Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права. Монография
.pdf
1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка
обсуждения семейно-правовых проблем1, социология как наука была
реабилитирована.
Несмотря на то что наука семейного права этого времени еще не отличалась быстрыми темпами развития и большим количеством трудов,
а внимание ученых было сосредоточено главным образом на описании
недостатков правоприменительной практики2, участие научных сил
при создании КоБС РСФСР 1969 г. было заметным.
Глава 7 этого кодекса получила наименование «Установление
происхождения ребенка». Термин «установление» брал свое начало
от исторического наименования актов, исходящих от государства, –
«постановление», «учреждение». Указывая на специальный порядок
отыскания законного материнства и отцовства, он стал акцентным
и уже не подлежал смешению с такими прежде упоминаемыми терминами, как «удостоверение происхождения» и «определение происхождения». Первое исторически было частью церковной лексики,
синонимируясь с «приписыванием» (ребенка конкретным родителям)
с помощью метрических книг. Второе, не имея связи с учредительным
порядком установления материнского и отцовского происхождения,
указывало на тот фактический порядок вещей, согласно которому
существует известность того, где, когда и от кого рожден ребенок,
занимающий определенное место в генеалогической цепочке своих
родственников.
Семейно-правовой порядок регуляции брачно-семейных отношений в это время уже не был местом идеологического переосмысления
и перестал представлять собой «поле битвы для тех, кто стремится
к реформированию, свержению или защите старого режима»3. В основу юридических знаний о происхождении ребенка были положены
известные представления о биологическом начале в человеческом
воспроизводстве, согласно которым юридическая связь между ребенком и его родителями предполагается соответствующей моделью
плотского рождения.
Возвращение в нормы семейного законодательства правила о брачной семье привело к делению порядка установления отцовского про
-
1
Историографию статей по семейному праву, опубликованных в журнале «Советское государство и право» за период с 1927 г. до момента принятия КоБС РСФСР
1969 г., см.: Чернусь Н.Ю. Листая страницы научного журнала: историография семейного права (1927−2010 годы) // Вестник Новосибирского гос. ун-та. Серия «Право».
2011. Т. 7. № 2. С. 88−91.
2
Нечаева А.М. Семейное право. Актуальные проблемы теории и практики.
3
Wagner W.G. Marriage, Property, and Low in Late Imperial Russia. Oxford, 1994.
51
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
исхождения на добровольно установленное и принудительное (судебное). Добровольный порядок сводился к действию презумпций,
позволяющих без каких-либо дополнительных доказательства, то есть
бесспорно, указать на предполагаемого отца. Таких случаев было два:
брачное и внебрачное отцовство, при подтверждении последнего признанием предполагаемого отца. Как отмечал председатель консультативной группы по разработке КоБС РСФСР 1969 г. В.С. Тадевосян,
«введение по сути неограниченного права на установление отцовства
позволяет избежать дискриминации детей»1. В части признания отцовства внебрачного отца законодатель исходил из того, что если такой отец признает ребенка своим, то третьи лица не вправе возражать
против такого признания. Стимулируя внебрачных отцов к законному
отцовству, данное правило имело обратную силу – в таком порядке
разрешалось устанавливать отцовство в отношении детей, родившихся
до 1 октября 1968 г.
Третий порядок указывал на недобровольный или судебный порядок установления отцовского происхождения, когда основанием для
записи лица законным отцом должно было стать судебное решение,
постановляя которое суды, как и прежде, должны были отыскать доказательства совместной гражданской жизни матери и потенциального
отца. Этот пункт стал предметом многочисленных доктринальных
споров и одновременно законодательной критики2.
В целях достижения единообразия при разрешении таких споров было принято постановление Пленума Верховного Суда СССР
от 4 декабря 1969 г. № 10 «О практике применения судами Основ
законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье»
1
Цит. по: Воронова Е.А. Представления об отцах и отцовстве в советском обще-
стве. 1950–1960-е гг. С. 57.
2
См.: Яковлева Е.М. Установление происхождения ребенка от родителей, не со-
стоящих между собой в браке, по новому советскому законодательству о браке и семье.
В кн.: Сборник работ кафедры гражданского права и гражданского процесса за 1969 г.
Душанбе, 1970. С. 39–156; Шахматов В.П., Хаскельберг Б.Л. Новый кодекс о браке и семье в РСФСР. Томск, 1970; Пергамент А.И. Установление отцовства в порядке искового производства // Законность. 1971. № 2. С. 34‒38; Червяков К.К. Установление отцовства и прекращение родительских правоотношений. Изд-во Саратовского ун-та, 1972.
169 с.; Mатерова М.В. Судебное установление отцовства. M.: Юрид. лит-ра, 1972; Кош-
кин В.М. Судебное установление отцовства: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1972; Агабабовян И.А. Теоретические проблемы и практика судебного установления отцовства по семейному праву: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Алма-Ата, 1973;
Ячконене И.К. Установление в советском семейном праве отцовства в отношении ребенка, родившегося от родителей, не состоящих в браке между собой: автореф. дис. …
канд. юрид. наук. Вильнюс, 1974.
52
1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка
(далее – Постановление Пленума ВС СССР № 10)1. В нем было дано
предписание о том, что понимать под «совместной жизнью» и «совместным ведением хозяйства до рождения ребенка». Указывалось
на право привлекать альтернативные доказательства при разбирательстве таких исков (свидетельские показания, письменные доказательства – письма, бланки, содержащие данные о детях, или заявления ответчика). Если доказательства были налицо, но ответчик не признавал
себя отцом ребенка, то суд мог назначить медицинскую экспертизу2.
Не застав периода расцвета культурной антропологии, образовавшей научную параллель с классической антропологией в конце ХХ в.,
советская наука семейного права всецело опиралась на биологическое начало в рассуждениях о происхождении ребенка. Оглядываясь
на собственную историю и правотворческий опыт европейских юристов, построивших нормы о происхождении ребенка с ориентиром
на «биологическую мощь, ее бесспорность и неопровержимость»3,
советские ученые принимали биологическую реальность и презюмируемые последствия брачного поведения как естественную основу
права происхождения. Биология понималась однозначно – как явление, относящееся к структуре, функции, эволюции и другим аспектам
живых организмов.
Обращение к небиологическому родству было весьма редким – в основном при описании института усыновления ребенка с привлечением
исторической терминологии – гражданское (в смысле общественное).
В остальном юридические представления о материнском и отцовском
происхождении были методологически унитарными4. Актуальные
представления о деторождении, материнстве и отцовстве были адаптированы к сложившейся природной и социальной среде.
Политическое и семейно-правовое видение того, что обозначает
понятие «происхождение ребенка», совпадало – юристы определяли
его как «рождение ребенка от определенных мужчины и женщины,
1
СПС «КонсультантПлюс».
2
Как было указано в Постановлении Наркомата здравоохранения СССР от 24 декабря 1938 г., «исследование групп и типов крови является научно обоснованным, объективным способом исключения отцовства». Подробнее об этом методе см.: Муравье-
ва А.С. Из истории развития законодательства о судебном установлении отцовства //
Правоведение. 1973. № 5. С. 67.
3
Maurizio L. Du biopouvoir à la biopolitique // Multitudes. 2000/1. № 1. Р. 45. URL:
https://www.cairn.info/revue-multitudes-2000-1-page-45.
4
См. об этом: Ковлер А. Юридическая антропология в России: прошлое и настоящее (почти) неизвестной дисциплины. С. 13‒28; Клакхон К.К.М. Зеркало для человека.
Введение в антропологию: пер. с англ. СПб.: Евразия, 1998. С. 330.
53
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
зарегистрированное в установленном законом порядке»1. Социалистическая мораль, опекающая институт установления происхождения
ребенка, напоминала о том, что семья – это ячейка общества, основанная на браке, обществу не безразлично, как эта ячейка создается и воспроизводит себя по законам биологии. Идеологически «правильной»
была та формулировка, которая указывала на брак и создание семьи
как на ожидаемые демографические события, прочно закрепленные
в «нормальной» биографии советского человека. Такая модель от
ражала желаемое и должное – семья является устойчивой частью социальной системы, поддерживающей биологическую и социальную
непрерывность общества.
За редкими тогда исключениями2, советским ученым не были ведомы ни медико-этическая проблема расщепления материнства на биологическое и генетическое, ни какие-либо сомнения относительно
«беспрерывно действующей двуполости брачных отношений»3. Нормативное построение «установление происхождения ребенка» принималось в науке как неприкасаемое и самоочевидное, однозначно
указывающее на то, что происхождение у всех физических лиц одно –
человека воспроизводит человек.
1.4.
.
-
Одна из существенных причин неопределенности того, что являет
собой право происхождения в его юридическом смысле, лежит в путанице, привнесенной в семейно-правовой дискурс в начале ХХI в.
диалектической парой: родство кровное / родство социальное. Стремление «договориться о понятиях» не предшествовало ее появлению.
Она оказалась де-факто пригодной для описания родственной проблематики, имеющей отношение к семейно-правовому регулированию.
С этого времени родство в семейном праве обрело относительный
смысл – его понимание стало зависеть от того, с какой точки зрения
оно рассматривается.
1
Нечаева А.М. Правонарушения в сфере личных семейных отношений. М.: Наука,
1991. URL: https://helpiks.org/8- 88570.html.
2
Мискарян Е.Г. О правовом регулировании применения метода искусственного
оплодотворения // Материалы Всесоюзной научно-практической конференции «Проблемы советского семейного права». М.: ИГиП АН СССР, 1980. С. 41‒42.
3
Вейнингер О. Пол и характер. Мужчина и женщина в мире страстей и эротики: пер
с нем. М.: Форум XIX -
54
1.4. Концепция кровного родства и ее сопряжение с нормами о происхождении ребенка
Возникшая дихотомия открыла путь для ложных терминологических подмен, позволяющих юридическому мышлению переноситься
из одной предметной проблематики в «другую», где есть социальные факты, но мало права или его нет совсем. В европейской науке
такие междисциплинарные траектории были названы «тревожным
параллелизмом»1, на деле представляющим собой необременительный вход в социальную сферу, не предполагающий движения по той
«тягостной дороге, которая неизбежно существует в праве, указывая
на формальную логику, систему, оговорки, пробелы и пр.»
2
Отстраниться от научной рефлексии на факт легализации в науке
семейного права родственной дихотомии, обусловленной появлением неологизма «социальное родство», сколь некорректно, столь
и неметодологично. С одной стороны, вымышленные родственные
связи – давние спутники социального развития и не считаться с их
существованием нельзя. С другой ‒ семейно-правовое регулирование
обходится без них, поскольку речь идет на самом деле о казуальных
фактических связях, чьи последствия не входят в его предмет. К тому
же внутри этой пары есть приметы конкуренции – научные гипотезы,
создаваемые с участием понятия «социальное родство» в науке семейного права, нередко игнорируют ценности кровного родства или
представляют их вторичными.
Концепция кровного родства – это совокупность готовых знаний
о внутренней структуре такого родства, терминологии, на него указывающей, и о тех базовых идеях, которые поддерживают данную
концепцию и делают ее доступной для понимания. Созданная этнологами, задавшимися вопросом о разности общественных отношений, она вычленяет те из них, которые вычленяются по признаку
общей крови. «Окаменев» в обычаях и преданиях, будучи инертной и формализованной, концепция кровного родства «бросается
в глаза» всем, кто прикасается к рассуждениям о родстве3, являя
собой стабильно общее, нейтральное и профессионально готовое
знание. Благодаря знаниям о кровном родстве удалось создать знание
о случаях «неродства».
1
San S. An individual educator. New forms of upbringing. V.: Fein A. Adoption. «Eth-
nology of selected relatives». Paris: Еdition M.S.H., 1998 (https://books.openedition.org/editionsmsh/628).
2
Hesselink M.W. A Europäische Rechtsmethode? Über das europäische Privatrecht und
die wissenschaftliche Methode // European Law Journal. 2009. № 15 (1). Р. 27.
3
Андреев Н. О характере социальных связей в эпоху перехода от первобытнообщинного строя к классовому обществу // Советская этнография. 1971. № 2. С. 13–14.
55
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
В числе основополагающих идей, характеризующих эту концепцию,
лежат исключительность кровного родства, его гендерный характер,
постоянство и безотзывность (непрерывность), поколенный порядок
в кровнородственных связях. Направляемая этими идеями, биологически заданная концепция кровного родства получила наименование
точной или эталонной.
Открытие родственных связей «по крови» происходило параллельно с формированием и развитием самого общества. Начало знаниям
о таком родстве было положено в античном мире, а после их распространителем стала церковь, опиравшаяся на римское знание о том, что
есть род, семья, рождение. В классике антропологии кровное родство
представлено с помощью номенклатур в виде серии связей, которая
указывает на то, что родственные отношения строятся вокруг разделения общей биогенетической реальности, восходящей к событиям рождения и брака, и имеют маркер «особо почитаемой связи»,
обеспечивающей единообразные модели личных отношений между
родственниками «по крови».
Первенство в наиболее полном этнографическом описании терминологии кровного родства принадлежит американскому этнологу
и историку Л.Г. Моргану, получившему статус «народного антрополога». Ученый утверждал, что система терминов родства – это старейшая
источниковедческая дисциплина, которая информирует научное сообщество о глобальной истории человечества1.
Первая попытка воссоздать историческую эволюцию русских слов,
указывающих на системы кровного родства, и представить ее в удобочитаемом виде была предпринята во второй половине ХIХ в. Ее итог
позволил констатировать, что терминология, обозначающая такое
родство, не случайна. Она, во-первых, трансцендентна – распределяя
между людьми их идентичность, заданную местом в генеалогической
схеме, термин родства не зависит от их чувственного опыта и желаний.
Во-вторых, «являет собой определенный класс лексики конкретного
языка»2, с которым как с языком профессиональным обязаны считаться
все его пользователи.
Призывая обернуться на римские достижения, преумноженные
усилиями археологов, этнологов, биологов и классических антропо-
1
Morgan L.H. System of Consanguinity and Affinity of Human Family. Washington: GPO,
1871 (https://archive.org/details/systemsofconsang00morgrich/systemsofconsang00morgrich/).
2
Лавровский П.А. Коренное значение в названиях родства у славян. Вып. 7. СПб.:
Тип. Имп. акад. наук, 1867. Сборник статей, читанных в Отделении русского языка
и словесности Императорской академии наук.
56
1.4. Концепция кровного родства и ее сопряжение с нормами о происхождении ребенка
логов, Р.П. Мананкова справедливо заметила, что в теории кровного
родства юристам «ничего не нужно изобретать, все уже придумано
и отшлифовано веками»1. В этом нет каких-либо преувеличений. Верховенство антропологической лексики кровного родства для права
является однозначным. В процессе скрупулезного описания кровного
родства и системы терминов, на него указывающих, этнологи и антропологи донесли до всех наук, что такое родство создается самим
порядком жизни, а не разумом человека, способного вообразить себя
родственником, и не нормами права. Юристы являются активными
пользователями этой лексики, но, не будучи ее создателями, они всего лишь используют ее как «заданный интеллектуальный конструкт,
являющий собой подобие нотной грамоты»2.
Это во многом объясняет отсутствие в юриспруденции отраслевых
трудов, посвященных исследованию и описанию категории кровного
родства. Семейное право в этом смысле не является исключением. Его
нормы «обрамляют» кровное родство, покровительствуют его лексике, прибегая к ней «как к одежде для своих собственных институтов»3.
Полагаясь на эту лексику как на «исходно правильную»4, где заданные
наименования (мать, отец, сын, дочь, братья, сестры, дед, бабка, внук,
внучка) являются самореферентными, его представители не вмешиваются в нее.
Думать по-другому – значит согласиться с невозможным и признать, что нормы права способны создать столько систем кровного
родства, сколько будет пожеланий, намерений, мотивов и потребностей у лиц, претендующих на такое родство.
Качество «неприкасаемости» родственной терминологии не исключает ее «расшифровки и толкования»5, при том условии, что регистры
1
Мананкова Р.П. Пояснительная записка к концепции проекта нового Семейного
кодекса Российской Федерации. В кн.: Общая долевая собственность. Правовой статус членов семьи: основные труды проф. Томского гос. ун-та Р.П. Мананковой. М.:
Статут, 2021. С. 670.
2
Антропология и этнология: учебник для бакалавриата и магистратуры / под ред.
В.А. Тишкова. М.: КДУ; Университетская книга, 2018. С. 202.
3
Kroeber А. Anthropology. New York and Burlingame: Publisher Harcourt, Brace And
World Inc, 1948 (https://archive.org/details/anthropology0000kroe).
4
Аблятипова Н.А., Федоровский Н.А. Понятие и юридическое значение родства
и свойства в различных отраслях российского права // Ученые записки Крымского
фед. ун-та им. В.И. Вернадского. Юридические науки. 2023. Т. 9 (75). № 3. С. 3–9.
5
Тарусина Н.Н. Родство в пространстве семейного права // Вестник ТвГУ. Серия
«Право». 2017. С. 40, 46.
57
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
родства (линии, степени, колена, поколения) и заданный им этнологический смысл остаются прежними. Так было при написании Кормчих
книг, а после т. Х Свода законов гражданских и его гл. III «О союзе
родственном», давая разъяснения нормам последнего (ст. 196–211),
И.М. Тютрюмов посчитал необходимым приложить к ним «особое»,
созданное этнологами, «расписание кровнородственных связей, полезное для удобнейшего обозрения линий и степеней родства»1.
В современном семейном праве родство, подразумеваемое кровным, квалифицировано как юридические факты-состояния. Дидактическое описание этих фактов есть во всех учебниках по семейному
праву, авторы которых обоснованно ограничиваются простой демонстрацией существующей системы терминов родства, в структуре
которой неизменно присутствует родство межпоколенное, внутрипоколенное, линейное, близкое, прямое и боковое, нисходящее и восходящее, полнородное и неполнородное. Классические представления
о соотношении родства как этнолого-антропологической категории
и семейного права выражены в определении, согласно которому родство – это биологическое состояние субъекта, которому законодатель
придает юридическое значение2.
Существуют три версии оправдания приоритета кровного родства
для целей семейно-правового регулирования отношений по происхождению. В основе первой лежат аргументы, почерпнутые из ранней
философии и классической антропологии, рассматривавшей кровнобиологическое происхождение как основу естественных отношений
с ребенком, где правят такие объективно заданные постулаты, как
любовь, доброта, солидарность, связь и взаимосвязь лиц, произошедших «плоть от плоти». По убеждению антропологов, эти ценности обеспечивает продолжение рода, создают особые, специфичные
и одновременно уникальные, необратимые кровные узы, которые
служат обоснованием ценностей родства и доступны к объяснению
в терминах естественных биологических процессов3.
Вторая версия оправдывает кровное родство за счет аргументов
о том, что в теме происхождения ребенка это родство не «привязано»
1
Тютрюмов И.М. Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Книга первая. Серия «Классика российской
цивилистики». С. 246.
2
Татаринцева Е.А. Классификация родства как правового состояния в правоотношениях по воспитанию ребенка в семье // Современное право. 2015. № 9. С. 89.
3
Strathern М. Introduction: A Question of Context. In: Jeanette Edwards et al (eds). Tech-
nologies of Procreation: Kinship in the Age of Assisted Conception. 1999. № 9. Р. 23–24.
58
1.4. Концепция кровного родства и ее сопряжение с нормами о происхождении ребенка
к родительским ролям и функциям, которые реализуются на стадии
воспитания ребенка, а имеет тесную связь с последствиями деторождения как биологического акта.
Третья основана на тесной привязке родства «по крови и плоти»
к действующим культурно-нравственным ценностям. По убеждению
Д.И. Мейера, эти ценности всегда «стоят рядом, действуя наряду с законами физиологии <…> чаще всего соединенными силами»1.
Законодатель может как просто использовать готовую терминологию родства, необходимую для называния лиц, связанных «по рождению» или по происхождению от общего предка, так и создавать с ее
участием собственные юридические понятия, которые необходимы
ему для позитивно-правовых решений. Применительно к теме заявленного исследования к таким понятиям можно причислить мать/
отец, происхождение ребенка, материнство, отцовство, установление
материнского и отцовского происхождения, признание отцовства,
суррогатное материнство, суррогатная мать как женщина, в тело которой имплантирован эмбрион в целях его вынашивания и рождения,
оспаривание материнства и отцовства. Все эти понятия ограничены
юридическим смыслом и на произвольное расширение не рассчитаны.
Сущностный смысл каждого из названных понятий предрешен
фактом их принадлежности к сфере позитивного права. При построении регулятивных и охранительных цепочек право нуждается в таких
специальных предметных понятиях – они необходимы ему «для переосмысления на своем собственном языке фактов человеческого воспроизводства и его юридических последствий»2. Так, с помощью терминологии кровного родства законодатель создал биобрачную модель
установления материнского и отцовского происхождения ребенка. Как
утверждают лингвисты, это тот случай, когда налицо явление «язык
в языке». Однако лексика антропологии и закона не является тождественной, и значит, биобрачная модель как догматическое изобретение
не является простой копией кровнобиологической реальности. Первая
с необходимостью учитывает то, что дано законами биологического
воспроизводства и генетики, но при этом вносит необходимые культурные дополнения, ориентируясь на должное.
Научно признанная концепция кровного родства, основанная
на описательной и классификационной системах, до середины ХХ в.
1
Мейер Д.И. Русское гражданское право: в 2 ч. Ч. 2. По испр. и доп. 8-му изд. 1902 г.
М.: Статут, 1997. Серия «Классика российской цивилистики». С. 375.
2
Firth R.C. We, the Tikopia. London: Routledge, 1916. Р. 577.
59
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
выглядела универсальной и концептуально завершенной. Классические антропологи считали ее само собой разумеющейся, утверждая,
что эта концепция является первостепенным идеологическим референтом того, что священно и неприкосновенно1. Но, как заметил еще
в конце ХIХ в. Э. Дюркгейм, «все, что священно, в том числе родство,
то априори логически заразно»2. Предполагаемая «заразность» вылилась в то, что «язык родства стал тем предпочтительным языком,
на котором культурные антропологи стали описывать и одновременно
узаконивать текущую социальную динамику, поставляющую факты
неродственной сплоченности, вытекающие из экономической и политической жизнедеятельности людей»3.
Описание истории социального развития позволило открыть многочисленные факты, когда на индивидуальном уровне для человека имеют особенное значение не только объективно существующая линия
кровного родства и родственники по крови, состоящие в ней, но и
субъективное (чувственное) представление о лице как о родственнике.
Изначально такие представления были описаны применительно к при
митивным обществам. Как отмечают этнографы, это были отношения
другого рода: мешая родительским отношениям, они представляли
собой социальные отношения, выходящие за рамки семей и родословных4. Считается, что первейшей формой социального родства был
(групповой) брак5. По мере развития общественных явлений появлялись другие формы социального родства, отступающие от первообразной модели кровного родства, которая во всех случаях служила
для них эталоном.
Начало историческому движению за признание и оценку «социальных» родственных связей положило усыновление, которое в рим-
1
Smith W.R. (1888). The Religion of the Semites. New York: Meridian Books, 1923. 600
р. (https://archive.org/details/in.ernet.dli.2015.45055/page/n5/mode/2up).
2
Durkheim E. l’Interdiction de l’inceste et ses origines // Аnnée Sociologique. 1898. № 1.
P. 1–70.
3
Lévi-Strauss C. Maison. In: Pierre Bonte & Michel Izard (eds). Dictionnaire de
l’ethnologie et de l’anthropologie. Paris: Presses universitaires de France, 1991. Р. 434‒436.
4
Андреев Н. О характере социальных связей в эпоху перехода от первобытнообщин-
ного строя к классовому обществу.
5
См.: Золотарев А.М. К истории ранних форм группового брака // Ученые запи-
ски исторического факультета / Московский областной педагогический институт. М.,
1940. Т. II. С. 144–169; Морган Л.Г. Древнее общество или исследование линий челове-
ческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации; Миличич Б. Изучение
родства, символическое мышление и предистория в антропологии XXI века // Stratum
Plus. Археология и культурная антропология. 2010. № 2. С. 15–21 и др.
-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]