Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права. Монография
.pdf
3.2. Культурно-ценностные доминанты в нормах позитивного права
и взглядов, не наделенных качеством выводимости одного из другого
и часто перегруженных околотематическим знанием, этот дискурс
остается свободным от понимания того, что в основе действующего
нормативного порядка установления происхождения ребенка лежит
«приспособление закона не к фактам биологии и генетики (есть они
или нет), а к культурному видению того, как должно быть»1.
Объективность этого подхода не уберегла дискурс о порядке установления родительского происхождения от рефлекторного восприятия многообразных частностей, заимствованных из технологических
и медицинских знаний под предлогом их новизны, которая неизменно
должна повлиять на действующий нормативный порядок.
Как гласит правило академической этики, если общее в объекте научного познания остается нераскрытым и, значит, его сущности остались непрочитанными или прочитанными с искажением, то знания
частного порядка не могут быть выданы за достоверные. Логика этого
правила проста и общепонятна – любая общность в теоретическом
знании отражает закономерности существования единичных явлений
(единство в многообразии). Недостоверность частного, отделенного
от общего, обычно преодолевается временем. Оно или стирает его информационную силу, или несет соответствующее исправление за счет
выхода за пределы простых объяснений и замены их теорией2. Однако
пока примет такого знания нет и дискурс о порядке установления происхождения ребенка остается направляемым разрозненными и совсем
мало согласованными между собой взглядами.
Само по себе семейное законодательство не способно выполнить
ту миссию, которая отведена ему ст. 2 СК РФ. Оно действует через
посредство тех норм, чье содержание заимствовано исторически, и тех
ценностей, которые государство признает значимыми и перспективными, видя в них модели должного будущего поведения. Эти ценности
общеизвестны – гетеросексуальный брак и презумпции, из него следующие, биологическая семья, семейное воспитание ребенка3.
1
Savard A.-M. Les tensions entre la nature et le droit; vers un droit de la filiation géné-
tiquement déterminé? // Revue générale de droit. 2013. № 43 (1). Р. 9.
2
Поппер К.Р. Логика и рост научного знания. Избранные работы. М.: Прогресс,
1983. С. 325.
3
Как отмечено в Концепции государственной семейной политики в Российской
Федерации на период до 2025 года, к традиционным семейным ценностям, провозглашаемым Концепцией, относятся укрепление института семьи, возрождение и сохранение духовно-нравственных традиций семейных отношений; ценности брака, понимаемого как союз мужчины и женщины, основанный на государственной регистрации
131
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
На первый взгляд в своем собственном значении они далеки от порядка установления материнского и отцовского происхождения. Но на
самом деле именно их формально-логическое сочетание позволило
создать действующий юридический порядок установления материнского и отцовского происхождения. Весь этот «набор» встроен в семейно-правовые нормы гл. 10 СК РФ. Назначение этих норм двойственно.
С одной стороны, они удерживают от дробления единый порядок
установления родительского происхождения и от диверсификации
его по вторичным основаниям. С другой стороны, они направляют
действия законодателя по ассимиляции новых нормативных решений
в нормы существующие, не предполагая отмены и замены.
Вопрос о том, как юридически учесть то, что дано биологическими
императивами, лежащими в основе кровного родства, не навредив
при этом общекультурным императивам, продолжает быть предметом беспокойства всех законодателей, движимых знанием о том, что
в сфере человеческого воспроизводства не может быть идеологически
нейтральных решений. Опора на этот методологический тезис, усиленный известным этнолого-антропологическим знанием о кровном
родстве, помогает последовательно отследить процесс исторического
сближения человеческого воспроизводства с направляющей его культурной составляющей.
Исторически первым ориентиром, позволившим провести грань
между природной данностью и культурой деторождения, был запрет
на инцест (кровосмешение) как продукт постепенного процесса
утверждения позитивного брачного обычая. Сначала этнологи открыли феномен экзогамии, указывающий на запрет браков внутри
«своих» человеческих групп и необходимость вступать в него с членами других, не своих, групп1. С течением времени в историю описания этого «великого табу» была включена логика человеческого
воспроизводства. Этнолог и социолог К. Леви-Стросс назвал появление этого табу «фундаментальным шагом, с помощью которого
в органах записи актов гражданского состояния, заключаемый в целях создания семьи,
рождения и (или) совместного воспитания детей, основанный на заботе и уважении
друг к другу, к детям и родителям, характеризующийся добровольностью, устойчивостью и совместным бытом, связанный со взаимным стремлением супругов и всех членов
семьи к его сохранению (см.: Указ Президента РФ от 9 октября 2007 г. № 1351 «Об утверждении Концепции демографической политики Российской Федерации на период
до 2025 года» // СПС «КонсультантПлюс»).
1
Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства: пер.
с нем. СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2019. С. 17.
132
3.2. Культурно-ценностные доминанты в нормах позитивного права
осуществлялся переход от одной только власти природы к культуре».
Исследуя древние практики обязательства обмениваться женами
(между родословными, кланами, деревнями), ученый установил,
что устойчивым элементом этого вида социальных практик была
«обязанность освободить от обмена и держать при себе то, что может
привести к кровосмешению»1.
Как позднее отметили последователи К. Леви-Стросса, этот запрет
принадлежит природе и в некотором смысле к культуре. Она направляет в сторону генеалогического порядка, различает людей и места,
которые не подлежат замене (отец/мать, сын/дочь), связывая каждого
с тем, от кого они произошли, защищает семью от распада2. Культура – это есть то, с помощью чего природа превосходит себя, осознав
это самопревосхождение, природа в итоге оказывается позади культуры3. Так была открыта одна из первых культурных вешек, бесспорно,
указывающая на то, что «начиная от самых примитивных до самых
цивилизованных обществ не существует такого семейного института,
который был бы основан на одном лишь природном основании»4.
Последующая эволюция культуры, связанной с воспроизводством
человека, добавила к запрету на инцест брак и правила поведения,
которые он порождает. «Выдвижение замуж» стало местом основания
религиозной семьи – она должна быть создана с соблюдением запрета на инцест, что впоследствии нашло отражение в нормах светского
права5. Сам же брак стал рассматриваться как источник рождения
законных детей, которые, как и жена, принадлежат мужу «по браку».
Это указывало на появление новых культурных вешек. Письменная
запись о церковном браке выступала гарантом христианской честности
супругов в брачных отношениях и одновременно предположением
того, что супруг рожающей матери и отец рожденного ребенка – это
1
Lévi-Strauss С. (1947). Les structures élémentaires de la parenté, 1967. Р. 29. Также см.:
Westermarck Е. History of human marriage. London; New York: Macmillan, 1894. Р. 290‒355.
699 р. (https://archive.org/details/historyhumanmar05westgoog/page/n18/mode/2up).
2
Нéritier F. Deux sœurs et leur mère: l’Anthropologie de l’inceste. Paris: O. Jacob, 1997.
Р. 145.
3
Dagenais D. La fin de la famille moderne: signification des transformations contemporaines de la famille. Р. 66.
4
Eriner F. Le début Masculin/féminin… La pensée de la différence. Paris: O. Jacob, 1996.
P. 28.
5
Статья 23 Свода законов Российской империи гласила, что «церковь имеет власть
и обязанность не допускать браков для лиц, состоящих в степенях родства и свойства,
церковными законами возбраненных».
133
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
одно лицо. Признавая это, церковь наделяет его родительской властью.
Как позднее заметят антропологи, «с этой точки зрения родители-христиане были первыми, кто смог осознать свою роль родителей»1. Если
ребенок рождался вне брака, то его узаконение допускалось за счет
брака последующего, заключение которого означало добровольное
признание отцовского происхождения. Всем остальным случаям добровольного признания отцовства без брака церковь противилась.
За этим отказом также стоял жест культурного выбора, оберегающий
святость и таинство религиозного брака и его последствия, связанные
с деторождением.
Этот культурно-биологический симбиоз в виде запрета на инцест;
святости и таинства брачного союза; следующих из брака предположений «по отцовству»; поощрения фактов добровольного признания
отцовства по будущему браку; связи брака с родительской властью
строго охранялся церковным порядком, держатели которого считали его единственно приемлемым. Как потом заметит Ж. Карбонье,
Гражданский кодекс отговаривает семьи от разработки планов брака
между близкими родственниками, идя по следам Библии и медицинских книг2.
В завершенном и усовершенствованном виде порядок установления материнского и отцовского происхождения удалось выразить
нормативно только при принятии КоБС РСФСР 1969 г. В нормах этого
акта впервые удалось «собрать воедино» все те культурные элементы,
которые выпестовала каноническая и нормативная семейно-брачная
история: условия заключения брака и препятствия к его заключению
(ст. 15, 16); добровольное отцовство по браку или по совместному
согласию матери и внебрачного отца (ст. 47); возможность судебного
установления отцовства в целях защиты интересов матери и рожденного ею ребенка (ст. 48); государственная регистрация акта рождения
ребенка (ст. 49); право лица, записанного родителем, оспорить запись
в течение года с того времени, когда ему стало или должно было стать
известным о произведенной записи (абз. 5 ст. 49).
Как и подобает нормам позитивного права, предметная актуальность этих норм кроется в том, что они регулируют не абсолютно нейтральные отношения, а отношения определенного вида и содержатель-
1
Dagenais D. La fin de la famille moderne: signification des transformations contemporaines de la famille. De L’Université Laval, 2000. P. 62 (https://archive.org/details/lafindelafamille00dageuoft/page/n3/mode/2up).
2
Carbonnier J. Essais de droit, Manuel du notaire Defrenois. 2e éd., 1995.
134
3.2. Культурно-ценностные доминанты в нормах позитивного права
ного качества. В своей институциональной выверенности, логической
и лексической последовательности указанные нормы являют собой то,
что именуется догматикой или «узлом, в котором сходятся логически
связанные нормы и их авторитет»1, выражая текущие политические
предпочтения.
Подобная тактика свойственна всем мировым законодателям.
Во всех странах этот институт представлен как культурное предметно-юридическое решение о том, кто по итогам акта деторождения может быть назван родителем, как следует организовать нормы
об установлении происхождения ребенка при рождении в браке и без
брака и в тех случаях, когда биологическое родство отсутствует. Ори-
ентированное на культурное и должное видение, содержание этих норм
во многом остается относительно независимым от состояния внешней среды, в том числе среды технологической. Их цель – установить
тот режим семейно-правового регулирования отношений по происхождению, который выгоден действующему правопорядку. Так,
с помощью норм закона опосредован публичный интерес к ребенку
после факта его рождения в виде «обеспечения его родительским попечением, заботой, содержанием, воспитанием и защитой со стороны
конкретных лиц»2.
Основу этого режима составляет брачный порядок, предрешивший факт деления порядка установления отцовского происхождения на добровольный и принудительный. Разность этих порядков
была описана выше. Здесь лишь заметим, что добровольный порядок
установления отцовского происхождения совсем не случайно подчинен действию презумпций. Освобождая от поиска биологической
реальности, они служат как частным, так и публичным интересам,
сбережение которых дает основание утверждать, что порядок установления предполагаемого отца схематически подчиняется культурному
порядку, признающему силу предположений, которые не просто
являются категориями правового мышления, а выполняют роль культурно нагруженных правил.
Брачный критерий в сочетании с общим порядком установления
материнского и отцовского происхождения, основанного на предпо-
1
См. об этом: Ильина О.Ю., Туманова Л.В. Материальные основания и процессуаль-
ные условия обеспечения интересов ребенка при рассмотрении судами дел об установлении
его происхождения // Вестник ТвГУ. Серия «Право». 2017. № 1. С. 64.
2
Белова Д.А. Согласие на применение метода искусственной репродукции и его
правовое значение для установления происхождения ребенка // Lex russica. 2020. Т. 73.
№ 8. С. 22.
135
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
ложении биологического начала, дал название действующему порядку
установления родительского происхождения – биобрачный. В этом
нет ничего случайного, но о браке как о культурном ориентире в праве
происхождения ребенка следует сказать отдельно.
Как было прежде отмечено, установить материнское и отцовское
происхождение ребенка по закону – значит отыскать юридические
источники, которые на него указывают. Брак – один из них (п. 2 ст. 48
СК РФ). В этом нет ничего необычного – исторически большинство
семейных институций были и остаются связанными с браком. Так
повелось со времен римского права, озадачившегося стремлением
ограничить разрушительные элементы семьи, основанной на браке,
и подчеркнуть, что рождение ребенка в браке служит защите стабильности и интересов семьи и государства. Отсюда интерес государства
к брачной семье как более функциональной, имеющей большую свободу и меньшую зависимость от мер, принимаемых государством для
ее поддержки и защиты1, остается объектом постоянного публичного
внимания.
Сила брачного института наиболее ярко и доступно выражена
в многообразных сравнениях. В браке видят «институт институтов»,
«великое постоянство», «полезный и возвышенный продукт цивилизации», «рамки для управления приватной жизнью», «инструмент стабильности в отношении взятых личных обязательств»2, «консервативную составляющую, уберегающую общество от наиболее радикальных
разрывов между прошлым и настоящим»3, «зеркало общества, которое
его учреждает»4, «источник общественной стабильности и прогресса»5.
Присутствие этих образов является косвенным свидетельством того,
1
Елисеева А.А. Семья и семейные ценности: подходы к пониманию в условиях со-
временного права. С. 73.
2
Это качество брака постоянно отмечали советские авторы, отводя брачному союзу «значительную воспитательную роль путем внедрения в сознание масс правильных представлений об отношении к браку и семейным обязательствам, предотвращающих нарушение закона». См.: Бошко В.И. Очерки советского семейного права: перераб.
и доп. д-ром юрид. наук проф. В.А. Рясенцевым. Киев: Госполитиздат УССР, 1952. С. 48.
3
Гаджиев К.С. Политическая философия и социология: учебник для вузов. М.:
Изд-во «Юрайт», 2024. С. 217.
4
Sauve J.M. The performance the symposium of the Judicial Cooperation Committee of
France, Ireland and the United Kingdom «Family, Marriage and Marital union». 2011 (https://
www.conseil-etat.fr/publications-colloques/discours-et-interventions/la-nature-de-l-institution-du-mariage).
5
Елисеева А.А. Семья и семейные ценности: подходы к пониманию в условиях современного права. С. 69.
136
3.2. Культурно-ценностные доминанты в нормах позитивного права
что по вопросу о браке и его ценности «в науке существует и доктринальный, и законодательный, и правоприменительный консенсус»1.
При всем этом нельзя не заметить, что из ряда дискурсов, которым
априори «предписано» опираться на ценности брака, брачная идеология нередко ускользает.
Дискурс об установлении материнского и отцовского происхождения один из них. Первостепенная причина такого положения лежит
в данных социологической статистики – стабильно и одновременно
печально эти данные сообщают о фактах «упадка брачности», нестабильности брачных союзов, описываемых в терминах хрупкости
и непрочности брака, избегания брака, современной непривлекательности брачной модели взаимоотношения полов2. Не без этих фактов и утверждений в семейно-правовом дискурсе стали укореняться
суждения о том, что ориентир на брак и его презумпции в институте
происхождения ребенка – это история дня вчерашнего и критерий
брака уже не должен влиять на порядок установления материнского и отцовского происхождения3. Не вспоминают о ценности брака
и сторонники отмены брачной презумпции4, полагая, что без этого
технико-юридического инструмента институт происхождения ребенка
не лишится своей самодостаточности.
Владеть данными статистики, быть в диалоге с социологическими
взглядами, описывающими жизнь такой, «какая она есть», и рассуждать о должном – это не одно и то же. В связи с этим ошибочно сводить
внешние эффекты междисциплинарности к замене или частичному
отказу от собственно правовых суждений. Речь может идти только
о дополнении.
Историческая миссия науки семейного права состоит в создании
и обустройстве абстрактных решений, близких к идеальному виде-
1
Кузнецова О.А. Понятие и виды семейных ценностей в диссертационных исследованиях и их значение для правоприменения // Вестник Тверского гос. ун-та. Серия
«Право». 2024 № 2 (78). С. 135.
2
Статистику можно посмотреть здесь: Копнова Е.Д., Родионова Л.А., Иванова М.А.
Статистический анализ факторов брачного статуса в России с учетом возраста и пола // Демографическое обозрение. 2023. № 10 (4). С. 152–187.
3
Хасимова Л.Н., Ющенко Н.А., Магизов Р.Р. Правовые аспекты установления про-
исхождения детей в Российской Федерации // Бизнес. Образование. Право. 2023. № 1
(62). С. 232.
4
Болдырев В.А., Сварчевский К.Г. Эволюция технологий, правовых и моральных
норм: последствия распространения молекулярно-генетических тестов на отцовство //
Вестник Пермского ун-та. Юридические науки. 2024. Вып. 1 (63). С. 38.
137
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
нию, а не в описании того, что происходит в реальности. Отсюда задача ее представителей не «десакрализировать» брак и его ценности,
а «постановка брачного института на такую высоту, при которой он
должен был бы и мог бы в полной мере выполнять свое предназначение в обществе»1. Иное видение роли и места брака в пространстве
семейного права рискует войти в режим рассуждений, чуждый текущей семейно-правовой политике, ориентированной на ценностное
восприятие института брака, брачную семью и биологическое воспроизводство2.
Семейно-правовая проблема происхождения ребенка – одна из тех
теоретических площадок, где можно и нужно рассуждать о браке «как
о престижной семейно-правовой ценности»3. Глубинная идеология
человеческого воспроизводства была и остается основанной на слиянии порождающих и объединяющих аспектов. Первый являет собой
собственно акт рождения, второй представляет собой естественный,
но культурно структурированный порядок соединения родивших
и родившихся. Исторически первым культурным источником такого
единения был брак. Семья и брак возникли раньше государства как
политической организации, и вполне естественно то развитие событий, когда эта организация уважает и юридически защищает брак как
ведущее основание для создания семьи.
Не следует смешивать суждения о культурной и юридической пользе брака с утверждением о том, что брак является обязательным и необходимым условием взрослого существования, как это было принято
в религиозном мире. В современном мире, ориентированном на семью,
«какую хочу и когда захочу», тезис о том, что брак в равной степени
одинаково полезен каждому, уже не актуален и отрицать это бессмысленно. Но важно не забывать то, что ослабление роли брака в выборе форм совместной жизни не отменило его ценности в двух других
1
См.: Рабец А.М. Новые семейно-правовые категории, основанные на браке // Со-
временное право. 2016. № 5. С. 71–75; Он же. Особенности семейно-правового статуса
лица, состоящего в браке, в Российской Федерации и на постсоветском пространстве //
Вестник Томского гос. ун-та. 2022. № 481. С. 249–261; Косова О.Ю. Юридическая формула брака в российском праве // Научные ведомости Белгородского гос. ун-та. Серия:
Философия. Социология. Право. 2017. № 24 (273). С. 124–128.
2
Распоряжение Правительства РФ от 29 февраля 2016 г. № 326-р «Об утверждении
Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 года» // СЗ РФ.
2016. № 11. Ст. 1552.
3
Богдан В.В. Защита традиционных семейных ценностей в парадигме трансформации семейных отношений: балансируем на грани // Вестник Тверского гос. ун-та. Серия «Право». 2024. № 2 (78). С. 74.
138
3.2. Культурно-ценностные доминанты в нормах позитивного права
случаях, которые исторически имели и продолжают иметь «брачное
сопровождение», – это зачатие ребенка и его рождение.
В этих репродуктивных ситуациях ориентир на брак, презюмируемый как союз, основанный на доверии, остается важным и необходимым ориентиром. Осознание того, что брачное состояние женщины
способно в большей степени обеспечить ее благополучие и благополучие рожденного ею ребенка, и желая подчеркнуть ценность брачности для целей родительского признания, дало историкам этнографии
основания для выдвижения сентенции о том, что на самом деле «не
семья коренится в браке, а брак коренится в семье»1. В последующей
истории усилия антропологов были направлены на ее поддержание
и укоренение, чтобы подчеркнуть особую ценность брака в культуре
человеческого воспроизводства. Приложив немало научных усилий,
они смогли обосновать тезис о том, что «брачный союз является самым
надежным механизмом порождения новых структур родства, в которых
родство по рождению стоит на первом плане»2.
Попытка отказаться от брака как первичного источника предположений о материнстве и отцовстве чревата переписыванием многих
норм не только семейного (ст. 48, 51, п. 3 ст. 52 СК РФ), но и медицинского законодательства. Последнее также имеет тесную связь
с фактами брачности, называя в числе первичных условий доступа
к вспомогательному репродуктивному лечению брачное состояние
лиц с предположением о том, что гетеросексуальная здравствующая
супружеская пара детородного возраста по итогам проведенного лечения станет эффективной родительской парой.
Актуальность брачного критерия в действующем порядке установления родительского происхождения и его сегодняшняя незаменимость подчеркнута с помощью тезиса о «тени теории домино» – признать, что брак устарел, ‒ значит обрушить множество юридических
построек, фундаментом которых он является3. Этот тезис звучит
не просто как культурное напоминание. Он с полным основанием
может быть причислен к числу методологически значимого для научных описаний порядка установления родительского происхождения.
1
Westermarck Е. History of human marriage. London; New York: Macmillan, 1894. Р. 22–
23 (https://archive.org/details/historyhumanmar05westgoog/page/n18/mode/2up).
2
Lévi-Strauss С. Les structures élémentaires de la parenté. 2e éd. Mouton de Gruyter, 1967
(https://archive.org/details/lesstructuresele0000levi/page/n9/mode/2up).
3
Pariser-Krief К. Нoughts on the revision of the bioethics law in the field of assisted reproductive technologies (ART). The end of a conceptual framework? 2019 (https://pubmed.
ncbi.nlm.nih.gov/31038114/).
139
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
Законодателю важно опираться на идею брачной семьи – если есть
семья и брак как ее основание, значит, между участниками этого
союза есть добровольность, солидарность и намерение совместно
воспитывать детей.
3.3. « »
- :
Настоящий параграф в определенной степени является пограничным. Его цель состоит в размежевании юридических и неюридических
знаний, имеющих цель научно объяснить эмпирическое и теоретическое многообразие, сопровождающее проблему установления материнского и отцовского происхождения ребенка. Для презентации
этого размежевания автор вовлекает в текст исследования известное
многим гуманитарным наукам терминологическое построение «родительский проект».
Появление термина, указывающего на него, сначала только в медицинском дискурсе, а после в социологическом, биоэтическом и юридическом не было случайным. Идея о том, что рождение ребенка – это
не просто акт зачатия, а отдельный проект со множеством составляющих, начала утверждаться после того, как был сделан ряд важных
биомедицинских открытий в знаниях о человеческом воспроизводстве: описание структуры ДНК (1953 г.); серийная трансплантология
(1967 г.); общедоступный тест на беременность (1972 г.); феномен
«ребенок из пробирки» (1978 г.); методы генной инженерии (80-е гг.
ХХ в.); создание клона овечки Долли (1996) и др.
Глубокое биомедицинское проникновение в генетические и иные
тайны деторождения дало основание утверждать, что родительское
происхождение ребенка уже не является делом одних лишь биологических закономерностей. Мир вступил в эпоху «рождения ребенка
любой ценой»1, и науки, причастные к описанию проблем человеческого воспроизводства, не могут не считаться с этими изменениями.
Как следствие возник запрос на новую терминологию, способную
лингвистически организовать и визуализировать все составляющие
этого процесса и свести воедино множество новых медицинских,
1
Rowland R. A child at any cost? An overview of the problems associated with the use of
new reproductive technologies and the threat to women // Women’s Student Forum. 1985.
№ 8 (6). Р. 539–546.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]