Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права. Монография

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

08.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 255 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка

о родителях «по браку» было собственное признание отца в том, что он является отцом.

Вторая открывала возможность для добровольного отцовского признания. Как в связи с этим гласила проектная ст. 597, «отец внебрачного ребенка показывается только тогда, когда он добровольно признает себя отцом». Частью добровольного порядка также считался отдельный порядок узаконения внебрачных детей последующим браком их родителей (ст. 144.1)1.

Третья составляющая поначалу отсутствовала в проектных нормах. Строгость церковных канонов, указывающих на брак как на основу семьи, не предполагала принудительного назначения отцовства вне брака. Общественное порицание внебрачного рождения полностью исключало такой исход – «закон стоял на точке зрения действительного происхождения дитяти от предполагаемого отца <...> все иное исключало достоверность отцовства»2. Но события 1902 г., связанные с принятием Правил об улучшении положения незаконнорожденных детей3, показали, что элемент принуждения по отношению к внебрачному отцу все же возможен. Начиная с 1902 г. такой отец по иску матери обязан был обеспечивать содержание внебрачного ребенка (ст. 1314, 1328 Свода законов гражданских)4. Это означало, что с начала ХХ в. светская власть во все большей степени брала под свой контроль не только вопрос заключения брака, но и иные вопросы, связанные с брачно-семейными отношениями.

Послереволюционный отказ делить детей на законных и незаконных и необходимость разделить законное происхождение ребенка (по браку) и естественное (без брака), также признаваемое законом, принесли каждой составляющей свои особенности, но окончательно не отменили их.

Как следовало из ст. 134 КоБСО РСФСР 1918 г., «отцом и матерью ребенка считаются лица, записанные родителями в книге записей рождений». Отсутствие этой записи, ее неправильность или неполнота давали право доказывать материнство и отцовство судебным порядком

Тютрюмов И.М. Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Книга первая. Серия «Классика российской цивилистики». С. 195.

Загоровский А.И. (1902 г.). Курс семейного права. М.: Зерцало, 2003. С. 441.

Высочайше утвержденное мнение Государственного Совета «Об утверждении правил об улучшении положения незаконнорождённых детей» от 3 июня 1902 г. // ПСЗРИ. III. 1902. Т. XXII. № 21566.

Свод законов гражданских (изд. 1900 г.) // СЗРИ. Т. X. Кн. 1.

Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»

(ст. 135). Эта норма не только указывала на юридические основания для законного родительства, гарантируя возможность их судебного удостоверения, но и впервые в истории позитивного закона разделила понятие «происхождение» на материнское и отцовское.

В случае внебрачного рождения ребенка порядок удостоверения отцовского происхождения имел признаки смешения добровольности и принудительности. Если внебрачный отец признавал свое отцовство, то действительность происхождения подтверждалась заявлением родителей, которые при подаче письменного или устного заявления о регистрации рождения ребенка (или его нахождении) обязаны были указать день, час и место рождения, пол ребенка, присваиваемое ему имя, имена, фамилии, постоянное местожительство и возраст родителей, с указанием о том, каким по счету ребенком, по числу имеющихся у данных родителей детей, является новорожденный (ст. 22 КоАБСО РСФСР 1918 г.). Доказательством истинности этих фактов была расписка каждого из родителей о том, что ребенок действительно происходит от них, плюс свидетельские показания лиц, подтверждающих факт рождения.

Впоследствии эта практика дала жизнь отдельному порядку добровольного установления отцовства внебрачного отца по признанию. Но поскольку узы любви и привязанности законом навязать не дано, последствия такого порядка были ограничительными. Речь шла не столько об установлении отцовства в целях передачи ребенку имени и имущества отца, сколько о содержании ребенка. Эта спорная концепция отцовского раздвоения возникла во французской судебной практике в ответ на несогласие внебрачного отца признавать свое отцовство. Так появилась отдельная категория отцов «по содержанию». Потребуется немало времени, чтобы нормативно выстраивать отношения с внебрачным отцом не как с содержателем, а как с родителем, чьи отношения ценны для закона независимо от факта регистрации брака с матерью ребенка. Как отмечалось в литературе того периода, это был тот случай, когда суд обязан был дать ребенку отца, несущего наказание без состава преступления1.

Элементом этого порядка было право беременной женщины, не состоящей в браке или состоящей, но родившей ребенка не от супруга, подать за три месяца до рождения ребенка заявление в органы ЗАГСа о времени зачатия с указанием имени и места жительства отца. В современной науке этой норме было приписано качество «презумпции

Стельмахович Т. Алиментные дела // Пролетарский суд. 1926. № 1. С. 4–5.

1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка

истинности заявления матери»1. Лицо, названное в заявлении отцом, имело право в течение двух недель возбудить судебный спор (ст. 140– 143 КоАБСО РСФСР 1918 г.). Невозбуждение такого спора в указанный срок приравнивалось к отцовскому признанию ребенка своим.

Политическая спешка и расчет на временный характер принимаемых норм2 вмешались в терминологию принятых норм. Она не отличалась точностью и однозначностью, классово-юридические суждения («истинное происхождение», «удостоверенное» и «установленное» про исхождение, признание ребенка со стороны отца в судебном порядке) смешивались с общечеловеческими (право матери за три месяца до раз-

решения от бремени; ребенок происходит не от зарегистрированного ее мужа). По нормам первого кодекса материнское и отцовское проис-

хождение не устанавливалось, а удостоверялось. В целях обеспечения истинности этого действия на предполагаемых мать и отца возлагалась обязанность говорить правду под угрозой привлечь к ответственности за лжесвидетельство.

К числу оригинальных решений первого кодекса традиционно причисляется норма, закрепленная в ст. 144 КоАБСО РСФСР 1918 г., согласно которой «если суд при рассмотрении вопроса установит, что лицо, названное в заявлении матери, в момент зачатия хотя и было в близких отношениях с матерью ребенка, но одновременно с другими лицами, то суд постановляет о привлечении последних в качестве ответчиков и возлагает на всех них обязанность участвовать в расходах». Согласно этой норме судам разрешалось отступать от правила двух родителей и установить не одного, а нескольких отцов, которые признавались равнозначно законными.

Описывая логику такого решения в условиях существующей тогда свободы фактической брачности, более поздние советские авторы назвали ее «непродуманной, легализующей противоестественную фикцию»3. Прагматичную оценку этой норме дали современные ав-

Иванов А.Б., Леканова Е.Е. Кодификация российского семейного права и презумпция отцовства: история и современность // Историко-правовые проблемы: новый ракурс. 2022. № 2. С. 88.

Как утверждал А.Г. Гойхбарг, «поскольку правительство, занимающееся установлением социализма, не стремится подражать буржуазии и создавать «вечный кодекс», который ее поддерживает, пролетарское правительство строит свои законы таким образом, чтобы каждый день их существования делал их продолжение менее необходимым». См.: Гойхбарг А.Г. Несколько замечаний о праве // Советское государство и право. 1924. № 1. С. 3‒24.

Семидеркин Н.А. Создание первого брачно-семейного кодекса. С. 57.

Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»

торы, оправдывая ее существование «невозможностью суда отдать кому-нибудь одному из предполагаемых отцов предпочтение»1. На самом деле причины принятия этой нормы были более утилитарными. Тогда она именовалась «крестьянской нормой», поскольку за нее проголосовали депутаты от крестьян.

Критично воспринимая новое законодательство о семье, они утверждали, что «кодекс больше подходит городу, а не деревне». Их волновало не общество без семьи, а забота о брошенных, одиноких, безработных материях, о которых государство позаботиться не могло. Поэтому они благосклонно принимали «коллективное отцовство». Функционал всех признанных отцов был ограничен одной лишь обязанностью содержать ребенка2 и потому больше походил на некую общественную обязанность, чем на частную, основанную на реальном факте отцовства, давая основания видеть в «алиментном отцовстве» один из видов законного отцовства.

Новый Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР 1926 г. (далее – КоБСО РСФСР 1926 г.)3, названный современными аналитиками «вторым периодом социалистического наступления на традиционные ценности семьи»4, оставался, как и прежний, актом не столько культурного, сколько сугубо политического порядка. В историю семейных кодификаций он вошел как наиболее либеральный акт регулирования. В вопросе о происхождении ребенка его идеологический вектор сместился с адресной демонстрации того, что стоит за действитель ным происхождением, на связь норм о происхождении с взаимными правами и обязанностями родителей. Это была первая нормативная попытка указать на семейно-правовые последствия удостоверения материнского и отцовского происхождения.

Из разд. II «О взаимоотношении родителей и детей и других лиц, состоящих в родстве» следовала презумпция материнского происхождения по крови и отцовского по браку (ст. 25, 26). Отсутствие брака в вопросах происхождения законодатель компенсировал для матери все тем же правом подать «заявление об отце ребенка в местный орган

Завадская Л.Н., Зотова З.М., Михлин А. С. [и др.]. Гендерная экспертиза российского законодательства. Гл. 4: Семейное законодательство: проблемы гендерного равенства. Автор главы ‒ Л.Н. Завадская. М.: Изд-во «БЕК», 2001.

См.: Пролетарский суд. 1926. № 1. С. 13–14.

Принят 19 ноября 1926 г. (утратил силу). Кодификация отечественного семейного права (1918–1969). С. 77–131.

Timasheﬀ N. The Great Retreat The Growth And Decline Of Communism In Russia. Р. 195.

1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка

записей актов гражданского состояния по своему местожительству, указывая имя, отчество, фамилию и местожительство отца» (ст. 28). Права внебрачного отца, указывающие на его возможность в добровольном или принудительном порядке стать законным, сохранились, но стали шире. Заявить возражения об отцовстве можно было в течение месячного срока со дня получения отцом извещения о подаче матерью заявления. Кроме того, он мог в течение года со дня получения извещения от органа записи актов гражданского состояния о том, что он записан отцом, возбудить в суде спор против матери ребенка о неправильности ее заявления.

В этот исторический период женщина уже имела «образ матери», а материнство теоретизировалось как «социальная функция, которую надо защищать и прославлять. Но так как за счет государственных ресурсов защищать и поддерживать было невозможно, то судебный порядок установления и оспаривания отцовства был сведен к установлению фактов сожительства. Их наличие указывало на то, что женщина, не состоящая в законном браке, фактически исполняла супружеские обязанности, и это дает ей не только право на совместно приобретенное в таких отношениях имущество, но и право на алименты для содержания как ее, так и рожденного ею ребенка.

Особенностью судебного порядка отыскания доказательств гражданского сожительства1 были как его запутанность, так и снисходительное отношение судей к искомым доказательствам. По признанию современных историков права, на тот момент этот порядок «больше напоминал несколько случаев возбуждения дел об отцовстве из французской судебной практики»2. Первоочередные трудности были связаны с тем, что фактический брак (сожительство) признавался юридически равнозначным гражданскому (зарегистрированному) браку. Следуя политике «прозрачности», суду следовало найти истину в виде установления того, что спорящие лица совместно вели

В житейский и судебный оборот термин «гражданское сожительство» стал входить во время разработки проекта второго акта семейной кодификации (1923‒1925 гг.). В качестве синонима понятия «фактический брак» он стал указывать на то, что «статус незамужней женщины является делом выбора самой женщины, а положение сожительницы – это способ полного контроля над установлением личности отца ребенка при регистрации рождения». См.: Goldman W.Z. Women, the state and revolution Soviet family policy and social life, 1917–1936. Cambridge univ. press, 2004. XI. 351 с.

Кouriles-Нogeven Ch. Droit et incompréhension culturelle entre la France et la Russie: une revue du droit de la famille russe au siècle: l’Europe dans la construction politique et identitaire russe: svek à l’heure actuelle [en ligne]. Paris: Éditions de la rue d’Ulm, 2013. Р. 145‒159 (https://books.openedition.org/editionsulm/8395).

Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»

хозяйство, совместно воспитывали рожденных детей и третьи лица это могут подтвердить.

Многое определял фактический порядок отправления судебной деятельности, который поощрял действовать таким образом, чтобы «отец с необходимостью был установлен, даже если Верховный суд впоследствии объявит судье выговор1. Судам выдавались предписания о том, что они должны или не должны были учитывать при разбирательстве дел об установлении отцовского происхождения2. Судьям также вменялось в обязанность «разоблачать» фальшивых свидетелей по делам об отцовстве в тех случаях, когда мать представит свидетелей, которые являются членами ее семьи3.

В этот период историческое «правило двух родителей» было восстановлено. Идея «солидарной множественности» на стороне отцов, получившая в период ее действия наименование «женской версии установления отцовства», была отменена. Как следовало из ст. 32 КоБСО РСФСР 1926 г., «если суд при рассмотрении вопроса об отцовстве установит, что мать ребенка в период зачатия была отношениях еще и с другими лицами, то суд постановляет решение о признании одного из этих лиц отцом ребенка и возлагает на него обязанности участвовать в расходах, связанных с беременностью, родами, рождением и содержанием ребенка, а равно и матери ребенка в течение ее беременности и шестимесячного срока после родов».

Комментируя эту норму, Д.И. Курский указывал, что «суд в этом вопросе должен руководствоваться указаниями истицы – на кого укажет истица, тот и будет отцом… если он докажет свою непричастность, тогда с него снимается ответственность»4. В Инструктивном письме Гражданской кассационной коллегии Верховного Суда РСФСР от 11 июня 1929 г.5 судам была предписана обязанность занимать в этом вопросе «особо активную позицию: отказ в иске в связи с отсутствием у истицы

Копелянская С.Е. Защита прав ребенка в советском суде: практ. пособие. М.: Сов.

законодательство, 1936. С. 34.

Так, одно из них гласило, что «письмо, которое начинается со слов «моя маленькая Арина», или простые свидетельские показания о том, что мать и предполагаемого отца видели часто прогуливающимися» не могут считаться достаточным доказательством отцовства (Рабочий суд. Л.: Изд-во Ленинградского губ. суда, 1928. № 11. Стб. 826).

Власть Советов. 1926. № 13. С. 8.

Цит. по: Полянский П.Л. Кодекс законов о браке, семье и опеке РСФСР, 1926. История и характеристика. Постатейные материалы: монография. М.: Норма: ИНФРА-М, 2020. С. 68–69.

Судебная практика РСФСР. 1929. № 14.

1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка

(часто малоразвитой, неграмотной) доказательств сожительства с ответчиком и других фактов недопустим, следует помочь ей в отыскании оных доказательств».

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 1939 г. «О судебной практике по делам о признании отцовства и о взыскании средств на содержание детей»1 суду было дано право получать экспертные доказательства отцовского происхождения. Это была экспертиза по анализу крови, который методом исключения давал возможность сделать только отрицательные выводы2.

Начиная с 1944 г. браку была возвращена его исходная ценность и восстановлено правило о брачном происхождении ребенка. Брак стал единственным источником установления законного отцовского происхождения. Но трехсоставной порядок, указывающий кроме брачного отцовства на добровольно признанное без брака и принудительно установленное по суду, был разрушен. Как гласила ст. 20 Указа Президиума ВС РСФСР от 8 июля 1944 г., «существующее право обращения матери в суд с иском об установлении отцовства и о взыскании алиментов на содержание ребенка, родившегося от лица, с которым она не состоит в зарегистрированном браке»3 отменяется. Соответствующие изменения были введены в редакцию действующего КоБСО РСФСР 1926 г. (ст. 29)4.

В последующей истории этот шаг получил маркер «прагматичного партийного решения военных лет», направленный на проведение волюнтаристской политики, основными целями которой были как идеологические, так и демографические5. Одни авторы увидели в нем возврат к неравноправию «внебрачных детей» по сравнению с детьми, рожденными в зарегистрированном браке, и попытку утвердить ценность супружеской семьи, которая на постоянной основе обе-

Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховно-

го Суда СССР. 1924‒1944 годы. М., 1946. С. 157.

О пределах доказательственной силы таких экспертиз см.: Червяков К.К. Производство экспертиз по делам об установлении отцовства // Вопросы теории и практики гражданского процесса: Межвуз. науч. сборник / отв. ред. К.С. Юдельсон. Саратов: Изд-во Саратовского гос. ун-та. Вып. 1. 1976. С. 88–94.

Ведомости Верховного Совета СССР. 1944. № 37.

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 апреля 1945 «Об изменениях Кодекса законов о браке, семье и опеке и Гражданского процессуального кодекса РСФСР» // СПС «КонсультантПлюс».

Yvert-Jalu H. L’avortement en Union Soviétique. In: Annales de démographie histo- rique // Démographie des villes et des campagnes. 1990. Р. 431–437.

Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»

спечивает ребенку возможный достаток и внимание, предотвращая утечку супружеских доходов из семьи1. Другие указали на политические причины в виде необходимости компенсировать значительные потери среди мужчин, вызванные войной, и способ содействия деторождению ценой снятия с отцов ответственности посредством запрета на добровольное или судебное установление в отношении детей, рожденных вне брака2. Третьи приняли его за «вынужденную альтернативу <…> для сглаживания тяжких последствий войны»3 и стремление укрепить роль законного брака за счет устранения неразберихи, возникшей в семейно-брачных отношениях миллионов советских людей в середине 1940-х гг. (двоеженство, фронтовые, тыловые жены и мужья и др.)4.

На самом деле историко-правовая оценка данного решения пока остается незавершенной5. Ясность достигнута лишь в том, что это было не теоретическое, а практическое решение. Оно имело тесную связь с текущим моментом, требующим брачной активности населения и сплоченности с крестьянским населением – в это трудное время его предстояло сделать частью единой нации6. К реализации этой стратегии была привлечена православная церковь. Еще в 1941 г. представители духовенства выразили поддержку государству и призвали к защите «священных рубежей Отечества»7. Послание послужило поводом для открытия церквей с разрешением регистрировать церковные

Полянский П.Л. Реформирование советского семейного права в годы Великой От-

ечественной войны: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1998. С. 93.

Болдырев В.А., Кархалев Д.Н. Советская семейно-демографическая политика в памятниках права периода Великой Отечественной войны // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2024. Т. 17. № 3. С. 162–179.

Шаповалова А.Я. Семейно-брачные отношения в 1941–1945 гг. // Общество, философия, история, культура. 2013. № 4. С. 50–53.

Обзор взглядов на это историческое решение см.: Леканова Е.Е. Запрет на внебрачное установление отцовства: необходимая мера или недопустимый шаг советского законодателя? // Социально-юридическая тетрадь. 2022. № 12. С. 72–83.

Пастырское послание митрополита Сергия к «Пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви». В послании был выражен призыв ко всем православным русским людям «послужить Отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может», дабы «развеять в прах фашистскую вражескую силу» (https://www.pravmir.ru/cerkov-vgody-vojny-sluzhenie-i-borba-na-okkupirovannyx-territoriyax).

1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка

браки, были запрещены антирелигиозные периодические издания и распущена лига безбожников. Как отмечали послевоенные историки, это было то время, когда судьба страны, пережившей революцию, зависела от конкретного характера компромисса, на который революция рано или поздно должна будет пойти с реальностью, чтобы иметь хоть какую-то надежду пережить это время, компромисс был достигнут за счет идеологии или внешней силы государства; результат этих мер был впечатляющим – с 1941 по 1945 г. количество крещений и религиозных браков увеличилось в десять раз в период с 1941 по 1945 г.

Целенаправленность государственной политики, направленной на восстановление законного брака и стимулирование лиц к его заключению ценой отмены признания внебрачного отца и запрет на судебный порядок удостоверения отцовского происхождения, отчасти подтверждается неопубликованными архивными данными о том, что начиная с 1948 г. предпринималось не менее трех нормативных попыток вернуться к вопросу о порядке установления отцовского происхождения (проект Основ законодательства о браке и семье 1949 г., проекты Семейно-брачного кодекса 1950 г. и 1953 г.).

Проект 1950 г. предусматривал право внебрачного отца признать отцовство: «в записи о ребенке, рожденном от лица, с которым мать не состоит в браке, указывается только мать, отец может быть указан в записи по его собственной просьбе и при условии согласия на это матери ребенка»2. Речь не шла об отмене установленного в 1944 г. того единственного правила, которое предписывало только брачный порядок установления отцовства. Проект лишь предусматривал возможность указать в свидетельстве о рождении ребенка добровольного фактического отца. Согласно дословному тексту проекта в записи о родителях допускалась такая, в которой указаны два брачных родителя либо только один (мать), если внебрачный отец не дал согласия вписать себя в свидетельство.

Следующий проект (1953 г.) вернулся к исходному правилу, установленному в 1944 г., оставив его без изменения. Имя отца в свидетельство о рождении ребенка могло быть вписано только в случае брачного рождения и последующего «вступления матери в брак с лицом, от которого она ранее родила ребенка и которое признает себя отцом ребенка». При этом мать не вправе обратиться в суд с иском

Veidle V. Russia is absent and present. John Day’s Campay Publishing house, 1952. Р. 110.

Цит. по: Воронова Е.А. Представления об отцах и отцовстве в советском обществе.

1950‒1960 гг.: дис. ... канд. ист. наук. М., 2022. С. 31, 34.

Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»

об установлении отцовства и о взыскании алиментов на содержание ребенка, родившегося от лица, с которым она не состоит в зарегистрированном браке1.

Оценивая эти законодательные события в послевоенной литературе, зарубежные историки, изначально критично относящиеся к отказу советского законодателя от модели брачной семьи, вынуждены были признать, что «наступило то время, когда действующая культура в итоге испугалась последствий своего зла, и в конце концов закон вынужден заново открыть для себя естественный порядок»2.

Следующий Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 г. (далее ‒ КоБС РСФСР 1969 г.)3 закрепил нормы о происхождении ребенка, во многом созвучные с теми, что уже действовали в других европейских правопорядках, не прерывавшие традиции трепетного отношения к браку как важному ориентиру для систематизации норм о порядке установления материнского и отцовского происхождения ребенка. Это было уже другое законодательное и научное время – в 30–40-е гг. XX в. были заложены основы предмета и метода семейного права4, укрепились технико-юридические умения законодателя5, появились первые учебники по семейному праву6, начались открытые научные

Воронова Е.А. Представления об отцах и отцовстве в советском обществе.

1950‒1960 гг.: дис. ... канд. ист. наук. М., 2022. С. 36.

См.: Chambray A. Le Marxisme en Union soviétique. Ed. 1 de. Le Seuil. Paris, 1955.

Р. 59–60.

Принят 30 июля 1969 г. (утратил силу). См.: Кодификация отечественного семей-

ного права (1918–1969). С. 176–251.

Полянский П.Л. Формирование семейного права как отрасли в России (постанов-

ка проблемы). С. 30.

На качество советского семейно-правового стиля было обращено внимание зарубежных ученых в 1945 г., признавших, что он во многом выигрывает по сравнению с громоздкими и трудночитаемыми формулами французского кодекса – советский семейный закон точен, свободен, прост по стилю и делает кодекс доступным для профессионалов. См.: Sikard E. Introduction à l’étude de la politique familiale de l’Union des Républiques Socialistes Soviétiques // Sociologie slave et droit. 1945. № 1.

См.: Серебровский В.И., Рясенцев В.А. Учебное пособие по темам курса граждан- ского права: семейное и наследственное право. Одобрено Всесоюз. юрид. заоч. ин-том Мин-ва юстиции СССР в качестве учеб. пособия для студентов-заочников. М.: Юрид. изд-во, 1946; Свердлов Г.М. Советское семейное право: учеб. пособие для юрид. высших учебных заведений. М.: Госюриздат, 1951; Рабинович Н.В. Личные и имущественные отношения в советской семье. Л.: Ленинградский гос. ун-т им. А.А. Жданова, 1952; Бош- ко В.И. Очерки советского семейного права / перераб. и доп. д-ром юрид. наук проф. В.А. Рясенцевым. Киев: Госполитиздат УССР, 1952; Рясенцев В.А. Семейное право: учебник для юрид. ин-тов и фак-тов / Всесоюз. юрид. заоч. ин-т Мин-ва высш. и сред. спец. образования СССР. М.: Юрид. лит., 1967.

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 255 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]