Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права. Монография
.pdf
3.3. «Родительский проект» как место синтеза родительских намерений
технологический и «сентиментальных» понятий, участвующих в обосновании новаторского видения технологий деторождения, – технологии надежды1, новейшая форма восприятия родственных связей2,
порядок реализации сознательных репродуктивных мотиваций3.
На роль «зонтичного» подошло понятие «родительский проект»,
смысл которого раскрывается через констатацию того, что современное деторождение – это «проект, который имеет структурные
элементы, сведенные воедино»4.
Авторы более развернутых определений сосредоточились на том,
что на практике этот проект указывает на «систему взаимодействия
всех субъектов, участвующих в процессе репродукции, включая тех,
кто обеспечивает соблюдение прав и обязанностей заказчиков особой услуги; донора, соглашающегося помощь обрести людям радость
родительства; самих заказчиков; специалистов, включенных в этот
процесс»5. Продолжением таких определений стал соответствующий
терминологический ряд: лица, стоящие у истоков проекта (его авторы); внешние участники проекта; вклад в родительский проект для
других; заявки на реализацию родительского проекта и порядок их
дисквалификации и др.
Научная нейтральность понятия «родительский проект» и продолжающей его терминологии не повлияла на описание сущностных
характеристик всего того, что стоит за деторождением и его последствиями в антропологии, философии, медицине и праве. Дальше других наук ушла социология, уже имевшая опыт проектного мышления
в дискурсах о планировании семьи в случае выбора репродуктивного
решения о сохранении беременности или ее прерывании6 и родительском воспитании ребенка при выборе планов, которые родители
1
Franklin S. Embodied Progress: A Cultural account of assisted conception. London:
Routledge.
2
Сыманюк Э.Э., Полякова И.Г., Меньшиков А.С. Трансформация семейных связей
под влиянием вспомогательных репродуктивных технологий // Quaestio Rossica. 2022.
Т. 10. № 2. С. 657–676.
3
Mesnil M. Repenser le droit de la reproduction à travers le prisme du projet parental, 2018.
4
Châtier F., Clavandier G. Sociologie de la naissance. Armand Colin et al., 2013.
5
Полякова И.Г. Мотивация донорства в репродукции человека: социологический
анализ: дис. … канд. соц. наук. Екатеринбург, 2022. С. 63.
6
Еrmitt M.-A. Dе l’avortement à l’insémination artificielle ‒ l’omnipotence du projet parental // Société des sciences naturelles. 2007. № 15 (3) (https://www.researchgate.net/publication/250869720_De_l’avortement_aux_procreations_artificielles_la_toute-puissance_du_
projet_parental).
141
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
сознательно или несознательно создают для своего ребенка на разных
этапах процесса воспитания1.
В этом смысле понятие «родительский проект в репродукции»
не сталуникальным социологическим построением. Новаторскими
оказались идеи, его наполняющие. Взгляды сторонников проектного
деторождения повернулись в сторону «отмены» биологического начала.
Оно стало тесниться генами, технологическим зачатием и приписыванием воле участников родительского проекта способности «подвинуть»
учредительный порядок установления родительского происхождения2.
Простого указания на родительский проект как на то, что объединяет
«множество составляющих, эволюционирующих в сторону от желания
к надежде, от надежды к планированию с последующей возможностью
стать носителем родительских прав и обязанностей»3, оказалось недостаточно. Потребовалось такое определение, которое способно продемонстрировать новейшие подходы и принципы, соответствующие
изменяющейся биотехнологической реальности.
Одним из таких принципов стал принцип, согласно которому ребенок не субъект, а объект и, соответственно, родительский проект – это
не про ребенка, а про права на ребенка. Сторонники такого взгляда
констатировали, что такое видение вполне соответствует амбициям всемогущей медицины4. Близкий к либеральному принятию всех
тех фактических сдвигов, что произошли в репродукции, но далекий
от этического видения, этот взгляд повлиял на стиль теоретизирования
по проблеме родительского проектирования. Смысл продолжающих
его суждений стал сводиться к родительским назначениям в тех случаях, когда родители хотят получить статус без непосредственного
участия в процесс деторождения5.
Получив поддержку за счет бытовых синонимов: «ребенок в голове» от замысла до рождения; «биографическая траектория» с сильным
режимом ожиданий; желание иметь ребенка, выраженное в воле,
1
Francoise N. Parent project (the parent project is proyecto parental). In: Vandevelde-Ru-
gal A. Dictionary of the Sociological clinic. Toulouse: Ayres, 2019. Р. 482–485.
2
Как отметили французские социологи Ф. Шарье и Г. Клавандье, «часть современных рождений следует мыслить в рамках договора». См.: Charrier P., Clavandier J. Chap-
itre 8-Du projet parental au «droit à l’enfant»? // Sociologie de la naissance. 2013. Р. 216–238.
3
Legras C. Le projet parental suffit-il? // Laennec. 2012. Т. 60 (1). Р. 24–37.
4
Yаcoub М. L’EMPIRE du ventre. Une autre histoire de la maternité. Paris: Fayard.
Сollection «Histoire de la pensée», 2004.
5
Théry I. Filiation, origines, parentalité. Le droit face aux nouvelles valeurs de responsabilité generation. Р. 160.
142
3.3. «Родительский проект» как место синтеза родительских намерений
прогнозировании и расчете в отношении выбора зачатия, и др., понятие «родительский проект» стало выполнять информационную,
культурную, мировоззренческую и даже философскую функцию.
С его помощью получили продвижение аргументы о недискриминации, свободе деторождения без препятствий, всеобщем доступе
к репродуктивной медицинской помощи на основе выражения личной автономии каждого.
Привлечение аргументов из области прав человека побудило социологов рассуждать об идеях равенства, которым должны быть подчинены «родительские планы всех». Изначально единое понятие «родительский проект» стало классификационным – брачный/внебрачный,
проект для одинокого родителя, для однополых брачных пар и т.д.
Подчеркивая возможность выхода родительских планов за биологические пределы продолжения рода в пользу технологизации, идея
равенства разных родительских проектов в итоге переросла в движение
за диверсификацию происхождения ребенка.
На опасность такого подхода к родительскому проекту, где справедливость, этика и право оказались по разные стороны, указали представители доктрины общего права, сравнив его «с ящиком Пандоры,
который нельзя открывать, поскольку это грозит этическим кораблекрушением праву происхождения в виде разделения культуры, власти
и закона»1. Еще раньше на опасность внеэтичной интерпретации того,
что выражает понятие «родительский проект», указали представители
французской биоэтики. Причислив это понятие к разряду медико-социологических конструкций «с ангельским названием», они назвали
его одновременно «опасным»2.
Сосредоточенность родительских проектов на медицинской и технологической нормативности, вывод отношений их участников из сферы сугубо приватной в сферу публичную с намерением подчинить
такие проекты праву справедливости – не самые критичные моменты
в социологическом теоретизировании. Помогая представить современное человеческое воспроизводство «со всех его сторон», социологическое знание оказывается для науки семейного права важнейшим
информационным источником. Однако, как уже было замечено, одно
1
Maroon B. Тecnologías de re producción Asistida para todas las mujeres e igualdad. Una
cuestión de derecho o de justicia? Análisis del contexto francés métodos de reproducción Asistida para todas las mujeres y la igualdad. Una cuestión de derecho o de justicia? // Revista médica
de California. 2022. T. 33. № 4 (https://doi.org/10.36105/mye.2022v33n4.04).
2
Labrusse-Riou С. La maîtrise du vivant: matière à procès // Pouwoirs. Bioéthique. 1991.
№ 56. Р. 104 (https://revue-pouvoirs.fr/la-maitrise-du-vivant-matiere-a).
143
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
дело быть в диалоге с создателями этого знания и совсем другое некритично копировать их. При всей близости норм семейного права
к естеству того, что происходит в репродуктивной сфере, оно «должно
достигать своих целей своими собственными правовыми средствами»1.
В этом смысле критичных моментов в проектном видении родительства три. Первый связан с объектным, а не с субъектным взглядом на ребенка и потому категорично подавляющим его интересы
аргументами инструментального порядка. Второй ‒ с классификаци
онным видением порядка установления материнского и отцовского
происхождения, который для целей правового регулирования не является приемлемым. Третий ‒ с набирающими силу утверждениями,
авторы которых продвигают мысль о том, что по итогам реализации
родительского проекта «принадлежность» ребенка его участникам
определяется или медицинским усмотрением, или желанием заинтересованных лиц.
Отслеживая логику включения понятия «родительский проект»
в семейно-правовой дискурс, можно заметить, что интерес его представителей к этой словесной конструкции имеет признаки динамичности. Если прежде высказанные юридические взгляды на родительский
проект были ограничены демонстрационным эффектом с намерением
описать, зачем и для чего эта категория сконструирована в социологическом и биоэтическом знании разных стран2, то сегодня это понятие
стало определяться дефинитивно с приписыванием ему некой особой
функции. Ее смысл выражен в «гарантиях как для донора в виде сохранения его анонимности и отсутствия его юридической ответственности за ребенка, так и для лиц, желающих иметь ребенка, в части
спокойствия за то, что этот ребенок будет их в юридическом смысле
и никто не сможет претендовать на него»3.
Если исходить из того, что дефиниции, приведенные в целях определения того или иного явления, в любой науке считаются ключами,
способными открыть доступ ко всем возможным подходам его познания, то определение «об отсутствии юридической ответственности»
-
1
Assier-Andrieu L. Le Droit dans les sociétés humaines. Paris: Nathan, Essais & recherches, 1996. In: Gradhiva: Revue d’histoire et d’archives de l’anthropologie. 1997. № 21.
Р. 124–125.
2
Кириченко К.А. Концепция родительского проекта как проявление интернациональной теории родительства в семейном праве провинции Квебек и Бельгии // Семейное и жилищное право. 2011. № 2. С. 20–26.
3
Гришко Е.Ю. Некоторые вопросы установления происхождения ребенка, рожденного с помощью вспомогательных репродуктивных технологий. С. 183.
144
3.3. «Родительский проект» как место синтеза родительских намерений
и «спокойствия» такими качествами не наделено. Заметно другое:
встретившись с этим понятием в социологическом дискурсе, автор
приведенного функционального определения всего лишь счел его
удобным из-за его собирательного значения и на гибридном языке
выразил совокупные следствия желаемого, забыв о строгости юридического языка.
Нужны ли такие словесные построения прикладного значения
с низкой степенью информативности и языковой ясности («определения ради определений») науке семейного права для последующих
научных дискуссий и развития научного знания по проблеме происхождения ребенка, покажет время. Однако нельзя не сказать о том,
что философы права не без оснований бьют тревогу, утверждая, что
научная современность все чаще демонстрирует «ускользание интереса
к авторитету права из-за путаницы с социологическими механизмами,
которые вызывают гораздо больше доверия, отправляя не в сторону
права, а к текущей социальной реальности»1.
О том, что такая тревога не напрасна, неуклонно сообщают факты привнесения в науку семейного права гипотез, концепций, отдельных понятий, «вырезанных» из других предметных областей. Без
распознания эпистемологической ценности и неопределенности целей их вовлечения в семейно-правовые аргументации они в режиме
«десантирования»2 оседают в семейном праве. Научный исход таких
приемов нередко выражается в эффектах «ложного институционального признания» того, что на самом деле институциональным не является. Понятие «родительский проект», сосредоточенное на том,
чтобы собрать воедино медицинские, биомедицинские, социальные
контексты деторождения и представить их такими, какие они есть
в реальности, с добавлением к этому множеству согласительности, –
из этого разряда.
Из-за того, что такие понятия не наделены предметным контекстом и вносят в описание той или иной проблемы двусмысленность,
лингвистика отказывает им в статусе научных, оставляя их в разряде
терминоидов. Таковыми именуются те словесные единицы, которые
не столько помогают развитию науки, сколько создают напряженность,
1
Saint-Germain C. Les leçons de pierre legendre sur la casse subjective: nouvelle clinique
juridique autour du tiers? // Revue de droit de l’Université de Sherbrooke. 2011. № 41 (3).
Р. 688.
2
Косова О.Ю. О концептуальной основе развития российского семейного законодательства. С. 38.
145
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
которая всегда есть там, где появляется свежее языковое образование,
не имеющее связи с предметной реальностью.
Сказанное не относится к случаям употребления понятия «роди-
тельский проект» в качестве законодательного.
Уместность понятия «родительский проект» в правовой реальности обосновали французские социологи, озабоченные отстраненностью социологических дискурсов о родительском проектировании
от морально-этических постулатов. Франция относится к числу тех
стран, где степень государственного вмешательства в регулирование
репродуктивного поведения лиц и влияние на такое поведение в тех
случаях, когда оно выходит за пределы приватного, нуждаясь в технологическом вмешательстве, является наиболее высокой. Местом
такого вмешательства является не гражданское, в структуре которого
находится законодательство о происхождении ребенка, а биоэтическое
законодательство.
Развитое биоэтическое законодательство считается французской
спецификой. В Германии, где степень участия государства в репродуктивную сферу является низкой, а биоэтическое законодательство остается кратким, понятие «родительский проект» существует
на уровне общеупотребительного, когда надо указать на вмешательство медицины в целях соединения несоединимого – бесплодия и деторождения. Считается, что весь остальной регулятивный потенциал
в вопросах воспроизводства сосредоточен в конституционной норме
о праве на жизнь (ст. 2 Основного закона Германии). Эта заглавная
норма мало оставляет места науке для свободной интерпретации
действующей в государстве концепции гендерного репродуктивного
порядка, всецело подчиненной правам человека, биологическому
приоритету в праве происхождения и браку как первичному источнику его обнаружения.
Тогда как во Франции и в странах, имеющих системное сходство
с французской доктриной (Бельгия, Люксембург, канадская провинция Квебек), этические проблемы деторождения и его последствий
являются заботой как самой медицины, так и законодателя. Биоэтика представлена не просто как исследовательская дисциплина (как
в странах общего права), а как дисциплина государственного характера, контролируемая компетентными экспертами. Считается, что
по степени реагирования на биоэтические проблемы человеческого
воспроизводства французская наука и законодательство занимают
промежуточное положение между английским либерализмом и германским ограничительным подходом.
146
3.3. «Родительский проект» как место синтеза родительских намерений
Появившись в доктринальном обороте этих стран в конце ХХ в.,
понятие «родительский проект» в 1994 г. дало жизнь законодательному понятию «запрос родительской пары»1. Его первичный смысл был
сконцентрирован на создании контролируемой медицинской среды
способом указания на критерии доступа к технологиям для лиц, страдающих медицинским бесплодием и намеренных стать родителями, и регулировании вопросов, относящихся к судьбе криоконсервированного
эмбриона. Исторически французская доктрина не участвует в спорах
о природе эмбриона. Поэтому «вопрос о включении эмбриональных
вопросов в родительский проект не был вопросом о точке отсчета
человеческой жизни – это скорее был вопрос долга»2. Отталкиваясь
от того, что эмбрион – это живая материя, становление которой было
бы невозможно без родительского проекта, законодатель посчитал
необходимым предостеречь эту материю от угроз, которые могут уничтожить эмбрион.
Вопрос о том, кто будет родителем по закону по итогам репродуктивного вмешательства на основании запроса родительской пары, был
первичным. Ориентируясь на понятие «запрос», законодатель ввел
отдельный медицинский термин «намеренные родители». Однако это
не означало, что «данные лица автоматически становятся участниками
порядка установления происхождения ребенка»3.
Упоминание о родительском запросе как о синониме термина
«родительский проект» ушло из законодательства при принятии Закона о политике общественного здравоохранения 2004 г.4 Созданный
по образцу Закона о защите прав потребителей, он стал оперировать
термином «родительский проект». Получив громкое название «кра-
1
Loi n° 94-654 du 29 juillet 1994 «Relative au don et à l’utilisation d’éléments et de produits
du corps humain, aux soins de santé reproductive et au diagnostic périnatal» (Закон от 29 июля
1994 г. № 94-654 «О донорстве и использовании элементов и продуктов человеческого
организма, о медицинской помощи в репродуктивной сфере и перинатальной диагностике») (https://www.legifrance.gouv.fr/loda/id/JORFTEXT000000549618); Loi n° 1994-653
du 29 juillet 1994 «Loi sur le respect du corps humain» (Закон от 29 июля 1994 г. № 1994653 «Закон об уважении человеческого тела») (https://www.conseil-constitutionnel.fr/
decision/1994/94343_344DC.htm).
2
Legras C. Le projet parental suffit-il? // Laennec. 2012/1 (T. 60). Р. 24–37 (https://www.
cairn.info/revue-laennec-2012-1-page-24.htm?).
3
Franklin S. Embodied progress: a cultural account of assisted conception. Free Download, Borrow, and Streaming. London; New York: Routledge, 1997 (https://archive.org/details/embodiedprogress0000fran).
4
Loi n° 2004-806 du 9 août 2004 Portant politique de santé publique (www.legifrance.
gouv.fr/jorf/id/JORFTEXT000000787078/).
147
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
еугольный камень нового репродуктивного права»1, этот закон имел
цель смоделировать то, что происходит до факта рождения ребенка
с участием биомедицины и третьих лиц, не вмешиваясь в каноны частноправового регулирования отношений по происхождению ребенка.
Понятие «родительский проект» оказалось уместным для выполнения разграничительных функций, став пограничным понятием между
биомедициной и ее репродуктивными эффектами и тем, что регулирует
частное право после того, как по итогам реализации проекта ребенок
рожден. Гражданско-правовое видение того, каким должен быть порядок установления материнского и отцовского происхождения ребенка,
осталось без изменения – об альтернативных моделях происхождения
ребенка речь не шла. Закон остался верен «натуралистическим рамкам
происхождения, указывая на то, что новое ‒ это то, чему предстоит
воссоединиться с нормами об известном»2.
Известное состояло в том, что родившийся ребенок имеет двойное – материнское и отцовское происхождение. Попытки социологов вмешаться в этот порядок и приписать родительскому проекту
функцию управления отцовством и материнством со ссылкой на «возможность переопределить, кто является родителем, с учетом новых
форм зачатия ребенка»3 натолкнулись на юридическое сопротивление.
Как заявили представители науки частного права, «сделать родительский проект верховным судьей во всех юридических вопросах – это,
по меньшей мере, безрассудная и абсурдная попытка, поскольку речь
идет о техническом факте, научной реальности, а не об идеологическом
видении того, чей ребенок и кто родитель»4.
Принятый в 2011 г. Закон о биоэтике5 подтвердил, что нетерапевтические причины не могут служить основанием для доступа к возмож-
1
Mesnil M. Repenser le droit de la reproduction à travers le prisme du projet parental.
2018 (https://droitne.ch/droitne/publications/361/repenser-le-droit-de-la-reproduction-auprisme-du-projet-parental).
2
Ibidem.
3
См.: Charrier P., Clavandier G. Du projet parental au «droit à l’enfant»? // Sociologie
de la naissance / Sous la direction de Charrier Р., Clavandier G. Armand Colin. 2013. Р. 216–
238; Déchaux J.-H., Clémence М. II / La parentalité sous pression // Sociologie de la famille.
La Découverte, 2021. Р. 31–56.
4
Pariser-Krief К. Нoughts on the revision of the bioethics law in the field of assisted reproductive technologies (ART). The end of a conceptual framework? 2019 (https://pubmed.
ncbi.nlm.nih.gov/31038114/).
5
Loi n° 2011-814 Du 7 juillet 2011 sur la bioéthique (https://www.legifrance.gouv.fr/dossierlegislatif/JORFDOLE000022932064/).
148
3.3. «Родительский проект» как место синтеза родительских намерений
ностям репродуктивных технологий. Так был подтвержден императив
о том, что доступ к родительскому проекту имеет обоснованные этические ограничения.
Когда в 2019 г. началось обсуждение нового Закона о биоэтике,
который вступил в действие в 2021 г.,6 его наиболее спорным пунктом
стало снятие терапевтических ограничений для участников родительского проекта. Противники таких изменений посчитали, что такой
подход коренным образом изменил природу родительского проекта,
который за счет видоизменения правил доступа к нему сделал намерение иметь ребенка первичным, а деторождение как таковое вторичным,
поставив тем самым под угрозу человеческое воспроизводство, основой
которого являются семья и происхождение.
В доктрине общего права биоэтика представлена лишь как исследовательская дисциплина. Поэтому термин «родительский проект»
существует на уровне практически значимого, отражая особенности
либерального доступа к вспомогательным репродуктивным технологиям, не имеющим ограничений по признаку возраста, сексуальной
ориентации или семейного положения. В этих странах «родителем
можно сделать любого, чьи шансы на биологическое зачатие сведены
на нет»7. При этом актуальной является оговорка о том, что понятие
«родительский проект» не отменяет «обычные правила о происхождении ребенка и правила его установления при вмешательстве технологий вспомогательного репродуктивного лечения не изменяются8.
Формулировка «родительский проект» обычно востребована в тех
случаях, когда ребенок рожден из гамет стороннего донора и необходимо юридически связать ребенка с предполагаемым отцом. А также в тех
случаях, когда ребенок рожден суррогатной матерью и законодательно
необходимо организовать его воссоединение ребенка с генетической
матерью, если суррогатная мать не возражает против признания родителями по закону тех лиц, которые были инициаторами родительского
проекта.
Возвращаясь к отечественной практике юридического словоупотребления термина «родительский проект», отметим, что той опреде-
6
Loi n° 2021-1017 Du 2 août 2021 sur la bioéthique (https://www.legifrance.gouv.fr/loda/
id/JORFTEXT000043884384/?isSuggest=true).
7
Fox R. The Evolution of American Bioethics: a sociological Perspective. In: Weiss G.
(ed.). Social scientific views on medical ethics. Philadelphia: University of Pennsylvania Press,
1990. Р. 206.
8
См. об этом: Thompson C. Becoming parents: an ontological choreography of reproduc-
tive technologies. Boston: MIT Press, MA, 2005.
149
Глава 3. Методологические аспекты в семейно-правовом описании проблемы
ленности, которая сопутствует зарубежным юридическим дискурсам,
в нем нет. В этом смысле поучителен опыт немецкой доктрины. Редким
упоминаниям о родительском проекте всегда сопутствует ссылка на то,
что это понятие не призвано отражать и описывать семейно-правовые явления. Запретить его употребление невозможно, можно только ограничить за счет развития углубленного и культурного видения
того, что действительно выражает догматическое понятие «происхождение ребенка», и теми биологическими приоритетами, которым
оно подчинено. Иное грозит «отобранием» у института установления
родительского происхождения с помощью простых неологизмов его
антропологической функции, без которой он не сможет реализовать
свой регулятивный потенциал.
Масштабные биомедицинские дополнения, видоизменившие сферу
репродукции и описывающие их медицинские, социальные, биоэтические знания, заставляют обращать юридическое внимание на значение
слов, указывающих на эти новшества. Риск нарушить терминологическую дистанцию между сферой семейно-правового регулирования
и социальными фактами и тем самым вытеснить правовую терминологию, подчиненную квалификации предметных (семейно-правовых)
фактов, и беспрепятственно впустить другую, не подходящую для
сферы отношений, регулируемых правом, как никогда высок. Тогда
как авторитет семейного права и его норм основан в том числе и на
специфике его языка, у которого в реальной социальной жизни не так
много аналогов. Это значит, что термину «родительский проект» в дискурсе семейного права дано оставаться разве что на уровне разговорного, то есть не наполненного значимыми юридическими сущностями.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]