Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Происхождение ребенка и порядок его установления по нормам семейного права. Монография
.pdf
1.2. Историко-правовая эволюция знаний о происхождении ребенка
всякое отыскание отцовского происхождения, «обрекая родившегося ребенка на каноническое и правовое сиротство и ущемление его
прав»1. Через год после революции В.И. Ленин назовет этот порядок
«отвратительными и уничижительным»2. Но на тот исторический момент такое видение семьи и ее репродуктивных дел было единственно
верным и окончательным, являясь неразрывной частью религиозной
историко-культурной системы.
С развитием государственного права идея о ценности брака и «плодах брака» переросла в презумпцию брака, которая (начиная с 1969 г.)
стала служить одним из инструментов систематизации норм, регулирующих порядок установления материнского и отцовского происхождения.
Церковь была первой, кто поставил себя на службу определения
«бумажной» принадлежности родившегося ребенка. С XVII в. в царской России начинается история формирования метрического учета,
ведущегося в форме актов культовой регистрации, удостоверяющих
события крещения (рождения), венчания (брака), погребения (смерти)
конкретных лиц, в виде хронологических записей в церковной родословной3. Признание ценности этих письменных актов впоследствии
дало основания для многоговорящего тезиса о том, что «прежде, чем
мы станем детьми наших родителей по родству, мы должны стать
детьми текста»4.
Христианское ведение метрических записей имело цель сохранить
связь ребенка с лицами, которые передали ему жизнь и привели его
в общество верующих. «Плохое» или отклоняющееся происхождение
также отражалось в метрических книгах в виде указания на материнскую связь5 с отказом в тех преимуществах, которые получал ребенок
от брака его родителей. Исходя из этого по канонам церковного ад-
1
Войнилова И.Г. Брак как основание законности рождения физического лица в Рос-
сии XIX – начала XX в. // Семейное и жилищное право. 2014. № 4. С. 29.
2
Calverton V.F. Bankruptcy of marriage. New York: Macaulay and Company, 1928. Р. 243.
3
Подробнее об этом см.: Антонов Д.Н., Антонова И.А. Метрические книги: время
собирать камни // Отечественные архивы. М., 1996. № 4. С. 15–28.
4
Legendre Р. Leçons IV. L’inestimable objet de la transmission. Étude sur le principe gé-
néalogique en Occident. Paris: Fayard, 1985. Р. 10.
5
Новиков Л.П. Метрики (общие акты состояний) у православных (по ведомствам
епархиальному и военно-духовному), инославных, старобрядцев, сектантов, евреев, караимов и магометан: Акты гражд. состояния в Царстве Польском: сб. законоположений, церк. правил, распоряжений, разъяснений и указаний... / сост. Л.П. Новиков; под
ред. прот. Н.А. Каллистова. СПб.: Тип. А.С. Суворина, 1907. С. 10.
31
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
министрирования дети разделялись на рожденных в семье, то есть
в браке; рожденных вне семьи (дети девушек и вдов) и оставленных
при матери; подброшенных в чужую семью; воспитываемых тайно
на стороне; переданных в воспитательные дома; умерщвленных1. На самом деле это было просто отслеживание фактов рождения, «данных
благословением Божьим», которые следовало привести к религиозному порядку, посчитав его «хорошим», а значит, идущим от брачного
супружества, где мать и отец явны, либо порочным. Первый порядок
считался «соответствующим обыкновенному естественному порядку,
не показывающим от него отклонений»2.
Движение в сторону смещения нормативности, касающейся рождений (и смертей), с церковной сферы на сферу государственных институтов было исторически небыстрым. По выражению М. Фуко, такое
решение рано или поздно приходит к каждому государству… обычно
тогда, когда власть перестает довольствоваться своей ролью принуждения и начинает стремиться к тому, чтобы защищать и регулировать
жизнь и даже биологию населения, <…> все начинается с ведения
негативного учета смертей и болезней и лишь потом внимание обращается к рождаемости и репродукции3.
Смещение светского внимания в сторону разделения рождений
и смертей привело к ослаблению роли генеалогии как области знаний,
узаконенной во всех государствах, имеющих династическую форму
государственного правления, для целей учета родственной связи настоящих и будущих правителей. В России эта наука долгое время была
представлена этнолого/этнографическим знанием4, где этничность
была представлена как синонимом биологического начала в человеческом рождении. А понятие «происхождение ребенка» было значимо в его глагольной форме: быть рожденным ‒ значит произойти
1
Суворов Н.С. Учебник церковного права. Ярославль: Типо-лит. Э.Г. Фальк, 1898.
С. 330–331.
2
Тютрюмов И.М. Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Книга первая. Серия «Классика российской
цивилистики». М.: Спарк, 2004. С. 160, 200–205.
3
Фуко M. Рождение биополитики: курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс
в 1978/1979 учебном году / пер. с фр. А.В. Дьякова. СПб., 2010.
4
См.: Об истории этого знания см.: Токарев С.А. История русской этнографии /
сост. и отв. ред. О.А Платонов. М.: Ин-т русской цивилизации, 2015; Три века российской этнографии: страницы истории. Серия «Из истории российской этнографии, этнологии и антропологии». Вып. 1 / отв. ред. А.А. Сирина; сост. А.А. Сирина, А.И. Терюков, М.Ф. Хартанович. М.: Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, 2017.
32
1.2. Историко-правовая эволюция знаний о происхождении ребенка
от кого-то, родить что-то новое. Постепенно эта наука стала тесниться
государевыми правилами о «политической арифметике»1, получившей позже название «демография». Отмечая историческую ценность
этого знания, современный французский социолог Р. Ленуар указал, что демография, став делом государственным, касавшимся всех
рожденных, в итоге стала «мощным институциональным фактором,
который следует за более древними инструментами государственной
рациональности, направленными на стабилизацию семейной группы,
в дополнение к исторически привычной роли церкви»2.
Вопрос о том, что рожденный ребенок «требует призрения» и должен получить отражение в светских нормах, впервые начал обсуждаться в России в конце ХVIII в.3 Возникла та самая государственная
потребность в определенности того, кто к кому должен быть законно
приписан. Но попытка «сотворить» государевы правила не состоялась. Для абсолютного большинства населения такие правила значили
намного меньше, чем правила церкви, гармонирующие с обычаями
патриархальной крестьянской общины.
Прорывом в естественнонаучном знании о человеческом воспроизводстве, позволившем научно описать деторождение и его последствия в обход библейской доктрины божественного сотворения мира,
стали открытия в области индивидуальной природной родословной
каждого человека (Ж.Б. Ламарк и К.Э. Бэр, начало ХIХ в.), антропогенеза (Ч. Дарвин, 1859, 1871; Г. Мендель, 1865), описания фактов
слияния мужских и женских гамет (О. Хертвиг, 1875). На следующие
сто лет концепция биолого-генетического происхождения человека,
открывшая новые знания о воспроизводстве человека, стала бесспорной и однозначной, универсально подходящей для описания и объяснения процессов репродукции и родительского распознавания.
До этих судьбоносных открытий термины «жизнь» и «смерть»
означали неизменные состояния. Их тесное переплетение придавало термину «рождение» оттенок угнетения, усиленный церковной
обязанностью крестить новорожденных в день родов, опасаясь их
1
Ломоносов М.В. (1718 г.). О сохранении и размножении российского народа. Т. 6.
М.; Л., 1958 (https://web.archive.org/web/20110912075214/http://feb-web.ru/feb/lomonos/
texts/lo0/lo6/lo6-381-.htm).
2
Lenoir R. Généalogie de la morale familiale. Paris: Souil, 2003.
3
Начертания о приведении к окончанию проекта нового Уложения от 7 апреля
1768 г. // Законодательство императора Петра III: 1761‒1762 гг. Законодательство императрицы Екатерины II: 1761‒1782 гг. / сост. и авт. вступ. ст. В.А. Томсинов. М.: Зерцало, 2011. XXXII.
33
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
смерти1. Априорное признание родившегося ребенка жизнеспособным пришлось на конец XVIII в. Это стало одной из предпосылок
последующего распознания в нем личности2.
Концепция жизнеспособности ребенка затронула не только частные интересы, но и вопросы общего блага. Ее неотъемлемой частью
стали вопросы, связанные с социальным значением универсальных
по своему характеру таких биологических фактов, как «необходимость
воспитания детей двумя родителями, воспитание грудных детей матерями, зависимость детей от родительской (прежде всего материнской)
заботы»3. Как отмечал Г. Спенсер, от качества ухода за детьми зависит
«жизнь или смерть» и в конечном счете «нравственное благосостояние
или падение»4.
По свидетельству современных антропологов, способность науки
не просто чувствовать факт природного происхождения ребенка, а его
научно описать с точки зрения собственно человеческой и социальной
ценности «была свидетельством триумфа интеллекта и рассудка над
инстинктами, животностью и дикостью и фиксированной разницы
между варварством и цивилизацией»5.
В конце XIX – начале ХХ в. к этносоциологическим и биологическим размышлениям на тему «родства» присоединился психоанализ.
Своеобразие этого знания по сравнению с другими направлениями,
описывающими проблематику родства, состояло в обосновании тезиса
о том, что построение личности ребенка в первую очередь зависит
от тех лиц, от которых он произошел. Признавая телесное начало
в новой жизни, наука стремилась представить родившегося человека
единым целым, состоящим из неделимых элементов: тела, психики,
интеллекта, воли.
Начало ХХ в. было ознаменовано появлением всемирно извест
ной книги шведской писательницы Э. Ки «Век ребенка» (1900 г.)6,
переведенной на русский язык и вышедшей в то время одновременно
в нескольких русских издательствах. В совокупности с состоявши-
-
1
Щитцова Т.В. Momento nasci: сообщество и генеративный опыт (штудии по эк-
зистенциальной антропологии). Вильнюс: ЕГУ; М.: ООО «Вариант», 2006. С. 102–103.
2
Aries Ph. L’enfant et la vie familiale sous l’ancien régime. Paris: Pion, 1960. Р. 53.
3
Морган Л. Древнее общество или исследование линий человеческого прогресса
от дикости через варварство к цивилизации. С. 126.
4
Спенсер Г. Основания социологии. Т. 2. СПб.: Изд. И.И. Билибина, 1877.
5
Franklin S. Embodied Progress: a cultural account of assisted conception. Р. 25.
6
Кей Э. Век ребенка. 2-е изд. М.: В.М. Саблин, 1910.
34
1.2. Историко-правовая эволюция знаний о происхождении ребенка
мися биологическими и психогенетическими открытиями, отказом
принимать состояния рождения ребенка и смерти в их неизбежной
слитности, эта книга помогла привлечь научное внимание к категории
«рождение» и задать ей ценностное измерение. Рождение ребенка стало
приравниваться к слову «жизнь». Она дается родившемуся не как дань
Божья и нечто неизменно вечное, а как то, что нужно благополучно
прожить, помогая «свободному развитию природы ребенка, – это задача любого государства»1.
Об этом думали авторы малоизвестной Московской декларации
о правах ребенка, принятой в ходе Октябрьской революции 1917–
1918 гг. группой социально и политически активных педагогов2. Это
был пионерный шаг – манифестов о детях и их правах в мире еще
не было. Но по причине «идеологической неприемлемости» Декларация не получила официального признания и не вошла в состав законодательства – считалось, что в ней «громче других звучал голос
естественного закона, плохо соотносимый с философией марксизма»,
а «детская натура» была слишком идеализированной. Текст Декларации был потерян, а после обнаружения попал в профиль материалов
под литером «скрытая история детства»3.
Современной истории стала доступна заглавная мысль, закрепленная в ее вводной норме, – «каждый рожденный ребенок имеет право
на существование» (ст. 1). Она оказалась созвучной с европейской
мыслью того времени, согласно которой «люди рождаются не для того,
чтобы умирать, а, напротив, чтобы начать нечто новое»4.
Итоги исторического противоборства между религиозной идеологией и нарождавшимся комплексом наук о человеке весьма образно
подвели антропологи, указавшие, что стечение конкретно-исторических обстоятельств позволило «феномену родства оказаться в центре
поля наук о человеке и замаркировать ту сферу этнологии, которая
принадлежит биологии; ту сферу биологии, которая принадлежит социологии; ту сферу социологии, которая принадлежит психологии;
ту сферу психологии, которая принадлежит лингвистике; и, наконец,
1
Вентцель К.Н. Как создать свободную школу (дом свободного ребенка). 2-е изд.,
перераб. и доп. М.: И.Н. Кушнерев и Кº, 1908. С. 36.
2
Полный текст Декларации см.: Общественно-литературная газета «Анархия». 1918.
№ 12. С. 3.
3
Manfred L. The Moscow Declaration on the Rights of the Child (1918): A Contribution
from the Hidden History of Children’s Rights // The International Journal of Children′s Rights.
2016. № 24 (1). Р. 3–28.
4
Arendt H. Vita active. Oder vom tatigen Leben. Stuttgart, 1960. S. 242.
35
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
ту сферу лингвистики, которая принадлежит этнологии»1. О праве речь
пока не шла. Но негласное послание всем наукам было сделано. Оно
состояло в том, что сочетание терминов «родство», «системы родства»
и «термины родства» обрело функцию культурного знака, который «закодирован» и передан по наследству новому поколению мыслителей»2.
Научное притязание на освоение юридического среза проблемы
происхождения ребенка было еще впереди, но пути, проложенные
историко-философскими, научными и мировоззренческими взглядами, признавшими за актом рождения человека открытие новых пластов
культуры, состоялись.
1.3.
Последующая история принесла ясное понимание того, что брак
и рождение – это дела и заботы не только частных лиц, их семей и религии, но и государства. И значит, власти больше не дано исходить
из легко обнаруживаемого – «ей необходимо развивать свое влияние
в самых повседневных отношениях жизни, включая рождение этой
жизни»3. Мировой законодатель пришел к этому раньше, опираясь
на идею о том, что необходимо создавать государственную силу, которая положительно воздействует на появление жизни, поможет защищать ее и контролировать для того, чтобы появилось еще больше
жизни4.
Первыми эту силу попробовали создать французские юристы,
озадачившиеся проблемой о том, «может ли вообще рождение детей
подпадать под действие закона, не являясь отношениями, подобными
имущественным»5. Но политические события, развернувшиеся после Французской буржуазной революции, заставили их обратиться
к вопросу об учреждении государственного порядка установления
происхождения ребенка. Прошлый политико-правовой опыт регули-
1
Алгебра родства: Родство. Cистемы родства. Системы терминов родства. Вып. 6:
Г.В. Дзибель. С. 21.
2
Там же.
3
Foucault M. Histoire de la sexualité. V. 1: La volonté de savoir. Paris: Gallimard, 1976.
Р. 177.
4
Ruelle C. Population, milieu et normes // Labyrinthe. 2005. № 22. § 1. Р. 27–34.
5
Mattei J.F. Audition sur le projet de loi relatif à la bioéthique. 2002 (http://www.senat.
fr/rap/l02-128/l02- 12862.html).
36
1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка
рования отношений по происхождению среди государей по законам
о престолонаследии уже был1. На основе этих норм было решено
создать государственные установления о происхождении для всех
физических лиц.
Впоследствии эти нормы вошли во Французский гражданский
кодекс 1804 г. (далее – ФГК)2, став нормами частного порядка, выходящими в сферу публичного права. Согласно им материнское происхождение следовало устанавливать исходя из «нормального порядка
вещей», а отцовское ‒ на основании факта брачности, с отражением
этих фактов в государственных актах гражданского состояния всех
родившихся лиц. Изучая опыт средневековых юристов, французские
юристы одними из первых открыли предположения, позволяющие
упростить порядок установления отцовской принадлежности ребенка. Увидев, что смысл этих предположений берет начало в браке, они
признали их роль в деле защиты брака и инструментом укрепления
прочности законной семьи3.
В России вопрос «о государственном призрении всех рожденных»
обсуждал С.В. Пахман, занимавший место члена отделения этнографии
Русского географического общества и занятый по роду деятельности
изучением и обобщением юридических обычаев. Ученый подчеркивал,
что в нормах о призрении, после того как ребенок рожден, «требуется
великая осторожность, поскольку такие отношения многим подробностям подвержены»4. Более развернутую попытку научного описания
того, что стоит за правовыми последствиями деторождения, предпринял К.Н. Анненков, утверждавший, что «с момента рождения начинается физическая личность… таким моментом считается отделение
живого ребенка от чрева матери»5. Свое слово сказали и религиозные
1
Об истории этого законодательства см.: Малинин Ю.П. Салический закон о престолонаследии и концепция королевской власти во Франции XIV‒XV вв. // Проблемы
социальной истории и культуры средних веков и раннего нового времени. 1996. № 1.
С. 130–139. В России этот опыт появился позднее (Государев родословец 1555 г., Бархатная книга, созданная Палатой родословных дел в 1687 г., Табель о рангах 1772 г.).
2
The French Civil Code 1804 (FCC). URL: http://translex.uni-koeln.de/601101/_/frenchcivil-code-2016/.
3
Rlaniol M., Rider G. Traité pratique de droit civil français. T. 2. Paris: L.G.D.J., 1926.
P. 650–651.
4
Пахман С.В. История кодификации гражданского права: в 2 т. СПб.: Тип. 2-го Отд.
Собств. Е.И.В. Канцелярии, 1876. С. 274.
5
См.: Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т. I: Введение и об-
щая часть. СПб., 1899. С. 125; Мейер Д.М. Русское гражданское право: в 2 ч. Ч. 1. М.,
1997. С. 91–121.
37
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
философы, указав на разделение «юридической ткани» и физиологической реальности ‒ это не одно и то же, последняя лишь лежит рядом
с юридической, но не поглощает ее1.
Вопрос о месте родственных связей «по рождению» в пространстве права в начале ХХ в. обсуждал Г.Ф. Шершеневич, утверждая, что
«связь, соединяющая родственников, представляется физиологическою, насколько им свойственно единство крови и наследственных
черт, <…> однако юридической она будет настолько, насколько закон
связывает с кровным родством юридические последствия»2.
Одной из попыток привести правила о происхождении ребенка
к законодательному порядку, единому для всех подданных, был проект
Гражданского уложения Российской империи, перенявший из немецкого и французского законодательства правила о том, что матерью
является та, которая родила, отцом ‒ ее супруг, при условии, что он
совершил акт признания ребенка своим.
Представления о порядке установления отцовского происхождения
внебрачного отца на тот момент еще не сложились. В общественном
сознании еще только зарождались два разных течения. Представители
одного, следуя церковным строгостям и выгоде буржуазных слоев,
настаивали на сохранении законного и незаконного происхождения,
предлагая лишь расширить некоторые права незаконнорожденных
детей (например, наследственные). Вторые, имея либеральный настрой, требовали более серьезных изменений за счет законодательного уравнивания в правах детей, рожденных в браке и вне брака3,
утверждая, что «юридически безродных» младенцев быть не должно,
«могут быть незаконнородившие, но не незаконнорожденные»4, поэтому «закон не должен возлагать на внебрачных детей кару за вину
своих родителей»5.
Суждение остается актуальным, оно выражает гуманный и одновременно этический настрой в виде отказа дифференцировать родившихся
детей. Если дифференциация неизбежна, то она может быть только
1
Розанов В.В. Семейный вопрос в России. Т. 1. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1903.
2
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд. 1907 г.). М.:
Спарк, 1995. С. 453.
3
См.: Проект правил о положении незаконнорожденных детей, с объяснениями,
составленными Редакционной комиссией и внесенными ею в Государственный совет.
СПб.: Гос. тип., 1898.
4
Боровиковский А.Л. Новый законопроект об улучшении положения незаконнорожденных детей // Журнал Министерства юстиции. 1899. № 8. С. 1–2.
5
Киевское юридическое общество // Право. 1900. № 13. С. 701.
38
1.3. Становление юридических правил об установлении происхождения ребенка
на родительской стороне и только в тех пределах, какие необходимы
для целей правового регулирования.
Попытки светской власти заменить религиозные правила об определении родительской принадлежности рожденного ребенка, основанные на Божьей вере и естественном праве, сложными правовыми установлениями реализованы не были. Вплоть до революции юридические
последствия деторождения оставались за пределами отечественных
законодательных текстов.
Позитивная известность этой проблематики берет свое начало
от первых послереволюционных актов о семье и позже от советской
науки семейного права второй половины ХХ в. Актуализация пунктов
этой известности сегодня столь же важна, как и анализ этнолого-антропологического и канонического видения. Известные в современной
науке историко-правовые экскурсы о том, как эволюционировали
нормы данного института, обычно являются теоретическим осколком какой-либо сборной проблемы (брак, семья, родительские права
и обязанности) или же ограничены линейным воспроизведением того,
что было отражено в прошлых актах семейно-правовой кодификации,
с весьма незначительной долей внимания к логической и культурной
составляющей прошлых преобразований.
После революции семейное право больше, чем другие отрасли права, вызвало политические разговоры и стало предметом первоочередных реформ. Первый акт кодификации в этой сфере – Кодекс законов
об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском
праве РСФСР 1918 г. (далее – КоАБСО РСФСР 1918 г.)1 стал одним
из наиболее ранних актов послереволюционной кодификации. По выражению зарубежных аналитиков, он должен был выполнять «роль
смирительной рубашки в сфере брачно-семейных отношений». С его
принятием вопрос об удостоверении принадлежности ребенка конкретным лицам перестал быть частью церковного права. Он перешел
в сферу политического внимания со строго определенными императивами, резко отделившись от «тех традиций, что были исторически
заложены в человеческих душах, включая их представления о частной
жизни»2.
1
Принят на сессии ВЦИК 16 сентября 1918 г. (утратил силу). Кодификация отечественного семейного права (1918–1969) / отв. ред. и авт. ввод. коммент. П.В. Крашенинников; сост. П.В. Крашенинников, О.А. Рузакова; Исслед. центр частного права
им. С.С. Алексеева при Президенте РФ. М.: Статут, 2019. С. 4–25.
2
Бессмертный Ю.Л. Человек в мире чувств = Man in the world of the feelings: очерки
по истории частной жизни в Европе и некоторых странах Азии до начала нового вре-
39
Глава 1. Эволюция понятия «происхождение ребенка»
Как следовало из гл. 1 КоАБСО РСФСР 1918 г., поименованной
одним словом «Происхождение», основой семьи является действительное, то есть фактическое или естественное, происхождение ребенка
(ст. 133). Термин «действительное», введенный в две статьи (ст. 18,
133), указывал на факт рождения ребенка вне зависимости от какихлибо обстоятельств. Поскольку усыновление не имело связи с актом
телесного рождения, то оно было отменено1.
На тот момент в мире не существовало примеров избавления от негуманного разделения родившихся детей на брачных (благочестивых)
и внебрачных. Столкнувшиеся с сильным религиозным сопротивлением факту отмены деления детей по такому признаку, европейцы стали
включать в текст закона понятие «естественное происхождение ребенка» только во второй половине ХХ в. Катализаторами такого процесса
были не революционные события, как в России, а попытки смягчить
религиозные традиции в изменяющемся экономическом укладе. Поэтому процесс был больше естественным, чем одномоментным.
Примером для советского законодателя стал собственный исторический опыт. Но поскольку действовать надо было быстро, он заимствовал из царского права и различных европейских гражданских
кодексов их наиболее прогрессивные положения2, а также нормы
не изданного до Октябрьской революции проекта Гражданского
уложения Российской империи3. Порядок этих норм сводился к трем
составляющим.
Одна указывала на брачное происхождение: на родителей ребенка
указывает факт брака, и согласно церковным метрическим книгам,
а позднее книге записей рождений отцом и матерью ребенка считаются
лица, записанные в них родителями. При этом супруг матери автоматически не считался отцом. Дополнительным условием внесения записи
мени / под ред. Ю.Л. Бессмертного. М.: Российский гос. гум. ун-т; Российская академия наук. 2000. С. 8.
1
Наиболее заметной причиной для отмены усыновления в акте первой семейной
кодификации называется намерение новой власти запретить принудительный детский
труд. О комплексе причин, побудивших к отмене усыновления, см.: Семидеркин Н.А.
Создание первого брачно-семейного кодекса. М.: Изд-во Московского ун-та, 1989.
С. 54–55.
2
Кouriles-Нogeven Ch. Droit et incompréhension culturelle entre la France et la Russie:
une revue du droit de la famille russe au siècle: l’Europe dans la construction politique et identitaire russe: svek à l’heure actuelle [en ligne]. Paris: Éditions de la rue d’Ulm, 2013. Р. 145–159.
3
Тютрюмов И.М. Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов. Книга первая. Серия «Классика российской
цивилистики». М.: Спарк, 2004.
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]