Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовые презумпции в судебном административном процессуальном праве. Монография
.pdf
III.
с позиций юридической техники строится законодателем как прямое
указание о возложении обязанности доказывания законности действий
(бездействия), решения на орган, должностное лицо, обладающие
властными полномочиями. Предполагаемый факт будет считаться
установленным при соблюдении со стороны административного истца
иных требований к распределению доказательственных обязанностей,
а также недоказанности законности со стороны административного
ответчика.
В правовой доктрине верно отмечается, что презумпции в праве
носят двойственный характер, поскольку одновременно являются
и процессуальным правилом, устанавливающим особый порядок распределения обязанностей по доказыванию, и предположительным
выводом о существовании определенного факта, события, действия,
состояния. Причем способы формулирования в нормах права презумпций могут варьироваться в зависимости от указания в законе либо
на обе обозначенные стороны презумпции (что является обычным,
но не всегда постоянным), либо на одну из них. В качестве примера,
когда в правовой норме закрепляется как специальное правило распределения доказательственных обязанностей, так и предположение,
называется презумпция вины родителей при ответственности по сделкам малолетнего, где содержится и предположение об ответственности
родителей, и доказательственное правило о том, что тяжесть доказывания факта нарушения обязательства не по их вине возлагается на них
(ст. 28 ГК РФ). Как противоположный пример формулирования презумпции с наличием лишь одного элемента рассматривается правило
ч. 1 ст. 152 ГК РФ, в которой отсутствует указание на предположение
о несоответствии действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, однако есть доказательственное правило,
согласно которому бремя доказывания соответствия действительности
порочащих сведений возлагается на лицо, их распространившее1.
Еще в дореволюционной литературе высказывалось мнение о том,
что правовая природа обязанностей по доказыванию совпадает с презумпциями (по терминологии автора – законными предположениями)2.
доказательств, и при помощи правового анализа. Подробнее о фактах и доказательствах
в судебной деятельности см.: Ренц И.Г. Указ. соч. С. 147.
1
См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел.
С. 225– 227; Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный
процесс / под ред. М.А. Фокиной. С. 103 (автор главы – О.В. Баулин).
2
См.: Оршанский И. Указ. соч. С. 7.
171
.. .
Данный подход представляется верным и наглядно подтверждает, что
указание в нормах ч. 2 ст. 62 и ч. 11 ст. 226 КАС РФ лишь на особый способ
распределения доказательственных обязанностей в отсутствии формулировки самого вероятного предположения не устраняет презумпцию
незаконности обжалуемых действий (бездействия), решений, субъектов,
обладающих властными полномочиями, а является особым способом
нормативного закрепления презумпции, при котором в тексте закона
отражается только одна сторона презумпции как правового явления.
В качестве контраргумента относительно существования презумпции незаконности решений, действий (бездействия) в административном судопроизводстве можно рассматривать тезис о том, что такая презумпция не отражает «обычный порядок вещей и явлений», не является
следствием наблюдения за повторяющимися событиями и результатом
их устойчивой связи. Не выделяя в настоящей работе данный признак
в качестве существенного для категории общего предположения, являющегося родовым понятием для правовой презумпции, о чем было
рассмотрено ранее, все же рационально обосновать этот контраргумент
применительно к анализируемой презумпции.
С точки зрения данной характеристики незаконность в действиях,
решениях властных субъектов должна обладать свойством постоянности, носить устойчивый и в целом неизменный характер. Вместе с тем
неверным было бы утверждать, что в действительности деятельность
властных субъектов постоянно является незаконной, нарушающей
права и свободы граждан и организаций. Это противоречит самой сути
правового государства и принципу законности как основополагающим
началам российской правовой системы. Надо полагать, что предположение незаконности действий, бездействий публичных субъектов
обладает, по сути, признаком исключительности, а не является предположением, обладающим характером постоянности. В связи с этим
Д.М. Щекин, считавший, что именно высокая степень вероятности
не является обязательной характеристикой правовой презумпции,
указывал на тот факт, что, например, презумпция законности индивидуального акта правоприменения также не всегда и не во всех сферах
обладает высокой степенью вероятности, приводя в качестве примера
существование на практике довольного большого числа случаев вынесения налоговыми органами незаконных решений, например, по причине произвольного толкования ими налогового законодательства1.
1
См.: Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве: учебное пособие /
под ред. С.Г. Пепеляева. С. 17.
172
III.
А это значит, что ключевой чертой данной презумпции является вероятность вообще, а не ее степень, а также она не обязательно должна
отражать «обычный порядок» вещей и явлений в действительности,
а носит, наоборот, исключительный характер.
Неверным было бы делать вывод о том, что наиболее вероятным
при рассмотрении судом данной категории дел было бы установление
юридического факта незаконности обозначенных объектов оспаривания
или обжалования. Наоборот, с точки зрения действия общеправового
принципа законности и учреждения в нашей стране правового государства, целесообразным было бы предполагать законность нормативных
правовых актов, решений, действий (бездействия) властных субъектов,
о чем в специальной литературе отмечалось отдельными авторами1.
Вместе с тем установление в нормах права именно такой презумпции можно расценивать как стремление законодателя защитить наиболее слабую сторону в административных (в широком смысле) правоотношениях и облегчить тем самым ее доказательственную деятельность
при разрешении спора в суде. Будучи своего рода правовой гарантией
защиты прав граждан и организаций от незаконных действий (бездействий) публичной власти, презюмируемый факт в рамках данной
презумпции не носит постоянный характер и не свидетельствует о том,
что незаконность в действиях органов государственной власти и органов местного самоуправления является настолько повсеместной
и обычной, что законодатель установил это в качестве презумпции.
Здесь решающее значение имеет необходимость защиты «слабого»
субъекта, чьи права, свободы и законные интересы были нарушены,
что в рамках осуществления административного судопроизводства
реализуется посредством распределения с помощью указанной презумпции доказательственных обязанностей специфичным способом.
Вместе с тем отсутствие признака постоянности не исключает, как
представляется, существование данной презумпции, а лишь подчеркивает ее особый характер по сравнению с иными общепризнанными
презумпциями, действующими в материальных и процессуальных
отраслях российского права.
Данная презумпция в административном судопроизводстве является маловероятной (квазипрезумпцией) и сформирована законодателем
как правовой механизм защиты интересов слабой стороны в административных и других публичных правоотношениях. По мнению
1
См., напр.: Попова Ю.А. Судопроизводство по делам, возникающим из публично–
правовых отношений (теоретические проблемы): монография. Краснодар, 2002. С. 138.
173
.. .
Ю.А. Серикова, квазипрезумпции, по сути, являются искусственно
сформулированными предположениями, нацеленными на защиту
социальных интересов1.
Есть мнения и о наличии в административном судопроизводстве
прямо противоположной презумпции – презумпции законности решений, действий (бездействия) субъектов, наделенных властными
полномочиями, о чем в науке гражданского процесса также было высказано мнение (Ю.А. Попова2).
Указанная Ю.А. Поповой презумпция, по сути, является проекцией
общеправовой презумпции истинности государственного акта на сферу
судопроизводства. Вместе с тем выделение презумпции законности
действий (бездействия), решений органов и должностных лиц не согласуется порядком распределения обязанностей по доказыванию,
который использовал законодатель, и который должен отражать механизм действия самой презумпции. Если вести речь о презумпции
законности, почему обязанность ее доказывания возлагается на ответчика – орган власти или должностное лицо? Исходя из сущности
презумпций, в таком случае презюмируемый факт изначально считался
бы установленным, должен быть принят без доказывания, если он
не был опровергнут в установленном законом порядке (при наличии
факта-основания презумпции). В нашем случае имеет место противоположный порядок, связанный с возложением обязанности по доказыванию законности обжалуемых действий (бездействия), решения
на властного субъекта материального правоотношения, являющегося
административным ответчиком в процессе.
Схожая позиция высказывалась авторами относительно административного судопроизводства в судах арбитражной системы. Однако
такая юридическая конструкция, которая влияет на распределение
доказательственных обязанностей при разрешении дел об оспаривании нормативных правовых актов, решений, действий (бездействия)
органов публичной власти и их должностных лиц, рассматривается
в качестве «презумпции доказывания законности» соответствующих
объектов оспаривания3. В данном случае, помимо уже отмеченного
1
См.: Сериков Ю.А. Презумпции в гражданском судопроизводстве. С. 14.
2
См.: Попова Ю.А. Судопроизводство по делам, возникающим из публично-правовых
отношений (теоретические проблемы): монография. Краснодар, 2002. С. 138.
3
См.: Постатейный комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / под ред. П.В. Крашенинникова. М., 2013 (автор комментария
к ст. 189 – О.А. Рузакова).
174
III.
выше возражения относительно отсутствия в условиях установленной
законом презумпции законности объектов обжалования, позволим
себе не согласиться с используемой терминологией. Употребление
словосочетания «презумпция доказывания» не согласуется с сущностью правовых презумпций как юридических конструкций, в основе
которых лежит предположение о наличии конкретного юридического
факта и, по сути, ведет к смешению распределения доказательственных
обязанностей, отражающих механизм действия презумпции и правовой
презумпции как юридически значимого предположения.
В связи с этим представляют интерес следующие рекомендации,
выработанные научно-консультативными советами при ФАС Западно-Сибирского и ФАС Уральского округа: «Если при принятии ненормативного правового акта государственным органом или органом
местного самоуправления допущены существенные нарушения законодательства, такой ненормативный правовой акт суд может оценить
как не имеющий юридической силы и не подлежащий применению
при рассмотрении спора. К существенным нарушениям, в частности,
могут быть отнесены случаи, когда:
– ненормативный акт принят в нарушение запретов, установленных
императивными нормами (например, предоставление в собственность
земельных участков, изъятых из оборота, предоставление земельного
участка с нарушением целевого использования земель, предоставление земельного участка лицу, которое не названо законом в качестве
возможного обладателя соответствующего права);
– ненормативный акт ограничивает права гражданина или юридического лица, гарантированные законом (например, исключительное право на приватизацию земельных участков или приобретение
права аренды земельных участков собственником зданий, строений,
сооружений);
– ненормативный акт принят государственным органом или органом местного самоуправления с превышением компетенции»1.
Интересно отметить, что практика арбитражных судов в целом выработала подход, согласно которому акты публичной власти, противоречащие законодательству, выступающие основанием возникновения
1
Пункт 2 Рекомендаций научно-консультативных советов при Федеральном арбитражном суде Западно-Сибирского округа и Федеральном арбитражном суде Уральского округа (по итогам совместного заседания, состоявшегося 3–4 сентября 2009 г.
в г. Тюмени) // Вестник ФАС Уральского округа. 2009. № 4. С. 37 (цит. по: Гражданский
кодекс РФ с комментариями (URL: http://stgkrf.ru/13 (дата обращения: 15.02.2020)).
175
.. .
гражданских прав, поставлены в один ряд с ничтожными сделками
и не подлежат применению независимо от того, предъявлялись ли
требования о признании акта недействительным1.
В результате проведенного анализа следует отметить, что данная
классификация правовых презумпций по характеру их закрепления
в норме права, как таковая, в наибольшей степени позволяет говорить
о существовании правовых презумпций в административном судопроизводстве вообще, поскольку прямая форма их закрепления почти
не используется законодателем при регулировании данной сферы.
С точки зрения юридической техники прямая форма закрепления
правовых презумпций применительно к административному судопроизводству должна оцениваться как наиболее приоритетная. Такой подход позволил бы избежать трудностей в толковании норм права с целью
выявления в их содержании правил, закрепляющих презумпции или
механизм их действия, и способствовал бы более единообразному пониманию правовых презумпций, действующих при разрешении судом
конкретных административных дел.
Вместе с тем на сегодняшний день правовое регулирование судебного административного процесса в этом контексте нельзя оценить
положительно. Нормы, регламентирующие осуществление судами
административного судопроизводства по различным категориям дел,
не соответствуют наиболее рациональной модели закрепления в процессуальном законодательстве правовых презумпций.
Прямой формы закрепления в Кодексе административного судопроизводства РФ, как представляется, требует правовая презумпция
при производстве по такой категории административных дел, как
дела об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости
(гл. 25 КАС РФ)2. Согласно ч. 5 ст. 247, ч. 1 ст. 248 КАС РФ административный истец обязан доказывать в процессе рассмотрения дела
1
См. Постановление Пленума ВС РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010
(п. 40); Постановление ФАС Московского округа от 25.07.2003 по делу № КГ-А41/4959-03;
Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 07.08.2008 № Ф08-4473/2008; Постановления ФАС Уральского округа от 04.09.2003 по делу № Ф09-2426/03-ГК, от 27.05.2003
по делу № Ф09-1306/03-ГК, от 17.12.2002 № Ф09-3042/02-ГК по делу № А47-90/2002;
Постановление ФАС Центрального округа от 21.11.2008 № Ф10-5192/08 по делу № А54473/08.
2
Более подробно о некоторых вопросах и практике применения судами норм
права при рассмотрении данной категории дел см.: Постановление Пленума ВС РФ
от 30.06.2015 № 28. Кроме того, о признании не соответствующим Конституции РФ
п. 2 ч. 1 ст. 248 по смыслу, придаваемому правоприменительной практикой, см.: Постановление КС РФ от 11.07.2017 № 20-П.
176
III.
недостоверность сведений об объекте недвижимости, использованные
при определении его кадастровой стоимости, а также ту величину
рыночной стоимости объекта недвижимости, по состоянию на которую установлена его кадастровая стоимость. Данная норма указывает
на порядок распределения доказательственных обязанностей между
сторонами соответствующего процесса, однако не содержит прямого
указания на существование по данной категории административных
дел правовой презумпции.
Стоит отметить, что для определения кадастровой стоимости земельных участков и отдельных объектов недвижимости на основании
решения исполнительного органа государственной власти субъекта РФ
или в случаях, установленных законодательством субъекта РФ, по решению органа местного самоуправления проводится государственная
кадастровая оценка, результаты которой вносятся в государственный
кадастр недвижимости1.
В данном случае в целях обеспечения стабильности правоприменения и реализации принципа законности в рамках административного
судопроизводства обоснованным представляется установить правовую
презумпцию достоверности сведений, содержащихся государственном
кадастре недвижимости, непосредственно в тексте КАС РФ (по аналогии с презумпцией публичной достоверности данных, внесенных
в Единый государственный реестр юридический лиц, действующей
в гражданском праве (ст. 51 ГК РФ)).
Законодателю, таким образом, при правовом регулировании следует
отдавать предпочтение прямой форме закрепления презумпций в праве,
поскольку это не позволит «размывать» категорию правовых презумпций в рамках административного судопроизводства и будет основой
для более точного правоприменения. Прямое закрепление в судебном
административном процессуальном законодательстве по данным категориям дел предложенных правовых презумпций, как видится, сможет
стать предпосылкой для единообразного подхода судей в применении
правовых презумпций, исключит противоречивую негативную практику
установления процессуальных презумпций по инициативе суда, позволит избежать неточностей в толковании норм права с целью выявления
в их содержании правил, закрепляющих презумпции.
В нормах общей части Кодекса административного судопроизводства РФ с этих позиций целесообразно закрепить правовые презумпции,
1
Справочник по доказыванию в административном судопроизводстве / под ред.
И.В. Решетниковой. С. 85.
177
.. .
с указанием в нормах Особенной части на их применение только в том
случае, если иное не установлено Кодексом административного судопроизводства РФ по конкретной категории административных дел.
3.3. Классификация правовых презумпций
по отраслевому критерию
Основная сложность при анализе данной классификации, в отличие
от рассматриваемых выше, заключается не только в вопросе о том,
обоснованно ли признавать существование таких видов правовых
презумпций, но и о том, что вообще необходимо считать критерием
деления презумпций в праве на материальные и процессуальные.
Здесь можно говорить о двух основных подходах, сформировавшихся в юридической науке.
Первый подход, считающийся наиболее традиционным, обусловлен
в целом отраслевым критерием разграничения отраслей права на материальные и процессуальные. Нормативной основой для правовых
презумпций могут выступать материальное или процессуальное законодательство. С этих позиций существует деление правовых презумпций на материально-правовые и процессуально-правовые (В.К. Бабаев,
В.А. Ойгензихт, В.В. Ярков, Ю.А. Сериков, Б.А. Булаевский)1.
В.К. Бабаев дополняет данное основание деления указанием на служебную роль правовых презумпций. Признавая за нормами материального права статус первичного регулятора общественных отношений,
содержащих правила поведения, которые непосредственно закрепляют права и обязанности и выступают основанием для разрешения
дела по существу, а за процессуальными – статус производных норм,
устанавливающих порядок реализации норм материальных и не содержащих указания на существо разрешения дела, ученый проецирует
такое деление и на правовые презумпции2.
Второй подход относительно оснований деления правовых презумпций на материальные и процессуальные сводится к такому критерию,
как их вхождение в содержание правовой нормы (В.И. Каминская).
1
См.: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 54; Ойгензихт В.А. Понятие
гражданско-правовой презумпции. С. 33; Ярков В.В. Юридические факты в механизме
реализации норм гражданского процессуального права. С. 29–30; Он же. Юридические
факты в цивилистическом процессе. С. 77–81; Сериков Ю.А. Презумпции в гражданском
судопроизводстве. С. 40; Булаевский Б.А. Презумпции как средства правовой охраны
участников гражданских правоотношений: монография. М., 2013.
2
См.: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 54.
178
III.
«Если условное принятие за истину не составляет непосредственного
содержания правовой нормы, а является лишь основанием для установления в правовой норме какого-либо порядка отношений между
людьми, – пишет В.И. Каминская, – то имеем дело с презумпцией
материального права. Если какое-либо обстоятельство составляет
содержание правовой нормы, регулирующей процессуальный вопрос о том, что считать доказанным, – мы имеем процессуальную
презумпцию»1. Тем не менее, такой подход в литературе не нашел
широкой поддержки и был подвергнут критике по тем основаниям,
что понимание материальной презумпции как презумпции, не являющейся содержанием правовой нормы, не согласуется с критерием
нормативности, которому должны соответствовать любые правовые
презумпции. А понимание материальных презумпций как оснований
правовых норм сводится, по сути, к их отождествлению с мотивами
законодателя в правовом регулировании, что встает в противоречие
с правовой природой презумпций2.
Таким образом, относительно критерия деления правовых презумпций на материально-правовые и процессуально-правовые более
правильным представляется придерживаться первого из обозначенных
подходов. Нормативность, как существенный признак любой правовой
презумпции, проецируется и на отрасли материального и процессуального права. Будучи закрепленными в материальном или процессуальном законодательстве, презумпции выступают составной частью
системы соответствующей отрасли права и тем самым приобретая
возможность оказывать свое регулятивное действие.
По мнению отдельных ученых, ключевым аспектом в понимании
анализируемой классификации является не придание отдельным презумпциям статуса материальных или процессуальных, а более правильной и наиболее важной является постановка вопроса о материальноправовом и процессуально-правовом значении (действии, содержании)
отдельной правовой презумпции (М. С. Строгович; С.С. Алексеев;
Ю.К. Толстой; В.А. Ойгензихт, Я.Л. Штутин, О.А. Кузнецова, О.В. Баулин, Е.А. Нахова, Ю.А. Сериков, Б.А. Булаевский)3.
1
Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. С. 50.
2
См.: Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве. С. 63–64.
3
См.: Строгович М.С. Указ. соч. С. 175; Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения. С. 52; Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права
собственности / отв. ред. О.С. Иоффе. Л., 1955, С. 127; Ойгензихт В.А. Презумпции в со-
ветском гражданском праве. С. 26–31; Штутин Я.Л. Указ. соч. С. 98–100; Кузнецова О.А.
Презумпции в российском гражданском праве. С. 63–70; Баулин О.В. Бремя доказывания
179
.. .
М.С. Строгович обращал внимание на тот факт, что по своей природе презумпция всегда регулирует процесс доказывания и является
процессуальной несмотря на то, в каком именно законодательстве,
материальном или процессуальном, она закреплена1.
С.С. Алексеев подчеркнул способность презумпции «быть процессуальным отражением ее материально-правового действия», указывая,
что презумпция имеет собственный процессуальный смысл (является
основанием для распределения обязанностей по доказыванию) и материальный смысл (является основанием для наступления определенных
материальных последствий)2.
В.В. Ярков, придерживаясь отраслевого критерия и признавая тот
факт, что презумпции закрепляются в материально-правовых и процессуальных актах, справедливо указывает на двойственное значение
материальных правовых презумпций, которое заключается как в материальном, так и процессуальном аспекте. То, что презюмируемый
факт, в случае его неопровержения, предполагается существующим,
составляет материально-правовое значение презумпции. Процессуальное значение презумпции связано с тем, что она предопределяет в процессе рассмотрения дела «необходимость совершения процессуальных
действий по доказыванию соответствующим субъектом и освобождает
от доказывания другую сторону»3.
О.А. Кузнецова говорит о существовании единой нормы-презумпции, имеющей материальное и процессуальное значение, что обусловлено предложенной автором структурой презумптивной нормыпредписания. Причем автор разграничивает структуру материальной
презумпции как состоящую из гипотезы и диспозиции («Если А,
то предполагается B») и процессуальной презумпции, построенной
по схеме «Предполагается B, пока иное не доказано», и включающей
диспозицию и контрпрезумпцию. Норма-презумпция таким образом
выполняет на различных стадиях правоприменительного процесса
и материально-правовую функцию, тогда мы говорим о материальных
презумпциях, и процессуально-правовую функцию, имея в виду процессуальную презумпцию. В качестве примера действия презумпции
при разбирательстве гражданских дел. С. 231; Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций
в распределении обязанностей по доказыванию. С. 56–59; Сериков Ю.А. Презумпции
в гражданском судопроизводстве. С. 40–44; Булаевский Б.А. Презумпции как средства
правовой охраны участников гражданских правоотношений: монография. М., 2013.
1
См.: Строгович М.С. Указ. соч. С. 175.
2
См.: Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения. С. 52.
3
Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 78.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]