Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовые презумпции в судебном административном процессуальном праве. Монография
.pdf
III.
в юридической науке также получили название «судебные» (Ю.А. Сериков1) и «презумпции судебной практики» (Д.М. Щекин2).
Как представляется, выявление косвенных презумпций может происходить не только посредством официального нормативного толкования, которое дают высшие судебные инстанции. Еще одним видом
юридического, но уже неофициального, толкования является доктринальное толкование, которое связано с теоретическим осмыслением
норм права и юридических конструкций специалистами в области права, имея в виду представителей правовой науки, что приобретает свое
значение в вопросе выявления в праве и формулирования правовых
презумпций3. Осуществляя деятельность по интерпретации нормативных юридических актов, ученые-правоведы применительно к правовым презумпциям способны установить из содержания правового акта
те юридические конструкции, которые основаны на предположениях
и заключены в нормах правах. Вместе с тем в связи с этим может возникнуть проблема необоснованного расширения перечня явлений,
которые подпадают под понятие правовой презумпции, о чем справедливо высказывались опасения со стороны некоторых исследователей4.
Преодолением обозначенной проблемы, как видится, может служить
только выработка в правовой науке единого подхода к пониманию
правовых презумпций, уяснению вопроса об их сущности, а при признании их в качестве таковых исходить только из существенных характеристик, присущих данному правовому явлению, что на сегодняшний
день пока не находит в науке однозначного разрешения.
Негативное отношение в науке к косвенным презумпциям, которое обусловлено возможным неясным и неединообразным их толкованием и применением, высказывали Е.Ю. Веденеев, Н.Н. Цуканов,
1
См.: Сериков Ю.А. Классификация презумпций в науке гражданского процессуального права // Арбитражный и гражданский процесс. 2004. № 5. С. 20–21; Он же.
Правовые презумпции в решениях Конституционного Суда Российской Федерации.
С. 3; Он же. Презумпции в гражданском судопроизводстве. С. 32–34.
2
См.: Щекин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве: дис. … канд. юрид.
наук. С. 33. Интересно отметить, что С.В. Курылев, не говоря о существовании так
называемых косвенных презумпций, уже в советское время указывал на большое количество презумпций, которые выработаны судебной практикой и не установлены
законом (например, презумпция гражданской дееспособности и др.) (см.: Курылев С.В.
О достоверности и вероятности в правосудии. С 63–74).
3
Подробнее о толковании в праве и его видах см.: Алексеев С.С. Общая теория права.
Т. 2. С. 290–316.
4
См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел.
С. 213–235.
161
.. .
О.В. Жажина, М.Н. Бронникова1. Отдельными авторами высказывалось мнение, что косвенные презумпции по своей природе носят не правовой, а фактический характер2. Тем не менее согласимся
с теми авторами, которыми констатируется положительный эффект
существования в праве косвенных правовых презумпций. Их основная роль сводится к возможности использования правоприменителями в процессе доказательственной деятельности, а также к тому,
чтобы, по сути, ориентировать законодателя на необходимость и потребность прямого закрепления косвенных презумпций.
Деление правовых презумпций на прямые и косвенные стоит положительно оценить и применительно к судебному административному
процессуальному праву.
Порой законодательно в норме права может закрепляться не само
предположение, а правило, которое из него вытекает. Свидетельством
некоторых косвенных презумпций действительно могут являться указания в норме права на способ распределения доказательственных
обязанностей, имеющий специальный характер и отличный от общего
правила, сформулированного в процессуальном законе. Такому подходу, как представляется, соответствует выделение в судебном административном процессуальном праве правовой презумпции незаконности
решений, действий бездействий органов, органов, организаций и должностных лиц, наделенных властными полномочиями и нарушающих
права и законные интересы граждан и организаций, которую можно
вывести посредством толкования ч. 2 ст. 62, ч. 11 ст. 226 КАС РФ.
Согласно данным нормам обязанность доказывания законности
решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными
полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию
и должностное лицо. По таким административным делам административный истец, прокурор, органы, организации и граждане, обратившиеся в суд в защиту прав, свобод и законных интересов других лиц
или неопределенного круга лиц, не обязаны доказывать незаконность
оспариваемых ими решений, действий (бездействия). В рамках судебного разбирательства на лицо, обратившееся в суд, возлагается обязанность доказывания таких обстоятельств, как нарушение прав, свобод
1
См.: Веденеев Е.Ю. Указ. соч. С. 43–49; Цуканов Н.Н. О критериях правовой пре-
зумпции. С. 504–509; Жажина О.В. Указ. соч. С. 18; Бронникова М.Н. Указ. соч. С. 8.
2
См.: Давыдова М.Л. Правовые презумпции в системе средств юридической техники.
С. 159–169.
162
III.
и законных интересов административного истца или лиц, в защиту
прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее
административное исковое заявление, а также соблюдение сроков
обращения в суд.
С учетом соответствия нормативного положения всем обязательным
признакам презумпции такой косвенный способ формулирования
правовой презумпции в тексте закона, как представляется, не устраняет
ее, а лишь отражает механизм ее действия.
Данная правовая презумпция может быть объяснена и иным образом. Нельзя отрицать, что, издавая правовой акт, совершая действие (бездействие), субъект, наделенный властными полномочиями,
утверждает наличие у себя соответствующей компетенции. В случае
возникновения спора относительно незаконности реализации полномочий властного субъекта, что повлекло нарушение прав свобод и законных интересов других лиц, именно он должен доказать законность
объектов оспаривания, которые ставятся под сомнение в судебном
административном процессе.
Вместе с тем любое нарушение прав и свобод человека и гражданина должно быть устранено. Это распространяется и на нарушения,
которые допущены субъектами, наделенными властными полномочиями. Здесь административное судопроизводство является гарантией,
обеспечивающей реализацию в связи с этим положения ч. 2 ст. 46
Конституции РФ, согласно которому решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут
быть обжалованы в суд.
Кроме того, согласно ч. 2 ст. 55 Конституции РФ в Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие
права и свободы человека и гражданина. То есть, нарушающий права,
свободы и законные интересы правовой акт стоит рассматривать как
незаконный, пока в судебном порядке не подтверждена его законность.
Опровержение указанной презумпции связано с установлением таких
обстоятельств, что решение, действие (бездействие) властного субъекта
соответствует нормативным правовым актам, регулирующим спорные
правоотношения, и что ими не нарушены права, свободы и законные
интересы лица, обращающегося в суд за судебной защитой.
Интересен тот факт, что аналогично российскому подходу в распределении доказательственных обязанностей по административным делам
об обжаловании в суд решений, действий (бездействия) субъектов,
обладающих властными полномочиями, следуют и процессуальные
163
.. .
кодексы отдельных стран-членов СНГ (например, ч. 2 ст. 77 Кодекса
административного судопроизводства Украины1, ч. 1 ст. 51 Административно-процессуального кодекса Кыргызской Республики2).
Аргументируя возможность выделения в административном судопроизводстве указанной правовой презумпции, необходимо обратиться
к научной дискуссии, существовавшей в отечественной юридической
науке по поводу выделения в данной сфере правовой презумпции,
а также проследить отдельные наиболее значимые изменения в правовом регулировании осуществления правосудия по делам, связанным
с обжалованием незаконных решений, действий (бездействия) субъектов, наделенных властными полномочиями.
Разграничивая прямые и косвенные презумпции, И.В. Решетникова отмечает, что последние не вытекают из законодательства с той
же очевидностью, что прямые правовые презумпции и зачастую устанавливаются судебной практикой. В качестве примера И.В. Решетникова приводит презумпцию добросовестности налогоплательщика
в налоговом праве (п. 7 ст. 3 НК РФ)3, относительно существования
которой высказался Конституционный Суд РФ в п. 2 Определения
от 25.07.2001 № 138-О4. Далее И.В. Решетникова в качестве примера
косвенного закрепления правовой презумпции приводит разъяснение,
содержащееся в постановлении Пленума ВС РФ от 17.03.2004 № 2
(ред. от 24.11.2015) «О применении судами Российской Федерации
Трудового кодекса Российской Федерации» (п. 23)5, а именно то, что
«при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой
договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение
установленного порядка увольнения возлагается на работодателя»6.
По сути автор, избегая формулирования соответствующего названия, говорит о существовании в трудовом праве презумпции незаконности увольнения работника в случае расторжения трудового
договора по инициативе работодателя. Здесь прослеживается сходный
с административным судопроизводством механизм формулирования
1
Кодекс административного судопроизводства Украины от 06.07.2005 № 2447-IV
(ред. от 03.10.2017) // Правительственный курьер. 2005. № 153. 17.08.
2
Административно-процессуальный кодекс Кыргызской Республики от 25.01.2017
№ 13 (ред. от 28.07.2017) // Эркин Тоо. 2017. № 10–11. 01.02.
3
См.: Решетникова И.В. Доказывание в гражданском процессе. С. 130–131.
4
СПС «КонсультантПлюс».
5
Бюллетень ВС РФ. 2007. № 3.
6
Решетникова И.В. Доказывание в гражданском процессе. С. 130–131.
164
III.
законодателем в КАС РФ правовой презумпции незаконности оспариваемого нормативного правового акта, обжалуемого в суд решения,
действия (бездействия) субъекта, наделенного публичными полномочиями. Причисляя к числу косвенных презумпций те, которые, как
правило, выводятся и формулируются в рамках судебной практики,
а к числу прямых – презумпции, существование которых очевидно
вытекает из формулировки закона, в частности, путем указания в названии конкретных статей нормативного акта термина «презумпция»,
или же использования конструкций «если (пока) не доказано иное
(другое)», презумпцию незаконности оспариваемого нормативного
правового акта, обжалуемого в суд решения, действия (бездействия)
субъекта, наделенного публичными полномочиями, следует отнести
к презумпциям, имеющим косвенную форму закрепления в законе.
На наличие указанной презумпции, по сути, указывает лишь установленный законодателем порядок распределения между сторонами
судебного административного процесса доказательственных обязанностей, являющийся отражением действия самой презумпции. Как
видится, выявлением посредством толкования норм права правовых
презумпций в тексте закона могут заниматься не только высшие судебные инстанции, такие как Конституционный Суд РФ. Здесь свою
роль играет и юридическая наука, в условиях которой исследователи,
занимающиеся проблематикой правовых презумпций как в области
общей теории права, так и в рамках отраслевых наук приходят к выводу
о существовании в праве косвенных презумпций.
О существовании по такой категории дел, как обжалование в суд
действий (бездействия), решений субъектов, обладающих властными
полномочиями, и нарушающих права и свободы граждан и организаций презумпции, кратко упоминалось в специальной литературе.
Не указывая на название и сущность такого рода предположения,
на примере такой категории дел, как отказ в регистрации по месту
жительства, А.В. Закарлюкой лишь был сделан акцент на его действии, которое, по сути, проявлялось в том, что обязанность доказать
законность объекта обжалования возлагается на должностное лицо,
принявшее обжалуемое решение. Само лицо, в отношении которого
был осуществлен такой отказ, обязано доказать факт нарушения его
прав и свобод обжалуемым решением1.
1
См.: Гражданское судопроизводство: особенности рассмотрения отдельных категорий дел: учебно-методическое пособие / отв. ред. В.В. Ярков. М., 2001. С. 149 (автор
главы – А.В. Закарлюка).
165
.. .
Исходя из буквального толкования предложенного подхода речь
идет о презумпции незаконности актов индивидуального правоприменения и действий (бездействия) субъектов, наделенных властными
полномочиями. Не аргументируя свою позицию, автор лишь указывает
на существование по данной категории дел презумпции и на то, как
в соответствии с ней при таких условиях распределяются доказательственные обязанности между сторонами.
Краткое упоминание о наличии презумпции по делам, возникающим из публичных правоотношений (утратившая силу ст. 249
ГПК РФ – обязанности по доказыванию обстоятельств, послуживших основанием для принятия нормативного правового акта, его
законности, а также законности оспариваемых решений, действий
и бездействия возлагаются на субъектов, обладающих властными
полномочиями и принявших данный нормативный правовой акт
или совершивших обжалуемые действия, бездействия), высказывалось С.Ф. Афанасьевым, который, анализируя данную норму, пришел к выводу о существовании здесь «процессуальной презумпции
вины, которую опровергают субъекты, перечисленные в приведенной
статье»1. Данный подход представляется не совсем верным с точки зрения определения автором презюмируемого факта при рассмотрении
судом данной категории дел об оспаривании нормативных правовых
актов, обжаловании решений, действий (бездействия), поскольку
юридически значимым более правильно считать юридический факт
незаконности оспариваемых нормативных правовых актов, решений,
действий (бездействия). Когда основания для вынесения оспариваемых нормативных правовых актов, решений, совершения обжалуемых действий (бездействия) отсутствовали, с точки зрения предмета
доказывания нас интересует не вина органов государственной власти,
органов местного самоуправления, должностных лиц и муниципальных служащих, а факт незаконности.
В свое время, в период регламентации производства по делам, возникающим из публичных отношений подразд. III ГПК РФ, о необходимости закрепления в законодательстве процессуальной правовой
презумпции незаконности обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого нормативного акта, оспариваемых
решений, действий (бездействия) органов государственной власти,
местного самоуправления, их должностных лиц и служащих выска-
1
Гражданский процесс / С.Ф. Афанасьев, А.И. Зайцев; под ред. А.В. Малько. С. 183
(автор главы – С.Ф. Афанасьев).
166
III.
зывала мнение Е.А. Нахова1. Однако позиция, высказанная автором,
по обоснованию законодательного введения последней презумпции,
как представляется, носит двусмысленный характер. Так, Е.А. Нахова
вначале пишет, что в п. 1 ст. 249 ГПК РФ «Распределение обязанностей
по доказыванию по делам, возникающим из публичных правоотношений» необходимо законодательно ввести презумпцию незаконности
обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого
нормативного акта, оспариваемых решений, действий (бездействия)
органов государственной власти, местного самоуправления, их должностных лиц и служащих. Вышеуказанная презумпция учитывается
только по делам, возникающим из публичных правоотношений. Далее автором указывается, что норма п. 1 ст. 249 ГПК РФ содержит
не презумпцию, а нормативно установленные правила распределения
обязанностей по доказыванию2.
К похожему выводу относительно необходимости закрепления презумпции незаконности нормативных правовых актов, решений, действий (бездействия) публичных субъектов еще в период действия ст. 249
ГПК РФ, предусматривающей порядок распределения обязанностей
доказывания по делам, возникающим из публичных правоотношений
в судах общей юрисдикции (ныне – ч. 2 ст. 62 КАС РФ), приходили
исследователи в рамках анализа судебной практики международных
и национальных судов по конкретным категориям споров. Так, О.В. Макаров задается вопросом, значит ли возложение обязанности по доказыванию законности нормативного правового акта, решений, действий
(бездействия) публичного органа их незаконность? Автор высказывается
о том, что из ст. 249 ГПК РФ такой презумпции не вытекает, в связи с этим законодательная регламентация данной нормы нуждается
в реформировании с целью закрепления в тексте закона презумпции
незаконности данных объектов оспаривания. Кроме того, О.В. Макаров
предлагает дифференцировать такое законодательное реформирование
в части установления презумпции незаконности нормативных правовых актов, решений, действий (бездействия) не по всем, а лишь по отдельным категориям правовых споров, без указания таковых3.
1
См.: Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении обязанностей
по доказыванию. С. 134.
2
См. там же.
3
См.: Макаров О.В. Соотношение практики Европейского суда по правам человека
и российских судов общей юрисдикции по жилищным и взаимосвязанным с ними
спорам // Семейное и жилищное право. 2015. № 5. С. 36–39.
167
.. .
Анализируемая правовая презумпция отдельными процессуалистами рассматривается в качестве специального правила распределения
доказательственных обязанностей (исключения из общего правила)
(О.В. Баулин, М.К. Треушников, И.В. Решетникова).
По мнению О.В. Баулина, освобождение лица, в отношении которого совершено обжалуемое действие (бездействие) или вынесено
решение, нарушающее его права, от обязанности доказывать их незаконность и возложение обязанности доказывания противоположного
на публичный субъект не дает оснований полагать о существовании
здесь презумпции незаконности. В данном случае законодателем
не формулируется никакого предположения в праве. Менее того, такого рода предположение незаконности в действиях (бездействиях),
решениях органов и должностных лиц, по замечанию автора, «лишено
здравого смысла и права на существование не имеет»1. Негативный
взгляд на презумпцию незаконности правового акта высказывался
и относительно ее распространения в рамках конкретных отраслей
публичного права, такой как налоговое право2.
О.В. Баулин высказывается об отсутствии в данной сфере какой-либо
презумпции и рассматривает такую конструкцию (ввиду отсутствия
в ней формулировки предположения) в качестве специального доказательственного правила, перераспределяющего обязанности доказывания, которое не является ни презумпцией законности, ни презумпцией
незаконности действий (бездействия), решения властных субъектов3.
Схожей позиции относительно рассматриваемой категории дел,
регламентация доказывания по которой ранее осуществлялась ч. 2 ст. 6
Закона РФ от 27.04.1993 № 4866-1 «Об обжаловании в суд действий
и решений, нарушающих права и свободы граждан», придерживается
М.К. Треушников, который рассматривает данную норму как содержащую иной, отличный от общего, способ распределения обязанностей
по доказыванию4. Здесь прослеживается преемственность в подходе к регулированию вопросов доказывания по делам, возникающим
из публичных правоотношений, между вышеуказанным и утратившим
силу Законом и действующим КАС РФ, АПК РФ.
1
Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. С. 240.
2
См.: Тютин Д.В. Налоговое право: курс лекций. М., 2009.
3
См.: Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. С. 241;
Курс доказательственного права: Гражданский процесс. Арбитражный процесс / под ред.
М.А. Фокиной. С. 103 (автор главы – О.В. Баулин).
4
См.: Треушников М.К. Судебные доказательства. С. 69–72.
168
III.
В условиях современного правового регулирования административного судопроизводства, связанного, в частности, с принятием КАС РФ,
сходная позиция высказывается в специальной научной (И.В. Решетникова) и учебной юридической литературе1. Как указывает И.В. Решетникова, по делам об оспаривании нормативных правовых актов,
решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными
полномочиями (ч. 2 ст. 62 КАС РФ), законодателем предусмотрено
исключение из общего правила об обязанности по доказыванию. Данный подход к распределению обязанностей по доказыванию связан
со стремлением защитить истца, являющегося в административном
деле «слабой стороной»2.
Позволяя себе не согласиться с обозначенным подходом ученых,
стоит отметить, во-первых, то, что выявление презумпций в праве
не всегда может сопровождаться очевидностью их существования.
В данном случае, как представляется, необходимо исходить из существенных характеристик, присущих любым правовым презумпциям,
и того действия, которое они оказывают на процесс доказывания.
Формулирование законодателем лишь механизма действия правовой
презумпции не может однозначно свидетельствовать об отрицательном
решении вопроса о наличии презумпции и, по сути, близко к такому
признанному в науке способу их закрепления, как косвенный. Отсутствие в тексте закона формулировок относительно наличия именно предположения не означает отсутствия презумпции. Отличный
от классического способ формулирования презумпций в тексте закона
с помощью использования термина «презумпция» и слов «если иное
не доказано», «предполагается», «считается» в данном случае не устраняет саму юридическую конструкцию презумпции. Необходимость
прибегать к построению умозаключений и толкованию норм права
рассматривались в науке как условия для выявления в их содержании
косвенных правовых презумпций3, что применимо и к анализируе-
1
См.: Князькин С.И., Юрлов И.А. Гражданский, арбитражный и административный
процесс в схемах с комментариями: учебник. М., 2015 (СПС «КонсультантПлюс»).
2
См.: Комментарий к Кодексу административного судопроизводства Российской
Федерации (постатейный, научно-практический) / Д.Б. Абушенко, К.Л. Брановицкий,
С.Л. Дегтярев и др.; под ред. В.В. Яркова. М., 2016 (автор комментария – И.В. Решетникова).
3
См.: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 17; Щекин Д.М. Юридические
презумпции в налоговом праве: дис. … канд. юрид. наук. С. 33; Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве: автореф. … дис. канд. юрид. наук. С. 74.
169
.. .
мой презумпции в административном судопроизводстве. Интересным также представляется мнение, высказанное в цивилистической
науке В.О. Ойгензихтом, что отсутствие в норме права даже указания
на распределение доказательственного бремени все равно позволяет
говорить о потенциальной возможности существования презумпций
в праве. В отношении таких правовых презумпций усложняется формулирование вывода об их наличии из нормы права, в связи с чем
в понимании ученого они являются скрытыми правовыми презумпциями – разновидностями косвенных1.
Рассматриваемое правило ч. 2 ст. 62, ч. 11 ст. 226 КАС РФ представляется целесообразным признавать в качестве презумпции в связи
с тем, что при разрешении соответствующей категории дел имеется
хоть и в неопределенной степени, но все же вероятность того, что
оспариваемые решения, действия, бездействия органов и должностных лиц, наделенных властными полномочиями, в действительности
являлись незаконными, что согласуется с такой существенной характеристикой правовых презумпций, как вероятность вывода об объекте предположения. Кроме того, здесь сохраняется такой признак
правовой презумпции, как нормативность, которая проявляется в закреплении в тексте закона механизма ее действия при рассмотрении и разрешении соответствующего дела в суде. Факт обращения
лица за судебной защитой с целью восстановления нарушенных прав
обжалуемым действием (бездействием), решением связан с фактом
презюмируемым – незаконностью объектов обжалования2. Сохраняется и возможность опровержения презюмируемого факта, которая
1
См.: Ойгензихт В.А. Презумпции в советском гражданском праве. С. 42.
2
Применительно к такому понятию, как незаконность, возникает множество вопросов. Является ли незаконность вопросом факта или вопросом права? Интересным
представляется в связи с этим применительно к арбитражному процессу взгляд С.Л. Будылина, который указывает, что вопросы факта разрешаются на основании исследования и оценки доказательств, а вопросы права – при помощи правового и логического
анализа. Причем существуют и так называемые смешанные вопросы права и факта
(например, разумность судебных расходов, соразмерность неустойки, добросовестность
участника оборота), которые разрешаются на основании исследования доказательств
и установления конкретных фактических обстоятельств, однако в конечно счете судья
по результатам их установления должен сделать оценочный вывод (см.: Будылин С.Л.
Вопрос права или вопрос факта? Доказывание и кассация // Вестник ФАС Уральского
округа. 2014. № 2. С. 79–124). Как представляется, незаконность решений, действия
(бездействия) субъектов, наделенных властными полномочиями, в рамках административного судопроизводства возможно отнести к категории «смешанных» вопросов
факта и права, поскольку основная задача суда в данном случае – это оценка законности
объекта обжалования, которая осуществляется и на основании исследования и оценки
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]