Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовые презумпции в судебном административном процессуальном праве. Монография
.pdf
II.
для высоковероятных презумпций. Кроме того, преимущество подхода
Ю.А. Серикова заключается в том, что он учитывает классификацию
правовых презумпций по степени вероятности, что способствует более
точному построению и определению их логической структуры1.
При анализе такого признака правовых презумпций, как их вероятностного характера, особый интерес приобретает в связи с этим
выделяющаяся в правовой науке классификация последних по степени
вероятности. Степень вероятности вывода об объекте предположения
как критерий данной классификации позволяет рассуждать о необходимости деления правовых презумпций на высоковероятные, средневе-
роятные и маловероятные (квазипрезумпции).
Проблематика степени вероятности правовых презумпций является весьма узким вопросом, вместе с тем еще отечественными
дореволюционными и советскими правоведами высказывались различные мнения по данному вопросу. И. Оршанский в свое время
указывал, что «далеко не всегда презумпция основана на логической
вероятности того заключения, которое по закону должно быть делаемо от одного факта к другому… Напротив, очень часто эти презумпции поражают невероятностью и натянутостью требуемых законом
предположений»2. Г.Ф. Дормидонтов, истолковывая работу немецкого правоведа Х. Буркгарда, писал, что есть такие презумпции, в которых вероятности вообще нет, есть только субъективное верование
и склонение нашего сознания к тому, чтобы принять за истину то,
что лишь ей кажется3.
В советское время о свойственной правовым презумпциям именно
высокой степени вероятности высказывались К.С. Юдельсон4, Я.Б. Левенталь5, В.А. Ойгензихт6, В.К. Бабаев7, С.В. Курылев8, М.А. Гурвич9.
1
См.: Сериков Ю.А. Презумпции в гражданском судопроизводстве. С. 16–17.
2
Оршанский И. О законных предположениях и их значении // Журнал гражданского
и уголовного права. 1874. Кн. № 4 (июль – август). С. 19–20.
3
См.: Дормидонтов Г.Ф. Указ. соч. С. 21–22; Burckhardi H. Die civilistischen Präsump-
tionen. Weinmar, 1866.
4
См.: Юдельсон К.С. Проблема доказывания в советском гражданском процессе. С. 249.
5
См.: Левенталь Я.Б. К вопросу о презумпциях в советском гражданском процессе //
Советское государство и право. 1949. № 6. С. 54–64.
6
См.: Ойгензихт В.А. Презумпции в советском гражданском праве. С. 8.
7
См.: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 19.
8
См.: Курылев С.В. Основы теории доказывания. Минск, 1969. С. 94; Он же. О досто-
верности и вероятности в правосудии. С. 63–74.
9
См.: Гурвич М.А. Доказательственные презумпции в советском гражданском про-
цессе // Советская юстиция. 1968. № 12. С. 9.
101
.. .
На такой необходимо высокий уровень вероятности для советского
периода, как представляется, оказывал влияние тот факт, что в качестве
приоритетной цели доказывания в советском гражданском процессе
рассматривалось установление объективной истины по каждому делу.
«Когда доказательственная презумпция содержала не только правило
о возложении доказывания на определенную сторону, но и выражала
высокую степень вероятности существования факта, – писал М.Г. Авдюков, – она помогала суду установить обстоятельства дела в соответствии с истиной»1. «Суд посредством презумпции, вывод из которой
не опровергнут при рассмотрении дела, приходит к высокой степени
вероятному знанию о факте»2.
Отдельными современными исследователями (Л.А. Астемирова)
именно высокая степень вероятности правовых презумпций до сих
пор рассматривается в качестве присущего им существенного признака, что обусловлено связью между предметами и явлениями
объективного мира и повторяемостью жизненных повседневных
процессов3.
Негативный подход в решении данного вопроса связан с мнением об отсутствии необходимости признака высокой степени вероятности для правовой презумпции (В.И. Каминская, И.Г. Оршанский,
Г.Ф. Дормидонтов и др.)4.
Так, В.И. Каминская указывала, что критерий вероятности не только
не является решающим, но даже совершенно отсутствует при установлении некоторых законных презумпций. В связи с этим исследователем высказывалось мнение о существовании наряду с высоковероятными маловероятных презумпций (по терминологии автора – квазипрезумпций)5. Позже необходимость выделения такого рода
«нетипичных» правовых презумпций была поддержана и другими уче-
1
Авдюков М.Г. Распределение обязанностей по доказыванию в гражданском про-
цессе // Советское государство и право. 1972. № 5. С. 49.
2
Треушников М.К. Судебные доказательства. С. 66.
3
См.: Астемирова Л.А. Презумпции в российском праве: автореф. дис. ... канд.
юрид. наук. С. 37.
4
См.: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе.
С. 89– 96; Оршанский И. Указ. соч. С. 19–20; Дормидонтов Г.Ф. Указ. соч. С. 30; Ще-
кин Д.М. Юридические презумпции в налоговом праве: автореф. дис. … канд. юр. наук.
С. 5; Он же. Юридические презумпции в налоговом праве: учеб. пособие / под ред.
С.Г. Пепеляева. С. 17–18.
5
См.: Каминская В.И. Презумпция истинности судебного приговора в советском
праве // Советское государство и право. 1946. № 7. С. 36; Она же. Учение о правовых
презумпциях в уголовном процессе. С. 89–96.
102
II.
ными, в частности В.К. Бабаевым, О.А. Кузнецовой, А.В. Федотовым,
А.А. Крымовым, Ю.А. Сериковым1.
Выделение маловероятных презумпций (квазипрезумпций) связывается с так называемой служебной, вспомогательной ролью последних
в рамках отправления правосудия, а также стремлением законодателя
к приоритетной охране отдельных групп общественных отношений.
В связи с этим верно еще в свое время было подмечено И.Г. Оршанским, что действительной целью установления подобного рода
презумпций выступает желание законодателя охранять наиболее важные с его позиций общественные отношения2.
Тот факт, что отдельные презумпции обладают низкой степенью
вероятности, не устраняют вероятностный характер таких презумпций (например, презумпция знания закона, презумпция невиновности) и соответственно не лишают их права на существование, о чем
справедливо отмечалось отдельными исследователями (О.А. Кузнецова3), причем выделение законодателем конкретного рода обобщений
в качестве презумпций зачастую даже не всегда предопределяется
наиболее высокой степенью вероятности соответствующего суждения (Л.А. Астемирова4). В связи с этим можно сделать вывод о том,
что именно высокая степень вероятности предположения, лежащего
в основе презумпции, не является ее существенной характеристикой.
Вместе с тем, как представляется, нельзя полностью нивелировать
вероятность как существенный признак правовой презумпции и общего предположения в целом. Возможность существования определенного юридического факта при условии установления связанного с ним
факта-основания и неопровержения презумпции, по сути, не может
быть ограничена в количественных показателях. При соблюдении
соответствующих условий объект предположения может наблюдаться
неограниченное количество раз.
1
См.: Бабаев В.К. Презумпции в российском праве и юридической практике //
Юридическая техника: сб. ст. / под ред. В.М. Баранова. Н. Новгород, 2000; Он же.
Презумпции в советском праве. С. 89; Крымов А.А. Правовые презумпции в уголовном
процессе: дис. … канд. юрид. наук. М., 1999. С. 65–66; Сериков Ю.А. Процессуальные
функции правовых презумпций в гражданском судопроизводстве: дис. …канд. юрид.
наук. С. 14–15, 50–51; Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве.
С. 20; Федотов А.В. Указ. соч. С. 45–55.
2
См.: Оршанский И. Указ. соч. С. 19–20.
3
См.: Кузнецова О.А. Презумпции в российском гражданском праве. С. 20.
4
См.: Астемирова Л.А. Презумпции в российском праве: автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. С. 46.
103
.. .
Интерес приобретает также тот факт, что степень вероятности предполагаемых (признаваемых истинными) положений является одним
из оснований для дифференциации правовых презумпций и фикций.
Презумпции, будучи основанными на обобщениях опыта, носящих вероятный характер, не являются тождественными тем фактам, которые
искусственно признаются законодателем в качестве действительных и истинных для достижения конкретных целей правового регулирования.
Будучи специальными юридическими конструкциями, разработанными
законодателем для конкретных целей правового регулирования, сущность
фикции составляет обязанность правоприменителя признать существующими заведомо ложные и недействительные юридические факты.
Может возникнуть вопрос, в каких случаях у законодателя появляется соответствующая потребность по применению фикции в праве
и почему нельзя в таком случае использовать иные механизмы, разрешающие имеющиеся задачи. В случае возникновения неопределенности в регулировании отдельных групп общественных отношений
и когда такая неопределенность не может быть устранена с помощью
ординарного порядка правового регулирования или иных приемов
юридической техники (коллизионные нормы, аналогия права или
закона, правовой презумпцией и др.), использование фикций играет
роль своего рода «спасательного круга». Так, в качестве фикции в науке
предлагается, например, рассматривать закрепленное в ст. 42 ГК РФ
положение о том, что при невозможности установления дня получения
последних сведений о безвестно отсутствующем началом исчисления
срока для признания безвестного отсутствия считается первое число
месяца, следующего за тем, в котором были получены последние сведения об отсутствующем1. По сути указанный порядок определения
даты безвестного отсутствия устанавливается по причине того, что
нет соответствующих сведений, которые могли бы быть использованы для определения точки отсчета срока в гражданском праве. Чтобы
выйти из этого положения, законодатель в качестве способа устранения такой неопределенности предлагает юридическую конструкцию,
сущность которой заключается в использовании для целей правового
регулирования сведений, являющихся заведомо недействительными
и не обладающих какой-либо степенью вероятности.
Вопрос относительно причисления отдельных законодательных
положений гражданского процессуального права к разряду фикций
1
См.: Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении обязанностей по до-
казыванию. С. 67–76.
104
II.
или правовых презумпций решается неоднозначно. Так, по мнению
Е.А. Наховой, ч. 3 ст. 79 ГПК РФ, которая гласит, что при уклонении
стороны от участия в экспертизе, непредставлении экспертам необходимых материалов и документов для исследования и в иных случаях,
если по обстоятельствам дела и без участия этой стороны экспертизу
провести невозможно, суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе
признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена,
установленным или опровергнутым, содержит в себе фикцию1. Ю.А. Сериков же рассматривает указанное нормативное положение в качестве
презумпции2. Более правильным представляется рассматривать данную
конструкцию в качестве презумпции, поскольку по отношению к фактической действительности нельзя говорить только о том, что данный
факт заведомо не существовал, а такой признак, как вероятность существования юридического факта, сохраняется.
Относительно вопроса разграничения правовых презумпций и фикций в качестве оснований для их дифференциации в науке предлагались
такие критерии, как степень вероятности содержащихся в презумпции
и фикции положений (В.И. Каминская, В.К. Бабаев, К.С. Юдельсон,
Е.А. Нахова, Е.Ю. Веденеев, В.А. Ойгензихт)3, отношение к фактам
действительности (С.Ф. Афанасьев, Е.А. Нахова, О.А. Кузнецова)4, порядок и причины их образования (В.К. Бабаев5, О.В. Баулин6), отношение
к процессу познания и доказывания (О.А. Курсова, Е.А. Нахова)7.
1
См.: Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении обязанностей по до-
казыванию. С. 70, 75–76.
2
См.: Сериков Ю.А. Презумпции в гражданском судопроизводстве. С. 52–53, 142–146.
3
См.: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. С. 46;
Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 32; Юдельсон К.С. Проблема доказывания
в советском гражданском процессе. С. 250; Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в рас-
пределении обязанностей по доказыванию. С. 74–75; Веденеев Е.Ю. Роль презумпций
в гражданском праве, арбитражном и гражданском судопроизводстве // Государство
и право. 1998. № 2. С. 43–49; Ойгензихт В.А. Презумпции в советском гражданском
праве. С. 14–15.
4
Афанасьев С.Ф. Проблема истины в гражданском судопроизводстве: дис. … канд.
юрид. наук. Саратов, 1998. С. 119; Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределе-
нии обязанностей по доказыванию. С. 74–75; Кузнецова О.А. Презумпции в российском
гражданском праве. С. 42–45.
5
Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 33.
6
Баулин О.В. Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. С. 237–239.
7
Курсова О.А. Правовые фикции в российском праве: автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. Н. Новгород, 2000. С. 19; Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении
обязанностей по доказыванию. С. 74–75.
105
.. .
Юридическая фикция издавна понималась как заведомо ложное
предположение, целью которого выступает необходимость облегчить
объяснение какого-либо факта, причем с помощью фикции нужное
предположение, по сути, подводилось под нормы, установленные
для других отношений1. Как юридический вымысел в свое время фикцию охарактеризовал Д.И. Мейер. Известный цивилист указывал, что
в случае фикции факты не существовали или, если и существовали,
то в другом виде2. Вопросам фикций в праве специально были посвящены также отдельные работы других дореволюционных ученых
(А.Г. Гасман, Г.Ф. Дормидонтов)3 или же данная проблематика косвенно затрагивались в их отраслевых исследованиях (Т.М. Яблочков,
К.П. Победоносцев, С.А. Муромцев, Ю.С. Гамбаров)4, что, несомненно, является значительным вкладом в юридическую науку.
Принятие факта, не соответствующего действительности, существующим в случае, когда это установлено нормами права, по сути, связывает суд такими условиями, при которых ему придется соотнести
конкретные юридические последствия с заведомо несуществующими
фактами5. В сфере процессуального права фикции служат средством
процессуальной экономии суда и лиц, участвующих в деле, так как
способны сокращать круг обстоятельств, подлежащих установлению
по делу, и тех судебных доказательств, которые бы их подтверждали6.
1
См.: Васьковский Е.В. Учебник гражданского права. Вып. 1: Введение и Общая
часть. Юридические лица. СПб., 1894. С. 63–64.
2
См.: Мейер Д.И. Указ. соч. С. 5.
3
См.: Гасман А.Г. Борьба закона за и против безвестно существующего ответчика.
Пг., 1915; Дормидонтов Г.Ф. Указ. соч. С. 10–14.
4
См.: Яблочков Т.М. Курс международного гражданского процессуального права.
Ярославль, 1909. С. 147; Победоносцев К.П. Судебное руководство // Сборник правил,
положений, примеров, извлеченных из теории и практики гражданского судопроизводства. С. 35, 85, 267–271; Муромцев С.А. О консерватизме римской юриспруденции.
М., 1875. С. 97–100; Гамбаров Ю.С. Гражданское право. Общая часть: лекции, читанные
в Московском университете. М., 1899. С. 760.
5
См. подробнее: Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении обязанностей по доказыванию. С. 67–76.
6
Более подробно о теоретических вопросах фикций в праве см.: Курсова О.А. Право-
вые фикции в российском праве: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Нижний Новгород,
2000; Никиташина Н.А. Указ. соч. С. 8. О правовых фикциях в гражданском процессе
и их процессуальном значении см.: Зайцев И.М. Правовые фикции в гражданском
процессе // Российская юстиция. 1997. № 1; Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций
в распределении обязанностей по доказыванию. С. 67–76, 115–145; Фокина М.А. Льготы
в состязательном гражданском процессе. С. 85–86; Каминская В.И. Учение о правовых
презумпциях в уголовном процессе. С. 46; Кузнецова О.А. Презумпции в российском
гражданском праве. С. 40–46; и др.
106
II.
Отдельными авторами (Е.А. Нахова) фикции в праве понимаются
в качестве санкций за невыполнение обязанностей по доказыванию
в рамках рассмотрения и разрешения дела в суде1, что, как представляется, согласуется с в целом отрицательным в науке взглядом на их существование, характерным для дореволюционного и советского периода.
Интересно отметить, что вероятностный характер, который является
необходимым свойством правовой презумпции, придается в процессуальной науке не только ей. По мнению В.В. Яркова, предположительными могут выступать и некоторые юридические факты, когда
в их основе лежит высокая степень вероятности. В качестве примера
автор называет соответствующие юридические факты, с которыми
закон связывает возможность обеспечения иска2. Здесь с точки зрения
норм ГПК РФ (ст. 139), АПК РФ (ст. 90), КАС РФ (ст. 85), устанавливающих одинаковое основание для принятия судом обеспечительных
мер, имеется в виду вероятностный характер наступления последствий,
связанных с невозможностью или трудностью исполнения судебного
акта в будущем. Такой подход по распространению предположительного характера не только на правовые презумпции, но и на отдельные
процессуальные юридические факты видится вполне оправданным, однако не может служить основой для их отождествления в силу наличия
соответствующих особенностей и значения в системе цивилистического
процессуального права и в особенностях института доказывания.
Таким образом, в качестве существенного признака правовых презумпций в судебном административном процессуальном праве также
выступает вероятность вывода об объекте предположения. При доказанности (установлении) по конкретному административному делу
юридического факта-основания правовой презумпции, презюмируемый
юридический факт будет признаваться судом существующим (не существующим) лишь на условиях вероятности, поскольку достоверных
данных о его существовании нет или они вообще не требуются.
2. Нормативность, или нормативный характер презумпции
Указанный признак правовых презумпций, как представляется,
особенно важен для судебного административного процессуального
права, что обусловлено спецификой административных (публичных)
правоотношений, строящихся на началах субординации своих участников. Неопределенность для административного истца и админист-
1
См.: Нахова Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении обязанностей по до-
казыванию: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. С. 3, 15.
2
См.: Ярков В.В. Юридические факты в цивилистическом процессе. С. 23.
107
.. .
ративного ответчика в том, какие из юридических фактов, входящих
в предмет доказывания (в частности, факт-основание презумпции
и презюмируемый факт), подлежат доказыванию и какой стороной
процесса, не может свидетельствовать об эффективности правового
регулирования административного судопроизводства.
Несмотря на то, что нормативность в целом является общепризнанной в науке чертой правовой презумпции (В.И. Каминская, И. Либус,
О.А. Кузнецова, Ю.А. Сериков и др.)1, выдвигаются и другие мнения
на этот счет, обусловленные соответствующим пониманием права в его
объективном смысле. Так, Л.А. Астемирова полагает, что логическая
и правовая природа презумпций позволяет говорить о возможности
их существования вне рамок позитивного права. По мнению автора,
в отдельных случаях у законодателя отсутствует необходимость в нормативной фиксации презумпции по той причине, что они обеспечивают
реализацию права и «выступают как имманентно действующий фактор,
как элемент общей субстанции той или иной отрасли права»2, приводя
в качестве примера презумпцию истинности правового акта.
Такой подход видится не совсем правильным и может трактоваться
лишь в пользу презумпции как феномена общефилософской и познавательной деятельности, не связанной с правом. Для того чтобы правовая презумпция могла функционировать в рамках правовой системы
и выполнять присущую ей роль, необходимо обличение презумпций
в соответствующую нормативную форму, включение ее в нормативный массив. Отраженное в норме права юридически значимое предположение только в таком случае становится правовой презумпцией,
когда она находит надлежащее нормативное оформление. При таких
обстоятельствах речь уже не может идти о так называемых фактических
презумпциях, не закрепленных в нормах материального и процессуального права, хотя мнение о их существовании и соответствующей роли в области права в науке тем не менее также высказывались
(В.И. Каминская3).
1
См.: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. С. 3;
Либус И. Указ. соч. С. 14; Никиташина Н.А. Указ. соч. С. 13; Жажина О.В. Указ. соч.
С. 8; Сериков Ю.А. Процессуальные функции правовых презумпций в гражданском судо-
производстве: дис. … канд. юрид. наук. С. 24; Кузнецова О.А. Презумпции в российском
гражданском праве. С. 21.
2
Астемирова Л.А. Презумпции в российском праве: автореф. дис. ... канд. юрид.
наук. С. 51, 82–83.
3
См.: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе.
С. 88–89.
108
II.
В вопросе относительно существования в праве фактических презумпций разделяем точку зрения М.С. Строговича, который считал, что
фактические презумпции по своей природе не относятся к правовым
презумпциям, потому что в обязательном порядке требуют проверки
с помощью доказательств и заключают в себе очень приблизительные
обобщения1. В.М. Горшенев подчеркивал, что презумпции закрепляются, объективируются в нормативных правовых актах, не могут
индивидуализироваться в актах правоприменительных, а потому выступают общеобязательными предписаниями, т.е. властными и непререкаемыми установлениями2.
Как верно отмечает В.И. Каминская, презумпции как обобщения
общественной практики, будучи положены в основу норм права, регулирующих аналогичную область общественных отношений, тем
самым приобретают правовой характер и с момента обращения их
законодателем в правовые нормы по своему значению становятся
правовыми презумпциями3.
С.С. Алексеев также высказывался по поводу нормативного содержания правовых презумпций. Признавая правовые презумпции
своего рода «интегративными частицами, связками» в нормативном
материале, ученый придавал нормативный характер не самим по себе
правовым презумпциям, которые, по сути, нормативными предписаниями не являлись, а тем положениям нормативных актов, в которых
содержались такие презумпции4. Такой подход в целом является приемлемым и по сути говорит о таком соотношении правовой презумпции
и нормы права, как содержание и форма. Включение юридической
конструкции предположения в нормативный массив требует соответствующей объективации, которой выступает норма права как общеобязательное и формально-определенное правило поведения.
По справедливому замечанию В.А. Ойгензихта, «презумпция только
тогда считается правовой, когда предположение составляет само содержание правовой нормы, а не является мотивом ее установления»5.
По мнению Н.И. Ткачева, нормативность презумпции заключается
в том, что она выступает в качестве общего правила, обязывающего
1
См.: Строгович М.С. Указ. соч. С. 185.
2
См.: Горшенев В.М. Нетипичные нормативные предписания в праве. С. 115.
3
См.: Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. С. 64
(цит. по: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. С. 64).
4
См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. 2. С. 52.
5
Ойгензихт В.А. Презумпции в советском гражданском праве. С. 21.
109
.. .
правоприменительный орган признать тот или иной факт, с которым
данное правило связывает конкретные последствия1. Однако такое
понимание юридической стороны и признака нормативного закрепления правовой презумпции видится не совсем верным. Исследователь
по сути, подменяя собой понятия, говорит в данном случае не о нормативности правовой презумпции, а о императивности последней, что
не всегда является обязательной характерной чертой всех презумпций,
а относится только к тем презумпциям, в отношении которых у правоприменителя, в случае установления факта-основания, появляется
обязанность признать установленным и презюмируемый факт, в отличие от так называемых диспозитивных презумпций, где принятие
презюмируемого факта является дискреционным его полномочием.
Не подменяя между собой понятия нормативности и императивности, стоит сказать, что вопрос о существовании в праве императивных
и диспозитивных правовых презумпций также является дискуссионным
и не находит однозначного разрешения в юридической науке.
Ю.А. Сериков, в рамках исследования правовых презумпций
в гражданском процессе, предложил конкретизировать указанные
виды правовых презумпций, разработав их дополнительную классификацию в зависимости от того, предусмотрен ли в законе факт-основание презумпции или же он конкретизируется в рамках дискреции суда.
Так, автор выделил следующие модели презумпций, соединивших
в себе, по сути, два критерия, являющихся основанием их дифференциации: а) императивные презумпции с определенным в законе
фактом основанием (например, презумпция виновности владельца источника повышенной опасности п. 1 ст. 1079 ГК РФ). Здесь законодатель прямо и определенно формулирует факт-основание презумпции,
при доказанности которого суд обязан применить презюмируемый
факт; б) императивные презумпции с фактом-основанием, конкретизируемым усмотрением суда (например, презумпция пристрастности
судьи в случае, если имеется одно из обстоятельств, вызывающих
сомнение в его беспристрастности ст. 16 ГПК РФ. В данном случае
судья обязан применить презюмируемый факт при наличии факта-основания, определяемого на основании судебного усмотрения;
в) диспозитивные презумпции с определенным в законе фактом-основанием (презумпция признания факта, для выяснения которого была
назначена экспертиза, установленным или опровергнутым, в случае
1
См.: Ткачев Н.И. Указ. соч. С. 57.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]