Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовое государство и правосудие. Проблемы теории и практики. Материалы VIII международной научно-практической конференции. 15–19 апреля 2013 года
.pdf
Мартыненко Б. К.
цом. 90-е гг. ознаменовались возвратом к капитализму, в результате чего Россия была отброшена в своем государственно-правовом
и экономическом развитии более чем на 100 лет назад.
В практическом плане «правовое государство» — это такая же
идеологическая фикция, как и «общенародное государство», «государство всеобщего благоденствия» и другие им подобные концепции. В теоретическом плане «правовое государство» — это тот
иллюзорный государственно-правовой идеал, образец или вершина, к достижению которой в своем развитии должно стремиться,
по замыслу современников, любое «цивилизованное» государство.
Однако данный «идеал» не следует абсолютизировать, поскольку он, как и всякий иной идеал, по мере развития общества и смены поколений — приверженцев данного идеала неизбежно развивается и видоизменяется. В этом смысле несомненно прав был
Н. А. Бердяев, когда писал, что «вера в конституцию — жалкая
вера» и что «вера должна быть направлена на предметы более до-
1
стойные. Делать себе кумира из правового государства недостойно»
.
А И. А. Ильин понимал, что никто не принесет России подлинного избавления от социального зла; никакие попытки копировать
западный образ жизни, переносить приемы западной цивилизации
на российскую почву не приведут к обретению свободы и самостоятельности. Более всего он опасался того, как бы приобретение
свободы не обернулось очередным обманом, навязанным обществу
для смены господствующей элиты.
За всеми разговорами о суверенитете народа и верховенстве закона скрывается несколько принципов, в признании которых поклонники правового государства будут солидарны со сторонниками самых гнусных диктатур. Вот эти принципы.
1) Признание за организованным и просвещенным меньшинством общества (правящей партией, корпусом депутатов, чиновничеством) права формулировать и осуществлять государственную
политику, то есть навязывать определенный порядок жизни
остальным частям и членам общества.
2) Признание за организованным в государство меньшинством
права навязывать свою волю силой принуждения, не останавливаясь, при необходимости, перед физическим устранением (убийст-
1
См.: Бердяев Н. А. Философия неравенства. М., 1990.
291
Раздел IV
вом) «преступника», нарушающего государственную волю. Только
этим правом можно объяснить существование таких вещей, как
смертная казнь, право на медленное убийство человека в тюрьме,
наличие вооруженных орудиями убийства армии и полиции.
3) Признание человека собственностью государства. Эта собственность выражается, в частности, в том, что человека под страхом
насилия со стороны органов власти заставляют подчиняться законам, принятым без его непосредственного участия и согласия.
Однако ещё в 1996 г. О. Е. Кутафин с горечью писал: «Провозглашенная Конституцией правовым государством Российская
Федерация на деле таким государством пока не является. В ней все
еще не обеспечено верховенство закона. В Российской Федерации
отсутствует эффективная система защиты человека от произвола
1
государства»
.
Таким образом, нынешний политический режим недостаточно
категорически пригоден к созидательной деятельности, страна
эволюционирует ко всё более жесткой системе личной власти2.
Баранов А. В.
ст. преподаватель кафедры теории и истории
государства и права, административного
права юридического института
Национального исследовательского
Томского государственного университета
Роль учредительных (декларативных) норм права
в формировании правового сознания судей
Современное российское общество в условиях формирования
правового государства нуждается в высокоэффективной и развитой системе осуществления правосудия. Обществу не нужна судебная система как вещь в себе или сама по себе, гражданам нужен
высокоэффективный качественный механизм защиты их прав
1
Государственное право Российской Федерации. М., 1996. С. 129.
2
Зюганов Г. А. О политическом отчете Центрального Комитета КПРФ ХV
Съезду партии. // Советская Россия. 2013. 26 февраля.
292
Баранов А. В.
и свобод. Такой механизм невозможно создать только лишь путем
простого увеличения количества судей и перераспределения функций и полномочий между ними. Его формирование требует достаточно долгого, кропотливого труда по подготовке не просто
квалифицированных и грамотных, но и высоконравственных судей. При этом, как представляется, именно нравственное начало
должно быть поставлено во главу угла: недостаток профессиональных знаний при желании всегда можно восполнить при помощи
усиленного самообразования, а отсутствие «здорового» морального и нравственного начала восполнить нечем. Поэтому подготовка
высококвалифицированных судей заключается не только в количестве и качестве получаемых ими специальных юридических
знаний, но предполагает также целенаправленное нравственное
воспитание, психологическую подготовку. У судьи должно быть
развито чувство собственного духовного достоинства, уверенности в себе, ответственности за свои действия. Вырабатываемая
на основе правосознания, в том числе и профессионального, идеальная правовая модель (идеи, представления, ощущения, образы
должного, желаемого права) находит выражение в правовых нормах, реализуемых в обществе.
Немаловажную роль в формировании правового сознания личности и общества, в целом, и профессионального правосознания
судьи, в частности, играют правовые декларации.
Вопрос о правовых декларациях, их природе, месте и роли в системе правового регулирования не является новым для юридической науки, оставаясь, тем не менее, одним из наиболее дискуссионных в юридической науке. Дискуссия эта, то разгораясь, то затухая,
ведется до сих пор и касается проблем правовой природы и роли
деклараций, их нормативного характера, места и назначения в правовой системе.
В юридической литературе высказывается точка зрения о том,
что сформулированные в нормативно-правовом акте декларации
не являются правовыми установлениями, поскольку им не свойственно одно из важнейших свойств, присущих праву, — «обеспече-
1
ние мерами государственного воздействия»
; они не выражают го-
1
Заец А. П. Система советского законодательства (Проблема согласованно-
сти). Киев. 1987. С. 21.
293
Раздел IV
сударственно-обязательную волю1 и, следовательно, имеют «статус
инкорпорированных в закон элементов, представляющих в нем,
2
со строго юридической точки зрения, некоторое инородное тело»
.
Также существует доктринальная позиция, в соответствии с которой декларативные положения, включаемые в текст нормативного правового акта, не обладают качеством нормативности: «...вводные части нормативных актов (мотивы и цели издания, декларации,
призывы) собственно нормативной задачи не выполняют»3.
Несомненно, что правовые декларации не содержат конкретных
правил поведения, не оказывают непосредственного регулирующего воздействия на поведение субъектов права. Но если правовую норму рассматривать как правило, определяющее поведение,
как эталонную меру свободы, то правовые декларации вполне логично приобретают свойство нормативности. Нравственные, идеологические и политические установки, составляющие содержание
правовых деклараций, как раз и призваны ориентировать адресатов нормативно-правовых актов на определенный тип должного
поведения, указывать предельные рамки и задавать цели правового регулирования, и тем самым оказывать формирующее воздействие на поведение людей. Отрицание же нормативной и правовой
природы закрепляемых в законодательных актах деклараций «размывает» нормативную сущность всего нормативного правового
акта, вырабатывает у его адресатов представление о возможности
его несоблюдения и тем самым лишает его возможности эффективно воздействовать на нуждающиеся в правовом регулировании
общественные отношения или, по крайней мере, существенно ограничивает его собственно регулятивный потенциал.
В системе права правовые декларации находят свое воплощение
в особых — учредительных — нормах права, призванных обеспечивать организацию и идейную консолидацию всего юридического
1
Парфентьев А. Л. О понятии правового предписания // Проблемы совершен-
ствования советского законодательства. Труды ВНИИСЗ. Вып. 9. М., 1977. С. 172.
2
Мальцев Г. В. Социальные основания права. М., 2007. С.686.
3
Болдырев Е. В., Галкин В. М., Лысков К. И. О структуре уголовно-правовой
нормы // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды.
Вып. 1 / Редколл.: Братусь С. Н., Булошников М. Я., Грингольц И. А., Злобин Г. А., Никитинский В. И., Петров И. Н., Полянский Г. Н., Хангельдыев Б. Б.,
Яковлев А. М. (Гл. ред.). М.: Изд-во ВНИИСЗ, 1974. С. 141.
294
Баранов А. В.
нормативного материала. Именно эти нормы придают юридическим документам соответствующее обоснование и определенную
убедительность, служат первичным наиболее общим обоснованием концепции нормативно-правового регулирования. Их задача
состоит в том, чтобы выразить «дух» законодательства и политики
государственной власти; они определяют стратегию, как правотворчества, так и правоприменения (в том числе и судебного), накладывают на государство, его органы и должностных лиц, общественные объединения юридическую обязанность действовать
в соответствии с закрепляемыми в их содержании моральными,
идеологическими и политическими требованиями.
Осуществлять правосудие только за счет безупречного знания
законодательства нельзя. Закон всегда имеет и «букву», и «дух».
Только умение судьи находить решение в споре на слиянии этих
начал может выступать основой справедливого решения. Судебное
решение, основанное на правосознании и самим судьей оцениваемое как соответствующее не только «букве», но и «духу» закона,
будет социально воспринимаемым, понятным общественному сознанию и признаваемым им как необходимое и справедливое, эффективным, оптимальным решением.
Учредительную норму можно определить как обладающее регулятивным потенциалом правило высокой степени общности,
выражающее, как правило, в возвышенно-торжественной форме
конечные цели и направления правового регулирования соответствующей сферы общественных отношений, интегрирующее общезначимые нравственные, моральные, политические идеологические ценности в правовую материю, придающее этим ценностям
правовую форму.
Особая значимость учредительных норм права в механизме правового регулирования выражается в том, что эти нормы и содержащиеся в них правовые декларации, во-первых, характеризуются
наиболее высокой степенью нормативного обобщения формулируемых в них правоустановлений. Правовые декларации — это
максимально абстрактные правовые обобщения, в которых находят свое выражение программные, идеологические установки
субъекта правотворчества. Именно в этом проявляется высокий
регулятивный потенциал учредительных норм, их целеполагающее, системоопределяющее воздействие на нормы, представляю-
295
Раздел IV
щие собственно правило поведения. Они выступают весьма мощным средством сохранения и обогащения содержания права.
Во-вторых, в учредительных нормах отражаются глобальные
конечные цели, социально-политическое значение и нравственные
идеалы нормативно-правового регулирования той или иной сферы
общественных отношений и поэтому они не содержат, как собственно регулятивные и охранительные нормы, прямых и конкретных правил поведения. Они дают своим адресатам определенные
социально-нравственные идеалы, на которые необходимо ориентироваться, но, в отличие от норм — правил поведения, не определяют непосредственно, каким должно быть поведение субъекта
в конкретной правовой ситуации. Закрепление перспективных целей в праве не только оправдано, но и необходимо, хотя бы уже
потому, что детерминирует поведение и деятельность граждан,
1
указывая им движение к гражданскому обществу
.
В-третьих, учредительные нормы выполняют информационноопределительную функцию в механизме правового регулирования, формулируя назначение соответствующей системы регулирования конкретной области общественных отношений, указывая
предмет и сферу регулирования этой области, очерчивая пределы
нормативно-правового воздействия на нее.
Конечно же, далеко не любой нормативный правовой акт должен включать учредительные нормы. Вряд ли в декларативных
обоснованиях нуждаются акты текущего правотворчества, само
принятие которых предполагает возможность их изменения либо
замены в случае изменения регламентированных ими общественных отношений. В первую очередь подобные положения должны,
как представляется, включаться в конституционные акты и органические законы.
Именно в них учредительные нормы призваны нормативно отразить систему идеологических и ценностных оснований российской государственности. Речь не идет о формировании какогото официального исчерпывающего перечня высших и конкретных
ценностей. Имеется в виду практическое воплощение ценностей
общества, личности и государства на уровне современной право-
1
Мызникова Е. А. Цели в праве: теоретико-правовой анализ: Дис.... канд.
юрид. наук. Краснодар, 2011. С. 57.
296
Баранов А. В.
вой политики. Правовые декларации — одна из высокозначимых
форм реального выражения «ценностного пакета», обеспечивающего жизнеспособность государства и открывающего перспективы
улучшения ценностного состояния российского общества. В этих
обобщенных установках и ориентирах для законодателей и правоприменителей (в том числе и для судей) концентрированно выражается глубинная взаимосвязь государства и права, выступающих
в качестве элементов единой политико-юридической системы.
Нравственные, этические установки, закрепленные в правовых
декларациях, выраженные в яркой эмоциональной форме, гораздо
быстрее и значительно сильнее, чем «сухие» правила поведения,
способны оказать воздействие на сознание людей, в том числе
и не обладающих не только специальными, но и какими бы
то ни было юридическими познаниями, сформировать у них позитивное отношение к действующему праву, в доходчивой и ясной
форме донести до них волю законодателя.
Необходимость и важность учредительных норм заключается
в том, что:
1) очерчивая круг регулируемых отношений, излагая задачи,
цели, общие начала соответствующей сферы социально-правового
регулирования, учредительная норма «задает» определенные параметры, границы регламентации выбранного предмета регулирования;
2) учредительные нормы органически включаются в структуру
нормативного правового акта и тем самым обусловливают его содержательное единство, связывают изложенные в нем нормы права в стройную логично выстроенную систему, придавая им общее
смысловое значение и единую идеологическую направленность;
3) подчеркивая социальное значение и смысл правового регулирования соответствующей сферы общественных отношений, декларативные нормы придают ему необходимую социальную направленность;
4) декларации, идеологические тезисы, программные установки
облагораживают и возвышают закон, не дают ему превратиться
в сухой перечень заданных действий, в нудное наставление;
5) идеи, сформулированные в учредительных нормах, оказывают непосредственное воздействие на формирование правосознания соответствующих субъектов, являясь нормативно-ценностными ориентирами в их деятельности;
297
Раздел IV
6) нравственные, этические установки, закрепленные в правовых декларациях, оказывают влияние на сознание людей, формируя у них ценностные правовые ориентиры.
Представляется, что роль и значение правовых деклараций и содержащих их учредительных норм в условиях продолжающихся
реформ, затрагивающих все сферы российского общества, будут
только возрастать. Поэтому альтернатива места, роли и судьбы учредительных норм и содержащихся в них правовых деклараций
предельно проста — либо она останется малоценным, малополезным, декоративным элементом системы права либо преобразуется
в мощный регулятивный механизм, направляющий и координирующий все остальные составляющие ее части.
Владимирова Е. А.
преподаватель кафедры теории и истории права и государства Центрального
филиала Российской академии
правосудия
Исполнение решений ЕСПЧ органами
государственной власти Российской Федерации
Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод
и протоколов к ней»1 признана обязательная юрисдикция ЕСПЧ
для России по вопросам толкования и применения Конвенции
и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений указанных международных правовых актов. Как следствие, у органов государственной власти
Рос сийской Федерации возникла обязанность исполнять решения ЕСПЧ.
Согласно п. 10, 11 Постановления Пленума Верховного Суда
РФ от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного
1
Федеральный закон от 30.03.1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции
о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней».
298
Владимирова Е. А.
права и международных договоров Российской Федерации»1 применение судами вышеназванной Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека
во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает
собственным механизмом, который включает обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений Суда со стороны
Комитета министров Совета Европы. В силу п. 1 ст. 46 Конвенции
эти постановления в отношении Российской Феде рации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти Российской Федерации.
Конституционный Суд Российской Федерации в своем Поста-
2
новлении от 5 февраля 2007 г. № 2-П
установил, что как и Конвенция о защите прав человека и основных свобод, решения
Европейского Суда по правам человека — в той части, в какой ими,
исходя из общепризнанных принципов и норм международного
права, дается толкование содержания закрепленных в Конвенции
прав и свобод, включая право на доступ к суду и справедливое правосудие, — являются составной частью российской правовой системы, а потому должны учитываться федеральным законодателем
при регулировании общественных отношений и правоприменительными органами при применении соответствующих норм права.
Согласно п. 4 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ установление Европейским
Судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении судом
конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский Суд по правам человека, являет-
1
Постановление Пленума Верховного суда РФ от 10 октября 2003 г. № 5
«О применении судами общею юрисдикции общепризнанных принципов и норм
международного права и международных договоров Российской Федерации».
2
Постановление Конституционного Суда РФ от 05.02.2007 № 2-П по делу
о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380,
381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобами открытых акционерных обществ «Нижнекамскнефтехим»
и «Хакасэнерго», а также жалобами ряда граждан.
299
Раздел IV
ся основанием для пересмотра судебных постановлений, вступивших в законную силу, по новым обстоятельствам.
Вместе с тем следует отметить, что до настоящего времени в нашей стране отсутствуют специальные процедуры и механизмы, которые обеспечивали бы своевременное исполнение решений ЕСПЧ
органами государственной власти Российской Федерации. Отсутст вуют нормы, распределяющие ответственность за неисполнение
решений ЕСПЧ между государственными органами, отсутствует
механизм координации деятельности различных структур, направленной на исполнение решений ЕСПЧ. В результате деятельность
органов исполнительной, судебной и законодательной власти по исполнению решений ЕСПЧ носит разобщенный характер и сводится к перекладыванию ответственности за неисполнение решений
ЕСПЧ друг на друга.
В качестве примера можно привести Постановление ЕСПЧ
1
по делу «Гладышева против России»
, принятое 6 декабря 2011 г.
на основании жалобы № 7097 / 10, в которой заявительница утверждала, что была лишена права собственности на квартиру в нарушение ст. 1 Пртокола № 1 к Конвенции и что ей грозило выселение
в нарушение ст. 8 Конвенции.
Особую актуальность исследование данного Постановления ЕСПЧ
приобретает в свете все возрастающего количества случаев повторного вступления города Москвы во владение квартирами добросовестных приобретателей в связи с неправильной приватизацией
квартир предыдущими владельцами. По сложившейся практике
в подобных случаях другое жилье или компенсации добросовестным приобретателям не предоставляются.
На основании решений внутригосударственных судов право
собственности Гладышевой было признано недействительным в связи с мошенническими действиями, посредством которых квартира
была приватизирована третьим лицом на основании поддельных
документов.
По мнению Уполномоченного по правам человека в г. Москве,
суд не должен рассматривать случаи мошеннической приватизации как случаи изъятия имущества из владения «помимо воли
собственника» по смыслу п. 1 ст. 302 Гражданского кодекса. Он
1
http://minjust.ru / ru / print / 2624
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]