Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Перформанс анализа позиции юнгианства и иудаизма
.pdf
(Не)представленная травма
Пшеничное поле на фоне угасающего света
Пшеничное поле в верхней части картины – пасторальная сцена
широкого пустого поля с домом (или стогом сена), расположенным вдали. Фоновое чувство – удаленность, одиночество и изоляция. Мальчик и женщина прошли долгий путь, и они совсем одни.
Их уязвимость напоминает библейскую историю изнасилования,
слу чившегося в поле, где нет спасителя, который бы услышал девичьи
крики: «Если же кто в поле встретится с отроковицею обрученною
и, схватив ее, ляжет с нею, то должно предать смерти только муж-
чину, лежавшего с нею, а отроковице ничего не делай; на отрокови-
це нет преступления смертного: ибо это то же, как если бы кто вос-
стал на ближнего своего и убил его… ибо он встретился с нею в поле,
и хотя отроковица обрученная кричала, но некому было спасти ее»
(Втор 22:25–27; Fox, 1995, p. 953).
Произошло ли что-то ужасающее в этом поле? Атмосфера картины вселяет в нас смутное ощущение: мы одновременно и зна-
ем, и не знаем, что произошло на самом деле, и если мы знаем, мы
не должны говорить об этом. В любом случае широкое пасторальное
поле с его перекличкой с образом Великой матери и циклом плодородия, смерти и возрождения контрастирует с фигурами, их замораживающей бдительностью и Танатосом.
Сломанная сцена, создающая искусственное чувство бездны
Разбитый настил или сцена находится справа от мальчика. В неко-
тором смысле это самый тревожный образ всей картины. Если поле
пшеницы – неразрывный фон, связывающий фигуры с природой
как Великой матерью – землей, то сцена ставит все, что мы видим,
под сомнение и показывает, что вещи – не то, чем они кажутся. Поле,
на котором стоит мальчик, открывается, и мы видим под поверхностью набор балок. Вся сцена кажется какими-то сложными декорациями и реквизитом, и все, что мы видим, на самом деле являет-
ся тщательно управляемой иллюзией. Несоответствие контекстов
(искусственные балки под естественным полем) создает ощущение
каких-то нереальных декораций.
Сочетание сценических декораций и фигур в поле, где никто
не может услышать их криков, напоминает психическую защиту,
общую для жертв сексуального насилия. Это всеобъемлющее ощу-
301
Сновидения и травма
щение, что случившееся нереально, «придумано» или его «никогда
не было». Это чувство неуверенности в себе и дереализации отража-
ет опыт многих жертв травмы, которые как будто не доверяют сами
себе: «Откуда я знаю, что я не выдумал всего этого?».
В то же время под балками лежит безымянная пропасть. Те же
пациенты, которые борются с чувством нереальности, могут расска-
зывать, что они чувствуют, будто падают в темный бездонный колодец:
без остановки, только бесконечность падения. Их двойная реальность
иллюзии и пропасти усиливает диссоциативный опыт. Одна их часть
как будто не верит в то, что случившееся на самом деле произошло,
а другая их часть полностью поглощена «черной дырой» опыта травмы.
Ночной пейзаж
То, что видно в левом нижнем углу, мы назвали «ночным пейзажем».
Детали трудно различить, но возникает таинственное ощущение
спокойного и мирного темного леса. Это может быть и «отступление
к лесу», и одновременно архетипический потенциал для исцеления
и восстановления. Его положение под двумя фигурами подразумевает связь с бессознательным, но может иметь более зловещие связи.
Это единственная часть картины, дающая визуальное облегчение.
Разрушение формы
Ночной пейзаж образует пару с последней сценой в нижней правой
области полотна. В отличие от других областей, эта часть не репрезен-
тативная, но и не абстрактная. Скорее она передает ощущение разрушения формы. Здесь Милло указывает на неспособность формы сдерживать эмоциональную интенсивность состояния травмы. В связи
с этим она может напоминать «острые лишения младенчества», описанные Винникоттом как «примитивные агонии», опыт которых «не-
мыслим» (Winnicott, 1963, p. 90). Это самая примитивная часть души,
в которой опыт остается непереваренным, бессвязным и невыразимым,
пребывает за пределами и визуального, и вербального представления.
Картина в целом
Склонный к психоанализу искусствовед писал: «В отличие от симп-
томов, которые, будем надеяться, сдаются под натиском хорошей ин-
302
(Не)представленная травма
терпретации, великие мифы и произведения искусства за счет интерпретации, кажется, расцветают пышным цветом. С ее помощью
они выживают, и процветают, и получают значение. Без нее они
погибнут» (Spitz, 1988, p. 377). Сила картины заключается в ее суггестивности, намеках на невидимое и способности расти благодаря
интерпретации. В результате, когда пытаемся перевести визуальную
форму в словесную речь, мы выходим на опасный путь. И все же,
чтобы прояснить тему, мы предложим предварительное толкование.
В поле произошло некое неизвестное событие, вызвавшее травму. Травма, очевидно, имеет некий эротический компонент, а так же
сопряжена с вынужденным умалчиванием. Есть что-то, о чем мы
не должны говорить. На данный момент повествование раздваива-
ется. Мальчик и женщина могут быть разделенным образом одного
человека, который пережил утрату невинности. Мальчик, представ-
ляющий наблюдающее Эго, и женщина – потерянная, замкнутая
в тюрьму, уничтоженная невинность. С другой стороны, травма
включает в себя их обоих. Картина не говорит сознательно, что произошло, но заставляет нас подключиться к ней через наше собственное активное воображение. В любом случае, или в обоих слу-
чаях, остальная часть картины показывает, как психика реагирует
на травму, связав ее с целебными силами Матери-земли, сделав все
кажущимся, нереальным, введя в темный лес, да и вообще, когда
центр невозможно удержать, а форма разваливается.
Особенно выделяется психический барьер из «змей», сигнализирующих себе и другим, что вы приближаетесь к области «невыносимой душевной боли или тревоги», которая должна быть отрицаема, подавлена или диссоциирована. Если опыт невыносим,
он подавляет обычные защитные меры, которые Фрейд описывал
как «оборонительный щит против раздражителей» (Kalsched, 1995,
p. 4). Тем не менее шесть планов изображения, которые мастерство
Милло собрало воедино, показывают разобщенность в действии,
опасность падения в пропасть и то, как травма замораживает свои
жертвы во времени. Орна Милло создала визуальный и психологи-
ческий шедевр, который позволяет нам заглянуть глубоко в душу
и увидеть (не)представление травмы.
ЧТО ВСПОМНИЛ СОКРАТ
В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ
Последний день Сократа – самая известная в западной цивилизации
сцена, происходящая на смертном одре
ким повествованием о том, как может встретить смерть истинный
философ – исполненным внутреннего спокойствия, пусть даже он
умирает из-за несправедливого судебного приговора. Это была и есть
истинная парадигма хорошей смерти, предвосхищающая смерть другого, кому также суждено было испить горькую чашу
чает свой приговор с ясной верой в то, что он переходит к лучшему,
идеальному существованию. Он сохраняет достоинство, отвергая
показные эмоции. Сократ отсылает жену и детей, когда их эмоции
выплескиваются через край, и наказывает учеников, когда те пла-
чут. Даже Платону отказано в присутствии.
Сократ выпивает цикуту и начинает ощущать действие яда.
У него постепенно немеют и холодеют ступни, ноги, пах. И тут Сок-
рат внезапно вспоминает нечто важное. Он раскрывает лицо и говорит: «Критон, я обещал Асклепию петуха; не забудешь оплатить
мой долг?». Таковы последние слова Сократа. Существует множество
попыток истолкования этих, казалось бы, неожиданных последних
1 Все цитаты из «Федона» Платона. Перевод Бенджамина Джоуэта.
(В русском тексте цитаты переводились вместе со всей статьей, что-
бы максимально передать мысль автора. – Прим. пер.)
2 Иисус говорил: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия;
впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мф 26: 39). «Неужели Мне не пить
чаши, которую дал Мне Отец?» (Ин 18: 11).
1
. Она является архетипичес-
2
. Сократ встре-
304
Что вспомнил Сократ в последнюю минуту
слов. Оди н из исследователей насчита л больше 20 вариантов различ-
ных интерпретаций
1 Я перечисляю следующие интерпретации последних слов:
1. Сократ исступленно бредит; он просит Асклепия вернуть Сократа
из мертвых;
2. Сократ преднамеренно говорит загадками;
3. Сократ предлагает дар, чтобы избежать несчастья после смерти;
4. Сократ умирает, сознавая свое бессмертие, и поэтому жертвует пету-
ха Асклепию, способному воскресить мертвых;
5. Сократ благодарен за излечение от сомнений в бессмертии души;
6. Сократ исполнен сомнений, поскольку один за другим аргументы
о бессмертии оказывались ошибочными;
7. Его заключительный миф устранил неуверенность Сократа;
8. Сократ благодарит Асклепия за то, что он был излечен от жизни, ко-
торую Сократ рассматривает как болезнь;
9. Сократ подкупает Асклепия, чтобы предотвратить смерть;
10. Сократ просит Асклепия освободить себя и своих друзей от орфичес-
кого цикла реинкарнации;
11. Сократ просит своих друзей увековечить свою смерть ритуальной
жертвой петуха;
12. Сократ вспоминает прошлый неоплаченный долг Асклепию;
13. Сократ благодарит Асклепия за исцеление Платона от серьезной бо-
лезни, не позволившей Платону присутствовать при последних ча-
сах Сократа: предсмертное пророческое видение сообщает Сократу,
что Платон исцелен;
14. Сократ выражает благодарность Асклепию за Платона, чьи сочине-
ния были бы средством спасения Сократа;
15. Сократ в шутку благодарит Асклепия, предлагая петуха, традицион-
ный подарок гомосексуальному любовнику, потому что Сократ, уми-
рая, ощущает эрекцию (эрекция естественным образом сопровождает
процесс умирания, а также является результатом прикосновения по-
дателя яда к области гениталий Сократа, поскольку тот подтвердил,
что тело Сократа становится холодным);
16. Сократ благодарит Асклепия, который руководит веществами, до-
ставляющими безболезненную смерть;
17. Говоря не как пациент, но как целитель души в сократической дис-
куссии, Сократ благодарит Аполлона, покровителя целителей, через
Асклепия, сына Аполлона;
18. Сократ благодарит Асклепия за то, что Критон излечен от болезнен-
ной склонности к некоторым плохим аргументам (Критон, приводя
аргументы в диалоге, утверждал, что Сократ должен бежать из тюрь-
мы. Сократ убедил Критона в неправильности его аргументов);
1
. Очевидно, не существует согласия в толкова-
305
Сновидения и травма
нии этой загадочной просьбы. Некоторые рассматривают Сократа
как пример крайне ответственного человека, скрупулезно оплачивающего все свои долги. Другие наполняют его слова глубоким мета-
форическим и философским значением. Таково, в частности, мнение
Ницше, приводящего как подтверждение тезис Сократа: «О, Критон,
жизнь – это болезнь». Следовательно, смерть – это лекарство от болезни, называемой жизнью.
Однако большинству толкователей не удается раскрыть истинную глубину последних слов Сократа. Раньше, перед тем как Сократ
принимал ванну (чтобы избавить женщин от омовения его трупа),
Критон спросил любимого учителя: «Есть ли у тебя, Сократ, какие-то
наказы для нас: просьбы о твоих детях или о чем-то ином? Как мы
можем быть тебе полезны?». Сократ отвечает, что никаких особенных
просьб у него нет, он просит своих учеников только о том, чтобы они
берегли себя
1
. Критон также говорит Сократу, что палач просил его
разговаривать как можно меньше, поскольку разговор может мешать
действию яда. Как же получилось, что лишь некоторое время спустя
Сократ внезапно вспоминает о своем особом, священном долге перед
богом целительства? Сократ вспоминает о своем долге в момент самого последнего проблеска сознания. Критон соглашается пожертвовать петуха Асклепию и спрашивает: «Есть ли еще какие-то просьбы?». Но Сократ уже не может говорить. Через мгновение он умирает.
Если Сократ стремился правильно прожить свою жизнь, почему он
19. Петух заменяет Сократу возлияние, которое ему не позволялось по-
сле цикуты (возлияние не было разрешено, потому что напиток был
точно измерен для исполнения казни);
20. Сократ благодарит Асклепия за то, что он излечил друзей Сократа
(в диалоге «Федон») от недобросовестной аргументации (эта «болезнь»
угрожала им, когда аргументы за бессмертие, к которым сначала обращались, были признаны ошибочными);
21. Сократ благодарит Асклепия, потому что он умирает морально здо-
ровым, без пороков;
22. Сократ благодарит Асклепия за хорошую заботу на протяжении всей
жизни.
1 «Ничего особенного, Критон, – ответил он, – только, как я говорил
вам всегда, позаботьтесь о себе. Эту услугу вы всегда оказываете мне,
и моим близким, и всем нам, обещаете ли вы сделать это или не обещаете. Но если вы не задумывались о себе и не действуете согласно
правилу, которое я предписал вам, – и сейчас, и впервые, что бы вы
ни говорили сейчас, все это будет бесполезно».
306
Что вспомнил Сократ в последнюю минуту
отложил столь важный долг до последнего момента? Как ни стран-
но, одним из основных обвинений в адрес Сократа было неуважение
к богам, и все же его последние слова звучат как порыв благочестия.
Поэтому следует подумать над вопросом: почему Сократ не упомя-
нул о долге Асклепию, когда Критон спросил его о наказах в первый
раз, перед омовением? Что заставило Сократа внезапно вспомнить
о долге, когда яд уже начал действовать?
Чтобы ответить на эти вопросы, нам следует сначала рассмотреть взгляды Сократа на тело. Сократ, как известно, относился к телу
резко отрицательно. Раньше он четко сформулировал свою позицию:
«Философ желает смерти… Какова же природа той смерти, которой
он желает? Смерть – это отделение души от тела, и философ желает
такого разделения. Он хотел бы освободиться от господства телесных удовольствий и чувств, которые вечно нарушают его духовное
видение. Он хочет избавиться от глаз и ушей и созерцать свет истины лишь с помощью света его разума. Все зло и нечистоты, все потребности людей происходят из тела…».
Философ сравнивает душу с беспомощным узником, прикованным к телу цепью. Философ будет только счастлив избавиться
от него. Переход к смерти, к вечным формам должен быть радост-
ным.
Контекст, в котором прозвучали его последние слова, – те самые минуты, когда начинается действие яда. Вот полный текст фактической сцены смерти Сократа и точное время его замечаний и вопросов: «Он начал холодеть до самого паха, тогда раскрыл свое лицо,
потому что оно было прикрыто перед этим, и произнес (это были
его последние слова): „Критон, я обещал Асклепию петуха; не за-
будешь оплатить мой долг?“ – „Долг будет оплачен, – сказал Критон, – есть ли еще какие-нибудь просьбы?“ На этот вопрос ответа
не последовало. Но через минуту или две послышалось движение,
и слуги раскрыли его. Его глаза были неподвижны. Критон закрыл
ему глаза и рот».
Как представляется, вся суть события – в его времени. Яд делает Сократа нечувствительным и холодным: сначала отказывают
стопы, затем ноги, наконец пах. Именно в этот момент он резко рас-
крывает лицо и говорит. Я предполагаю, что некое телесное ощущение от воздействия яда заставило его вспомнить о чем-то. Физическое ощущение, вызванное цикутой, активизировало соматическую
память, хранившуюся не в сознании, а в самом теле.
307
Сновидения и травма
Соматические воспоминания обычно возникают из-за травматического опыта, перегружающего наши умственные способности.
Сознательное воспоминание о травме отсутствует, но тело помнит
о ней. Например, женщина может подвергаться сексуальному наси-
лию в детстве, но не помнить об этом инциденте в зрелом возрасте.
Спустя годы во время полового акта ее рука, прижатая к подушке,
вызывает странные и тревожные навязчивые воспоминания, такие
как флешбэк, диссоциация или внетелесные переживания, свидетельствующие о том, что память о сексуальной травме прорывается
в сознание. Фантомная конечность – еще одна разновидность памяти
тела, не отпускающего даже ампутированную конечность, которая
частью тела больше не является. Хотя соматические воспоминания
наиболее тесно связаны с ПТСР, они могут возникать и вследствие
серьезного заболевания. Если боль и дискомфорт настолько силь-
ны, что выбивают психический предохранитель, память может перетекать из разума непосредственно назад в тело, оставляя затмение
памяти (блэкаут). У Сократа, как мне представляется, яд вызвал память тела о сложном заболевании, возможно связанном с областью
паха. Распространено общепринятое мнение о том, что врачи – худшие пациенты, но я подозреваю, что философы, с их чрезмерным
акцентом на рациональности, разуме и логосе, от них особо не отстают. С юнгианской точки зрения Сократ, недооценивающий физический аспект человеческой натуры, очевидно, вынужден был
заплатить за подобное отношение. Эта расплата вполне могла про-
изойти во время тяжелой болезни, когда тело в качестве компенсации потребовало своей доли. Он пообещал пожертвовать петуха богу
целительства, если ему удастся пережить сдерживающие его тиски
тела. Исцелившись, Сократ восстановил свое философское равновесие и, вероятно, девальвировал тело и заболевание. Увлеченный
диалогами на агоре, Сократ думал, что у него были дела поважнее,
чем совершать обещанную жертву. Была ли память о петухе послед-
ним актом мести его тела?
Другой намек можем обнаружить в повторяющемся сне, о котором упоминает Сократ: «В течение жизни в моих сновидениях часто
звучали намеки на то, „что я должен сочинять музыку“. Один и тот же
сон приходил ко мне то в одной форме, то в другой, но всегда говорил
почти об одном и том же: „Твори и играй музыку“, – твердил мой сон.
И до сих пор я предполагал, что намеки эти предназначались только
для увещевания и поощрения меня в моем изучении философии, ко-
308
Что вспомнил Сократ в последнюю минуту
торая является страстью моей жизни и наиболее благородной и прекрасной формой музыки. Сон понуждал меня делать то, что я уже
и так делал, так же как бегун понуждаем зрителями бежать во время забега. Но я не был в этом уверен, потому что сон мог означать
музыку и в обычном смысле этого слова. Когда же меня приговорили к смерти, а праздник даровал мне отсрочку, я подумал, что стоит разрешить свое сомнение и, следуя сну, сложить несколько пе-
сен, прежде чем я уйду. Сначала я написал гимн, посвященный богу,
в чью честь проводился праздник. Затем, учитывая, что поэт, если
он действительно поэт, должен не только собирать слова, но и при-
думывать истории, а своих историй у меня нет, я взял некоторые
басни Эзопа, оказавшиеся под рукой (первое, на что я наткнулся),
и превратили их в стихи».
Юнг учил, что повторяющийся сон – это крайне важное сообщение от бессознательного сознательному разуму. Повторяющийся
сон свидетельствует о том, что он не был понят, поэтому и повто-
ряется. Сократ, только оказавшись в тюрьме, в камере смертников,
осознает, что он неправильно понимал свой сон как поощрение к за-
нятиям философией, которую он воспринимал как божественную
музыку. Теперь он думает, что сон не символический, а буквальный.
Он начал сочинять гимны и развивать свою подчиненную сторону.
Греческим богом музыки и поэзии был Аполлон, отец Асклепия. Музыка – это форма искусства, воспринимаемая через чувства. Музыка
может быть божественной, но, чтобы быть оцененной, она должна
быть услышанной.
Наконец, я хочу обратиться к вопросу о ритуале окончания
болезни. Сократ в своих диалогах отзывается о врачах положительно, он несколько раз использует образ врача как метафору. В другом
источнике, «Воспоминаниях о Сократе» Ксенофонта (IV, 7, 9), Сократ настоятельно призывает своих спутников заботиться о своем здоровье, научиться как можно большему у «тех, кто знает», и узнавать,
какие виды мяса, напитков, физических упражнений лучше всего
для их конституции. Считается, что Бенджамину Франклину принадлежит утверждение: «Бог лечит, а врач собирает плату». В Древней Греции боги всегда собирали дань через формальное предложение благодарения за помощь. Эти приношения, подобные петуху
для бога целительства, служили также ритуалом «конца болезни»
и формальным возвращением к жизни в целостности. В иудаизме
также присутствует ритуальное благословение после освобождения
309
Сновидения и травма
от болезни, которое читается в синагоге, под названием «бару ха-го-
мель». Первоначально оно произносилось освобожденными узниками после опасного путешествия или серьезной болезни, но в настоящее время – после любого субъективного переживания «спасения»
от опасности
1
. Выход из больницы после операции или сердечного
приступа является удручающе бюрократичным. Не существует водораздела, позволяющего провести экзистенциальную линию между
прошлой болезнью и новой реальностью, грядущей за ней, как это
случилось у Сократа, когда он припомнил о петухе для Асклепия.
1 Talmud Berachot, 54b.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]