Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Общественная мысль России с древнейших времен до середины ХХ в. В 4 томах. Т.4 общественная мысль Русского зарубежья
.pdf
Глава 1. Интеллектуальный потенциал Русского зарубежья... 31
Участие в создании новых культурных институтов, введение страны и общества, потрясенных войной, в мировой культурный, интеллектуальный, научный контекст, помощь в формировании нового
поколения национальной интеллигенции стали непосредственным
вкладом русских эмигрантов в будущность Югославии1.
Активное содействие образовательным стремлениям русской
эмиграции оказывало правительство Чехословакии. Летом 1922 г.
группа русских профессоров при поддержке значительной части
эмиграции поставила перед общественностью и правительством Чехословакии вопрос о необходимости помочь русскому студенчеству,
разбросанному по всему свету. Обращение получило необходимый
отклик. Правительство молодой республики выделило средства на
содержание студентов, осевших в стране; начался прием русских студентов из других государств. К весне 1922 г. почти 1700 студентовбеженцев стали стипендиатами правительства Чехословакии. Они
расселялись в нескольких общежитиях и даже на частных квартирах,
оплачиваемых властью, получали одежду, питание, денежное пособие. До образования русских вузов они распределялись по высшим
школам Праги, Брно, Братиславы и других городов.
С начала 1920-х гг. здесь по инициативе президента республики
Т. Масарика, премьер-министра К. Крамаржа и министра иностранных дел Э. Бенеша реализовывалась программа социальной и культурной поддержки эмигрантов, известная как Русская акция помощи;
важной составляющей ее была «академическая акция». Высокий интеллектуальный уровень чехословацкой политико-государственной
элиты начала эпохи Первой республики создавал благоприятную атмосферу «культурной взаимности» в отношениях с русской эмиграцией. Личность же самого Томаша Масарика, его популярность как
авторитетного, просвещенного, демократически ориентированного
лидера, вдохновленного идеями свободной, единой Европы, играла
немалую роль в распространении российского интеллектуального
присутствия в 1920-х гг. в «сердце Европы» – Чехословакии.
Подобный эффект от сочетания благоприятных обстоятельств
был вполне объясним и многопланов. По замечанию Петра Щедровицкого, сыграли роль «определенная доля прагматизма новой власти, возможность использовать потенциал русского культурного
сообщества и высокая концентрация этих интеллектуалов. Концен-
1
Подробнее об этом см.: Сибинович М. Значение русской эмиграции в сербской
культуре ХХ века. Русская эмиграция в Югославии. М., 1996; Тисемников В.А., Косик В.И. Русский Белград. М., 2008; Русские в Сербии: Сб. статей. Белград, 2009.
32
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
трация интеллектуального потенциала в одной точке очень важна,
она всегда дает дополнительный синергетический эффект. Одаренные, образованные люди удачно дополняют друг друга. Задумайтесь,
за несколько лет они создали массу организаций и институций. Принимали активное участие не только в текущей жизни, но некоторые
вещи просто создавали заново: и в театре, и в археологии, в науке,
в философии»1.
В начале 1920-х гг. в стране действовали русские ясли (для детей
от шести недель!) и детский сад, две русские гимназии (в Праге и Моравской Тржебове), а также ряд высших учебных заведений (Русский юридический факультет, Русский педагогический институт
им. Я.А. Коменского, Русский институт сельскохозяйственной кооперации, Русский институт коммерческих знаний, Русский народный университет, Высшее училище техников путей сообщения и др.).
Высшим образованием дело не заканчивалось. Русские высшие школы оставляли при факультетах лучших выпускников для подготовки
научных работ и получения академических званий.
В 1920–1930-е гг. в Чехословацкой Республике высшее образование получили до 3,5 тыс. молодых русских беженцев. Учащейся эмигрантской молодежи здесь, в центре Европы, была присуща высокая
степень социальной активности и самоорганизации. С целью защиты
академических, правовых, культурно-национальных и материальных
интересов русских студентов-эмигрантов в октябре 1921 г. было образовано Объединение русских эмигрантских студенческих организаций (ОРЭСО), которое стало учредителем и издателем ряда периодических изданий. С 1921 г. выходил журнал «Студент», после его
закрытия стал издаваться журнал «Студенческие годы», в 1926 г. его
сменил журнал «Годы».
Само перечисление (далеко не полное) имен российских интеллектуалов, прошедших через Прагу и оставивших здесь свой след,
не может не впечатлить: Павел Новгородцев, Михаил Новиков, Сергей Булгаков, Александр Кизеветтер, Никадим Кондаков (крупный
археолог и историк искусства), Сергей Прокопович, Петр Струве,
Дмитрий Чижевский, Георгий Вернадский, Георгий Флоровский,
Роман Якобсон (ученик Густава Шпета), создавший в 1926 г. Пражский лингвистический кружок, один из мировых лидеров исследовательских центров, оказавший большое влияние на всю европейскую
семиотику.
1
Щедровицкий П. Русская Прага // Русский журнал. Архив. Режим доступа:
http://www.russ.ru/pole/Russkaya-Praga (Дата обращения: 28.11.2018).
Глава 1. Интеллектуальный потенциал Русского зарубежья... 33
В результате русско-чехословацкого сотрудничества в середине
1920-х гг. Прагу стали называть «русскими Афинами» и «русским
Оксфордом»!
В 1930-е гг. начался кризис русских эмигрантских учебных заведений в Чехословакии, переросший в их распад. Один из апологетов сохранения российских академических традиций, крупный биолог профессор Михаил Новиков (1876–1965), последний свободно
избранный ректор Московского университета (занимал этот пост
в 1919–1920 гг.), высланный за границу в 1922 г. с большой группой ученых и мыслителей и в 1923–1939 гг. возглавлявший Русский
Народный университет в Праге, вспоминал: «Вначале никто не мог
предполагать, что русская эмиграция затянется на большое количество лет... По мере того, как стало выясняться, что русская эмиграция
может задержаться на неопределенно долгое время, а в особенности
после установления дипломатических отношений Чехословакии
с Советской Россией, симпатии чехов к беженцам начали таять и кредиты на них ассигноваться все с большими и большими затруднениями... В то же время в эмигрантской массе происходили серьезные
психологические сдвиги. Жажда к учению, которая после долгих лет
войны и Белого движения так ярко проявилась у изголодавшейся по
духовной пище молодежи, начала постепенно падать и заменяться
лишь стремлением получить диплом»1.
Учебные заведения, составлявшие славу «русского Оксфорда»,
постепенно закрывали. В числе немногих эмигрантских организаций,
продолжавших свою деятельность в изменившихся и становившихся
все более неблагоприятными условиях, оставался Русский народный
университет в Праге (он был закрыт только в 1945 г. с приходом советских войск).
Не во всех странах, где имелись крупные русские общины, были
созданы такие благоприятные условия для развития русского образования, как в Югославии и Чехословакии. Сложной была ситуация
в Польше, где, с одной стороны, многие деятели польской культуры
и науки имели тесные связи с русской интеллектуальной средой культурно-географического «пограничья» и высоко ценили художественное и идейное значение русской литературной традиции, а с другой – груз исторической памяти отягощал восприятие поляками
стремления русских белоэмигрантов возродить «величие России».
При этом уже в январе 1919 г. в Польше был создан Русский поли-
1
Новиков М.М. Русская научная организация и работа русских естествоиспыта-
телей за границей. Прага: Русский свободный университет, 1935. С. 39.
34
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
тический комитет для объединения русских эмигрантов, которому,
впрочем, не разрешалось заниматься непосредственно политикой.
Комитет осуществлял правовую защиту эмигрантов, организацию их
религиозной и культурной жизни, был тесно связан с православной
церковью и русскими учебными заведениями.
Со временем здесь были созданы информационно-справочное
бюро при Русском комитете в Варшаве, Союз русских студентов,
Объединение русской молодежи, Союз русских писателей и журналистов, Русская академическая группа, Общество русских юристов,
Русское телеграфное агентство. В городах Польши насчитывалось
около 170 русских библиотек, во Львове было создано общество
«Русская школа», нацеленное на поддержку образования русских детей. В итоге уже к 1924 г. в Польше существовало 15 средних и 6 начальных русских школ.
Варшаву также можно смело назвать одним из центров русской
культуры, в особенности литературы: здесь смогли продолжить
свою творческую деятельность М.П. Арцыбашев, А.А. Кондратьев,
Л.Н. Гомолицкий, Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус, Д.В. Философов, Б.В. Савинков и другие писатели, чьи имена вошли в историю
европейской культуры и литературы.
В разоренной Первой мировой войной и униженной Версалем
Германии действовали русские гимназии и интернаты, прогимназия и школа садоводства. Несколько гимназий, пансионов, школинтернатов открылись в Бельгии и Франции. При некоторых французских учебных заведениях в Париже, Версале, Ницце до начала
Второй мировой войны действовали русские отделения. Кроме того,
во Франции существовала широкая сеть воскресно-четверговых
школ при приходах или русских колониях, действующих на скромные местные сборы и частные пожертвования. История показала, что
этот опыт станет наиболее перспективным в деле образовательной
самоорганизации общин Русского зарубежья.
В Париже между двумя мировыми войнами существовали и эмигрантские вузы – русское отделение при Сорбонне, социально-политический Франко-русский институт, Русская консерватория и др.
Русский высший технический институт, основанный американской
христианской ассоциацией YMCA, проработал в Париже с 1921 по
1962 г. Одним из крупнейших интеллектуальных центров русской
философско-богословской мысли в эмиграции стал открывшийся
в 1925 г. на Сергиевском подворье Православный богословский институт, продолживший традиции русской теологии, переживавшей
на рубеже XIX–XX вв. интереснейший этап своего развития.
Глава 1. Интеллектуальный потенциал Русского зарубежья... 35
Небольшие очаги русского просвещения – частные гимназии,
сельскохозяйственное училище, детские дома и школы – довольно
успешно действовали в межвоенной Болгарии. Гораздо более сложным оказалось положение русских школ в Финляндии и прибалтийских государствах. Эмигрантские образовательные учреждения здесь
находились под давлением националистических правительств, лишь
нараставшем в 1930-х гг. …
Крупнейшим центром русского просвещения за пределами Европы была «столица» КВЖД – Харбин. Учебные заведения, рассчитанные на детей российских служащих, действовали здесь уже в начале
XX в. Причем многие состоятельные китайцы стремились отдавать
своих детей именно в русские школы. После Гражданской войны,
когда Харбин стал средоточием русской культуры на зарубежном
Дальнем Востоке, возникла необходимость усиления здешней образовательной базы. Весной 1922 г. открылся Харбинский политехнический институт, получивший широкую известность благодаря
своим высококвалифицированным специалистам-выпускникам.
В последующие годы приняли первых студентов Педагогический
институт, Институт ориентальных коммерческих наук, Институт
Св. Владимира, Юридический факультет, на котором преподавали
профессора Н. Устрялов и В. Рязановский, и даже консерватория.
Русские вузы положили начало высшему образованию в Маньчжурии. Просвещение было крепко связано с культурной жизнью русского Харбина. Здесь проводились ежегодные дни русской культуры,
действовали многочисленные курсы и кружки, литературные студии
и спортивные секции, редакции газет и журналов, издательства. Была
и своя киностудия, выпускавшая художественные фильмы. Работало
Общество изучения Маньчжурского края, издававшее журнал «Известия ОИМК».
Свыше 16 тыс. студентов, учебу которых прервали война и революция, насчитывалось в среде эмигрантов в 1920–1921 гг. За 10 лет
эмиграции каждый второй из них получил образование, как правило, в Чехословакии или Югославии. Система образования в 1920-е –
первой половине 1930-х гг. выполняла важнейшую роль обеспечения
интеллектуальной инфраструктуры Русского зарубежья1. К русским
1
Попытки создания качественно новых образовательных структур для «второй
волны» эмиграции предпринимались после Второй мировой войны. В частности,
в феврале 1946 г. в Мюнхене, входившем в американскую зону оккупации Германии,
был открыт т. н. университет для беженцев при УНРРА (United Nations Relief and
Rehabilitation Administration). Доминирующую роль в этом международном объединении играли представители США. Преподавание в университете шло на английском
36
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
образовательным учреждениям тяготели оказавшиеся за рубежом
академические кадры. Научно-исследовательская активность эмигрантов первой волны была весьма высокой: за полтора десятка лет
нашими соотечественниками за рубежом были изданы 7038 важных
научно-исследовательских работ1. Не менее активной была журналистская и издательская деятельность: в 1920-е гг. увидели свет свыше тысячи наименований русских эмигрантских журналов.
Характерна динамика географического перемещения интеллектуальных кадров русской эмиграции. Как уже отмечалось, транзитными пунктами для беженцев были Константинополь и прилежащие
территории (Галлиполи), Болгария. В Азии роль транзитной территории для многих эмигрантов играл Иран. В дальнейшем при выборе
места жительства эмигранты руководствовались не только соображениями экономической выгоды и бытового удобства, но и поиском
благоприятного духовно-культурного климата. Именно поэтому
многие видные деятели эмиграции предпочитали жить в славянских
странах или регионах, исторически связанных с Россией (Прибалтика). Стремление оказаться ближе к центрам передовой научной
и философской мысли побуждало русских эмигрантов стремиться
в Париж, Берлин, Лондон.
С середины 1920-х гг. все более привлекательным в глазах образованных русских беженцев (а их, как мы помним, было большинство)
становится Новый Свет, прежде всего Соединенные Штаты. Здесь
работал ряд факторов. Надежды на скорое падение большевистской
власти и возвращение в пробудившуюся от красного морока Россию
постепенно таяли. Насколько сильны были эти надежды сразу после
окончания Гражданской войны, в том числе и у интеллектуалов, свидетельствует факт из биографии Г. В. Вернадского, сохраненный для
потомков в мемуарах его супруги. После того, как молодой историк
вместе с войсками Врангеля покинул Крым, он некоторое время находился в Константинополе. В начале 1921 г. он отправился в НьюЙорк за счет средств «Гуверовской организации помощи пострадавшим от войны». Вернадский ехал в Америку без особых надежд и не
имея при себе предложений о работе. Уже в дороге он узнал о Кронштадтском мятеже и решил высадиться в Афинах, чтобы дождаться
его результатов. В результате ученый потерял немало времени… По-
языке. На восьми факультетах обучалось более 2 тыс. студентов; их обучали свыше
200 преподавателей. После яркого, но короткого существования (менее 2 лет) университет был закрыт.
1
Эта поражающая своей точностью цифра приводится в ряде исследовательских
работ. В данном случае цит. по: Курило О.В. Указ. соч. С. 54.
Глава 1. Интеллектуальный потенциал Русского зарубежья... 37
сле того как скорое падение Советской власти стало представляться
более чем проблематичным, для многих перестало быть ценным нахождение вблизи российской границы; более перспективным представлялось попытать счастья в иных частях света.
К тому же Европа, в особенности Центральная, довольно медленно выходила из полосы разрухи и лишений, вызванных Первой мировой войной. Америка «счастливо» избежала подобных испытаний.
Переезд в США, Канаду, Аргентину и некоторые другие страны был
привлекателен в материальном отношении. Благодаря интенсивно
развивавшейся экономике, а также социальной и культурной жизни
в США оказались востребованы эмигранты различных специальностей. В относительно молодой стране в меньшей степени, чем в Старом Свете, была развита научная иерархичность; интеллектуальная
и академическая среда была более открытой. Ценились знания и умения, новые перспективные идеи, а не формальная приобщенность
к «полусакральным» научным школам.
Примечательно и такое обстоятельство: в Америке не таким жестким было разделение эмиграции по политическим партиям и взглядам. А ведь в Европе беженцы выбирали себе страну пребывания
зачастую исходя из политических предпочтений: в Чехословакии
в основном селились приверженцы левоцентристских и социалистических взглядов, во Франции – более «правая» публика, Югославия
и какое-то время Болгария были вотчинами монархистов. Практичные американцы принимали всех. В.В. Маяковский во время своей
поездки в США имел шумный успех у симпатизантов СССР, в то же
время здесь было немало и приверженцев черносотенных идей.
Наконец, важно и то, что Америка – изначально страна эмигрантов, вдохновленных идеей строительства новой жизни. Сюда начали
перебираться те русские, которым более комфортно было ощущать
себя среди таких же, как они, эмигрантов (в первом, втором, третьем
поколениях). Правительственная политика в США по отношению
к эмигрантам была традиционно благоприятной. К вновь прибывшим предъявлялось меньше требований, нежели в странах Европы:
например, было не обязательно регистрироваться в полиции или носить с собой удостоверение личности. Все это, как и большая удаленность от России, облегчало интеграцию в американское общество тем
русским, кто хотел этого.
38
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
1.5. «Городу и миру»: вклад русских
мыслителей-изгнанников в мировую философскую
и общественно-политическую мысль
…Многие ученые и деятели культуры Старого и Нового Света
осознавали эпохальное значение русской эмиграции – небывалого
прежде наплыва в европейский мир масс людей европейски образованных, прекрасно ориентирующихся в мире технической цивилизации XX в. и в то же время являющихся носителями менталитета
и системы ценностей, отличающихся от западных.
Немецкий философ, женатый на русской эмигрантке, Вальтер
фон Шубарт видел в этой исторической коллизии вызов эпохи, качественно новую главу в культурогенезе как противоречий, так и контактов между Востоком и Западом. В своей работе «Европа и душа
Востока» мыслитель писал: «Наконец, в 1918 году происходит событие эпохального значения – русская эмиграция. Она, хотя это сейчас и мало кто видит, является для взаимоотношений Востока и Запада, а следовательно, и для духовной судьбы Запада чем-то более
значительным, чем тот поток культурных людей, который хлынул
в Европу в 1453 году после захвата турками Константинополя. Только с этим явлением можно в какой-то степени сравнить русскую
эмиграцию, но она никак не напоминает эмиграцию из Франции
в период религиозных и революционных потрясений. Стоит только
представить себе: три миллиона человек с Востока, принадлежащих
большей частью к духовно ведущему слою, влились в европейские
народы и возвестили им культуру, которая до того времени была Западу почти неизвестна и недоступна. Это событие должно вызвать
длительные последствия, которые станут отчетливо видимы лишь
спустя десятилетия. Поэтому 1918 год являет собою глубокий перелом в духовных связях Востока и Запада. С этого времени на Западе
оживился и стал расти не просто интерес к ценностям русской культуры, но и понимание ее, и это относилось, в отличие от прежнего, не
только к музыке и литературе, но и впервые к русской философии
и к русской форме христианства. В новых, написанных в изгнании
работах и в новых журналах, издающихся на языках приютивших
их стран, русские мыслители и писатели, нередко в сотрудничестве
с европейскими учеными, обращались к окружающему их образованному миру и находили доступ к западным читателям легче, чем
прежде в России»
1
.
1
Шубарт В. Европа и душа Востока. М.: Русская идея, 2000. С. 28–29.
Глава 1. Интеллектуальный потенциал Русского зарубежья... 39
Несколько отступив назад, напомним, что европейская философия рубежа XIX–XX столетий была тесно связана с гуманитарным
знанием и примыкающими к нему науками1, чем существенно меняла культурную «географию» интеллектуального, научного пространства. И европейские, и отечественные философы того времени
проявляли себя – одновременно – в юриспруденции, психологии,
социальных науках, искусствоведении, литературоведении, языкознании и пр. В России к тому же сама стилистика Серебряного века
работала на создание культурного синтеза творческих жанров, научных специализаций, духовных прозрений и аналитических разработок. Обилие формальных и неформальных философских обществ,
творческих кружков, журналов, издательств, университетских кафедр, духовных академий, высокий профессионализм научного диалога и напряженность дискуссий создавали мощное культурное поле,
подпитывавшее своей энергетикой интеллектуальный и духовный
процесс творчества.
Бурные события начала «века войн и революций» небывало повысили градус общественных дискуссий, сделав в итоге философию
занятием небезопасным не только для карьеры, но и для жизни. Революция 1917 года и последующие события Гражданской войны
в России окончательно прервали многообещающий интеллектуальный процесс свободного философского творчества. Принудительный
отъезд русских философов за рубеж в сентябре 1922 г. подтвердил
традиционную мудрость о нежелательности для власти иметь пророков «в своем отечестве».
Спасение жизни в то же время означало для русских мыслителей обреченность на пожизненное эмигрантское изгнанничество.
Осознание этой горькой реальности с неизбежностью обрекало их
на глубокие душевные страдания, которые не могли не отразиться на
общем характере, идейной направленности, стилистике и риторике
творчества…
Отъезд из России для многих из них никогда не стал бы их собственным выбором. «Мы бы сами и теперь не уехали бы, – писал
И.А. Ильин в своем письме к П.Б. Струве, – ибо Россия в своем основном массиве – там; там она болеет, там же находит и найдет пути
к исцелению. От постели больной матери… не уезжают; разве только – оторванные и выброшенные»2.
1
См.: Мотрошилова Н.В. Мыслители России и философия Запада (В. Соловьев,
Н. Бердяев, С. Франк, Л. Шестов). М.: Республика, 2006. С. 455–457.
2
Из писем И.А. Ильина П.Б. Струве // Политическая история русской эмигра-
ции. 1920–1940 гг.: Документы и материалы. М., 1999. С. 77.
40
Общественная мысль России: с древнейших времен до середины XX в. Т. 4
Масштабность и высочайший уровень интеллектуального потенциала пассажиров «философских пароходов», подарившего Западу
целую плеяду блестящих русских мыслителей, констатировал и Никита Струве, внук Петра Струве, исследователь проблем русской эмиграции и культуры России: «В эмиграции оказался почти весь цвет
русских мыслителей, в частности те четверо, что определили в начале ХХ века, в знаменитых “Вехах” поворот от марксизма к идеализму, а затем и к христианскому мировоззрению, – Николай Бердяев,
Сергей Булгаков (ко времени высылки из РСФСР уже священник),
Семен Франк, Петр Струве. Прибавив к ним имена Льва Шестова,
Николая Лосского, Льва Карсавина, Георгия Федотова, Вячеслава
Иванова, Федора Степуна, Павла Новгородцева, Александра Изгоева, Ивана Ильина, мы легко убедимся, каким потенциалом мысли
обладала эмиграция. Оставшийся в России великий ученый и философ, о. Павел Флоренский был вскоре сослан, а затем в 1937 году
расстрелян, философ Густав Шпет – расстрелян, Сергей Аскольдов
сослан, запрещен к публикации и во время войны, под конец жизни, вырвался на Запад. Русская философская и религиозная мысль
в ХХ веке могла процвести лишь в эмиграции, на Западе. И сейчас
в России ставят вопрос: ныне, когда все книги великих мыслителей
напечатаны, вернулся ли “философский пароход”, как можно было
ожидать, на родину или он так и остался достоянием эмиграции? Но
тот же вопрос не ставится о других областях науки, искусства, в которых первая эмиграция была столь же богата, когда сопоставляешь
ее представителей с теми, кто остались в Советской России, то ли,
потому что побоялись уехать [“Но трудно плыть, а звезды всюду те
же” (Мандельштам) или им это не удалось (Михаил Булгаков), или
сознательно решили до дна испить чашу, уготованную родине (Анна
Ахматова)]»1.
Не ставя перед собой непосильную задачу подробного описания
вклада каждого представителя русской философской школы в эмиграции, постараемся выяснить лишь некоторые его базовые особенности, способствовавшие развитию мировой философской мысли
самим фактом активной творческой работы русских мыслителей за
рубежом.
Многие философские, историософские и общественно-политические взгляды философов Русского зарубежья отличались явной
полемической заостренностью и интеллектуальной провокационно-
1
Струве Н.А. Изгнание и послание. Режим доступа: http://abzubov.com/page
1030626.html (Дата обращения: 5.1.2019).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]