Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
напротив, все построение экспозиции было направлено на то, чтобы посетитель не воспринимал внутреннее пространство собора как нечто
цельное, обладающее художественными достоинствами и представляющее интерес как памятник культуры.
В 1934 г. Ростовский кремль был перепрофилирован в краеведческий
музей. С этого момента исследовательская деятельность музея постепенно
сворачивается, значительное число хранившихся здесь предметов искусства передается другим музеям, а множество вещей, за которыми в новых
условиях не признавалась культурно-историческая ценность, выводится
1
из фондов и просто уничтожается
.
Таким образом, в рассматриваемый период число культовых зданий,
сохранявшихся в качестве самостоятельных музейных объектов и демонстрировавшихся как памятники, обладающие историко-культурной ценностью, было сведено к минимуму, однако и их уже нельзя безоговорочно
отнести к музеям-храмам и музеям-монастырям. Подход к памятнику
коренным образом изменился. Теперь задачами музейных работников
провозглашается «разоблачение» экспозиционными и экскурсионными
средствами «эксплуататорской сущности религии», то есть интерпретация храма-памятника приводится в вопиющее противоречие с его изначальной образной системой. Как во всем музейном деле 1930-х гг.
происходит перенос акцента с научно-хранительской на пропагандистскую функцию, так и в отношении немногих оставшихся музеями памятников культовой архитектуры происходит перенос акцента с сохранения
на интерпретацию, притом не вытекающую из существа памятника, но
извне ему навязанную. Преследуется цель посредством интерпретации
разделить художественную систему храма и его религиозно-символическое значение. Именно этот принцип, возникший в конце 1920-х —
начале 1930-х гг., в дальнейшем будет определять музейный показ
памятников культовой архитектуры на протяжении почти что шести
десятилетий, хотя степень этого разделения и характер интерпретации
не оставались неизменными.
Однако если вербальная интерпретация экскурсовода, призванная на
примере высочайших достижений христианской культуры доказать несостоятельность этой культуры, становилась все более вульгарной и абсурдной, то характер интерпретации храма-музея экспозиционными
средствами был гораздо более сложным и противоречивым. Целью экс-
1
Кривоносов. Музей-заповедник «Ростовский кремль». С. 27.
237
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
позиционной интерпретации становится придание предметам-знакам,
составляющим целостную информационную систему храмового интерьера, противоположного значения, изменение смысла каждого знака и
общего значения закодированной информации. Сознание общества уже
было готово к восприятию такой подмены: язык старых символов начинал забываться, ощущение их сакральной ценности и глубокой осмысленности заменялось непониманием и насмешкой. Это новое отношение
очень точно выразил в своих воспоминаниях И.В. Петрянов-Соколов:
«...В нашей столице много древних монастырей... У меня лично долгое
время было странное, двойственное отношение, которое, пожалуй, следует определить как враждебное. В самом деле, что я о них знал? Только
то, что мог узнать, только то, что это были очаги мракобесия. Несмотря
на их бесспорную красоту, они были для меня чужды и враждебны»
1
. Этой
подготовленностью общественного сознания объясняется та легкость,
с которой самые примитивные экспозиционные приемы превращали
для посетителей величественный интерьер собора в антирелигиозную
выставку.
Внедрение антирелигиозных приемов в экспозицию музея-храма и
стремление выразить атеистическую идею путем экспонирования предметов культа впервые появляется уже в первые послереволюционные
годы. В начале 1919 г. проводилось вскрытие мощей в Софийском соборе
Новгорода. Для демонстрации «тленности» открывшихся останков была
организована своеобразная «временная выставка» в Иерусалимском соборе, затем мощи были переданы для постоянного экспонирования в Софийский собор, составив предметный комплекс с идеологизированным
содержанием. Описание этой акции оставил один из ее организаторов,
член Новгородской ГубЧК В.Н. Андреев: «среди других средств воздействия на массы одних мощей в нем [соборе] было 6 штук... Вскрытые мощи
были затем выставлены для обозрения в Иерусалимском соборе. Сюда
ежедневно шли большие массы горожан и приезжало много заинтересованного народа из деревень...» Затем было разрешено возвратить мощи в
собор, «но в дальнейшем держать открыто»
2
.
Настойчивые попытки внести атеистическое содержание, ставшее
после 1927 г. обязательным, в экспозицию культового интерьера сначала
были характерны в основном для провинции и были крайне примитивны
1
Бычков Ю.А. В государственном масштабе. М., 1980. С. 79–80.
2
Андреев В.Н., Порфиридов Н.Г., Семенов А.И. Мощи Софийского собора.
Новгород, 1931. С. 6–8.
238
и неуклюжи по форме и содержанию. Фотография интерьера Христорождественского собора в Каргополе, сделанная около 1929 г., запечатлела пространство храма с еще полностью сохранившимся убранством
и высоким иконостасом. Единственным элементом экспозиционного
оформления являлось полотнище, протянутое над местным ярусом иконостаса, с лозунгом: «Колхозницы батрачки и беднячки. Рвите с религией
вступайте в союз воинствующих безбожников»
1
(сохранены синтаксиче-
ские особенности оригинала).
Наиболее «безобидные» приемы антирелигиозной пропаганды в
экспозициях музеев-храмов могли сводиться к выявлению «плохого»
отношения церковников к памятникам культуры, что, во всяком случае,
подчеркивало безусловную ценность самих памятников. Так, во второй
половине 1920-х гг. еще возможна была такая интерпретация интерьера
собора: «отметить разницу работ по раскрытию фресок до революции и
в настоящее время. Ценнейшие памятники живописи местного яруса иконостаса дадут понятие посетителям о величайших достижениях древнерусской живописи, причем имеющиеся там нераскрытые иконы укажут
на отношение к этим памятникам духовенства времен царизма»
2
.
Наиболее оригинальным и действенным примером введения атеистического приема в прекрасно сохранившийся культовый интерьер являлась экспозиция Исаакиевского собора в Ленинграде. Собор был закрыт
и передан «в исключительное ведение Главнауки в качестве музейного
памятника» в 1928 г. В экспозиции открывшегося в нем в 1931 г. антирелигиозного музея были представлены различные материалы в основном плоскостного, графического характера — документы, фотографии,
тексты, которые по аттрактивности не могли соперничать с пышным величественным интерьером собора. Однако создателями экспозиции был
найден один, но чрезвычайно эффективный прием смещения акцентов
в экспозиции и изменения смысла всей знаковой системы интерьера.
В пасхальную ночь в апреле 1931 г. при большом стечении народа и
широкой огласке (трансляция велась по всем радиостанциям СССР)
в Исаакиевском соборе был приведен в движение крупнейший в мире
постоянно действующий маятник Фуко3. Помещение в куполе, символизирующем небесную твердь и трансцендентное пространство, нового
1
Фотоархив МРА им. А.В. Щусева. Кол. 1, ед. хр. 5535.
2
ОПИ ГИМ, Ф 54, ед. хр. 798, л. 144.
3
Бутиков Г.П. Художественный музей в атеистической пропаганде. Л.:
Изд. ГМИРиА. 1980. С. 46.
239
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
символа, утверждающего силу человеческого разума, доказательность и
истинность научного знания, придавало атеистической экспозиции убедительность и силу эмоционального воздействия, а наглядность и эффектность опыта делали маятник, безусловно, самым привлекательным
для публики «ударным» экспонатом, притягательным композиционным
и смысловым центром экспозиции.
Установка маятника Фуко в интерьере Исаакиевского собора не была
первым случаем такого использования научного прибора для атеистической пропаганды в храме-музее. Впервые опыт с маятником Фуко был
продемонстрирован еще в 1929 г. во время «антипасхальной кампании»
в Вологде, о чем также были широко оповещены жители города: «Сегодня
с 10 часов вечера до 3 часов ночи будет открыт бывший Софийский
собор для посещения экскурсий и отдельных граждан к маятнику Фуко.
Вход для всех граждан свободный»
1
.
Таким образом, в рассматриваемый период, даже если памятник культовой архитектуры сохранял в основном целостность своего внутреннего
пространства, являющегося объектом музейного показа, в экспозицию в
обязательном порядке вносились чуждые памятнику элементы, призванные придать атеистическую направленность экспозиционной интерпретации интерьера. Характер этого включения мог быть различным — от
самого примитивного и вульгарного до попыток со стороны музейных
работников свести к минимуму разрушающее воздействие постороннего
материала на целостность художественного облика храма. Последний
подход был характерен в основном для центральных столичных музеев,
располагавших высокопрофессиональными музейными кадрами и экспонировавших культовые интерьеры самого высокого художественного
уровня. В церкви Троицы в Никитниках в Москве весь дополнительный
материал размещался в галерее, оставляя интерьер самого храма нетронутым. В Кремле была сделана попытка ввести требуемую антирелигиозную тему в экспозицию Успенского собора исключительно на материале
высокохудожественных подлинников. В 1932 г. сотрудниками Кремлевских музеев был разработан тематико-экспозиционный план «Успенский
собор Московского Кремля — центр распространения религиозного миросозерцания и идеологии единодержавия в феодальную эпоху. Классовые функции Успенского собора при самодержавии». Основная целевая
установка была сформулирована следующим образом: «Вскрыть и наглядно показать, что религия является продолжением политики госу-
1
«В антипасхальные дни» // Красный Север от 4.05.1929.
240
дарственного аппарата по угнетению и эксплуатации трудящихся масс.
Вся экспозиция строится на памятниках искусства»1.
Экспозиция разворачивалась непосредственно в Успенском соборе на материалах Кремля «с привлечением экспонатов из других
музеев». В разных помещениях собора, которые оборудовались новыми
витринами, размещались произведения православного искусства из
ризниц Кремлевских соборов, Соловецкого монастыря и др., снабженные соответствующими концепции аннотациями и текстами,
разъясняющими «социально-экономическую базу православной культуры». «Созданный церковью театральный ансамбль», то есть сам интерьер собора, дополненный текстами и предметными комплексами,
должен был, по мысли авторов экспозиции, «подвести посетителя к
осознанию и критическому отношению к методам религиозного воздействия»
2
.
После 1930 г. фиксирующая музеефикация первого послереволюционного десятилетия окончательно уходит в прошлое. Как и во всем
советском музейном деле, идеологический диктат обусловливает отход
от главенствующей роли подлинного музейного объекта в угоду идеологии. Историко-бытовая и культурно-историческая интерпретация объектов, показ памятника как самостоятельной ценности подвергается
осуждению и запрету. Музеефикация с целью максимально бережного
сохранения памятника уступает место приспособлению под антирелигиозные, краеведческие и другие экспозиции, не имеющие отношения к
памятнику. Превращение архитектурного памятника в музей уступает
место использованию памятника под музей.
Одним из наиболее распространенных видов использования памятников культовой архитектуры становится размещение в них антирелигиозных музеев, число которых в рассматриваемый период
неуклонно растет. Появление антирелигиозных музеев связано с изменениями, внесенными в Конституцию СССР в 1929 г. Согласно
новому прочтению статьи закона, граждане обладали только свободой
личного вероисповедания, а любые публичные действия религиозных
организаций могли быть приравнены к антисоветской пропаганде.
В то же время антирелигиозная пропаганда всячески приветствовалась
и поощрялась.
1
ГА РФ, Ф 2307, оп. 17, д. 56, л. 5.
2
Там же, л. 8.
241
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
В 1931 г. вышло Постановление коллегии Наркомпроса об антирелигиозном музейном строительстве1. Это постановление вынудило многие
музеи реформировать свои научные планы и экспозиции.
В 1929 г. подвергся реорганизации Донской музей-монастырь, перепрофилированный в Антирелигиозный музей искусств. Следует признать,
что, несмотря на насильственный и оскорбительный характер такой
реорганизации, сохранение в монастырском комплексе музейного
учреждения способствовало сохранению и самого ансамбля Донского
монастыря, и исторического некрополя, и памятников религиозного искусства, собранных в Донском монастыре. Судьба многих других монастырских ансамблей, подвергнутых демузеефикации, оказывалась куда
более трагической. В 1931 г. в ограду монастыря были вмонтированы горельефы А.В. Логановского из храма Христа Спасителя, в нишах стены
установлены фрагменты других разрушенных московских храмов;
ансамбль монастыря оказался дополнен своеобразным печальным кладбищем уничтоженных культовых памятников. В 1934 г. вместо Антирелигиозного музея в Донском монастыре разместился Музей архитектуры.
В 1929 г. был создан Центральный антирелигиозный музей в Страстном монастыре. Экспозиция антирелигиозного музея в Страстном монастыре также строилась на показе святынь, реликвий, литургических
предметов, икон с аннотациями отрицательного, нередко издевательского характера. Экспозиции антирелигиозных музеев были направлены
на снижение в сознании общества культурной ценности предметов религиозного искусства и использования их в идеологической борьбе против церкви. В музее «были выставлены разные мощи, среди них мощи
святителя Феодосия Черниговского, а рядом с ними труп фальшивомонетчика…»
выявлена», что вызвало критику
2
. Однако антирелигиозная позиция «не была достаточно
3
.
Экспонирование изъятых из монастырей и храмов России в 1919–
1920 гг. мощей и реликвий вызвало в обществе протест. По мнению исследователя проблемы О.П. Постернак, антирелигиозная кампания в
Москве встретила столь сильное противодействие, что музей был закрыт,
а Страстной монастырь под предлогом реконструкции города разобран
осенью 1937 г. Снос монастыря был значительно упрощен невмешатель-
1
«Советский музей» № 6, 1931. С. 126–127.
2
Паламарчук П.Г. Сорок сороков. М., 1992. Т. 1. С. 210–211.
3
О научной в кавычках работе центрального антирелигиозного музея
// Советский музей 1937. №1. C. 17–22.
242
ством государственных органов надзора, так как Страстной монастырь
не получил статуса монастыря-музея1.
В 1927 г. возник Антирелигиозный музей в стенах Костромского
Ипатьевского монастыря. В 1930 г. антирелигиозный музей был открыт в
Воронеже в здании незадолго до этого закрытого Покровского собора;
в нем, как и в Исаакиевском соборе Ленинграда и Софийском соборе
Вологды, под куполом был подвешен маятник Фуко
2
.
В 1932 г. в Ленинграде в Казанском соборе (1801–1811, архитектор
А.Н. Воронихин), богослужения в котором были запрещены еще в
1929 г., был открыт «Музей истории религии». В интерьере собора был
сохранен мемориальный комплекс, связанный с героическими событиями Отечественной войны 1812 г. и включавший могилу фельдмаршала
М.И. Кутузова, военные трофеи и реликвии. Основной объем интерьера
была расчленен выгородками, предназначенными для размещения
богатейшей экспозиции музея. Хотя в угоду требованиям атеистической
пропаганды акцент в экспозиции делался на выявление отрицательной
роли религиозных культов в жизни общества, тем не менее на основе уникальных подлинных музейных предметов раскрывалась история мировых
религий.
К 1941 г. выделился из состава основанного в 1923-м Бурятского республиканского краеведческого музея в Улан-Удэ Антирелигиозный музей,
расположившийся в Одигитриевском соборе.
Планы создания антирелигиозных музеев, под которые, как правило,
использовали бывшие культовые здания, а также информация о создании
Центрального антирелигиозного музея, которому передавался ансамбль
ликвидированного Страстного монастыря в Москве, были опубликованы
в журнале «Советский музей» в 1932 г.
3
С журналом «Советский музей» активно сотрудничал инициатор и руководитель антирелигиозной кампании Е. Ярославский, возглавлявший созданную в 1922 г. при ЦК РКП(б)
Антирелигиозную комиссию и газету «Безбожник», а с 1925 г. — журнал
1
Постернак О.П. Музейная политика России и судьба религиозного
культурного наследия в 1920–1930-х гг. (по материалам Донского и Страстного монастырей). Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 2006.
2
Котлярова И.В. Формирование и развитие музеев Воронежского края.
Автореф. дис. ... канд. ист. наук. М., 2006.
3
Музей на фронте борьбы против религии // «Советский музей». № 6.,
1932. С. 46–51.
243
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
«Безбожник». Он считал, что важное место в антирелигиозной пропаганде
должны занять музеи1.
Уже к 1929 г. по стране было открыто тридцать антирелигиозных му-
зеев, в подавляющем большинстве располагавшихся в бывших храмах.
В экспозициях антрелигиозных музеев конца 1920-х — начала
1930-х гг. принцип противопоставления первоначального и современного использования здания доводился до гротеска, глумления, создания
некоего «антисакрального» пространства, в котором музейные предметы
должны были обладать аттрактивностью и экспрессивностью с отрицательным знаком, вызывая отвращение, гнев, насмешку. Характерными для
многих музеев «экспозиционными приемами» становятся размещение в
алтарной части храма черепов, скелетов, чучел различных животных,
иллюстрирующих учение Дарвина, показ раскрытых мощей с уничижительными текстами, помещение рядом с иконами пародирующих их
карикатур и т. п. Уже в 1929 г. вырабатываются типовые инструкции,
тематические структуры, тематико-экспозиционные планы подобных
экспозиций. Приведем в качестве наглядного примера типичную тематическую структуру «выставки в бывшем храме», рекомендуемую в качестве образца в издании 1929 г. (эти образцы варьировались весьма незначительно, а об учете индивидуальных особенностей интерьеров, для
размещения в которых они рекомендовались, не могло быть и речи):
«1. История постройки.
2. Как “просвещала” церковь трудящихся.
3. Классовая роль богослужения.
4. Содержание церкви и местного духовенства. Поповские доходы.
5. Местные реликвии, чудеса и их производство.
6. Борьба с революционным движением.
7. Обслуживание интересов милитаризма.
8. Церковь и Октябрьская революция.
2
9. Как используется церковь-музей советской властью»
.
При общем значительном сокращении в рассматриваемый период
числа культовых памятников — объектов музейного показа, в конце
1920-х — 1930-х гг. в связи с массовым закрытием церквей музеи полу-
1
Ярославский Е. Антирелигиозная пропаганда в современных условиях
// «Большевик», 1937, № 4. С. 37.
2
Кандидов Б. Монастыри-музеи и антирелигиозная пропаганда. М.: Из-
дательское акционерное общество «Безбожник», 1929.
244
чают в пользование целый ряд церковных зданий. Подавляющее большинство из них теряют внутреннее убранство и используются «под
музей» — то есть для размещения краеведческих, исторических, художественных и других экспозиций и выставок. В этот период известны лишь
единичные случаи музеефикации культовых зданий в качестве объектов
показа. К таким счастливым исключениям принадлежит Рождественский
собор в Суздале: он был закрыт как действующий в 1930 г., но по настоянию директора местного музея В.И. Романовского превращен в музейхрам, убранство в значительной части было сохранено.
В целом в рассматриваемый период музеи-храмы и музеи-монастыри
как особый вид музеев практически прекратили существование. Лишь отдельные храмы, как правило с высокохудожественными росписями и иконостасами, сохранялись в 1930–1950-е гг. как самостоятельные объекты
музейного показа (церковь Троицы в Никитниках, Москва; церковь Ильи
Пророка, Ярославль); единичными были в это время и случаи совместного использования памятника музеем и епархией (Успенский собор во
Владимире).
Во второй половине 1920-х гг. начинается наступление на превращенные в музеи путем фиксирующей музеефикации монастыри, храмы,
усадьбы и на хранивших их бывших владельцев, дворецких, монахов.
В 1926 г. Московская рабоче-крестьянская инспекция проверяет деятельность ряда музеев, особо обращая внимание на работу заведующих и сотрудников из числа бывших владельцев и их родственников. Никаких
замечаний к деятельности заведующего музеем-усадьбой «Остафьево»
П.С. Шереметева у комиссии не было, напротив, по мнению комиссии,
его «знакомство с обстановкой комнат и прошлым усадьбы» приносило
1
«пользу музею»
. Тем не менее в 1927 г. за дворянское происхождение
П.С. Шереметев был лишен гражданских прав и снят с заведывания музеем; некоторое время еще работал в нем научным сотрудником, но в
1928 г. был окончательно уволен и отлучен от работы в музее. До 1929 г.
еще проживал с семьей в Остафьеве, но затем был выселен. С 1927 по
1930 г. в «Остафьево» сменилось четыре заведующих, а в 1930 г. музей был
ликвидирован, его уникальные коллекции вывезены в государственные
хранилища.
1
Цит. по: Мищенко В.В. К слову об истории и дальнейшем развитии
музея-усадьбы Остафьево. Архив кафедры музейного дела АПРИКТ. б/н.
С. 17.
245
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
В 1928 г. было создано объединение Детскосельских и Павловских
дворцов-музеев, с конца 1920-х — начала 1930-х гг. часть дворцов была
закрыта, часть использована «под музеи».
В 1930-е гг. почти половина произведений искусства из коллекций
гатчинского дворца была продана для пополнения валютных запасов.
В 1929 г. был закрыт Музей дворянского быта 1840-х гг. Искусствовед
Б.В. Шапошников, являвшийся бессменным директором музея с момента
его создания до ликвидации, был арестован и находился в ссылке с 1929
до 1932 г.
В 1932 г. ликвидирован музей-усадьба «Абрамцево», в усадьбе размещен дом отдыха.
В начале 1930-х гг. из двадцати шести музеефицированных усадеб
остались музеями только пять.
Мы обозначили период 1927–1945 гг. как «ликвидационный», так как
сохраненные или созданные в предшествующее десятилетие музеиусадьбы, музеи-храмы и музеи-монастыри закрываются, после чего памятники, на основе которых они функционировали, подвергаются либо
физическому разрушению, либо уничтожаются как художественное и символическое целое. Это уничтожение происходит или путем размещения в
архитектурных памятниках сторонних организаций, или, в случае музейного использования, путем внедрения в их интерьеры не просто чуждого,
но намеренно антагонистичного по отношению к ним экспозиционного
материала, путем экспозиционной интерпретации, отрицающей их культурную ценность и самый смысл их изначального назначения. Культурноисторическая ценность этих памятников отрицается или замалчивается, для
советского общества они на долгие годы перестают существовать как значимые объекты наследия. Даже в случае сохранения основных составляющих
интерьера храма происходит его частичное разрушение путем изъятия из
экспозиции практически всех литургических предметов и других составляющих синтеза искусств в храме. В результате музеи-усадьбы, музеи-храмы
и музеи-монастыри как совершенно особый, сформировавшийся после революции 1917 г. в специфических условиях полной смены культурной парадигмы тип музея-хранителя истории и культурной традиции уходящих
классов и уходящего культа практически перестают существовать.
Рост и реорганизация сети музеев в 1930-е гг. продолжались, в ней
произошли серьезные структурные изменения. Значительное место за-
246
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]