Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
«художественно-историческим и краевым». Так было положено начало
соперничеству двух направлений — историко-художественного, поддерживаемого центром, и краеведческого, поддерживаемого местной
властью, активно ведущего наступление на музей-монастырь и в конце
концов одержавшего победу. Однако в 1920-е гг. оба подхода к музеефикации — «под музей» и «как музей» — сосуществовали в одном монастырском ансамбле. Художественно-исторический музей-монастырь имел
следующие отделы (объекты экспозиционного показа): Собор, Скит
Никона, Зал древнерусского искусства, Зал Никона. «Местный» музей подразделялся на отделы бытовой, культурно-исторический, естественно-исторический, общественно-экономический. Художественно-исторический
музей вел работу по собиранию художественно-исторических ценностей
в уезде. Результатом этой работы стало пополнение фондов более чем
200 новыми экспонатами, в том числе памятниками ХVI–ХVII вв. Интересен и необычен для двадцатых годов, предпочитавших действовать
силой, подход музея к собиранию церковных древностей в уезде: «путем
обмена на новую церковную утварь, находившуюся в распоряжении
1
музея»
.
Большой урон собранию музея нанес грабительский разгром бывшей
Патриаршей ризницы бандитами братьями Полежаевыми в 1921 г. После
этого в апреле 1921 г. ряд вещей, связанных с личностью патриарха Никона, был «временно» вывезен в центр (в том числе митра 7188 (1680) г.,
чаша 7185 (1677) г., Евангелие 1468 г., крест 1680 г., фелонь, иконы и др.).
Музей требовал возвращения этих предметов. Полученный ответ демонстрирует складывающиеся в этот период отношения между центром,
стремящимся к концентрации ценностей в столицах в ущерб интересам
музеев на местах, и провинциальными музеями — проблему, не разрешенную в России по сей день. Приводим ответ О.П. Иванова: «...если бы
они и были целы, то я, разумеется, никак бы не мог себе представить,
чтобы такая “уника” — предмет такой исключительной материальной и
художественной ценности, как единственная патриаршая “корона”», был
бы изъят из центрального столичного музея всероссийского масштаба и
помещен в глуши и тиши небольшого провинциального музея местного
характера. Историческая романтика может иметь права на существование, но создание местных культов героизированных личностей должно
иметь пределы. Никон имеет значение не только как старатель Воскресенского монастыря, но и как историческая личность Москвы и всей Рос-
1
ГА РФ, Ф 2307, оп. 3, д. 130, лл. 30–31.
187
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
сии. А потому и по отношению к уцелевшим предметам я также считаю,
что уники не должны быть отсылаемы из центра в провинцию»1.
Саввино-Звенигородский музей-монастырь под Москвой был основан
в 1921 г. на базе ансамбля знаменитого Саввино-Сторожевского монастыря, все памятники которого были взяты на учет музейного отдела еще
в 1919 г. Первый год музей существовал в качестве музея церковной живописи и архитектуры. В 1922 г. сюда из расположенной неподалеку
усадьбы Введенское (имение Гудовича) были переведены художественнобытовые коллекции музея им. Троцкой, после чего музей стал именоваться художественно-историческим, с отделами:
1) памятников архитектуры и церковной живописи ХV–ХVII вв.
(собор, стены, башни);
2) отдел помещичьего быта;
3) залы западноевропейского искусства ХVII в.;
4) залы церковного искусства ХVII в. (в помещении бывшего духовного училища), в основном из предметов бывшей монастырской
ризницы.
В стадии создания находился в 1923 г. отдел местного края с естественно-научным и экономическим подотделами; этот отдел, как и всюду
отвоевывающий все больше пространства у музея-монастыря, должен был
разместиться в отреставрированных комнатах нижнего этажа того же
училища. Интереснейшее здание дворца царя Алексея Михайловича Романова ХVII в. было занято Мосздравотделом, и музей неоднократно
обращался с просьбами о передаче ему этого уникального памятника.
Штат музея в это время состоял из заведующего (В.З. Метельский),
хранителя (А.Х. Максимова) и двух сторожей.
Обращает на себя внимание достаточно высокая для того времени посещаемость, не характерная для большинства провинциальных музеев и
быстро увеличивающаяся: в 1923 г. за 6 месяцев музей посетило 2925 человек (1253 экскурсанта и 1672 одиночных посетителя), в 1924-м посещаемость составила 7163 человека, в 1925-м — 14025 человек.
В 1924 г. в документах начинают звучать тревожные ноты, свидетельствующие о «нападках на музей», так как «вся его работа вертится вокруг
художественно-исторического стержня». Под давлением извне все больше
внимания уделяется краеведческому материалу; в 1925 г. прибавляется
«палеоэтнографический» (археологический) отдел; самую большую «залу»
занимает кустарно-экономический отдел, где экспонируются изделия
1
ГА РФ, Ф 2307, оп. 3, д. 322, л. 5–10 об.
188
кустарей края и материалы «по борьбе с вредителями сельскохозяйственных растений». В 1926 г. мы застаем уже все отделы музея размещающимися на втором этаже бывшей трапезной ХVII в., а подотдел
древнерусского искусства — перенесенным в приспособленную для этой
цели Троицкую церковь (экспонировались иконопись и шитье), остальные здания монастыря были переданы в ведение Дома отдыха
1
.
В 1921 г. был основан Иосифо-Волоколамский музей-монастырь на
базе монастырского ансамбля в поселке Теряево, в 120 км к западу от
Москвы. К 1923 г., к которому относятся самые ранние из обнаруженных
нами документов, музей именовался «музеем местного края» и имел два
отдела:
1) художественно-исторический, к которому относились пятиглавый
Успенский собор конца ХVII в. с подклетным храмом в честь
Иосифа Волоцкого, храм Богоявления XVI–XVII вв., надвратная Петропавловская церковь 1679 г., крепостная стена с башнями ХVII в.;
2) «Музей старины и искусства» в бывшей ризнице включал 206 экспонатов с подотделами шитья и тканей, металлических изделий,
деревянной скульптуры и резьбы по дереву и кости, живописи и
иконописи.
Музей был открыт для посетителей по четвергам и воскресеньям с
12 до 4 часов, посещаемость за 1923 г. составила 1530 человек. Организовывались экскурсии для жителей окрестных деревень и школьников. Первым заведующим музеем был Д.Ф. Филиппов, с 1 октября 1923 г. его сменил
К.Н. Щепетов, выпускник историко-филологического факультета МГУ.
Большие сложности в работе Волоколамского музея возникали из-за
соседства Детского городка — «опытно-показательного воспитательного
учреждения», в пользовании которого находилась часть монастырских
построек — пять из семи башен и подклет трапезной Богоявленской
церкви. С обитателями городка музей проводил большую воспитательную
работу, но в отношениях двух учреждений, разместившихся в монастыре,
возникали и серьезные трения: «Несмотря на неоднократные обращения,
устные и письменные, к зав. Детгородка, а также обращения к педагогам
на школьных совещаниях, чтобы педагоги внушали бы воспитанникам
уважение к памятникам старины, и неоднократного личного обращения
к самим воспитанникам, и даже проведение специальных экскурсий для
этой цели, некоторые воспитанники Детгородка, близкие к дефективным
и не поддающиеся под воздействие, продолжают бить стекла в помеще-
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 838, лл. 2–27.
189
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
ниях музея, сбрасывать памятники на кладбище и производить другие
разрушения»1. Из воспитанников Детгородка музеем был организован
Кружок по изучению Иосифо-Волоколамского монастыря, в задачу которого входила также охрана его памятников.
С 1923 г. мечтой работников музея-монастыря стала организация «Музея
древнерусской письменности» из книг и рукописей библиотеки и архива
монастыря. Музей просил центр прислать не только реставраторов для расчистки икон в Успенском соборе, но и специалистов для изучения рукописных и печатных памятников. Деятельное участие в организации музея
приняли воспитанники Детгородка. Музей книги и письменности создавался в 1924 г. в церкви Богоявления; в описи музея числились такие ценные
документальные памятники, как владельческие акты, синодики, триоды,
каноники ХV–ХVII вв., Житие Иосифа Волоцкого ХVI в., планы монастыря
и его построек ХVIII–ХIХ вв. и т. п. — всего 117 единиц хранения.
В планах 1925 г. все настойчивее звучат слова о необходимости краеведческого перепрофилирования: «обязательно организовать в качестве
нового отдела музей местного края, кружок любителей краеведения»;
из центра просят теперь прислать биологов, геологов, археологов.
В том же году «музей местного края» разместился в алтарях церкви Богоявления, представляя сельскохозяйственный, природы, этнографический
и производственный подотделы. Краеведческая часть музея быстро разрасталась, и в «Анкете» 1927 г. музей уже именовался «Волоколамский
историко-бытовой и краевой музей» и включал следующие отделы:
1) естественно-исторический;
2) общественно-экономический с подотделами сельского хозяйства,
кустарных промыслов и общественно-политическим;
3) культурно-исторический с подотделами крестьянского быта, архео-
2
логии, монастырского быта и прикладного искусства
.
Как мы видим, некогда определявшие лицо музея-монастыря церковные историко-культурные отделы все более отходят на второй и даже третий план, занимают все менее значительное место в структуре музея. Чем
бы завершилась такая реорганизация — мы уже не узнаем, так как в скором времени музей-монастырь прекратил свое существование.
В самой столице в первое послереволюционное пятилетие были
музеефицированы монастыри: Новодевичий, Симонов, Новоспасский,
Донской, Зачатьевский.
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 838, л. 69.
2
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 834, лл. 3–36.
190
Новодевичий монастырь был объявлен музеем в 1922 г., первой заведующей стала Е.С. Крапоткина, окончившая высшие женские курсы в
Санкт-Петербурге и Москве. Ею же был составлен «Путеводитель» по «историко-бытовому и художественному музею», увидевший свет в 1928 г. и
призванный дать сведения о музее в самой популярной и краткой форме,
рассчитанной на самый широкий круг посетителей. С 1923 г. «филиальным отделением» Новодевичьего музея-монастыря числился Зачатьевский монастырь, «памятник зодчества и внутреннего убранства», однако
открыт для посетителей в качестве музея так и не был.
Изначально в Новодевичьем музее-монастыре числилось 3 отдела:
1) архитектурный отдел включал в себя памятники оборонного зодчества — крепостные стены и башни, гражданские постройки (кельи,
корпуса, службы и т. п.) и «церковные здания как памятники древнерусской архитектуры», куда входило пять монастырских церквей.
1) Экспозиция архитектурного отдела была развернута только в 1928 г.
на втором ярусе знаменитой монастырской пятиярусной колокольни конца XVII в., считающейся одним из лучших образцов
столпообразных сооружений архитектуры «московского барокко».
Планы и общие виды монастыря и отдельных зданий, произведения изобразительного искусства, резная модель монастырского
ансамбля XIX в. дополнялись коллекцией изразцов и образцами
строительных материалов;
2) отдел «церковно-бытовых памятников» включал те же храмы, но
уже с интерьерами, считавшимися памятниками архитектуры, живописи, декоративно-прикладного искусства и быта Древней Руси.
1) Все памятники экспонировались как самостоятельные объекты по-
каза, в 1920-е гг. в их интерьерах сохранялось значительное количество не только произведений древнерусского искусства, но и
более поздней церковной утвари. Всего в отделе числилось 542 единицы хранения;
3) систематические отделы, сформированные на основе фонда музейных предметов из ликвидированных церквей и монастырей.
В 1925 г. здесь числились подотделы: древлехранилище (бывшая
ризница), отдел икон, шитья и тканей в трапезной палате при
Успенской церкви, отдел керамики, отдел истории монастыря с
подотделом «Эпоха Софьи и стрелецкого бунта». Кроме того,
в музее-монастыре существовали библиотека, архив; среди памятников числилось и монастырское кладбище.
191
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
Успенская церковь в 1919 г. была передана «группе верующих». Больнич-
ную церковь и отдельные корпуса занимали посторонние организации.
Путеводитель 1928 г. позволяет составить достаточно цельное представление об экспозиции бытового отдела, расположенной в трапезной. Представленные произведения древнерусского шитья, облачения,
изделия из металла, посуда, рукописные и старопечатные книги, бытовые предметы были отобраны по принципу их многолетнего пребывания в стенах монастыря (изготовлены в монастыре, подарены,
приобретены для монастыря). При построении экспозиции был использован хронологический принцип показа. В особый предметный
комплекс были выделены экспонаты по теме «Царевна Софья и эпоха
стрелецких бунтов».
Об особенностях экспозиции наиболее красноречиво свидетельствуют
критические выступления лиц, обвинявших музей в идеологической несостоятельности. Предоставим им слово — это голоса современников:
«...в Новодевичьем монастыре был организован историко-бытовой музей,
имевший вид кунсткамеры — собрания вещей, относящихся к эпохе ХVI–
ХVII вв., преимущественно к эпохе стрелецкого движения. Экспозиция не
преследовала каких-либо иных целей, кроме как показа предметов как историко-бытовых памятников... Экспонатом также служил главный собор и
прочие архитектурные постройки, относящиеся к ХVI–ХVII вв. Кстати,
в показе собора посетителю музейными работниками был допущен явный
ляпсус: в соборе были оставлены предметы отправления культа, как то: подсвечники, лампады и т. д., относящиеся к ХIХ в., что, во-первых, нарушало
целевую установку музея и, во-вторых, вместе с отсутствием этикетажа придавало ему вид не музея, а скорее храма для богослужения, с вытекающими
отсюда последствиями и воздействием на посетителей»
1
.
Наступление на музей не могло не иметь серьезных последствий.
В докладе инспектора Карпова 1927 г. начальнику Главнауки говорится,
что музей закрыт для посещения, обозреваются только собор как архитектурный памятник ХVI в., стены и церковь над воротами; музей находится в состоянии переустройства, для него вырабатывается «приемлемая
форма, могущая лучше обслуживать посетителя и давать ему правильное
2
освещение»
.
В 1928 г. в музее были созданы отделы: экономический, шитья «с производственным уклоном» (в лаборатории при музее производились об-
1
Архив РИК, оп. 6, д. 62, л. 1.
2
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 829, л. 42 об.
192
разцы шитья, имитирующие старинную русскую технику и рисунки, поставляемые затем на экспорт). Но и это не спасло музей-монастырь, даже
в его усеченном и переделанном виде, в октябре 1929 г. он опять был закрыт, чтобы в 1930 г. в стенах бывшего монастыря был открыт «Музей
раскрепощения женщины»
1
.
Симонов музей-монастырь существовал в Москве с 1920 г. Филиалом
музея числился Новоспасский музей-монастырь, но его памятники музейного значения (два собора и колокольня) были закрыты для публики,
так как основная монастырская площадь использовалась тюремным
отделом НКВД. Заведующим Симоновским музеем-монастырем был
В.И. Троицкий — профессор истории искусства, выпускник Московского
университета.
В течение нескольких лет музей вполне терпимо уживался в стенах
монастыря с общиной. Еще в 1918 г. монашествующей братии были
переданы на основании договора здания монастыря в бесплатное
пользование (монахи были окончательно выселены из обители только
в 1928 г.). Общинники, как повсюду в подобных случаях, принимали
участие в поддержании территории монастыря в порядке, ремонтных
работах на памятниках, охраняли территорию, а настоятель монастыря
П. Руднев даже проводил исследовательскую работу по сбору материалов
для написания истории монастыря.
После «ликвидации» Симонова монастыря наиболее ценные памятники декоративного искусства были отобраны в Оружейную палату, часть
зданий монастыря была занята для «размещения пионерских отрядов»,
а также рабочими близлежащих заводов. Действующим оставался только
Тихвинский храм, переданный общине верующих, осуществляющей
охрану музея-монастыря.
Но и в таком виде монастырский ансамбль представлял значительный
интерес. Его профиль определялся как «музей древневоенного быта, крепостной архитектуры и древнерусского искусства». Впечатляли крепостные стены с мощными башнями, носившими имена Дуло, Кузнечная,
Солевая, Сторожевая, Тайнинская. Колокольня ХIХ в., построенная по проекту архитектора К.А. Тона, достигала высоты 185 м и была одной из самых
высоких в Москве. На кладбище было много интересных надгробий
начиная с ХVI в., могилы поэта Д.В. Веневитинова, писателя С.Т. Аксакова,
библиографа А.Е. Викторова и других известных деятелей русской культуры. В коллекциях музея были представлены Евангелия в окладах, ткани,
1
Архив РИК, оп. 6, д. 62, л. 1.
193
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
иконы ХVI–ХVII вв., резьба по дереву, архитектурная графика (планы и
фасады зданий). Экспонаты музея были размещены в великолепной Трапезной палате 1680 г. — первой в Москве обширной палате стиля барокко,
в древнейшем здании монастыря — каменной палате 1485 г. с двойными
итальянскими окнами, в ризнице и храмах: Успенском соборе 1543 г.,
Никольской церкви 1677 г., церкви Александра Свирского и надвратной церкви Николая Чудотворца 1629 г. с иконостасом в стиле ампир
(иконостасы, стенопись, резьба по дереву и камню). В 1926 г. сотрудники
музея намечали планы организации отдела военно-крепостного быта, занимались собиранием и подготовкой моделей военно-крепостного оборудования
1
. Они не могли знать, что через несколько лет перестанет
существовать не только музей, но и сам ансамбль Симонова монастыря.
Еще один интереснейший музей-монастырь Москвы — Донской.
Кроме Старого собора ХVI в., Нового собора ХVII в. с гигантским шестиярусным резным иконостасом и с иконами кисти мастеров Оружейной
палаты, стен и башен ХVII в. и других памятников архитектуры, особую
культурную ценность представляло старинное кладбище с захоронениями многих исторических личностей и высокохудожественными надгробиями. Однако уже в 1924 г. в документах указано, что музей Донского
монастыря «свернут»; в дальнейшем на его месте будет организован ан-
2
тирелигиозный музей
.
Думается, уже почти никто из москвичей не помнит, что в 1920-е гг.
существовал в столице музей «Рогожское кладбище». Интереснейшее старообрядческое кладбище Москвы было открыто в 1771 г. для погребения
старообрядцев, умерших от чумы; впоследствие оно разрослось в духовный и административный центр русской старообрядческой церкви,
«приемлющей священство». Здесь сконцентрировались колоссальные
культурные ценности старообрядчества, в том числе собрание старообрядческой иконописи.
Архитектурный ансамбль составляли церкви Николая Чудотворца
1776 г., Покрова Богородицы 1790 г., Рождества Христова 1804 г. и колокольня с церковью Воскресения 1912–1913 гг. Особую ценность представляли иконостасы, состоявшие исключительно из древних икон
«дониконовского» периода, сохранившихся почти без реставрации, среди
которых были уникальные памятники ХIII–ХV вв., строгановские письма
ХVI–ХVII вв.; сохранялись также образцы старинного шитья и резьбы по
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 829, л. 47–56 об.
2
Там же, л. 2.
194
дереву. К сожалению, документов и отчетов этого музея нам обнаружить
не удалось; из путеводителя по московским музеям известно, что в
1926 г. музей работал по воскресеньям, вторникам и пятницам с 10 до
17 часов, входной билет стоил 20 коп.
1
Документы 1920-х гг. не донесли до нас ни тематико-экспозиционных
планов, ни описаний интерьеров. Однако, судя по сохранившимся скупым
замечаниям и критическим высказываниям, основным подходом к музеефикации оставался «фиксирующий» с сохранением всех временных наслоений и предметов различного назначения. Однако экспозиции таких
выдающихся столичных памятников, как соборы Московского Кремля
или Покровский собор что на рву (собор Василия Блаженного) на Красной площади, с самого начала имели иной характер. Их музеефикация
проходила при участии крупнейших специалистов музейного дела, как
правило, ей предшествовали серьезные исследования и реставрационные
работы. Целью музеефикации провозглашалось «сосредоточение, хранение и изучение самых высоких достижений русского и иностранного мастерства с помещением их для всенародного ознакомления в наиболее
соответствующих для них условиях»2. Работа над экспозицией интерьеров подобных храмов-памятников велась на строго научной основе,
проводилось «максимальное выявление памятников» путем производства
архитектурно-реставрационных работ, раскрытия древней живописи,
удаления всех противоречащих эпохе и стилю интерьера вещей. Экспозиционная работа строилась на основе детального изучения архивного
материала и имела характер строгой научной реконструкции интерьеров
на определенные «оптимальные даты».
В 1922 г. было утверждено «Положение о государственном музее декоративного искусства в Московском Кремле». В его состав вошли три
раздела: Музей Оружейной палаты с хранилищем запасных коллекций в
доме бояр Романовых; Музей Большого Кремлевского дворца; Музей
Кремлевских соборов с присоединением храма Василия Блаженного. Два
последних отдела провозглашали целью показ «высших достижений декоративно-прикладного искусства... в их жизненной обстановке... — во
дворце, а в Музеях Кремлевских соборов — картину декоративного ис-
3
кусства в храме»
. В Кремлевских музеях мы встречаем и развернутый
штат сотрудников: высшее научное руководство принадлежало Ученому
1
Историко-культурные музеи Москвы. Путеводитель. М., 1926.
2
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 62, л. 1.
3
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 798, л. 1.
195
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
совету, во главе каждого раздела стоял заведующий, в его подчинении находились хранители.
В 1925 г. структура Кремлевских музеев изменилась, и согласно Уставу
1925 г. были выделены отделы Оружейной палаты, Музей мебели, Музей
керамики, Музей игрушек и, наконец,— Музей Кремлевских соборов и
церквей, включавший музейную часть Большого Кремлевского дворца,
также с храмовыми интерьерами. Но и в самом центре России — Кремле — скудость средств давала себя знать, и в 1926 г. «из-за крайней ограниченности штатов приходится половину памятников держать закрытыми».
В качестве первоочередных работ выделялось приведение в музейное состояние таких храмов, как церкви Теремного дворца, церкви Двенадцати
Апостолов в Патриаршем дворце, Успенского, Благовещенского и Архангельского соборов, Ризположенской церкви, трапезной бывшего Вознесенского монастыря, Малой ризницы Чудова монастыря и древнейшей
постройки Кремля — церкви Лазаря XIV в. (сегодня большинство москвичей не помнят даже, что церковь Лазаря существовала в Кремле, не
говоря уж о том, что когда-то в ней был музей).
Посещаемость музеев-соборов Кремля достигала до 2000 человек в
день (для сравнения, многие музеи-монастыри провинции имели среднюю посещаемость менее 1 человека в день). Резкое уменьшение посещаемости произошло в 1927 г. после затруднения доступа в Кремль.
С 1926 г. в помещения Большого Кремлевского дворца не допускали даже
сотрудников отдела. Потом в Кремль невозможно стало вводить не только
«научные силы, ни даже техников-специалистов, как стекольщиков,
реставраторов и проч.». В планы отдела входила реставрация архитектуры
и живописи памятников, замена новых иконостасов древними, реконструкция иконостасов, раскрытие фресок и т. п. Заведовал отделом музеев-соборов такой крупнейший специалист по древнерусской культуре,
как Н.Н. Померанцев
1
.
Музей-собор Василия Блаженного с 1924 г. стал самостоятельным и
даже приобрел ряд филиалов: «Музей архитектурных памятников Коломенское» и «Музей-храм Грузинской Богоматери».
Церковь Грузинской Богоматери (Троицы в Никитниках) была построена и убрана на средства уроженца Ярославля купца Г. Никитникова
в 1634 г. лучшими мастерами Приказа Каменных дел и мастерских
Оружейной палаты. Роспись храма, выполненная в 1652–1653 гг. знаменитыми художниками С. Ушаковым, И. Владимировым, Я. Казанцом,
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 798, л. 1–194.
196
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]