Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
Подмосковное Мелихово к моменту национализации в 1917 г. уже
восемнадцать лет не принадлежало семье Чеховых. После 1917 г. постройки усадьбы быстро ветшали и разрушались, обстановка вывозилась
из дома и расхищалась. Однако поклонники таланта А.П. Чехова изредка
приезжали сюда на экскурсии, и в 1922 г. встал вопрос о музеефикации
усадьбы. В это время в Москве уже действовал Московский государственный музей им. А.П. Чехова, располагавшийся в бывшем особняке Юсуповых в Трехсвятском тупике. Возглавлявший этот музей Е.Э. Лейтнеккер
обратился в Главмузей с предложением о создании Всероссийского чеховского музея, который должен был объединить разбросанные по просторам России памятные места и дома, связанные с именем писателя,
в первую очередь — Ялтинскую дачу и Мелихово. Мелихово предлагалось
использовать не только как музей, но и для организации дома отдыха
для деятелей литературы и искусства, по другому проекту — разместить в усадьбе кроме музея библиотеку и школу, использовать сады
для получения дополнительных средств на содержание всех культурнопросветительных учреждений Мелихова. Начались работы по сбору
материалов для музея. В 1923 г. крестьяне села Мелихово выступили с
ходатайством об организации музея
1
. Сам факт ходатайства свидетельствует о доброй памяти, оставленной Антоном Павловичем в этих
местах: школы в Мелихове, Новоселках и Талеже, шоссе от станции
Лопасня, пруды, почтово-телеграфная контора в Лопасне, фельдшерский
пункт существовали здесь благодаря его деятельности. Активная помощь
и доброе отношение писателя к местным крестьянам вызвали их
непосредственное желание увековечить память о нем. На этот момент
были еще целы, хотя и обветшали, постройки усадьбы; чеховские сады,
включая деревья и розы, посаженные писателем, сохранялись если
не полностью в том виде, какой имели при жизни здесь Чехова, то
все же существовали, и память старожилов о сравнительно недавнем
периоде жизни усадьбы позволяла произвести восстановление на
«оптимальную дату» с большой точностью. Ходатайствовали о создании
музея в Мелихове также и учителя местной школы; это было поистине
народное требование. Однако, в основном из-за отсутствия финансов,
проект создания музея в Мелихове был отодвинут на долгие годы, что
привело к невосполнимым потерям подлинных мемориальных объектов
усадьбы.
1
Разумовская Т.Н. Судьба Чеховской усадьбы в 20-е годы ХХ века // Ме-
лихово. Альманах. 2007–2008. Мелихово, 2008. С. 42–46.
217
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
В 1918 г. вдова А.Н. Скрябина Т.Ф. Шлецер-Скрябина получила охранную грамоту на квартиру, в которой композитор жил в 1912–1915 гг.
В 1922 г. по инициативе Общества имени А.Н. Скрябина в ней был открыт
музей, в котором в значительной степени сохранена мемориальная
обстановка.
В 1924 г. в Воронеже был организован мемориальный музей поэта
И.С. Никитина. Дом, в котором поэт провел последние годы жизни, был
отреставрирован с удалением поздних перегородок и наслоений. Никитинский литературный музей по концепции, разработанной первым заведующим А.М. Путинцевым, ставил целью не только мемориализацию
памяти И.С. Никитина, но также комплектование и экспонирование материалов по литературной деятельности в Воронежском крае
1
.
В особом положении оказались дома-музеи, музеи-усадьбы, руководителями которых после революции стали их бывшие владельцы или их
родственники. Преемственность традиций и особая бережность отношения к таким родовым гнездам обеспечили оптимальные для нелегкого
послереволюционного времени условия существования и развития
этих музеев. Дальнейшая их судьба складывалась по-разному; одни так и
остались в руках членов семьи тех деятелей, памяти которых музеи были
посвящены (Поленово), другие подверглись репрессиям вместе с их владельцами и были уничтожены.
В марте 1918 г. Павлу Сергеевичу Шереметеву, историку, члену Общества изучения русской усадьбы, была вручена охранная грамота на
усадьбу Остафьево. С 1918 по 1928 г. С.Д. Шереметев был сначала хранителем, затем — заведующим музеем Остафьево. В усадьбе проводилась
работа по учету и описанию коллекций, к 1923 г. в инвентарь было занесено 4226 предметов2. Экспозиция музея занимала 20 комнат, позволяла
ознакомиться с сохраненными парадными интерьерами дворца, коллекциями прикладного искусства, оружия, живописи, собранными несколькими поколениями владельцев усадьбы. Особую ценность музею
придавали мемориальные комнаты. Мемориальная комната Петра Андреевича Вяземского сохранялась в основном в том виде, как ее создал еще
сын поэта П.П. Вяземский, и содержала немало подлинных мемориаль-
1
Котлярова И.В. Формирование и развитие музеев Воронежского края
(вторая половина — первая треть ХХ века). Автореф. дис. … канд. ист. наук.
М., 2006.
2
Мищенко В.В. К слову об истории и дальнейшем развитии музея-
усадьбы Остафьево. Архив кафедры музейного дела АПРИКТ. б/н. С. 17.
218
ных предметов: портфели, письменный стол, письменные принадлежности, привезенный из Баден-Бадена диван, на котором скончался поэт.
Ансамблевая экспозиция мемориальной комнаты была дополнена
витринами с изданиями произведений Вяземского и книгами разных писателей с автографами. «Карамзинская» или «пушкинская» комната сохраняла в основном свой изначальный облик. Сергей Дмитриевич проводил
экскурсии по усадьбе, писал путеводители и научные работы по истории
усадьбы.
В 1920 г. был открыт музей имени С.Т. Аксакова на базе подмосковной
усадьбы Абрамцево, принадлежавшей в XIX в. писателю С.Т. Аксакову и
являвшейся подлинным «культурным гнездом»; здесь бывали Н.В. Гоголь,
И.С. Тургенев, М.П. Погодин, М.С. Щепкин и другие видные деятели русской культуры. После приобретения усадьбы С.И. Мамонтовым в 1870 г.
здесь сложился знаменитый «Абрамцевский кружок» — содружество представителей русской творческой интеллигенции (В.Д. Поленов, Е.Д. Поленова, И.Е. Репин, В.М. и А.М. Васнецовы, В.А. Серов, К.С. Станиславский,
Ф.И. Шаляпин и др.). Членов кружка объединял интерес к отечественной
культуре, собирание коллекций, стремление к сохранению народных традиций и возрождению русских ремесел.
Уже в конце XIX в. в усадебном доме владельцами сохранялся «аксаковский кабинет»; в усадьбе оказались сконцентрированы произведения
изобразительного и декоративно-прикладного искусства, созданные
членами «Абрамцевского кружка»; значительный интерес представлял
окончательно сложившийся в конце XIX в. архитектурный ансамбль
усадьбы, включавший кроме главного дома интересные постройки
«в русском стиле» — церковь Спаса Нерукотворного, построенную по
проекту В.М. Васнецова и В.Д. Поленова, мастерскую, баню-теремок и др.
Наполненная коллекциями и реликвиями, связанная с именами многих
видных деятелей культуры, усадьба в начале ХХ в. уже фактически
являлась мемориальным и художественным музеем. В 1918 г. был взят
под охрану усадебный дом, хранителем дома и находившихся в нем
культурно-исторических ценностей была назначена дочь Мамонтова.
А.С. Мамонтовой при участии художников и ученых (И.Э Грабарь,
Н.Г. Машковцев, П.А. Флоренский, Ю.А. Олсуфьев и др.) был создан «Музей
им. С.Т. Аксакова», в 1926 г. преобразованный в «Музей-усадьбу Абрам-
1
.
цево»
1
Арзуманова О.И. «Абрамцево». История музея в документах и фактах.
1917-е — 1930-е гг., М., 1990.
219
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
В 1918 г. Николай Иванович Тютчев (внук поэта Ф.И. Тютчева) и его
мать, племянница поэта Е.А. Баратынского, передали государству дом
в усадьбе Мураново, где к этому времени уже сложился мемориальный
комплекс, включавший сам дом с мемориальными комнатами и подлинными мемориальными предметами Е.А. Баратынского, Ф.И. Тютчева,
С.Т. Аксакова, и парк, а также коллекции мебели, живописи, декоративноприкладного искусства, мемориальных реликвий, собранные Н.И. Тютчевым. В 1919 г. на базе этого ансамбля был основан «Музей-усадьба
“Мураново” имени Ф.И. Тютчева», открывший свои двери для посетителей
в 1920 г. С 1924 г. до самой своей смерти в 1949 г. Н.И. Тютчев был
бессменным хранителем и директором Мурановского музея, автором
каталогов и путеводителей, руководителем научно-исследовательской и
выставочной работы; ему помогали другие члены этой талантливой
семьи. Их деятельность превратила музей в важный исследовательский
центр по изучению русской культуры
1
.
Одной из форм использования недвижимых памятников истории и
культуры стало их приспособление под хранилища и экспозиции движимых музейных объектов — т. е. музеефикация «под музей». Это приспособление шло в значительной части случаев без учета и выявления
историко-культурного значения недвижимого памятника и без увязки тематики экспозиции с самим памятником, такая практика «открывала путь
к жестокой эксплуатации объектов архитектуры без учета их историкокультурного потенциала»2. В 1927 г. краеведческий отдел Таганрогского
музея был переведен во дворец Алфераки, где мечтал разместить экспозицию по истории города один из инициаторов организации музея в Таганроге — А.П. Чехов. Приспособление дворца под экспозиции повлекло
его перестройки и изменение интерьера (первоначальный вид планировке дворца был частично возвращен в процессе реставрации, завершенной в 1995 г.).
В 1925 г. Тобольский музей был переведен в Архиерейский дом
XVIII в. на территории Тобольского кремля, коллекции его пополнились
предметами из древлехранилища.
Томский губернский (позднее — краевой) музей был основан в
1920 г., открыт в 1922 г., музей находился в национализированном архие-
1
Муратова О.В. Н.И. Тютчев — создатель Мурановского музея // Лите-
ратурное наследство, т. 97, кн. 2, М., 1989.
2
Шулепова Э.А. Региональное наследие. Опыт изучения и музеефика-
ции памятников Дона. М., 1998.
220
рейском доме (ранее дом золотопромышленника И. Асташова), где располагалось 6 экспозиционных залов, никак не соотнесенных с архитектурой здания.
В 1925 г. в г. Усолье, в Строгановских палатах, памятнике архитектуры
первой четверти XVIII в., был открыт краеведческий музей, основанный
по постановлению Верхнекамского окружного совета (в 1954 г. переведен
в г. Березники).
Примеры приспособления архитектурных памятников под музейные
нужды можно продолжать, они становились все более многочисленными
год от года.
Среди необдуманного и часто противоречащего историко-культурному значению памятников использования «под музей» выделяются
примеры бережного и целенаправленного или же стихийно научного
подхода к внесению в архитектурные памятники экспозиционного материала.
В 1920 г. в Москве был открыт в качестве филиала Исторического
музея «Бытовой музей 40-х годов». Для размещения музея был выбран
архитектурный памятник соответствующего времени и назначения —
особняк стиля ампир постройки начала XIX в. на Собачьей площадке,
принадлежавший в 1840-х гг. А.С. Хомякову и являвшийся в тот период
1
настоящим «культурным гнездом»
. Исключительная ценность памятника
определялась тем фактом, что дом и его интерьеры полностью сохранялись в формах 1840-х гг. — дом не перестраивался; сохранилось в неприкосновенности и убранство некоторых комнат, особый интерес среди
которых представляли диванная («говорильня») и кабинет. В остальных
помещениях была реконструирована обстановка, соответствующая их назначению (гостиная, парадная спальня, «бабушкины комнаты», лакейская
и др.) с использованием предметов из самого дома Хомякова, из национализированных особняков и усадеб Боде-Колычевых, Катковых, Лобановых-Ростовских и др. В середине XIX в. дом Хомякова посещали
выдающиеся представители интеллигенции предреформенной России —
Н.В. Гоголь, А.И. Герцен, П.Я. Чаадаев и другие, что обусловило мемориальное значение музеефицируемого памятника.
Музей дворянского быта 1840-х гг., несмотря на то что возник он
очень рано, является примером весьма развитого подхода к музеефикации, совмещающего выявление историко-культурного и мемориального
1
Шапошников Б.В. Бытовой музей сороковых годов. Путеводитель,
4-е изд. М., 1928.
221
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
значения самого архитектурного объекта, фиксирующую музеефикацию
сохранившихся интерьеров, выстраивание ансамблевых типологических
экспозиций на основе сконцентрированных в музее коллекций движимых памятников соответствующего времени. Музей стал центром по
изучению культуры середины XIX в.
В 1921-м в станице Старочеркасская было организовано Древлехранилище им. Степана Разина, под которое отвели дворец постройки
1760-х гг. — бывший дом атамана Ефремова Д., завещанный в 1836 г. женскому Старочеркасскому монастырю и использовавшийся как игуменский корпус. Инициатором создания в ценном с историко-культурной
точки зрения здании музея стала А.М. Гринева — учительница, супруга
протоиерея Войскового собора. Ее дочь Е.М. Гринева, ставшая первым
руководителем музея, стремилась к сохранению не только размещенных
в здании коллекций по истории и быту донского казачества и самого
дворца, но и окружавших его построек, монастырских и относившихся
некогда к подворью атамана Ефремова — т. е. подходила к ансамблю
архитектурных памятников как к неделимому целому, представляющему
наибольший историко-культурный интерес именно в своей целостно-
1
сти
. Интересной особенностью экспозиционных построений, примененных в игуменском корпусе, было сохранение интерьера жилого дома,
в который вводился не чуждый ему, но родственный историко-бытовой
материал: предметы мебели, иконы, книги, произведения изобразительного искусства, документы, бытовые вещи. Большинство экспонировавшихся в «Древлехранилище» предметов представляли быт и культуру
зажиточного казачества — сословия, обреченного на уход с исторической сцены, но абсолютно живого в памяти местного населения. Таким
образом, несмотря на внесение экспозиционного материала в атаманский дом, перед нами пример сочетания фиксирующей музеефикации
с использованием здания под экспонирование родственного материала,
скомплектованного из живой среды бытования и экспонировавшегося
по системе открытых фондов. Результатом такого подхода к экспонированию стали проверки и критика музея как идеологически чуждого: «Что
касается содержимого в музее, то там наряду с предметами, имеющими
кое-какое значение для Донского Округа только в том случае, ежели бы
кто вздумал воскресить бесславное былое казачество с его атаманами,
портреты которых никакой ценности и редкости не представляют», —
писал в служебной записке в Донской отдел народного образования
1
Шулепова. Указ. соч. С. 94–95.
222
Старший инспектор РКИ А. Панфилов1. Серьезная систематизация и интерпретация экспозиционных материалов отсутствовали. Е.М. Гринева
разделила участь многих музейных деятелей 1920-х гг. — была репрессирована и погибла в лагерях
2
.
В России становление музеефикации нематериальных объектов происходило отличным от Европы путем, связанным с особенностями исторического развития нашей страны. Интереснейшие попытки фиксации
традиции предпринимались в первое послереволюционное десятилетие
и были связаны со стремлением русской интеллигенции зафиксировать
в музейных формах изгонявшиеся из актуальной действительности субкультуры. Наибольший интерес для нашей темы представляет фиксация
нематериальной культуры православия в музеях-монастырях. Монашеские общины, сохранявшиеся в начале 1920-х гг. в ряде музеефицированных монастырей, поддерживали традицию, превращая музеи-монастыри
в живые музеи; музейные деятели этого периода, такие как о. Павел Флоренский или заведующая музеем Оптина пустынь Л.В. Защук, осознавали
эту необходимость сохранения не только материальных памятников
православия, но и нематериальной составляющей, а также самих живых
носителей православной традиции. Оптина пустынь, в которой объединенные в «трудовую артель» монахи практиковали традиционную дея-
3
тельность и передавали ее навыки ученикам
, и Троице-Сергиева лавра,
сохранение которой в целом как уникального живого музея страстно отстаивал П.А. Флоренский
4
, — наиболее яркие примеры.
Делались в 1920-е гг. отдельные попытки провести музеефикацию археологических памятников. Так, в середине 1920-х гг. разрабатываются
планы организации археологического музея под открытым небом в Оль-
5
вии
и на территории городища Старая Рязань; однако реализация этих
планов отодвинулась на многие десятилетия.
Возникшие до 1917 г. исторические музеи, созданные на основе музеефикации, также продолжают существовать и изменяться. В 1923 г. из
1
Шулепова. Указ. соч. С. 96.
2
Там же. С. 96.
3
Каулен М.Е. Музеи-храмы и музеи монастыри в первое десятилетие
Советской власти. М., 2001. С. 124–131.
4
Флоренский П.А. Троице-Сергиева лавра и Россия // Журнал москов-
ской патриархии. 1988, № 3.
5
Федоров-Давыдов Г.А., Булатов Н.М. Археологические музеи-заповед-
ники // Методические основы охраны и использования памятников археологии. М., 1987. С. 112.
223
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
небольшого помещения на станции Бородино музейная экспозиция была
переведена в здание постройки 1912 г. в центре Бородинского поля.
Мемориальные объекты в 1920-е гг. перестают занимать господствующее место среди общего числа музеефицируемых объектов, однако небольшое число ансамблевых мемориальных музеев в это время возникает.
По-прежнему, как и в дореволюционный период, при выборе объектов
музеефикации преобладает идеологический критерий; вместо памятников, связанных с именами царствующих особ, теперь преобладают объекты, связанные с именами деятелей революции.
В течение 1920-х гг. в стране было создано более 100 историко-революционных музеев, среди которых был целый ряд мемориальных, возникавших путем музеефикации недвижимых памятников, связанных с
жизнью революционеров и историко-революционными событиями истории. Важную роль в формировании сети историко-революционных музеев играли на раннем этапе созданный в 1920 г. Истпарт с филиалами
на местах, занимавшийся собиранием материалов, документирующих историю Октябрьской революции 1917 г., и созданное в 1921 г. Общество
политкаторжан, объединившее в своих рядах несколько поколений революционеров. Одним из значимых направлений деятельности Общества
политкаторжан стало создание музеев каторги и ссылки в центре и на
местах. В Петрограде и окрестностях общество приступило к изучению
Петропавловской и Шлиссельбургской крепостей как мест содержания
политических заключенных. И хотя примеров музеефикации было
немного, собранные в этот период многочисленные бытовые и мемориальные музейные предметы, оборудования подпольных типографий, обстановки домов революционеров, ссыльных, конспиративных квартир,
тюремных камер создавали возможность в дальнейшем создавать в исторических зданиях ансамблевые экспозиции, реконструировать интерьеры и восстанавливать типологическую обстановку.
Первоначально многие ансамблевые экспозиции, показывающие быт
борцов революции, не были связаны с историческими зданиями. Они
создавались в залах исторических музеев на основе собранных предметов
и при активной помощи самих участников событий. Таковы были воссозданный в Музее революции СССР в Москве при участии В.Н. Фигнер
интерьер тюремной камеры Шлиссельбургской крепости (1925 г.), реконструированная в Харьковском историко-революционном музее подлин-
1
ная обстановка типографии долгушинцев
1
Каспаринская С.А. Указ. соч. С. 21.
.
224
В 1920 г. был открыт первый историко-революционный музей, основанный на музеефикации мемориального здания, — Историко-мемориальный дом-музей Н.Г. Чернышевского в Саратове. Характерно, что изначально наиболее значимой представлялась не литературная, а именно
революционная деятельность меморируемого лица. В 1920 г. ансамблевая
экспозиция, воссоздающая обстановку 1850-х гг. и включавшая некоторые
подлинные мемориальные вещи, библиотеку и архив Чернышевского,
была размещена в мезонине, который служил жилищем Н.Г. Чернышевского в годы его учительства в Саратове. Впоследствии остальная часть дома,
в котором родился и провел молодость писатель, а в начале 1920-х гг. еще
жили его родственники, также была музеефицирована.
Следующим историко-революционным мемориальным музеем стал
Музей П.А. Кропоткина в Москве, открытый в 1923 г. в мемориальном
доме, в котором родился и провел детские годы Кропоткин. Работа по организации музея началась сразу после смерти революционера в 1921 г. и
проводилась Всероссийским общественным комитетом по увековечению
памяти Кропоткина. Была проведена большая работа по формированию
фонда мемориальных предметов, поступивших от вдовы Кропоткина и
его друзей, а также из Лондона и Парижа, где революционер жил в годы
эмиграции. Эти поступления, а также собранные самим Кропоткиным
коллекции позволили открыть историко-биографическую экспозицию
в трех комнатах мемориального дома. В 1928 г. она была расширена до
восьми комнат. Благодаря поступившей из Англии обстановке рабочего
кабинета удалось создать в одной из комнат мемориальную ансамблевую
экспозицию. Последнюю экспозиционную комнату отвели под библиотеку
произведений Кропоткина и литературы о нем. Здесь налицо ставшая
впоследствии весьма распространенной структура мемориального музея:
подлинный архитектурный объект, связанный с жизнью и деятельностью
меморируемого лица; мемориальная экспозиция; историко-биографическая экспозиция; экспозиция, посвященная значению деятельности меморируемого лица и ее осознанию в наше время.
Среди ранних примеров музеефикации памятников, связанных с революционной историей, — первая попытка музеефикации подпольной
типографии на Лесной улице в Москве. Нелегальная типография ЦК
РСДРП была организована весной 1905 г. для печатания газеты «Рабочий»,
листовок и прокламаций в подземелье дома № 55, в котором в целях конспирации открыли магазин оптовой торговли сухофруктами. Типография
успешно функционировала до лета 1906 г., после передачи оборудования
225
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
типографии МК партии вход в подземелье на Лесной был замурован.
В 1922 г. по инициативе подпольщиков, работавших в типографии в
1905 г. и указавших место расположения замурованного тайника, началось обследование мемориального объекта. Тайник в подземелье был
засыпан землей, обстановка магазина не сохранилась. Реставрационные
работы проводились в 1923–1924 гг. и заключались в расчистке непосредственно помещения нелегальной типографии, при этом земляные
стены были закрыты кирпичными, пол заасфальтирован и поверх асфальта присыпан землей; в помещении было проведено яркое электрическое освещение. Организация экспозиции на этом этапе свелась к
приблизительному восстановлению интерьера небольшой типографии
и магазина начала ХХ в.: в подземелье была установлена ручная типографская машина (в 1905 г. здесь была ножная американская машина) и повешена новодельная, воссозданная по воспоминаниям работавшего здесь
Т. Енукидзе, парусиновая касса для хранения шрифта. В помещении
магазина соорудили новодельные прилавки и полки, остававшиеся пу-
1
стыми
. Такое вольное обращение с мемориальным объектом и приблизительность реконструкции свидетельствовали об отсутствии опыта
подобной реставрации, отработанных методик и научно обоснованных
подходов к музеефикации, что характерно для рассматриваемого периода. Неточности были видны даже неискушенным посетителям, о чем
свидетельствовали записи в книге отзывов.
Открытый в 1924 г. музей «Подпольная типография» вскоре был закрыт с целью проведения музеефикации на более высоком научном
уровне. Целый ряд допущенных при предшествующей реставрации ошибок и неточностей был исправлен: реставраторы закрыли кирпичные
стены подземелья имитацией грунта, скрыли электропроводку, восстановили ряд деталей — деревянные рейки на стенах, обшивку лаза, для освещения была установлена электрическая лампочка, имитирующая свет
керосиновой лампы. Наверху помещению магазина также был придан
более достоверный вид: было восстановлено покрытие стен штукатуркой,
покраска стен и деталей интерьера, вывеска на фасаде, прилавок и конторка. Этой же цели служили и многочисленные музейные предметы и
их воспроизведения, наполнившие интерьер и создавшие ощущение человеческого присутствия: ящички и лари с «образцами товара», дверной
колокольчик в помещении магазина, типографская машина соответ-
1
Романовская Н. Бытовой историко-революционный музей «Подполь-
ная типография 1905 г.» // Музей революции СССР, № 2. М., 1929. С. 54.
226
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]