Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
ростовского купечества инженер А. Бетанкур разрабатывает проект
строительства на территории бывшего архиерейского дома гостиного
двора на 1000 лавок, для чего значительную часть ансамбля предполагалось снести
1
. Уже в это время прозвучали протесты против этого проекта
со стороны части жителей города, проект Бетанкура не был осуществлен,
однако некоторые части ансамбля были снесены или искажены перестройкой (в том числе погибла «Красная палата» — выдающийся памятник гражданской архитектуры XVII в.). В 1861–1865 гг. были отремонтированы и открыты для богослужения храмы бывшего архиерейского
дома, однако это было именно поновление, но не реставрация; более
того, в процессе работ были забелены некоторые настенные росписи
XVII в.
Вторая половина XIX в. в России ознаменовалась распространением
«вширь» интереса к отечественным «древностям». Краеведческая деятельность (хотя термин «краеведение» в это время еще не употребляется) становится прерогативой местной общественности, на местах возникают
научные общества, создаются архивные комиссии. Не только понимание
общественностью важности сохранения «достопамятностей», но и реальные денежные пожертвования дают возможность сохранить и отреставрировать многие архитектурные памятники в российской провинции.
В Ростове пожертвования местных ценителей старины (среди них братья
Королевы, промышленник А. Кекин и др.) в начале 1880-х гг. дают возможность начать работы по восстановлению ансамбля Ростовского
кремля, а по разрешению МАО из местных краеведов организуется комиссия. Ее руководителями, сыгравшими существенную роль в спасении
ансамбля, становятся А.А. Титов и И.А. Шляков.
Первыми подверглись реставрации Белая и Отдаточная палаты. На
протяжении 1883–1896 гг. были отреставрированы Княжьи терема,
Ионинская и Иераршая палатки, надвратные церкви Григория Богослова
(ее не поновляли в 1860-е гг.), Воскресения, Спаса на Сенях. Работам
предшествовали археологические исследования, в отреставрированных
зданиях проводились расчистка и укрепление настенной живописи.
Несохранившиеся части построек сооружались заново, что было характерно для реставрационных методов XIX в. Реставрация Ростовского
кремля демонстрирует многие ошибки и несовершенство реставрационной школы того времени; но без нее ансамбль был обречен на полное
1
Кривоносов В.Т. Музей-заповедник «Ростовский кремль». М., 2001. С. 84.
137
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
разрушение, и спасением этого уникального памятника мы обязаны краеведам, благотворителям, реставраторам XIX в.
Однако для нашей темы важен факт, ставящий работы по восстановлению ансамбля Ростовского кремля на особое место в ряду многочисленных реставраций второй половины XIX в. Как только была завершена
реставрация Белой палаты, в ней в 1883 г. был открыт музей. Решение о
создании Ростовского музея церковных древностей и о размещении его
именно в исторической Белой палате было принято Ярославской духовной консисторией, в ведении которой находился архиерейский дом, еще
до начала реставрационных работ, и доведено до сведения комиссии. Для
руководства музеем, разработки Устава и правил управления, сбора экспонатов был создан по предложению МАО комитет, в который вошли
члены реставрационной комиссии: И. Богословский, А. Бычков, И. Вахромеев, А. Израилев, В. Мансветова, А. Титов, И. Шляков, Б. Эдинг
1
. Первый
пункт разработанного комитетом Устава провозглашал, что «Ростовский
кремль признается церковно-историческим памятником» (курсив М. Каулен). Обращает на себя внимание формулировка: последняя четверть
XIX в. — время формирования научных представлений о наследии и в
этой связи — терминологии. Понятие памятника постепенно входит в
научный обиход и утверждается в сознании общества.
Собирательская деятельность руководства музея не ограничивалась
диктуемыми профилем «церковными древностями», в музей поступали
предметы, не имеющие прямого отношения к религии: археологические
объекты, документы, книги, предметы народного искусства. До 1909 г.
музей не получал субсидий от государства, закупки проводились на пожертвованные частными лицами средства; основная часть поступлений
передавалась в музей дарителями (в числе которых имена Л.Н. Толстого
и В.В. Верещагина) безвозмездно, и фонды пополнялись очень быстро,
через три года собрание насчитывало более 10 тысяч предметов2. Изначальная экспозиция в Белой палате потребовала расширения и вскоре
занимала также другие помещения бывшего архиерейского дома: Отдаточную палату, Княжьи терема, Ионинскую палатку, Садовую башню,
Иераршие палаты. Такаим образом, значительная часть ансамбля Ро-
стовского кремля была музеефицирована в XIX веке. Это была уже
музеефикация в полном смысле этого слова (хотя слово утвердится в
научной терминологии только во второй половине ХХ в.), поскольку тре-
1
Кривоносов В.Т. Указ. соч. С. 22.
2
Там же, с. 22–23.
138
бование сохранения недвижимого памятника соединилось с идеей превращения его в музей, при этом подчеркивалась в первую очередь ценность самого архитектурного объекта; экспозиции, разместившиеся в
нем, в значительной степени соответствовали ему по тематике.
Обращает на себя внимание тот факт, что именно общественность
(а не государственные структуры) выступает инициатором и осуществляет всю основную работу по музеефикации Ростовского кремля. Важно
отметить, что Ростовский музей был уже музеем в полном смысле этого
слова, со всеми социальными функциями и направлениями деятельности.
В нем велась значительная работа по описанию, изучению, систематизации, публикации хранящихся предметов, для посетителей проводились
экскурсии.
История Ростовского кремля на протяжении XIX в. являет нам наиболее полную картину пути архитектурного ансамбля к музеефикации,
в котором четко вычленяется ряд этапов:
• утрата древним памятником первоначальных функций, обветшание и
потеря ценности в сознании общества; угроза полного уничтожения;
• формирование в сознании наиболее просвещенной части местного
сообщества представления о ценности объекта и возрождение
интереса к нему как к «древности», «достопамятности», наконец, «памятнику», и требование его сохранения и восстановления;
• объединение усилий ученых и общественности (сбор средств, получение соответствующих разрешений, привлечение специалистов
и т. д.) для сохранения и реставрации памятника;
• создание в памятнике музея как оптимальная форма его актуализации;
• разворачивание на основе архитектурного памятника форм музейной деятельности (сбор экспонатов, создание экспозиций, просветительская деятельность на базе музея).
В 1850-е гг. внимание как властей, так и научной общественности привлек памятник истории и архитектуры в московском Зарядье — палаты,
принадлежавшие в XVI–XVII вв. боярам рода Романовых. Поскольку среди
имен владельцев палат фигурировало имя Н.Р. Захарьина-Юрьева, деда
Михаила Федоровича — первого царя династии Романовых, а по легенде,
именно здесь Михаил Федорович родился, памятник воспринимался в
первую очередь как мемориальный, и в преддверии 250-летнего юбилея
царствующей династии была проведена его музеефикация. Открытый в
139
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
1859 г. «Дом бояр Романовых» стал одним из первых московских музеев.
Созданию музея предшествовала реставрация, осуществленная под руководством архитектора Ф.Ф. Рихтера: это была типичная для середины
XIX в. реставрация, ставящая задачу приведения здания в состояние, отвечающее представлению общества об архитектуре XVII века. В процессе
работ, продолжавшихся в 1856–1859 гг., над кирпичным зданием на белокаменном подклете был надстроен «теремок» — новодельный деревянный ярус с высокой крышей
1
.
Важным шагом на пути складывания традиций мемориализации стало
создание музея Романовых в Костромском Ипатьевском монастыре. Келарские кельи в XVI в. представляли собой одноэтажный корпус, впоследствии многократно перестраивавшийся. В XVII в. был надстроен второй
этаж, в 1797 г. здание, находившееся после пожара в аварийном состоянии, было значительно перестроено: понимание необходимости физического сохранения мемориального объекта в его изначальном виде
сформируется значительно позже.
Интерес к зданию так называемых палат Романовых как к мемориальному объекту (в 1613 г. в нем пребывали Михаил Романов с матерью)
возник в преддверии празднования 250-летия дома Романовых. В 1858 г.
распоряжение о реставрации палат «во вкусе XVII века» было отдано
императором Александром II после посещения им монастыря. В соответствии с пониманием реставрации того времени, здание было практически выстроено заново к 1863 г. с воспроизведением форм старого
русского зодчества. Небольшие низкие помещения с печами, маленькие
зарешеченные окна со ставнями, раскраска фасада «в шашку» близки
приемам, примененным при реставрации палат бояр Романовых в
московском Зарядье. Вскоре в здании разместился Музей Церковноисторического общества, который был выведен из него после революции 1917 г., и здание длительное время не использовалось в музейных
целях. В 1990-е после реставрации в палатах открыта экспозиция
Костромского объединенного музея-заповедника, совмещающая показ
самого памятника с выставкой о трагической судьбе императорской
семьи Николая II.
Накануне столетнего юбилея Петра I в 1872 г. мемориальные объекты,
связанные с именем первого российского императора, вновь привлекли
1
Янбых Л.Е. Из истории филиала ГИМ «Палаты XVI–XVII вв. в Зарядье»
// Труды ГИМ, в. 65, М., 1987; Шуцкая Г.К. Дом бояр Романовых // Советский
музей, № 5, 1992.
140
внимание власти и общественности, и были предприняты действия по их
сохранению и актуализации.
Во второй половине ХIХ в. своеобразным центром музеефикации, где
началось активное использование в качестве музейных объектов архитектурных памятников, стала Вологда. Процесс музеефикации начался в
1872 г. с решения Вологодской городской Думы о приобретении в общественное «всесословное» владение к 200-летнему юбилею со дня рождения Петра I дома голландских купцов Гутманов XVII в., в котором
останавливался император во время проездов через Вологду. В 1885 г.
здесь был открыт музей, а сам дом стал центром «Исторического уголка
города Вологды», в который была включена часть исторической городской среды на берегу реки, оформленная сквером с выставленными
историческими реликвиями. В состав «Исторического уголка» была
включена также расположенная рядом церковь Феодора Стратилата,
которая, согласно преданию, была построена по приказу Ивана Грозного,
получившего в этом месте известие о рождении сына Федора, и среди
горожан звалась «Царской». К 1870-м гг. она пришла в упадок, и службы в
ней практически никогда не проводились. В 1870-е гг. вологодским дворянином Васильевым церкви был завещан капитал в 7000 рублей, на проценты от которого она содержалась; здание было отремонтировано,
и два раза в неделю в нем проводились службы. Храм был сознательно
включен в историко-культурную среду именно как мемориальный,
давший возможность соединить в «историческом уголке» память о двух
прославленных самодержцах, удостоивших Вологду своим вниманием.
Памятник был сразу активно включен в действа, связанные с открытием
музея Пет-ра I: именно сюда 29 мая 1885 г. был перенесен для освящения
образ Спаса Нерукотворного, помещенный затем в Домик-музей, здесь
отслужены панихида и литургия. В дальнейшем было постановлено несколько раз в год в дни, связанные с памятью Петра I и Ивана IV, проводить в храме богослужения. Характерно, что в одном из помещений
домика была устроена часовня — оттенок культовости, сакральности привносился в мемориальный интерьер, подчеркивал «храмовость» музея,
его значение как места поклонения памяти великого человека
1
.
В России интерес к археологическим памятникам возник в начале
XVIII в. (указы Петра I), первые попытки выявления и систематизации от-
1
Домикъ Петра Великаго въ Вологде. СПб., 1887; Исторический уголок
города Вологды. Вологда, 1911.
141
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
носятся ко второй половине XVIII в. и связаны с именем В.Н. Татищева.
К XIX в. относятся первые попытки сохранения и экспонирования археологических памятников, но музеев, которые можно было бы назвать «археологическими музеями-заповедниками», до революции не было.
Стремительное развитие археологии в XIX в. не только инициирует
возникновение археологических музеев, но и ставит вопрос о сохранении археологических объектов, для которых невозможно перемещение
в музей.
На этом этапе формируется законодательная база регламентации
проведения археологических раскопок, до тех пор остававшихся бессистемными и в связи с неразвитостью методов часто приводивших к
уничтожению памятников. С 1834 г., согласно правительственному распоряжению, было запрещено проводить раскопки на общественных и казенных землях без дозволения местных властей. После организации в
1859 г. Императорской археологической комиссии в ее обязанности
вошла выдача разрешений на раскопки — прообраза будущих «открытых
листов». В 1822 г. на основании докладной записки В.В. Капниста на имя
министра просвещения А.Н. Голицына были выделены средства на проведение консервационных работ на крымских крепостях в Судаке, Балаклаве, Мангупе
1
.
Интерес к античности возник раньше интереса к отечественной истории, поэтому вполне закономерно пристальное внимание прежде всего
к недвижимым памятникам античности на территории России. Глубокий
интерес к античности, оказавший определяющее влияние на отечественную культуру, характерен для первой четверти XIX в. Развитие археологии
было инициировано раскопками на юге России, на месте которых практически сразу возникали археологические музеи: в Феодосии (1811 г.),
Керчи (1826 г.), Одессе (1826 г.). Основание музея на месте выявления памятника являлось продолжением традиции, заложенной охраной и музеефикацией петровского флота на переславском Плещеевом озере в
XVIII — начале XIX в. и являлось важным шагом на пути становления музеефикации in situ как оптимального подхода к сохранению объекта и
его включения в актуальную культуру. Иногда территория раскопок становилась объектом музейного показа (Херсонес Таврический, древности
2
Панткапея
). Часто территория раскопок была единственной более или
1
Полякова М.А. Охрана культурного наследия России. М.: Дрофа, 2005. С. 28.
2
Марти Ю.Ю. Путеводитель по Керченским древностям. Керчь, 1926,
С. 22.
142
менее постоянной частью музея, но методик консервации и экспонирования не было. Как правило, работы по музеефикации памятников юга
России сводились к ремонту и охране крупных археологических объектов. Важным этапом становления методики музеефикации археологических объектов стала осуществленная в 1865 г. частичная реконструкция
Царского кургана в Керчи: раскоп, ведущий в курган, был расширен, обложен бутовым камнем, реконструирована вершина сооружения, проведена
частичная реставрация
1
.
Со второй трети XIX в. постепенно растет интерес к средневековым
древностям.
Первый в России проект музея под открытым небом на базе музеефикации обширной территории с большим количеством исключительно
ценных памятников был разработан К.Г. Евлентьевым, членом Псковского
губернского статистического комитета. Проект предполагал создание
археологического музея на базе археологического комплекса Болгарского городища, представляющего собой развалины древней столицы
волжских булгар и содержащего остатки гражданских построек Х–XV вв.,
а также памятники мусульманской и христианской культовой архитектуры2. Евлентьев предлагал «учреждение просвещенного надзора за целостью развалин». Будущий музей предполагал 2 части: архитектурные
развалины — «наружный город» — и разнообразные предметы «татарскобулгарской промышленности» — «подземный город». Музей должен
был размещаться в специально снятой для него избе, археологические
раскопки в целях экономии проводились силами местных крестьян или
учащихся ближайших училищ, смотрителем назначался болгарский
священник, а директором — один из профессоров Казанского университета, либо смотритель Спасских училищ. Проектировались даже источники финансирования (правительственные субсидии, частные пожертвования татарских купцов), т. к. для татар Болгар — священное место, средства
научного общества, входная плата и даже продажа не очень ценных
археологических находок. Музеефицированный Болгар должен был
превратиться в научный центр по изучению Востока. Проект был доложен на I Археологическом съезде, но поддержки и продолжения не
получил.
1
Марти Ю.Ю. Путеводитель по Керченским древностям. Керчь, 1926.
С. 23–24.
2
Евлентьев К.Г. Об учреждении археологического музеума в Болгаре.
Б. м., 1869.
143
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
Сама методика раскопок XIX в. не позволяла провести восстановления
памятника. Разработчик новой методики археологических исследований А.А Спицын в начале ХХ в. декларировал необходимость обеспечить
возможность если не восстановить памятник, то хотя бы изготовить его
1
модель
. Обсуждая, следует ли после раскопок оставить памятник открытым
или привести в прежний вид, Спицын считает, что обе точки зрения имеют
право на существование, но сам придерживается второй. Но методик
сохранения и музеефикации раскопанных объектов еще не было.
Хотя в XIX в. объектами музеефикации становятся исключительно
объекты, связанные с именами царствующих особ и судьбоносными для
государства событиями, в недрах русского общества формируется интерес к местам и объектам, связанным с жизнью и творчеством наиболее
ярких творцов родной культуры, в первую очередь литературы. Уникальная ситуация русского музейного мира XX в., когда подавляющее большинство мемориальных музеев имело литературный профиль, уходит
корнями в отношение русского общества XIX в. к поэтам и писателям как
пророкам и властителям дум.
В том же столетии формируются черты «музеальности» в дворянских
усадьбах и императорских дворцах: мемориальные комнаты и кабинеты,
репрезентативные дворцово-парковые комплексы, рассчитанные на
показ многочисленным гостям.
Во дворцах и усадьбах сама театрализованность и парадность быта,
сосредоточение художественных ценностей изначально придавали
интерьерам репрезентативный, «музейный» характер, что в дальнейшем
облегчило их переход «в музейное состояние». Дворец русской знати всегда
выполнял репрезентативную функцию и изначально был рассчитан на
некий ограниченный круг «экскурсантов». В ряде случаев во дворце еще
при владельцах создавался музей (например, музей оружия в Гатчине),
устраивались выставки, особое внимание уделялось мемориальным вещам
и комнатам, проводились экскурсии. С 1870-х гг. существовали система билетов и пропусков, книги регистрации посетителей, путеводители.
В усадьбах просвещенных российских дворян своеобразные «музеи»
начали формироваться еще в XVIII в., что было связано с почитанием
предков, рода, прошлого, обязательным увлечением «высоким» искусством, свойственными менталитету дворянства. Во многих усадьбах по-
1
Спицын А.А. Археологический раскопки. СПб., 1910. С .8.
144
степенно формируется «музейное ядро» из предметов, фиксирующих историю рода, овеществленную память об ушедших поколениях, «славе
отцов», все заметнее становятся элементы протомузеефикации. Живописный портрет, фиксирующий поколения предков, становился неотъемлемой частью усадебного быта, связующим звеном поколений. В усадебных
домах сосредоточивались галереи родовых портретов, фамильные
реликвии, собрания произведений искусства, с ХIХ в. — естественнонаучные и археологические коллекции. Принято было фиксировать предметные следы пребывания в усадьбах царствующих особ, известных
деятелей. Часть комнат в доме была доступна для довольно многочисленного круга лиц, и такая публичность предполагала их соответствующее
оформление.
Во второй половине ХIХ в. усиливается «музейный» элемент в усадьбах, некоторые усадебные собрания оформляются по типу музейных и
оказываются доступны более широкому кругу лиц. Некоторые владельцы
стали выделять специальные дни и часы для осмотра усадеб публикой,
иногда посетителям даже предоставлялись экипажи. В усадьбах появляются мемориальные комнаты, посвященные знаменитым людям.
Среди усадеб, ставших к XIX в. настоящими «культурными гнездами»,
в которых накапливались собрания семейных реликвий и культурных
ценностей: Мара А.А. Боратынского (Кирсановский уезд Тамбовской губернии), Караул и Волхонщина Вышеславцевых (Кирсановский уезд Тамбовской губернии); в Павловке — имении Волконских — была собрана
уникальная коллекция предметов, связанных с декабристами
1
.
В подмосковном имении основателя и председателя Московского археологического общества графа А.С. Уварова Поречье на основе собранной ученым коллекции древностей был открыт «Порецкий музеум».
Усадьба Поречье принадлежала с 1740-х роду графа А.Г. Разумовского,
а с 1820-х до 1917 г. — роду графа С.С. Уварова, при котором обрела значение крупного культурного центра. В создании архитектурного ансамбля
усадьбы принимал участие архитектор Д.И. Жилярди, а пейзажный липовый парк посажен по плану садовода Раша. В 1840-е гг. Поречье связано
с именами бывавших здесь В.А. Жуковского, М.П. Погодина, П.А. Плетнева,
Т.Н. Грановского. При министре народного просвещения С.С. Уварове и
его сыне, археологе и коллекционере А.С. Уварове, в усадьбе был создан
частный археологический музей, размещавшийся в центральном зале
1
Махрачев С.Ф. История музейного дела в Тамбовской области. Тамбов,
2005.
145
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
главного усадебного дома, над которым для лучшего освещения был возведен специальный стеклянный бельведер.
«Литературным гнездом» была в XIX — начале XX вв. подмосковная
усадьба Мураново, в которой десятилетиями складывались мемориальные комплексы, связанные с именами русских поэтов и писателей.
Усадебный дом был построен в 1841–1842 гг. поэтом Е.А. Баратынским,
женившимся на дочери владельцев Муранова А.Л. Энгельгардт, здесь Баратынским создавались стихотворения, вошедшие в его последний поэтический сборник. В 1849 г. Мураново посетил Н.В. Гоголь, комната,
в которой он останавливался, получила название «гоголевской». С 1850 г.
имение принадлежало Софье Львовне, младшей дочери Энгельгардтов,
ставшей женой литератора Н.В. Путяты, в этот период усадьбу посещали
многие поэты и писатели. Владельцы Муранова бережно сохраняли все,
что было связано с именем Баратынского и посещавших Мураново известных деятелей культуры. В 1869 г. дочь Н.В. и С.Л. Путят стала женой
сына поэта Ф.И. Тютчева. После смерти поэта его вдова Э.Ф. Тютчева проводила летние месяцы в усадьбе, сюда ею были пересланы предметы петербургского кабинета и спальни Ф.И. Тютчева, семейные портреты,
мемориальные вещи, архив. Впоследствии в Мураново была переведена
из Москвы также обстановка кабинета первого биографа Ф.И. Тютчева
И.С. Аксакова. Уже в начале ХХ в. в Мураново попали мемориальные предметы, принадлежавшие И.С. и А.Ф. Аксаковым. Таким образом, в усадьбе
оказались сконцентрированы подлинные предметы, связанные с именами целого ряда представителей русской литературы, владельцами
сохранялись их комнаты; хотя многие предметы были переданы в Мураново уже после смерти их владельцев, все эти люди при жизни бывали в
Муранове. Уже на этом этапе Мураново практически представляло собой
мемориальный музей; официально музей здесь будет открыт в 1920 г. внуком поэта Н.И. Тютчевым
1
.
Таким образом, в XIX в. в России возникают достаточно многочисленные частные усадебные музеи — музеи, которые принадлежали владельцам частных усадеб, поддерживались их средствами и, как правило,
отражали эстетические, культурные или научные интересы своих создателей. Вырастая из усадебных коллекций и постепенно обретая черты музейности, они могут считаться музеями, когда становятся доступными для
1
Долгополова С.А., Королева И.А. Мураново // РМЭ, 2-е изд. М., 2005.
С. 409–410.
146
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]