Муза Александра Пушкина. Монография
.pdfСаратовская государственная консерватория имени Л.В.Собинова
Центр комплексных художественных исследований
Александр Демченко
Муза Александра Пушкина
Монография
Саратов, 2018
|
Печатается по решению Совета по НИР |
ББК 83.3(2) |
Саратовской государственной |
Д 31 |
консерватории имени Л.В. Собинова |
Демченко А.И.
Д 31 Муза Александра Пушкина: монография. – Саратов: Саратовская государственная консерватория имени Л.В. Собинова, 2018. – 120 с.
ISBN 978-5-94841-340-2
В монографии доктора искусствоведения, профессора А.И.Демченко при всей компактности изложения даётся полный обзор художественного наследия великого русского поэта, и в сопряжении с различными фактами жизни раскрываются наиболее существенные черты его творчества.
Издание адресовано широкому кругу читателей и может использоваться для индивидуального чтения, а также в качестве учебного пособия для старших классов школ, гимназий, лицеев, а также студентов училищ, колледжей, вузов.
ББК 83.3(2)
ISBN 978-5-94841-340-2
©Демченко А.И., 2018
©ФГБОУ ВО «Саратовская государственная консерватория имени Л.В. Собинова», 2018
2
СОДЕРЖАНИЕ |
|
ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ ...................................................................... |
4 |
«ПЛЕМЯ МЛАДОЕ. НЕЗНАКОМОЕ…» ........................................... |
8 |
«ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОЛНЦЕ!» ....................................................... |
18 |
«И ВСЮДУ СТРАСТИ РОКОВЫЕ…» ............................................. |
30 |
«ГЛАГОЛОМ ЖГИ СЕРДЦА ЛЮДЕЙ…» ...................................... |
58 |
«БРОЖУ ЛИ Я ВДОЛЬ УЛИЦ ШУМНЫХ…» ............................... |
72 |
«Я ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ…»........ |
92 |
ПОСТСКРИПТУМ .............................................................................. |
109 |
МУЗЫКАЛЬНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ |
|
НА ТЕКСТЫ И СЮЖЕТЫ А.С.ПУШКИНА................................ |
112 |
3
ВМЕСТО ВСТУПЛЕНИЯ
Муза Александра Пушкина… Что мы вкладываем в это понятие?
О музах, покровительницах искусства, пришедших из греческой мифологии, сам Пушкин упоминает постоянно. В стихотворении «Кипренскому» (1827) он говорит о себе:
«Меня, питомца чистых муз…». В своём из-
вестном портрете О.Кипренский изобразил поэта на фоне античной статуэтки с лирой. Этот музыкальный инструмент, как символический
атрибут поэзии, упоминается Пушкиным многократно, и он утверждает, что его «душа в заветной лире» («Я памятник себе воздвиг нерукотворный…», 1836).
Муза для нас часто тождественна музыке. Не случайна корневая близость этих слов, связанная и с тем, что богини поэзии изображались с упомянутой лирой или флейтой (как известно, в античные времена поэтическое слово было неотрывно от музыки).
О музыкальности стихов Пушкина свидетельствует качество тех поэтических характеристик, которые выдают его завидную чуткость к различным явлениям искусства звуков, будь то общий колорит
(«Что-то слышится родное // В долгих песнях ямщика: // То разгулье удалое, // То сердечная тоска» – метко схваченные свойства нашей песенности) или точно услышанный и образно воспринятый тембр
(«Свирели звук унылый и простой»). И весьма примечательно, что Пушкину удалось сокровеннее других выразить мысль романтиков, ставивших музыку в иерархии искусств на самую высокую ступень.
Из наслаждений жизни Одной любви музы́ка уступает; Но и любовь мелодия…
(«Каменный гость», 1830)
Анна Керн, слышавшая чтение стихов Пушкиным, отмечала, что оно «было таким музыкальным, что я истаивала», добавляя о поэте: «Он имел голос певучий и мелодический». Вероятно, именно так и было.
4
В любом случае, вслушиваясь в пушкинский стих, мы как само собой разумеющееся ощущаем органически присущую ему напевность. Свойство это было унаследовано от В.Жуковского, которого юный Пушкин считал главным своим учителем в литературе, причём более всего привлекала его в стихах предшественника «пленительная сладость».
Вот месяц величавой Встал над тихою дубравой, То из облака блеснёт, То за облако зайдёт.
(«Людмила», 1808)
Я смотрю на небеса… Облака, летя, сияют И, сияя, улетают За далёкие леса.
(«Весеннее чувство», 1816)
Эта, поистине завораживающая мелодика, свойственная стихам Жуковского, не могла не поразить и увлечь. Имея перед собой такие эталоны, ранний Пушкин настойчиво следует им и уже пятнадцатишестнадцати лет от роду добивается не меньшей выразительности.
По небу крáдется луна, На хóлме тьма седеет,
На воды пала тишина, С долины ветер веет,
Молчит певица вешних дней В пустыне тёмной рощи,
Стада почили средь полей, И тих полет полнóщи…
(«Мечтатель», 1815)
В своём искусстве версификации Пушкин прибегал подчас к прямому воспроизведению чисто музыкальных форм. В качестве одного из примеров можно сослаться на стихотворение «Ночной зефир…» (1824), которое представляет собой безупречно построенную
5
форму рондо с троекратно повторяемым рефреном и контрастными к нему двумя эпизодами (схема: АВАСА).
Эпизоды контрастны рефрену не только по сюжетносмысловому ряду, но и по метроритму. В них подчёркнута певучесть слога («Взошла луна златая… Ножку дивную продень»), что усилено мягкостью распевного окончания на «ся» («Вот испанка молодая //
Оперлася на балкон»).
Есть здесь и «настоящая» музыка, причём выделен звуковой знак так называемого локального колорита («Тише… чу… гитары звон»). И наконец, в рефрене представлена звучащая атмосфера природных стихий с их лёгким струением и бурлящим шумом – уже само выбранное автором слово Гвадалквивир не только исполнено сгущённой экзотики, но и отдаёт гулом речных перекатов.
Ночной зефир Струит эфир.
Шумит, Бежит
Гвадалквивир.
Вот взошла луна златая, Тише… чу… гитары звон… Вот испанка молодая Оперлася на балкон.
Ночной зефир Струит эфир.
Шумит, Бежит
Гвадалквивир.
Скинь мантилью, ангел милый, И явись как яркий день! Сквозь чугунные перилы Ножку дивную продень!
Ночной зефир Струит эфир.
Шумит,
6
Бежит Гвадалквивир.
(Зефир – в поэзии: теплый легкий ветер.)
В.Белинский отозвался на это стихотворение целой поэмой:
«Что это такое? – волшебная картина, фантастическое видéние или музыкальный аккорд?.. Что это – поэзия, живопись, музыка? Или то и другое, и третье, слившееся в одно, где картина говорит звуками, звуки образуют картину, а слова блещут красками, звучат гармониею?.. Что такое первый куплет, повторяющийся в середине пьесы и потом замыкающий её? Не есть ли это рулада – голос без слов, который сильнее всяких слов?» Заметим, что Белинский упо-
требляет по отношению к этому стихотворению слово пьеса.
Тонко почувствовал музыкальность поэтики Пушкина П.Чайковский, который заметил, что он «силою гениального таланта очень часто вырывается из тесных сфер стихотворчества в бесконечную область музыки… независимо от сущности того, что он излагает в форме стиха. В самом стихе, в его звуковой последовательности есть что-то, проникающее в самую глубь души. Это что-то и есть сама музыка».
Сделав предварительные замечания, перейдем к главному, а состоит оно вот в чём: в самом широком смысле слова муза Александра Сергеевича Пушкина – это то, что олицетворяло собой творческий дух великого поэта.
7
«ПЛЕМЯ МЛАДОЕ. НЕЗНАКОМОЕ…»
«Здравствуй, племя младое, незнакомое!» («Вновь я посетил…»,
1835) – таким восклицанием можно было приветствовать стремительное восхождение Пушкина и его поколения на небосклон России середины 1810-х годов. Поколение это и его главное светило Александр Пушкин (родился 6 июня 1799 года в Москве) принесли с собой исключительно свежий взгляд на мир, что одно из преломлений нашло в особой лёгкости – лёгкости жизнеощущения, лёгкости общего тона, лёгкости самогó поэтического пера.
Была достигнута недоступная предшествующей отечественной словесности способность высказываться в стихах необычайно живо и непосредственно, максимально используя выразительность естественной разговорной речи. Пушкин вошёл в русскую литературу именно с этим бесподобным умением свободно и легко говорить на любые темы, великолепно передавая через слово интонацию и смысловую окраску.
Ох, лето красное! любил бы я тебя, Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.
(«Осень», 1833)
«Ох, лето красное!..» – об этой способности русского человека «припечатать» словом говорил Н.Гоголь. И говорил, конечно же, в опоре на речевую практику произведений Пушкина, у которого учился литературному мастерству и в общении с которым прошёл свою главную «художественную школу».
В его «Мёртвых душах» читаем на этот счёт: «Выражается сильно российский народ! И если наградит кого словцом, то пойдёт оно ему в род и потомство… Нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово».
Это о Пушкине! Его справедливо считают создателем нашего литературного языка. Он сумел свести воедино наиболее жизнеспо-
8
собные элементы предшествующей русской письменности и живой разговорной речи разных слоёв русского общества своего времени, а также необходимые заимствования из других языков.
Ещё раз дадим слово Гоголю, который сказал о своём старшем собрате по искусству: «в нём… заключилось всё богатство, сила и гибкость нашего языка. Он более всех… раздвинул ему границы и более всех показал всё его пространство».
Пушкинская лексика была и остаётся основой русского литературного языка. Поэтому неудивителен факт появления такого издания, как «Словарь языка Пушкина» (М., 1956–1961): четыре чрезвычайно объёмистых тома (каждый – около и свыше тысячи страниц) с извлечениями из пушкинских текстов на каждое слово и с его кратким объяснением.
Впервые во всём блеске и во всей полноте пушкинское слово заявило о себе в поэме «Руслан и Людмила» (1820). Эта чудесная сказка при всей своей масштабности прочитывается на одном дыхании, что происходит благодаря «легкокрылости» (с этим пушкинским речением мы ещё встретимся) – «легкокрылости», которая поддержана поразительной непринуждённостью повествования, излагаемого в свободной разговорной манере, только разговор этот облечён в ритм и рифму.
Лёгкость тона нередко переходит здесь в игривость, в чём признаётся и сам автор, говоря о своей поэме – «мой труд игривый», и даже называя её так: «мой лёгкий вздор». Всюду и во всём, как это вообще свойственно Пушкину, проглядывает его собственная натура, натура человека необычайно живого, общительного, добродушно насмешливого.
К примеру, описывая состояние Руслана в первый момент после таинственного исчезновения Людмилы, поэт, подразумевая себя на его месте, восклицает:
…о друзья, Конечно, лучше б умер я!
Роман в стихах «Евгений Онегин» (1823–1831) вслед за В.Белинским называют энциклопедией русской жизни, но это и энциклопедия русского языка, который приобрёл в творчестве Пушкина законченную гибкость и естественность. При всех перипетиях (несостоявшаяся любовь и несложившаяся судьба трёх основных персона-
9
жей – Онегина, Татьяны, Ленского) от романа веет жизнелюбием, лёгкостью, даже игривостью.
Всё здесь безусловно серьёзнее, чем в «Руслане и Людмиле» (вплоть до сгущённого драматизма), а повествование переносится из достопамятных времен в пушкинскую эпоху, но выдержано оно в довольно сходной тональности. Как было это с «Русланом и Людмилой», так и в отношении «Евгения Онегина» даётся примечательная автохарактеристика.
… собранье пёстрых глав, Полусмешных, полупечальных, Простонародных, идеальных, Небрежный плод моих забав, Бессонниц, лёгких вдохновений, Незрелых и увядших лет, Ума холодных наблюдений И сердца горестных замет.
Да, в «Евгении Онегине» есть всё, самое разное, но как при этом акцентировано «легкокрылое»: «собранье пёстрых глав, // Полусмешных… Небрежный плод моих забав… лёгких вдохновений», к чему позже добавляется даже несколько уничижительное – «болтливой лирою своей». Именно такой тон и превалирует в романе. Тон непринуждённо светский, часто шутливый, порой откровенно игривый.
Игривость исходит именно от самого автора, а он здесь, пожалуй, главный герой, о чём говорит огромный удельный вес всякого рода отступлений и всевозможных комментариев. Вот поэт, к примеру, подводит читателей к появлению Онегина перед Татьяной (после получения от неё письма-признания). И вместо того, чтобы обрисовать эту встречу, делает неожиданный реверанс.
Но следствия нежданной встречи Сегодня, милые друзья, Пересказать не в силах я; Мне дóлжно после долгой речи И погулять и отдохнуть: Докончу после как-нибудь.
10