Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
городов. 7 ноября 1917 г. было опубликовано постановление Народного
комиссариата просвещения за подписью А.В. Луначарского об охране
памятников искусства и старины по бывшему министерству двора,
предусматривавшее строгий учет, каталогизацию, охрану хранимых во
дворцах памятников искусства и старины. Созданная в 1917 г. художественно-историческая комиссия была призвана защитить пригородные
и столичные дворцы Петрограда, получившие статус дворцов-музеев.
30 октября 1917 г. был объявлен музеем Зимний дворец. Полностью
музеефицированные дворцы-музеи появились в 1918–1919 гг., они сохранялись со всей обстановкой как «историко-бытовые документы».
В 1918 г. появились Елагиноостровский дворец-музей («Музей быта»),
Юсуповский дворец на Мойке (историко-бытовой музей с картинной галереей), дворец в Гатчине.
В 1918 г. были организованы «Павловский дворец-музей и парк»,
однако составление описей и каталогов и подготовка памятников к
музеефикации начались еще в 1917 г. по инициативе А.В. Луначарского.
Первым хранителем дворца стал А.А. Половцев. В первые годы существования музея основные работы по музеефикации заключались в воссоздании на основании источников дворцовых интерьеров «на оптимальную
дату», разворачивании экспозиций и выставок в корпусах дворца и павильонах на основе коллекций произведений искусства и природных
«редкостей», собранных главным образом в начале XIX в. при императрице Марии Федоровне.
В 1918 г. по постановлению Петергофской художественно-исторической комиссии были объявлены музеями дворцы и парки Петергофа.
18 мая 1918 г. более полутысячи рабочих с развернутыми знаменами, оркестром и плакатами прошли по залам Большого Петергофского дворца.
Члены Петергофской комиссии встречали новых хозяев дворца и его сокровищ и давали пояснения. За лето 1918 г. дворец-музей посетили более
1
2000 человек — красноармейцы, учащиеся, рабочие
.
Однако музеефикация интерьеров дворцов Петергофа была отложена
на несколько лет, так как в связи с приближением фронта значительная
часть коллекций была эвакуирована в Москву. В 1920-е гг., после возвращения коллекций, были музеефицированы и открыты для посетителей
первые залы Большого Петергофского дворца. Музеефикацию Петергофа
нельзя считать «фиксирующей», так как большое количество бытовых
1
Гуревич И.М., Знаменов В.В., Мясоедова Е.Г. Большой Петергофский дво-
рец. Л., 1979. С. 30.
177
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
предметов, признанных «малоценными», изымались из интерьеров и продавались за рубеж.
До 1928 г. были музеефицированы дворцы Строгановых, Шуваловых,
Юсуповых в Петрограде, дворцы Петергофа, Гатчины, Царского Села, Павловска в его окрестностях, под Москвой — Останкино, Кусково, Архангельское. На их базе создавались историко-бытовые музеи, в первую
очередь выполнявшие задачу сохранения художественных сокровищ in
situ. К 1928 г. дворцов-музеев насчитывалось 12.
Организация музейного строительства, местного музейного управления
и модернизация музейного строительства в регионах, где наиболее долго
продолжалась Гражданская война, происходили позже — после 1920 г.
В 1921 г. в составе Наркомпроса был создан Главмузей, на местах также
продолжился процесс формирования государственных структур управления музейным делом. Задачи, ставившиеся перед музеями органами
управления охраной памятников и музейным делом на местах, включали
вопросы охраны и использования архитектурных памятников, руководство археологическими раскопками и т. п. Это создавало благоприятные
условия для проведения музеефикации недвижимого наследия. Повсеместно развернулись работы по выявлению, взятию на учет, исследованию памятников архитектуры. Во главе этой работы, как правило, стояли
крупные представители научной и творческой интеллигенции.
Были разработаны методические указания, практические рекомендации, анкеты по отбору и сохранению историко-культурных объектов. Некоторые из них были изданы и широко использовались в научных
экспедициях и исследованиях историко-культурного наследия на местах.
Характер музеефикации, число музеефицированных памятников и их
дальнейшая судьба сильно различались в разных регионах России. Выявляется зависимость показателей музеефикации на местах от ряда факторов:
• насыщенность региона памятниками истории и культуры;
• «человеческий фактор» — наличие или отсутствие пассионарных
личностей из местной интеллигенции, способных реализовать
стремление к сохранению уходящих форм культуры через музеефикацию;
• сложившаяся перед революцией ситуация в местном музейном деле,
наличие опыта музейного строительства, профессиональных кадров;
• позиция местной власти;
• связь региона с центром.
178
Одна из самых ярких страниц истории музейного дела в первое
десятилетие советской власти — музеефикация культурного наследия
православия.
Теоретические принципы взаимоотношений государства и церкви были
заложены в статьях В.И. Ленина «Социализм и религия» 1905 г.
1
и «Об отношении рабочей партии к религии»2. «Государству не должно быть дела до
религии… Всякий должен быть абсолютно свободен исповедовать какую
угодно религию или не признавать никакой религии, то есть быть атеистом»3. Провозглашалось полное отделение церкви от государства. Декрет
Совета народных комиссаров от 20 января — 2 февраля 1918 г. «О свободе
совести, церковных и религиозных обществах» законодательно закрепил
эти теоретические положения. Церковные и религиозные организации
были лишены прав юридического лица (п. 12), а имущество церковных и
религиозных обществ объявлено народным достоянием (п. 13)4.
Музейными работниками впервые вопрос о необходимости музеефикации церковных памятников был поставлен в феврале 1919 г. на 1-й Всероссийской музейной конференции в Петрограде в докладе К.К. Романова
«О музее церковного быта», однако большинство участников обсуждения
не поддержали идею создания подобного музея, сочтя ее «обмузеиванием
жизни». «Церковный быт жив, зачем идти в музей. Довольно пойти в церковь. Исторически-художественные памятники, которыми полны наши
церкви, важны на местах... Создание музея — не лучший способ изучения
церковно-религиозного быта, вещи церковного культа выигрывают на
местах»5. Примечательно, что доводы, которые приводили сторонники создания музея культа, звучат весьма современно: с одной стороны, это наличие
предметов, «которые надо охранять в лабораторной обстановке», то есть
вопрос обеспечения сохранности культурных ценностей, с другой — «со-
6
временная церковь не та, которая была в XVI и XVII веках»
, то есть вопрос
раскрытия культурно-исторической ценности памятника, достижимой
только в условиях музея. Тем не менее положения доклада были отвергнуты
15 голосами против 13. (Вопрос о создании музея «отживающего культа»
вновь будет поставлен в 1924 г.)
1
Ленин В.И. ПСС, 5-е изд., М., 1976, т. 12.
2
Ленин В.И. ПСС, 5-е изд., М., 1980, т. 17.
3
Там же. С. 144.
4
Декрет о свободе совести, церковных и религиозных обществах //
Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 373–374.
5
ОПИ ГИМ, Ф. 54, д. 227, лл. 24–25.
6
Там же, л. 25.
179
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
Однако к 1920 г. просвещенной общественности России стало ясно,
что сохранение всех церковных зданий в качестве действующих храмов
в новых условиях — неосуществимая утопия. Отношение большевиков к
церкви было воинствующе враждебным и преследовало цель искоренения всех религиозных верований. Борьба коммунистической идеологии
против религии основывалась, по словам Г.В. Вернадского, не на «стремлении к достижению интеллектуальной терпимости», но на стремлении
к «захвату контроля над общественной мыслью»
1
.
Реализация Декрета «О свободе совести...» была возложена на 5-й отдел
Наркомюста, получивший зловещее наименование «ликвидационного».
«Поэтому на практике закрывались не только храмы, но ликвидировалось
их имущество и даже священнослужители»2. Нельзя недооценивать и
общее резкое падение уровня религиозности в массах, по архивным источникам прослеживается немало случаев отказов общин от приема в
пользование храмов и имущества. Закрытые храмы и монастыри немедленно занимали под склады, жилье, особенно часто — под «исправительно-трудовые учреждения».
Придание статуса музеев памятникам культовой архитектуры стало
не только оптимальным, но, как правило, единственно возможным путем
сохранения наиболее ценных из них.
Вслед за Декретом об отделении церкви от государства последовали
серии мероприятий по национализации церковного имущества, «ликвидации» (т. е. прекращения действия в качестве культовых) первых монастырей и храмов. Изначально процесс взятия на учет культовых памятников
и «ликвидации» церквей должен был регламентироваться изданной в
1920 г. «Инструкцией по учету, хранению и передаче религиозного имущества, имеющего историческое, художественное или археологическое значе-
3
. Все имущество, имеющее историко-культурное значение, переходило
ние»
«в заведывание» Отдела по делам музеев и охране памятников искусства и
старины Наркомпроса и его местных органов и представителей. Отдел должен был произвести учет и прием указанного имущества через своих представителей с составлением подробных описей и классификацией
памятников по категориям художественной и исторической ценности.
Первую категорию составляло «имущество совершенно исключительной историко-художественной ценности (уники)». Оно составляло Госу-
1
Вернадский Г.В. Русская история. М.: Аграф, 1997. С. 416.
2
Козлов В.Ф. Москва безбожная // Московский журнал. 1991. № 3, с. 32.
3
ОПИ ГИМ, Ф. 521, д. 4.
180
дарственный фонд и «в случае возможности и необходимости, вызываемой недостаточными условиями хранения, а также и в целях осуществления плана музейного строительства, вывозится для пополнения...
центральных музеев». Предметы 2-й категории, обладающие «высокой историко-художественной ценностью, имеющие показательное и музейное
значение», в особых случаях также могли быть изъяты Музейным отделом.
К 3-й категории относились предметы, являющиеся «обыденной принадлежностью церковной жизни»
Описанное и принятое Музейным отделом имущество далее передавалось «группам верующих». Культовые здания и имущество подлежали,
согласно Инструкции, закрытию и использованию в других целях, только
если не оказывалось группы верующих, желающих принять это имущество в свое пользование и под свою ответственность и после троекратного публичного оповещения всех желающих. Но в Инструкции уже
присутствовал пункт, позволявший в дальнейшем игнорировать эти разумные положения: здания и имущество могли изыматься, «если в силу
нужды в соответствующих помещениях для общеполезных целей местный Совдеп, отвечая запросу трудящихся масс... постановит соответствующее решение»
1
.
В 1922 г. издается новая «Инструкция для представителей Отдела
музеев Главнауки и его органов на местах, действующих на основании
декрета о ликвидации церковного имущества от 2 января 1922»2, демонстрирующая отход от положений Инструкции 1920 г. в сторону более
жесткой политики в отношении церкви и объектов культа. Предусматривалось изъятие церковных ценностей представителями музейных отделов; не допускалась ликвидация «ценностей», датируемых периодом до
1725 г., объекты периода 1725–1835 гг. предлагалось ликвидировать
только «в виде исключения», более поздние подлежали ликвидации «за
исключением имеющих высокохудожественное… значение»3. Однако
все же «древние храмы со своим внутренним декоративным убранством,
старинными иконостасами, иконами, лампадами, паникадилами и т. п.
предметами, составляющими в общем ансамбль художественно-исторического значения, должны оставаться неприкосновенными. В этих случаях никакие изъятия музейных предметов недопустимы»
1
ОПИ ГИМ, Ф. 581, д. 4, л. 10 об.
2
ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 1. Д. 166. 4 марта 1922.
3
Там же. Л. 27.
4
Там же.
4
.
181
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
В 1919–1921 гг. происходит организация первых музеев-храмов,
музеев-усадеб и музеев-монастырей на базе наиболее ценных историкокультурных памятников и ансамблей, национализированных специальными декретами, а также в «ликвидированных» и действующих
монастырях. За первые послереволюционные годы были созданы музеи
в Троице-Сергиевой лавре, Оптиной пустыни, Тихвинском, Болдинском,
Саввино-Сторожевском, Волоколамском, Иверском Валдайском, Александровском, Толгском, Симоновом и других монастырях; в 1923–1924 гг.
становятся музеями такие прославленные обители, как Пафнутьево-Боровский, Кирилло-Белозерский, Яковлевский, Никитский и др. монастыри, Петропавловский собор в Петрограде, усадьба Коломенское под
Москвой и многие другие ансамбли. К середине 1920-х гг. в музеи были
превращены десятки храмов Московской, Новгородской, Ярославской,
Рязанской и других губерний. Деятельность этих музеев контролировалась созданным в рамках Наркомпроса Управлением музеями-усадьбами,
музеями-храмами и музеями-монастырями.
Установить точное число памятников, музеефицированных в 1920-е гг.,
крайне сложно. Трудность заключается не только в многократных изменениях и пересмотрах состава музейной сети, переработках и уточнениях списков музеев всесоюзного и местного значения, происходивших
1
в эти годы. К сожалению, даже имеющиеся списки музеев
не отражают
полной картины музеефикации; их дополняют отчеты и анкеты музеев,
позволяющие уточнить, какие памятники входили в состав того или
иного музея, а также «Список памятников религиозного культа, прикрепленных за музейным отделом Главнауки Наркомпроса»2, включающий
храмы как музеефицированные, так и не используемые в музейных целях
или даже переданные в аренду другим организациям (что, к сожалению,
в списке не отмечено). Дополняя вышеупомянутый «Список музеев-храмов и музеев-монастырей» приблизительным количеством культовых зданий, входивших в состав музеев-монастырей и музеев-усадеб или к
музеям приписанных, можно с уверенностью утверждать, что к середине
1920-х гг. по европейской части РСФСР было музеефицировано в той или
иной форме не менее 150 памятников культовой архитектуры.
Как отмечалось выше, рассматриваемая группа музеев, как правило,
причислялась в 1920-е гг. к «церковно-бытовым». Самый распространен-
1
ГА РФ, Ф 2307, оп. 3, д. 136, лл. 48–54; там же, д. 54, л. 4; там же, д. 53,
л. 11.
2
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 560, лл. 10–12.
182
ный в этот период вид церковно-бытового музея — музей-монастырь. На
территории музеев-монастырей находилось от 1 до 6 храмов. По характеру использования в большинстве случаев они разделялись следующим
образом: один, реже два храма передавались в пользование местной
религиозной общине, остальные почти без изменений в интерьерах использовались музеем в качестве объектов показа. Число храмов, приспособленных музеями под экспозиции иной тематики или под хранилища
фондов, в первой половине 1920-х гг. было незначительным. Музеефикация в этот период осуществляется почти всегда с полным сохранением
внутреннего убранства, существовавшего на момент «ликвидации».
Во многих монастырях-музеях продолжали существовать монашеские
общины, охраняющие монастырь и использующие часть его храмов для
богослужений, а угодий — для пропитания. В Послании от 15 февраля
1918 г. патриарх Тихон призвал мирян, т. к. церковь была лишена прав
юридического лица, создавать просветительские и благотворительные
союзы, не носящие религиозных названий. Монашеские общины и артели под разными названиями создаются в разных губерниях России.
Власти нередко отказывали им в регистрации, т. к. «утверждение фиктивных коммун, состоящих из старых служителей культа, не только не целесообразно, но и незаконно как с точки зрения советской конституции
(ст. 64), с точки зрения декрета об отделении церкви от государства, так
и с точки зрения Инструкции народного комиссара земледелия от 3 августа 1918 г… иметь зоркое наблюдение за недопустимостью укрепления
за церковниками церковно-монастырских земель и инвентаря»
1
.
Монахов, остававшихся в музеефицированных обителях, музеи, как
правило, брали под защиту и покровительство, предоставляя крышу над
головой, землю для возделывания и пропитания и храм для богослужений. Нередко такое отношение к бывшим «насельникам» становилось
причиной конфликта музея с местной властью или центром. Приведем
характерный отрывок из заключения комиссии Смоленского губмузея,
в 1925 г. проверявшей по чьему-то доносу, на каких основаниях живут монахи в Болдинском музее-монастыре: «...Собор капитально отреставрирован в прошлом году общиной верующих... Часть земельных угодий
передана по договору в арендное пользование... монахам... Монастыря как
такового не существует, и проживающие в нем 13 монахов обслуживают
нужды общины верующих района Болдина на добровольных условиях».
Пребывание монахов в музее комиссия постановила «допустить», «предо-
1
Революция и церковь. 1919. №№ 6–8. С. 110.
183
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
ставив им отправление религиозных обрядов и нужд... лишь в приделе...
и возложить на них дневную и ночную охрану монастыря... в соборе не
допускать богослужения, а считать его помещением музейного значе-
1
ния...»
. Однако срок договора с монахами на аренду истекал в 1927 г.,
и продлять его музею было запрещено.
Несомненный интерес для истории музейного дела представляет осознанное стремление работников музеев-монастырей к сохранению в качестве своеобразного экспозиционного материала отдельных элементов
нематериального наследия — музыкальной культуры православия, традиционных для монастырей промыслов и даже образа жизни монахов. Эти
тенденции, более чем новаторские для 1920-х гг., были впоследствии забыты на многие десятилетия.
Декрет об охране Троице-Сергиевой лавры — крупнейшего центра
российского православия — стал одним из первых декретов об охране
памятников истории и культуры, изданных советским правительством в
1918 г. Была учреждена Комиссия по охране памятников Троице-Сергиевой лавры, а Декретом от 20 апреля 1920 г. в монастыре учрежден музей.
Большую роль в деле охраны памятников лавры сыграл в эти годы замечательный русский ученый, богослов, искусствовед, историк Павел
Флоренский. Уже в октябре 1918 г. на заседании Комиссии им был сделан
доклад, впоследствии легший в основу статьи «Храмовое действо как синтез искусств»
2
, в которой ученый и священник отец Павел Флоренский,
не отрицая «музеальности» монастыря как памятника православной культуры и анализируя само православное искусство искусствоведческими
методами, в то же время доказывает необходимость сохранения монастыря в целом вместе с его традициями и образом жизни.
В 1921 г. музеем ведала Комиссия по охране памятников искусства и
старины Троице-Сергиевой лавры, председателем комиссии был Е.Д. Дервиз, заместителем М.Г. Захаров, членами — А.Н. Свирин, В.И. Соколов,
М.Т. Смирнов; в качестве сверхштатных членов числились архитектор
А.А. Кеслер и эксперт Ю.А. Олсуфьев. Музей занимал «некоторые здания
бывшего монастыря», памятники приспосабливались под музей постепенно и требовали ремонта. Характерна чисто культурологическая —
пока без идеологического упора — концепция культурно-просветитель-
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, ед. хр. 925, л. 27.
2
Флоренский П.А. Храмовое действо как синтез искусств //Архитектура
и строительство Москвы. 1988, № 6. С. 18–20.
184
ской работы Сергиевского музея: «Музей ставит себе задачей — распространение в массах знания в области древнерусского искусства во всех
его проявлениях, а также выяснение его роли и места в общей культуре».
Музей подразделялся на 12 отделов:
11) архитектурных памятников, включавший здания ХV–ХIХ вв.;
12) архитектурный (архитектурная графика: иконография лавры,
планы, чертежи и др.);
13) живописи XIV–ХIХ вв.;
14) показательная иконописная мастерская;
15) древней книги;
16) искусства XIV–ХV вв. (живопись, шитье, ткани, металл, дерево,
камень и т. д.);
17) древлехранилище (искусство и художественное ремесло ХVI–ХIХ вв.);
18) «Царский быт» — отдел в жилых покоях начала ХVIII в.;
19) «Быт высшего духовенства» — в жилых покоях ХVIII — начала
ХIХ в.;
10) музейный запасник (фонды);
11) филиальное отделение музея в Вифании — покои митрополита
Платона начала ХVIII в. и церковь;
12) филиальное отделение музея в Гефсиманском скиту — деревянная
1
церковь начала ХVII в. и покои митрополита Филарета
.
Более живое и наглядное представление о характере музея в те годы
дает путеводитель по музею
2
.
На основании источников можно достаточно точно представить примененные в Троице-Сергиевой лавре подходы к музеефикации. Для особо
ценных объектов применялась фиксирующая музеефикация; в случае размещения в памятнике архитектуры экспозиции последняя по тематике и
подбору экспонируемых предметов соответствовала времени построения
и функции помещения.
В окрестностях лавры являлся филиалом музея Гефсиманский скит,
возникший в 1844 г. Сюда была перенесена из села Подсосенье деревянная церковь начала ХVII в. — редкий памятник деревянного зодчества
Подмосковья, имевшая «внутри много древних икон». Рядом сохранились
остатки интереснейшего памятника природы — т. н. «Корбуха», парк загородного монастырского дома ХVIII в., исчезнувшего еще в первой чет-
1
ГА РФ, Ф 2307, д. 54, лл. 119–125.
2
Свирин А.Н. Корбуха. Загорск. Сергиев. 1925; Подмосковные музеи.
Вып. 5 «Сергиевский историко-художественный музей». М., 1925.
185
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
верти ХIХ в. Другим памятником в окрестностях лавры являлась «Вифания», возникшая в 1783 г. первоначально как кладбище для монахов и впоследствии превращенная в монастырь, с интереснейшим «Домом
Платона», иерарха-эстета ХVIII в. Дом частично сохранял уникальную бытовую обстановку ХVIII в. со стильной мебелью, зеркалами, портретами,
гравюрами и т. п. Заслуживала внимания и стоящая посреди монастыря
церковь, овальная с галереями, в восточной части которой была устроена
«гора Фавор» с алтарем круглой формы и пещерой, в которой также размещался алтарь
1
.
Особый интерес представляет организация «Показательной живописной мастерской», «поясняющей наглядно... весь ход письма икон», то есть
попытка музеефикации не только предметной части наследия, но также
процессов и механизмов передачи традиции, составляющих важную,
трудно поддающуюся сохранению часть наследия.
Музыка также входила в состав сохраняемых памятников древнерусского искусства Троице-Сергиевой лавры. «К отделу искусства относится
подбор колоколов на колокольне — “звон”, являющийся грандиозным музыкальным инструментом. Причем музей дает в стенах колокольни
приют двум слепым звонарям, живым носителям древнего искусства монастырского звона»2.
Второй крупнейший музей-монастырь Московского региона — НовоИерусалимский, уступая Троице-Сергиеву по размаху, разнообразию и
богатству, отличался поразительной цельностью культурно-исторического ансамбля, порожденного интереснейшим временем русской истории ХVII в. и волей не менее интересной личности — патриарха Никона.
Гигантский шатер — своеобразное «переложение» на русский манер
архитектурных форм храма Гроба Господня в Иерусалиме — и фантастическое изразцовое убранство монастырского собора позволяют оценивать монастырь как уникальный памятник русской культуры. С 1875 г.
здесь существовал монастырский «Музей патриарха Никона».
Художественно-исторический Ново-Иерусалимский музей был основан в 1920 г. и находился в ведении и на финансировании Главмузея.
Через год — в 1921 г. — здесь возникает также музей местного края,
созданный по инициативе и на средства уездного отдела народного образования (УОНО). С 1923 г. Ново-Иерусалимский музей уже именуется
1
Подмосковные музеи. Вып. 5 «Сергиевский историко-художественный
музей». М., 1925. С. 13–81.
2
Отчет музея за 1925–1926 гг., ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 831, л. 44.
186
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]