Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
рическое значение... Раздробление церковного памятника на отдельные
части по категориям искусства: архитектура иконостаса, живопись икон,
резьба по дереву, чеканка по металлу — распыление его по отдельным деталям — ведет прежде всего к уничтожению той декорации, для создания
которой он и был осуществлен совместными усилиями архитектора, живописца, резчика»
1
. Эта позиция постоянно подчеркивалась обществом в
переговорах с представителем Комитета по охране и реставрации памятников А.П. Удаленковым и была положена в основу плана организации
музея, окончательно выработанного к 1 апреля 1924 г.
Члены общества не могли не понимать, что для сохранения «художественного и исторического значения» памятника мало сохранить в
целостности убранство интерьера — иконостас, предметы декоративноприкладного искусства и т. п., — без архитектуры здания, для которого и
в пространстве которого создавался живописно-декоративный ансамбль,
сохранение искомой «целостности» невозможно. В 1924–1925 гг., в период массовых «ликвидаций» в Петрограде-Ленинграде домовых церквей
различных учреждений, обществом многократно предпринимались попытки сохранения закрываемых храмов в целом, как памятников истории
и культуры. Когда уничтожали церковь Александра Невского в здании
Правительствующего сената работы архитектора А.Е. Штауберга, охарактеризованную знатоками как пример «блестящего классицизма 30-х годов»,
секция охраны памятников обратилась в Ленинградское отделение Центроархива с просьбой «изыскать возможность сохранить оборудование
этой церкви в ее помещении», но получила отказ. Помещения петербургских церквей одно за другим начинают освобождать для использования
ради нужд тех или иных учреждений. Отказ от передачи музеям закрываемых культовых зданий (при значительном числе музеефицированных
гражданских построек) — специфическая особенность формирования
музейной сети Петрограда-Ленинграда в 1920-е гг., с нашей точки
зрения связанная с негативным отношением искусствоведения и непосредственно ряда деятелей культуры, принимавших участие в охране памятников, ко всей архитектуре, созданной после первой четверти XIX в. На весь
Ленинград с пригородами и областью к 1925 г. приходилось только три
музеефицированых в целом памятника культовой архитектуры.
В создавшейся обстановке единственной возможностью спасения
уникальных ансамблей храмовых интерьеров, многие из которых создавались крупными мастерами и были выдержаны целиком в едином стиле,
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 775, лл. 3–3 об.
207
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
становится их музеефикация вне самого архитектурного сооружения —
то есть перенесение и восстановление полного убранства интерьера в
музейном помещении.
«Музей отживающего культа» был основан 17 октября 1923 г. От Петроградского отделения Главнауки Общество «Старый Петербург» получило список церковных сооружений, состоящих на государственной
охране, с распределением по категориям, после чего началась работа по
обследованию, охране ансамблей ликвидированных церквей и первезке
их в музей, расположившийся в комплексе зданий по адресу: Волховский
пер., д. 3. В течение 1923–1926 гг. в музей были перевезены полностью
или почти полностью ансамбли целого ряда церквей, главным образом
домовых: Конюшенной церкви, построенной по проекту В.П. Стасова;
церкви Александра Невского в здании Сената; бывшей Почтамтской
церкви (помещение последней приспосабливалось под музей аппаратов
и приборов службы связи); церкви Спаса Нерукотворного бывшей
Военно-Походной канцелярии Николая I (архитектор А.К. Миняев);
церкви Св. Николая Сиротского института; церкви Ярославского подворья
на б. Николаевской набережной; церкви Св. мученика Валериана б. Зубовского инвалидного дома; церкви Училища правоведения (с иконостасом
работы В.П. Стасова, покрытым стеклянными пластинами на фольге и
украшенным стеклянными колонками); Адмиралтейского собора (помещение которого «срочно потребовалось» для устройства революционного отдела Морского музея), домовой церкви Всеволжских, церкви
Ремесленного училища цесаревича Николая и др.
Убранство интерьеров снимали и перевозили в музей полностью,
включая не только иконостас, хорос, престол, аналой, скамьи, но и лампады, купели, литургические предметы и др. Под музей, «отражающий в
общих ансамблях последовательно весь процесс изменения художественных форм... в масштабе всего петербургского периода русского искус-
1
, планировалось отвести анфиладу зал, проходящую через два дома,
ства»
соединенных специальным переходом, из 22 комнат, каждая из которых
оформлялась и окрашивалась в соответствии с экспонируемым в ней ансамблем — создатели музея стремились максимально приблизить архитектурное пространство, в которое переносилось убранство интерьера,
к подлинному пространству храма.
Безусловно, организаторы «Музея отживающего культа» (В.А. Таубер,
Н.М. Проскурин, М.П. Белова, К.А. Зеленин и др.) осознавали ущербность,
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 775, л. 76.
208
неполноту подобного экспонирования интерьера без архитектуры, но
иной возможности сохранить памятник у них не было. Музей при всей
скрупулезной бережности отношения к экспонируемому материалу и
строгой научности концепции воспринимался Обществом «Старый Петербург» как вынужденная мера, применяемая в условиях угрозы полной
гибели памятников, и отнюдь не рассматривался как норма музеефикации. Снова и снова сотрудниками музея подчеркивалась мысль о необходимости охраны и музеефикации ансамблей интерьеров на местах,
в неразрывной связи с архитектурой.
Важнейшим теоретическим положением, выработанным в процессе
создания «Музея отживающего культа», стало «комплексное понятие памятника», то есть требование музеефикации ансамбля в том виде, как он
сложился, без классификации предметов, составляющих интерьер, на категории более ценных и менее ценных и «не допуская изъятия и распыления вторых»
1
. Не случайно, что этот принцип был сформулирован в
условиях Петрограда-Ленинграда, где большинство церковных интерьеров создавались по единому замыслу зодчего, а временной разрыв между
наиболее ранними и наиболее поздними предметами в интерьерах не
мог превышать двух столетий. Как уже отмечалось, при музеефикации
древнерусских храмов более древней столицы — Москвы чаще применялся противоположный принцип — «раскрытия» памятника путем реставрации и удаления не соответствующих интерьеру предметов, поиск
«оптимальной даты». Однако применение этого подхода ограничивалось,
главным образом, памятниками, расположенными в самом центре
Москвы; на окраинах столицы (Новодевичий монастырь, Рогожский
музей), и тем более в русской провинции всецело преобладал непосредственный перевод памятников «в музейное состояние» в том виде, в каком
интерьер сохранился на момент ликвидации действующего храма.
Среди правительственных постановлений, сыгравших большую роль
в судьбе музеев-храмов и музеев-монастырей, наиболее существенны для
судьбы этой группы музеев два. 23 февраля 1922 г. Советское правительство издает декрет об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих Поволжья. Развернувшаяся кампания по изъятию церковных
ценностей затронула имущество не только действующих, но и музеефицированных монастырей и церквей, множество памятников культуры погибло в том году. В комиссиях по изъятию должны были участвовать
представители органов управления музеями и сами музейные работники
1
ОПИ ГИМ, Ф 54, ед. хр. 775, л. 46 об.
209
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
для оценки культурно-исторического значения изымаемых предметов и
недопущения так называемой утилизации наиболее ценных, которые
должны были передаваться на хранение в музеи. Музейные работники, участвовавшие в комиссиях, оказались в состоянии постоянных конфликтов
как с властями, так и с церковнослужителями. В результате кампании из
экспозиций музеев-храмов и монастырей почти полностью исчезли все
памятники более позднего времени, оказалась нарушенной изначально сохраненная в большинстве музеефицированных памятников целостность
интерьеров, фиксация их состояния на момент ликвидации действующего
храма. Музейные работники вынуждены были постепенно начать разработку иного метода, предусматривающего построение экспозиций интерьеров на основе документальной научной реконструкции убранства на
определенный период. В некоторых музеях сосредоточились сотни предметов, изъятых из действующих церквей и «отвоеванных» у Гохрана, на
основании которых создавались систематические экспозиции.
19 апреля 1923 г. было принято постановление Совета Народных Комиссаров «О специальных средствах для обеспечения государственной
охраны культурных ценностей», согласно которому музеям разрешалось
иметь доходы от имущества, «не имеющего историко-художественного
значения». Постановление призвано было дать музеям возможность поправить свое материальное положение, которое к 1923 г. стало бедственным, буквально катастрофическим. Согласно постановлению, музеи
могли получать доходы от сдачи в аренду угодий и помещений, от продажи «немузейного» имущества. Музеям-монастырям и музеям-усадьбам,
в распоряжении которых были сосредоточены значительные материальные ресурсы, это давало шанс выжить, однако становилось и причиной
острых конфликтов с местными властями, также претендующими на получение доходов и начавших все усиливавшееся наступление на эти
музеи.
Донской монастырь в августе 1922 г. был включен в список музеев-монастырей, однако до 1929 г. музей уживался с церковной общиной, в храмах чередовались богослужения и экскурсии. В монастыре под домашним
арестом содержался патриарх Тихон. После его смерти верующие продолжали стекаться в монастырь к его могиле, возле которой велись де-
1
журства,
а в Малом соборе ежедневно совершались панихиды по Тихону.
В 1926 г. была осуществлена передача ансамбля монастыря от Главнауки
Московскому отделу народного образования, и с этого времени Донской
1
Контрреволюция у могилы Тихона // Труд. 1929. № 49 (2387).
210
музей-монастырь числился в списках МОНО как открытый для посещения историко-культурный и бытовой музей1, в 1927 г. разработан «План
построения музея Донского м-ря», согласно которому «художественные
памятники Донского монастыря убеждают в необходимости выявления
еще мало изученного религиозного искусства XVIII в., столь убедительного свидетеля подчинения церкви светской жизни. Последнее и должно
послужить основной идеей музея»
2
. Эта установка позволяла сохранить
и внутреннее убранство самого монастыря, и памятники религиозного
искусства, вывозимые из закрывавшихся храмов. Профиль определялся
как «Музей искусства XVIII в.». Одним из инициаторов создания музея искусств XVIII в. Донском монастыре был Н.Н. Померанцев. Концепция
предусматривала комплектование икон, гравюр, тканей, а также надгробий с ликвидируемых кладбищ Москвы. Экспозиция надгробий располагалась в Михайловской церкви, она просуществовала около семидесяти
лет. При формировании музейной экспозиции в Донской монастырь передавали мебель, живопись и предметы быта из национализированных
усадеб. Из закрывавшихся церквей вывозили резную скульптуру, иконостасы, облачения, богослужебные предметы. Музей искусства XVIII в. в
Донском монастыре в Москве был открыт в июле 1927 г.
Максимальное развитие сети музеев-храмов и музеев-монастырей
приходится на 1924–1925 гг. За последующие полтора десятилетия сеть
музеев-храмов и музеев-монастырей была буквально разгромлена.
На многие десятилетия опыт 1920-х гг. был прочно забыт, факты целенаправленного сохранения элементов уничтожавшихся в реальной жизни
субкультур не имели по идеологическим причинам ни малейшего шанса на
введение в научный оборот. Российский послереволюционный опыт музеефикации живых фрагментов субкультур, изгоняемых из актуальной действительности в результате смены культурной парадигмы, уникален и еще
не до конца оценен, как многое в отечественном музейном деле 1920-х гг.
За 1923–1925 гг. была выработана и проведена в жизнь государственная программа «упорядочения музейной сети», преследующая цель объединения музеев республики в определенную систему.
1
ЦГАМО. Ф 966. Оп, 4. Д. 1027, л. 121. Акт о передаче Донского монастыря от отдела по делам музеев Главнауки Московскому отделу народного
образования.
2
ЦГАМО. Ф 966. Оп 4. Д. 1027, л. 73 об. План построения музея Донского
монастыря.
211
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
В 1925 г. происходит переподчинение музеев Наркомпросу, и все
музеи-усадьбы и музеи-монастыри переходят в ведение местных властей1.
Ко второй половине 1920-х гг. в музеях-усадьбах, музеях-храмах и музеях-монастырях сосредоточились колоссальные ценности, как в виде
музейных предметов, так и архитектурных памятников. При этом не увеличились ни штаты музеев (составлявшие нередко 1–2 научных сотрудника), ни ассигнования. Музеям не хватало ни сил, ни средств, чтобы хотя
бы поддерживать состояние всех тех сокровищ национальной культуры,
которые они отчаянно пытались сохранить при все большем непонимании и даже враждебности со стороны властей и общественности.
В 1925–1927 гг. в обществе идет нарастание антирелигиозных настроений. В 1925 г. был создан «Союз воинствующих безбожников»,
который к 1929-му объединял около 1 млн человек. Официальная атеистическая пропаганда принимает все более жесткие формы, уменьшается
число прихожан в храмах. Не только действующие храмы, но и музеихрамы рассматриваются властью как идеологически вредные. Начинается
использование церковных памятников «под музей» с внесением чуждого
интерьеру экспозиционного материала. Ансамблевые экспозиции храмов-памятников еще преобладают, но подвергаются критике за отсутствие атеистической направленности.
В 1925 г. Управление музеями-усадьбами, музеями-храмами и музеямимонастырями составляло план на 1926–1931 гг. Наряду с обширными
реставрационными и исследовательскими работами планировалось
переустройство подведомственных Управлению музеев-храмов и музеевмонастырей с определением для каждого из них «типа», «тематики»,
«оптимальных дат», на которые должны ориентироваться экспозиции музеев. Это была попытка и отойти от определенного однообразия построения церковно-бытовых музеев, и в то же время происходило усиление
рациональности и концептуализированности их построения. Основной
темой Симонова монастыря становился военный быт, Александровой
слободы — эпоха опричнины, Оптиной пустыни — историко-литературный аспект, Новодевичьего — история стрелецких бунтов и личность ца-
2
ревны Софьи и т. п.
Обсуждается и идея «филиализации» музеев-храмов
и монастырей, присоединения их в виде филиалов к Историческому
музею, Оружейной палате и др. Однако ни тому, ни другому проекту не
1
ГАРФ, Ф 2306. Оп. 69, д. 479, л. 58
2
ОПИ ГИМ, Ф 54, д. 612, лл. 13–49.
212
дано было осуществиться, музеям-храмам и монастырям были суждены
гораздо более трагические перемены.
Музеефикация усадеб и особняков отличалась от музеефикации культовой архитектуры прежде всего тем, что в процессе революции и в
последовавшие за ней годы значительная часть дворянских усадеб была
разграблена, а нередко и уничтожена (чаще всего — сожжена). Уничтожение слоя дворянской культуры по сравнению с культурой православия
было более стремительным, практически единовременным. Уцелевшие
усадьбы были национализированы. Кроме того, помещения усадебного
дома или особняка гораздо легче было приспособить под различные
виды утилитарного использования. Отдел по делам музеев и охране памятников искусства и старины за 1918–1920 гг. выдал свыше пятисот
охранных грамот на помещичьи усадьбы. Усадьбы, представлявшие
значительную культурно-историческую ценность, подлежали музеефикации, которая, как и в случае музеев-храмов и музеев-монастырей, изначально носила преимущественно фиксирующий характер. К концу
рассматриваемого периода насчитывалось 26 музеев-усадеб.
Первыми были музеефицированы подмосковные усадьбы Остафьево,
Ольгово, Никольское-Урюпино, Покровское-Стрешнево, Спасское-Лутовиново в Орловской губернии, усадьба Л.Н. Толстого Хамовники в
Москве.
Музей дворянского быта был открыт в 1921 г. при участии Общества
изучения русской усадьбы во дворце усадьбы Голицыных Дубровицы, которая вошла в число первых пятидесяти усадеб, взятых на государственный учет и охрану, согласно декрету Совнаркома от 5.10.1918 г.
«О регистрации, приеме на учет и сохранении памятников искусства и
старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений».
Музей подчинялся музейному отделу Главнауки. В состав музея вошла
также и принадлежавшая усадьбе Знаменская церковь, в которой продолжались богослужения. Музей прекратил существование в 1927 г.
Музей-усадьба «Ольгово» был открыт в начале 1920-х гг. в усадьбе,
которая с середины XVIII в. и до начала XX в. принадлежала роду фельдмаршала С.Ф. Апраксина. В музейные фонды попали также коллекция
живописи (в т. ч. галерея фамильных портретов), старинные костюмы,
библиотека (15 тыс. единиц). Музейной принадлежностью стал и большой пейзажный липовый парк второй половины XVIII в. Музей был
закрыт в 1929 г.
213
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
Музей-усадьба «Никольское-Урюпино» существовал с начала 1920-х
в усадьбе, принадлежавшей с 1620-х гг. князьям Одоевским, а с начала
XVIII в. и до национализации в 1917 г. — князьям Голицыным. В усадьбу входили также Никольская церковь (1664–1665 гг.), сад Одоевских
(XVII в.), парк Голицыных с регулярной и пейзажной планировкой
(1810-е гг.), парковая скульптура. В фондах музея оказались коллекции
живописи, старинного оружия, библиотека Н.А. Голицына (10 тыс. единиц). Музей закрыт в 1929 г.
На основе национализированного в 1917 г. комплекса усадьбы Уваровых Поречье, где уже до революции существовал частный археологический музей, был образован Музей-усадьба «Поречье». В его фонды попали
коллекции живописи (свыше семидесяти картин), миниатюры, скульптуры, предметов прикладного искусства, икон, монет, мебели, а также библиотека (сорок тыс. единиц, в т. ч. старопечатные книги, рукописи). Музей
был закрыт в 1923 г.
Известны в эти годы примеры использования национализированных
дворянских усадеб «под музей» — для размещения экспозиций художественных, исторических, краеведческих. Так, в 1921 г. Задонский музей
Воронежской области получает в свое распоряжение усадьбу с особняком
первой трети XIX в., принадлежавшую помещику Викулину. В 1923 г.
усадьба у музея была отобрана.
Число взятых под охрану и музеефицированных памятников сильно
различалось в разных губерниях. Причины этого следует искать не только
в разной степени насыщенности памятниками, но и в общей обстановке
в губернии, и в людях, как стоявших у власти в губернии, так и занимавшихся охраной памятников и созданием музеев.
Так, в Тамбовской губернии в 1919 г. было обследовано 12 усадеб (Заметчино Долгоруковых, Воронцовка Болдыревых, Сосновка Бенкендорфов и др.), находившиеся в них ценности вывозились в музеи губернии
и в центр, многие были разграблены или утрачены из-за непрофессиональной организации выявления и учета. Ни одна усадьба губернии не
была музеефицирована. Не было музеефицированных усадеб и в такой центральной и богатой историческими памятниками губернии, как
Воронежская.
В 1920-е гг. процесс формирования сети мемориальных музеев проходил менее стремительно, чем других групп музеев на основе музеефицированных памятников.
214
Музеефикация объектов, связанных с именами деятелей культуры,
науки, искусства, нередко становилась результатом инициативы общественности. Уже до революции начался процесс мемориализации памятных мест Таганрога, связанных с пребыванием в городе А.П. Чехова.
Попытки открыть музей имени Чехова в саманном домике на Полицейской улице, где родился писатель, предпринимались в 1920-е гг. Инициатива исходила от научной общественности, была активно поддержана
жителями Таганрога. Открытие музея было осуществлено в самом конце
рассматриваемого периода — в 1929 г. Экспозиция была построена с использованием переведенных в мемориальный домик чеховских вещей
из функционировавшей в Таганроге Библиотеки-музея А.П. Чехова.
Поскольку интерьер дома с момента пребывания в нем семьи Чехова
оказался полностью измененным, характерная для этого периода фиксирующая музеефикация не могла быть применена. Реконструкция мемориального интерьера в эти годы не практиковалась. В домике была
создана экспозиция, посвященная А.П. Чехову, его пребыванию в городе,
Таганрогу чеховского времени.
В 1918 г. дома в Михайловском, Тригорском, Петровском были разграблены и сожжены. Однако по-прежнему притягивали к себе сердца
всех, кому дорога была русская культура, мемориальные места, хранившие
«шорох шагов» поэта. Идея создания мемориального музея воплотилась
в жизнь в 1922-м, когда Декретом Совнаркома был образован «Государственный заповедник “Пушкинский уголок”», включивший усадьбы в
Михайловском, Тригорском, Петровском, могилу поэта в Святогорском
монастыре. Впервые в России в название музея официально был включен
термин «заповедник».
Погромы затронули и Ясную Поляну, они начались уже после февраля
1917 г., но здесь не носили столь катастрофического и разрушительного
характера, как в Михайловском. МВД Временного правительства приняло
определенные меры для охраны Ясной Поляны. Семья Толстого постоянно направляла ходатайства об охране мемориальной усадьбы; она была
спасена от уничтожения и после октября 1917 г., в доме был поставлен
отряд красноармейцев. В 1918 г. усадьба была передана в пожизненное
пользование Софье Андреевне; однако в 1919 г. охрана и наблюдение за
культурными ценностями усадебного комплекса, кои предписывалось сохранять в том виде, как было при Л.Н. Толстом, поручались созданному с
целью заботы о толстовской усадьбе и превращения ее в историко-культурный центр просветительному обществу «Ясная Поляна», на усадьбу
215
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
была выдана Охранная грамота, разработана «Инструкция по управлению
имением “Ясная Поляна”»; первым заведующим имением, еще не обретшим официального статуса музея, стал Н.Л. Оболенский1.
В 1921 г. Декретом ВЦИК усадьба Ясная Поляна объявлялась национальной собственностью РСФСР и управление передавалась Отделу
по делам музеев и охране памятников искусства и старины Народного
комиссариата просвещения. Этот декрет исключительно интересен для
нашей темы, так как в нем впервые статус «ценности исторического
значения» распространялся на природный ландшафт. Широкая программа мероприятий по сохранению толстовского наследия предполагала сохранение усадьбы «в историческом и неприкосновенном виде»,
доступность для осмотра усадьбы всеми желающими, создание культурнопросветительного центра. Усадьба оказалась на особом положении,
так как декларировалось ее развитие на принципах исконного уклада;
за музеем была закреплена 201 десятина земли
2
. Дата издания Декрета —
13 июня 1921 г. — считается официальной датой учреждения Музеяусадьбы «Ясная Поляна».
Первые годы существования музея основные усилия были направлены
на поддержание усадьбы в неприкосновенном виде. Земли Ясной Поляны
продолжали обрабатывать. В доме комнаты второго этажа, где в последние годы жил Л.Н. Толстой, к моменту образования музея уже являлись
мемориальными, их обстановка сохранялась в неприкосновенности, они
были доступны для экскурсантов; первый этаж был жилым и использовался А.Л. Толстой, возглавлявшей музей, и другими музейными сотрудниками. Запланированные реставрационные работы касались не только
зданий на территории усадьбы, но и восстановления и поддержания в
должном состоянии оранжерей, цветников, газонов, теплиц. В эти годы
3
музей посещало около 3–3,5 тысячи экскурсантов в год
.
Необходимо еще раз подчеркнуть исключительность для начала
1920-х гг. концепции сохранения Ясной Поляны как цельного и неприкосновенного усадебного комплекса с сохранением его земель, окружающего историко-культурного ландшафта и многих функций. Однако уже
к середине 1920-х гг. происходит постепенный отход от этой идеи музеяусадьбы как живого, развивающегося организма в сторону привычной
музейной мемориализации.
1
Тихонова Д. Указ. соч., с. 133–138.
2
Там же, с. 145–146.
3
Там же, с. 154–155.
216
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]