Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Музеефикация историко-культурного наследия России
.pdf
Итак, в рассматриваемый период идут активные поиски решения проблемы сохранения и использования мемориальных объектов, связанных
с именами крупных деятелей отечественной культуры. Научная общественность, деятели культуры и искусства, представители органов управления разного уровня выдвигают различные точки зрения на эту
проблему, однако среди предлагаемых решений все чаще выделяются проекты музеефикации. Появляется форма мемориального дома-музея, музеяквартиры. Необходимо отметить стремление многих представителей
русской культуры к целостному сохранению мемориальных ландшафтов,
связанных с великими именами русской культуры. Нередко предлагается
почтить память великого человека путем создания в мемориальном пространстве учреждений просветительского и/или благотворительного
направления. Перед революцией 1917 г. в России насчитывалось около
20 мемориальных музеев
1
.
Конец XIX — начало XX в. стали также новым этапом в процессе музеефикации архитектурных памятников.
Если до 1860-х гг. органом, надзирающим за изучением и сохранением архитектурных древностей, был Священный синод, то позднее
право надзора за состоянием древних церквей получило Московское археологическое общество, затем — Императорская археологическая комиссия. В 1901 г. при ИАК была создана реставрационная комиссия,
которую возглавил академик П.П. Покрышкин. В первые годы ХХ в.
комиссия развернула широкую деятельность в Новгородской губернии.
П.П. Покрышкин лично осматривал многие памятники и представлял
свои выводы на рассмотрение комиссии, были осуществлены реставрационные работы на ряде важнейших памятников Новгорода. Выдавая разрешения на проведение реставрационных и ремонтных работ на древних
храмах Новгорода, реставрационная комиссия неоднократно запрещает
работы, искажающие древнюю архитектуру или грозящие уничтожить
следы еще не исследованных старых частей здания, настоятельно рекомендует обращать внимание на возможность обнаружения в процессе
работ древних деталей и росписей, археологических находок при рытье
траншей2. В деятельности Покрышкина следует отметить новую для рос-
1
Дмитриева Е.К. Мемориальные музеи // РМЭ, 2-е изд., М., 2005. С. 35.
2
Пискунова Т. В. Развитие методов изучения, сохранения и использования
памятников архитектуры Новгородской губернии в XIX — начале XX в. // Ежегодник Новгородского государственного объединенного музея-заповедника. 2010 г. С. 138–143.
167
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
сийской реставрационной практики тенденцию — стремление сохранять
поздние наслоения, за которыми ученый признавал художественную и
историческую ценность. Повышается точность архитектурных обмеров,
на более высокий уровень выходят исследовательские и проектные работы. В первое десятилетие ХХ в. именно Новгород выходит в лидеры
среди российских губерний в деле разработки принципов и методик реставрации памятников архитектуры, как каменных, так и деревянных
1
.
Не только каменная, но и деревянная архитектура становится
объектом интереса русского образованного общества, озабоченного ее
состоянием и сохранением. Так, церковь Успения в селе Курицко на побережье озера Ильмень подлежала разборке по просьбе местных жителей
и при поддержке новгородского архиепископа. Разборка храма не состоялась благодаря вмешательству Императорской археологической
комиссии и Новгородского общества любителей древностей
2
. Церковь
находилась в аварийном состоянии из-за осадки берега после постройки
в 1902 г. рядом с ней маяка на бетонном основании. В 1912–1913 гг. под
руководством академика П.П. Покрышкина были проведены ремонтные
работы, в процессе которых срубную конструкцию шатра заменили на
стропильную, были разобраны позднейшие части, в том числе крыльцо
и паперть 1835 г., подведены фундаменты, обновлена обшивка и т. д. Эти
работы несли в себе недостатки, свойственные подходу к реставрации
того времени, но храм был спасен. Обветшавшая церковь Параскевы Пятницы на Торгу в Новгороде 1207 г. в XIX в. не была разобрана только
благодаря тому, что прихожане собрали деньги на ее ремонт.
Состояние памятников старины, хранившихся в монастырях и церквах, беспокоило общественность. Характерно письмо, с которым обратился в 1911 г. к архиепископу Тамбовскому Кириллу от имени «Комиссии
по описанию боевых трофеев русского воинства и старинных русских
знамен» гвардии полковник Шенк. «Драгоценное достояние Российской
державы — боевые трофеи, кровью добытые воинством, легко могут уничтожиться от времени», — писал Шенк. В письме содержалась просьба
Комиссии, взявшей на себя заботу о выявлении, собирании и хранении
1
Ядрышников В.А. Памятники архитектуры Новгорода в XIX — начале
XX в. // Ежегодник Новгородского государственного объединенного музеязаповедника. 2010 г. С. 128–137.
2
Попов В. Путешественница из XVI века // Витославлицы. Альманах.
Вып. 1. Новгород, 2009. С. 35.
168
военно-исторических реликвий: проинформировать о хранящихся в Тамбовской епархии русском старинном оружии и войсковых регалиях, трофейном оружии и знаменах, особо чтимых иконах, некогда бывших в
походах с русской армией, а также о памятниках и храмах, сооруженных
в память о сражениях и воинских подвигах
1
.
К концу XIX — началу XX в. относятся первые примеры музейного
использования культовых построек. К 1913 г. в связи с празднованием
300-летия дома Романовых в Костромском Ипатьевском монастыре была
проведена реставрация, открыто Древлехранилище Костромского церковно-исторического общества. В Романовских палатах были сконцентрированы древности из многих храмов и обителей Костромского края.
Таким образом, началась постепенная музеефикация культовых памятников Костромы.
В 1896 г. в Вологде произошло важное для истории музеефикации
культовых памятников событие — приспособление под музейное использование Введенской надвратной церкви при Софийском соборе. К этому
году относится организация Вологодского епархиального древлехранилища (инициатор и руководитель — Н.И. Суворов). В «упраздненную» и,
таким образом, переставшую выполнять культовые функции надвратную
церковь направлялись «предметы старины... из церквей Вологодской
епархии — начиная от крестов, кончая царскими вратами»2, там же была
собрана большая коллекция рукописей. Как важный факт следует отметить, что при следующем хранителе древлехранилища С. Непеине собрание становится общедоступным («при нем каждый желающий мог
осмотреть коллекции»), однако к 1916 г., когда хранилищем стал заведывать сын основателя И.Н. Суворов, добиться разрешения на посещение
стало затруднительно, а за фотографирование одного предмета взималась плата 25 р. в пользу древлехранилища3. Этот факт использования
бывшего культового здания под музейную экспозицию чрезвычайно знаменателен сам по себе; к сожалению, никаких сведений об организации
экспозиции и ее оформлении источник не содержит.
В 1900 г. была перенесена из принадлежавшего роду Суворовых села
Кончанского Новгородской губернии и установлена в Петербурге цер-
1
Тамбовские епархиальные ведомости. 1911. № 22. С. 590–591.
2
Временник. Северный кружок любителей изящных искусств. Вологда,
1916. С. 113.
3
Там же.
169
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
ковь Александра Невского, построенная в 1789 г. по распоряжению полководца А.В. Суворова. В Петербурге церковь была собрана рядом с возводимым в это время на народные средства музеем А.В. Суворова и
образовала с музеем единый мемориальный комплекс.
Это был не первый случай переноса мемориальных построек —
напомним об осуществленном еще в XVIII столетии переносе Домика
Петра I с острова Марков к Новодвинской крепости. Церковь Александра
Невского не была музеефицирована, но сам факт соединения подлинного
архитектурного сооружения и музея в едином мемориальном комплексе
характерен для этого этапа развития музейного дела России.
Таким образом, к началу ХХ в. храмовые интерьеры, кроме своей изначальной функции, выполняли функции мемориальных комплексов, средоточия памятников истории и культуры, собраний произведений
искусства, и именно в качестве таковых осознавались наиболее образованной частью общества, ратующей за охрану памятников. Складывался
особый тип храма-музея, однако на этом этапе культовая функция оставалась основной. В то же время ставшие известными общественности
многочисленные случаи уничтожения, искажения, произвольной перестройки церковными властями древних храмов приводили к осознанию
необходимости утверждения статуса последних как памятников культуры.
В 1909 г. ставится вопрос о «чрезвычайном состоянии» Исаакиевского
собора в Петербурге, к 1916 г. относится решение о закрытии представляющей чрезвычайную историко-художественную ценность церкви
Спаса-Нередицы в Новгороде и создания особых условий ее хранения и
посещения. К концу XIX в. относятся первые попытки использования недействующих культовых построек в музейных или мемориальных целях.
Интересно проследить, как в описаниях русских храмов устанавливается связь здания с историческими событиями, приводится описание
архитектурных особенностей, «обозрение... в нем памятников его»
1
. В отдельных описаниях встречаются прямые указания на отношение к историко-культурным памятникам культового назначения как к музейным
объектам: «Храм Рождества Божией Матери [Ферапонтова монастыря]
холодный, и службы в нем отправляются только в теплое время года. Да
теперь это скорее музей-храм искусства, чем дом молитвы»
1
Снегирев И.М., Мартынов А.А. Русские достопамятности. М., 1877–1883,
т. 2. С. 6.
2
Временник. Северный кружок любителей изящных искусств. Вологда,
1915. С. 72.
2
.
170
Позволим себе процитировать чрезвычайно характерный отрывок из
описания интерьера Казанского собора в Петербурге: «Живопись собора
принадлежит кисти лучших художников начала XIX столетия — Егорова,
Шебуева, Боровиковского; скульптура исполнена большею частью Мартосом и Прокофьевым. Стены собора убраны персидскими и множеством
французских знамен, взятых в войну 1812 г. Там же поставлен жезл наполеоновского маршала Даву, и, наконец, в Казанском соборе находится
гробница фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского... Но и помимо этой
гробницы главного героя 1812 г., весь собор как бы посвящен воспоми-
1
наниям о великой Отечественной войне»
. Обращает на себя внимание
расстановка акцентов в этом описании: несомненен приоритет исторических, мемориальных, эстетических, а не культовых характеристик
памятника, авторы создают образ уже не храма, но мемориального комплекса. «Храмы-памятники» возводились на Руси в память значительных
событий или лиц еще в XII в. (церковь Покрова на Нерли), особо широкое
распространение получили в XVI столетии (Покровский собор что на
Рву [храм Василия Блаженного], Борисоглебский храм в Борисовом городке и др.), но именно в XIX в. мемориальность храмового пространства
начинает повсеместно выражаться в предметной форме, через насыщение сакрального интерьера подлинными вещами, документирующими
то или иное событие. Такой характер имели к началу XX в. множество
интерьеров русских церквей, хранящих знамена, трофеи, оружие, памятные предметы и надписи, храмов-мавзолеев. В соборе Костромского Ипатьевского монастыря сохранялись сосуды, пожертвованные
царями и их родственниками, царское место, посох и ковш, принадлежавшие царю Михаилу Федоровичу Романову; в Троицком Измайловском
соборе Петербурга на мраморных досках были записаны имена офицеров Измайловского полка, павших в разных сражениях; в Алексеевской
церкви Чудова монастыря Москвы рядом с гробницей митрополита Алексия в киоте хранились его погребальное облачение и Евангелие, переписанное, по преданию, им самим; целый развернутый мемориальный
комплекс, посвященный памяти «убиенного» императора Александра II,
был включен в интерьер храма Спаса на Крови в Санкт-Петербурге;
в храме Христа Спасителя в Москве стены были украшены мраморными
досками с описаниями всех событий Отечественной войны 1812 г., во
время же Первой мировой войны посещавшие храм родные погибших
1
Тарапыгин Ф.А., Рудаков В.Е. Замечательные исторические сооружения.
СПб., 1913. С. 63.
171
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
воинов, отслужив панихиду, оставляли на его стенах надписи от руки с
именами и датами жизни павших.
Таким образом, не только подготовка общественного мнения к возможности музейного использования культовых памятников, но и первые
практические шаги в этом направлении были осуществлены в России в
конце XIX — начале XX в. История не знает сослагательного наклонения,
однако опыт других стран подсказывает, что и без насильственной музеефикации, последовавшей после Октябрьской революции 1917 г., наиболее ценные культовые памятники были бы постепенно переведены в
разряд музейных объектов. Период до 1917 г. — предыстория музеефикации культовых зданий. Развитие храма и музея как взаимосвязанных
феноменов культуры, складывание в обществе тенденции понимания
храма как музея и музея как храма подводит исследователя к осознанию
закономерности музейного использования памятников культовой архитектуры как части культурного наследия. Секуляризация русского общества в XIX в. вела к тому, что, с одной стороны, ряд культовых зданий
утратил свои функции, с другой — мемориальное, художественное, историко-культурное значение ряда храмов в глазах части общества начинает
преобладать над их культовой функцией. Во многих христианских странах аналогичный процесс привел в ХХ в. к логичному и постепенному
усилению «музейной функции» и превращению ряда старинных храмов
в музеи. Случаи музеефикации утративших культовые функции храмов в
конце XIX в. указывают на то, что и в России определенная часть архитектурных памятников православия без революционного насилия постепенно переходила бы в разряд музейных объектов.
И наконец, в самом конце рассматриваемого периода, между двумя
революциями 1917 г., возникает еще один удивительный проект. В июне
1917 г. комиссией в составе Р. Клейна, А. Лангового, И. Кузнецова, И. Грабаря и Е. Вишневского был разработан «Проект приспособления зданий
Московского Кремля под музейный город» с целью «облегчить населению
доступ к пользованию хранящимся в недрах ее (Москвы. — М. К.) сокровищами»
1
. В этом примечательном документе высказывается мысль, что
«Кремль представляет и ныне уже зачатки народного музея своими памятниками церковной и светской архитектуры и скоплением в различных зданиях многочисленных предметов искусства», и предлагается
1
Проект приспособления зданий Московского Кремля под музейный
город // Музееведение России в первой трети ХХ в. М., 1997. С. 76–87.
172
«расширить это исторически сложившееся значение современного
Кремля и… обратить его в колоссальную художественную сокровищницу
народа»1. Далее следует концепция приспособления целого ряда кремлевских построек (Большого дворца, казарм, Арсенала) под художественный,
военно-исторический, историко-бытовой, театральный и другие музеи.
При этом часть наиболее значимых интерьеров должна была оставаться
в прежнем виде, в том числе «неприкосновенными остаются… дворцовые
храмы»; а так называемые фрейлинские комнаты между церквами Рождества Богородицы и Святой Екатерины и Ризы Положения представляются комиссии «самым подходящим местом для размещения произведений русской иконописи. Своеобразная интимная живопись эта в тихом
уединенном убежище, вблизи храмов, при звуках колокольного звона и
церковного пения, создаст особенно повышенное художественно-духовное настроение»
2
. Процитированный документ ясно показывает, что необходимость масштабной комплексной музеефикации исторического
центра города, сочетающая приспособление ряда архитектурных памятников «под музей» с демонстрацией наиболее ценных из них в «неприкосновенном виде» («как музей») уже в конце XIX — начале ХХ в. ясно
осознавалась научной и творческой интеллигенцией. Однако масштабная
музеефикация станет лейтмотивом музейного дела следующего периода.
Охранительно-фиксирующий подход к музеефикации
в 1917–1927 гг.
После Октябрьской революции 1917 г. в России начинается массовая музеефикация, связанная с утратой огромным числом памятников своих
изначальных функций и угрозой гибели, нависшей над целыми пластами
русской культуры.
Если до сих пор в русской культуре мы обнаруживали единичные
факты музеефикации, теперь музеефикация принимает массовый характер. Если в XIX в. музеефикация являлась исключительно средством мемориализации и служила задаче увековечивания значимых для народа и
государства событий и имен, теперь основная задача музеефикации —
спасение от гибели и включение, вписывание в новую культурную парадигму памятников изгоняемой из актуальной жизни культуры. В условиях
отчуждения объектов от изначальных функций превращение в музеи
1
Проект приспособления зданий Московского Кремля под музейный
город // Музееведение России в первой трети ХХ в. М., 1997. С. 80.
2
Там же. С. 82.
173
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
стало оптимальным путем включения в новую культуру, а для многих памятников — единственной возможностью спасения. В «насильственной
музеефикации» первого десятилетия советской власти следует выделять
две компоненты: действительно насильственное отчуждение и разграбление усадеб, дворцов, особняков, закрытие властями множества церквей
и монастырей — и стремление интеллигенции к их сохранению в музейных условиях.
Первые послереволюционные годы не стали поворотными для музейного дела России: более 10 лет в нем сохранялась тесная преемственность
с дореволюционными традициями. Однако музеефикация оказалась
тем направлением музейной деятельности, для которой именно октябрь
1917 г. стал важнейшей «точкой отсчета». Российская музейная интеллигенция предприняла героическую попытку целые пласты уходящей
культуры «перевести в музейное состояние», как говорили в те годы о процессе, получившем впоследствии название музеефикации. Впервые в
истории мирового музейного дела огромное число памятников, в основном архитектуры и садово-паркового искусства, объявлялись музеями.
Усадьбы, дворцы, храмы, монастыри, особняки становились музеями
практически без изменений их структуры, убранства — зачастую все действия по трансформации памятника в «музейное состояние» сводились
к смене вывески и назначению заведующего.
Характерной чертой послереволюционных лет было то, что охрана памятников и музейное дело были объединены как организационно, так и
по сути. Система органов государственного управления музеями начинает
складываться с 1918 г.: в системе Народного комиссариата просвещения
(Наркомпрос) создается специальный Отдел по делам музеев, на местах —
местные органы управления музейным делом при губернских отделах народного образования (ГубОНО), в которые входили как специалисты, так
и представители местной власти. В последующие годы структура и название этих органов претерпевали изменения — на страницах документов
центральный орган именуется, как правило, «Главмузей», «Музейный отдел
Наркомпроса», «Отдел музеев Главнауки», а местные — губмузеями, но в
целом сложившаяся система государственного управления музейным
делом просуществовала до конца 1920-х гг.
Музеефикация, затронувшая в это время огромное количество архитектурных памятников, воспринималась не как самоцель, но как высшая
форма охраны. Музеи рождались не в результате коллекционирования
(путь, характерный для предшествующего периода), а в ответ на потреб-
174
ность общества, осознанную, безусловно, лишь наиболее просвещенной
его частью, сохранить свое историко-культурное наследие в экстремальной
ситуации, грозящей полным его уничтожением. С такой ориентированностью музеефикации прежде всего на сохранение связано и преобладание
в ней подхода, определяемого нами как «фиксирующий» — экспонирование памятников в основном в том виде, в каком они перешли во владение
музеев, или же с незначительными изменениями.
Исходя из вышесказанного, нам представляется, что термин «охранительно-фиксирующий» как нельзя более точно определяет суть исследуемого периода музеефикации (термин «охранительный» впервые использовал по отношению к данному периоду истории музейного дела в 1931 г.
И. Луппол, придававший ему негативный смысл). Сохранение являлось
целью музеефикации, фиксация — методом, посредством которого эта
цель достигалась.
Первая Всероссийская музейная конференция 1919 г. наметила перспективы музейного строительства в молодой советской республике.
Выступления на конференции показали, что представители дореволюционной музейной, научной, творческой интеллигенции осознавали
угрозу, нависшую над национальным культурным достоянием и возможности музеев в деле его сохранения; иногда эти возможности даже
преувеличивались. Охрана памятников в послереволюционной России
базировалась в первую очередь на объявлении их всенародной государственной собственностью и использовании наиболее ценных исключительно в музейных целях.
Музеи, организованные в музеефицированных дворцах, особняках,
монастырях , усадьбах по разрабатываемой в 1920-е гг. музейной классификации рассматривались как историко-бытовые. Этот акцент на бытовую составляющую памятников — движимых и недвижимых — в условиях
нарастания идеологической борьбы служил оправданием существования
этих музеев в советской культуре. Так, А. Луначарский подчеркнул в книге
отзывов необходимость сохранить мемориальный музей Александра I в
Таганроге «как исторический бытовой памятник главным образом для
учебных целей»
1
. Однако, несмотря на столь авторитетную защиту, мемориальный музей Александра I как идеологически чуждый был закрыт в
1921 г.
Сами музейные практики тех лет осознавали как новаторство, так и
значительность своей деятельности. «Возникновение бытовых музеев яв-
1
Шулепова. Указ. соч. С. 100.
175
Глава 2 / ИСТОРИЯ МУЗЕЕФИКАЦИИ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ
ляется одним из наиболее характерных симптомов происходящего перелома в музейной жизни»1. «Когда удается фиксировать, то есть обратив
в музей, тем самым закрепить и сохранить в неприкосновенности некоторый типический живой ансамбль — музей оказывается... цельным памятником быта»
2
.
В истории музеефикации памятников в первое послереволюционное
десятилетие можно выделить три этапа.
I этап — 1918–1921 гг. — издание первых декретов Советского госу-
дарства, широкая национализация, обследование культурного наследия
и музеефикация первых дворцов, усадеб, церквей, монастырей.
II этап охватывает 1921–1925 гг. и характеризуется массовым закры-
тием монастырей и церквей, ростом числа музеев, расположенных в культовых памятниках и усадьбах. Музеи, занимавшие часть помещений в
действующих монастырях, теперь получают эти ансамбли во владение,
хотя значительную часть зданий успевают захватить посторонние организации. Наблюдается максимальное разнообразие форм музеефикации
памятников. Но начинаются и конфликты музеев с властями, проявляющими недовольство чрезмерным увлечением интеллигенции идеей превращения закрываемых памятников в музеи. Начинается постепенно
обратный процесс — созданные музеи закрывают или перепрофилируют.
III этап охватывает 1925–1927 гг. и характеризуется нарастанием ан-
тирелигиозных настроений в обществе, усилением идеологического диктата и давления на музеи-усадьбы, музеи-храмы и музеи-монастыри.
В связи с объединением местных музеев различных профилей в краеведческие происходит повсеместное свертывание историко-художественных, историко-бытовых и церковно-археологических экспозиций,
закрытие или перепрофилирование музеев. Все чаще памятники архитектуры используются «под музей» — в них устраиваются посторонние
экспозиции, не имеющие к памятнику никакого отношения. В это же
время на основе музеефикации возникает целый ряд историко-революционных мемориальных музеев.
Первыми среди объектов наследия свергнутых классов подверглись
национализации, а затем музеефикации дворцы Петрограда и его при-
1
Вальдгауэр О.Ф. Проблемы музейного строительства // Проблемы со-
циологии искусства. Л.,1926. С. 157.
2
Кремкова В.М. Музеи быта // Проблемы социологии искусства. Л.,
1926. С. 160.
176
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]