Королек – птичка певчая

В тот вечер женщины, как всегда, тайком погляды вали на меня, перешептывались. С уст у них не схо дило слово «Шелкопряд».

Улыбнувшись, я согласилась выполнить это невин

ное желание, отвела девушку в сторону и сказала:

— Джемиле, мама просила, чтобы я, как твоя учи тельница, чтонибудь посоветовала тебе. Лучшее на ставление дало твое сердце. Я хочу посоветовать толь ко одно... Смотри, дитя мое, если сейчас, перед тем как придет твой жених, вдруг ктонибудь сообщит, что на улице тебя ждет незнакомая женщина и хочет погово рить с тобой по секрету, не слушай никого, беги от этой женщины, спрячь свою голову на сильной груди лейтенанта...

— Уж не бесенок ли в тебя вселился, дочь моя?

Мунисэ набегалась за день и клевала носом еще за столом, пока мы разговаривали. Я отправила ее спать, а сама осталась в саду.

Свечи догорали в бумажных фонариках. Я чувст вовала, как вместе с ними угасала и радость в моем сердце. Душа моя погружалась в глубокую, беспро светную тьму.

У меня крепкое тело... Оно безропотно переносит холод, страдания, другие тяготы. Возможно, я проживу еще сорок, даже пятьдесят лет. Возможно, и тогда мне придется праздновать печальную годовщину этой пе чальной победы. Как бесконечна жизнь, господи! Как долог этот путь!

— Кто это? — спросила я. Дрожащий голос ответил: — Откройте, мне нужно повидать Феридэханым.

Открывая дверь, я вся тряслась. С того злополуч ного вечера в Стамбуле незнакомые женщиныгостьи наводили на меня страх. Стоило мне узнать, что ка каянибудь незнакомка ищет меня, как я сразу же на чинала думать о дурном известии.

— Пожалуйста...

Боясь наследить, женщина осторожно вошла в ком нату, но сесть не решалась.

— Ну и дождь, ну и дождь... Утонуть можно! — ска зала она, чтобы както нарушить неловкое молчание.

Сердце мое так и замерло. Однако надо было дер

жать себя в руках и не подавать виду.

Конечно, с гостьей, которая пришла в таком состо янии, в такой час, надо было говорить както подру гому. Но что я могла ей сказать?

Я молчала. Что я могла ответить?

ли в такую минуту вообще можно было быть спо койной:

те... Если я только смогу чтонибудь сделать...

Сестра Юсуфаэфенди опять припала к моим ко леням:

— Милая, дитя мое, у вас, наверно, тоже есть воз любленный. Не сердитесь... Клянусь вам, я пришла не для того, чтобы жаловаться. Не такая уж я грубая, как это кажется на первый взгляд. Просто я сестра Юсуфа. За много лет я сжилась с его музыкой. Я не в обиде на вас и не сетую на ваше знакомство. Юсуф слег и на моих глазах горит и тает как свеча. Но вижу: он уми рает счастливым. Ни жалоб, ни страданий, ни горьких слез. Иногда он терял сознание, тогда веки его начина ли легонько дрожать, бледные губы улыбались и тихо шептали ваше имя. Юсуф мне ни слова не говорил о своем горе. Но вчера взял мои руки, поцеловал по одно му все пальцы и, как ребенок, начал умолять: «Покажи мне ее еще хоть разочек, абла!» Ради Юсуфа я готова была пойти на любые жертвы, но эта просьба казалась мне невыполнимой. Сердце мое разрывалось на части. «Выздоравливай, Юсуф, вставай на ноги, ты ее уви дишь еще...» — так я утешала брата, поглаживая рукой его лоб и волосы. Ах, Феридэханым, видели бы вы, как обиделся больной!.. Какая безнадежная тоска мелькну