Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Королек – птичка певчая
.pdf
Я стояла и смотрела на него.
— Благодарю вас, вы можете идти.
— Вы собирались распорядиться в отношении ме
ня. Я имею в виду новое назначение.
— Да... Но сейчас у меня нет вакантных мест. При
случае мы чтонибудь придумаем. Встаньте на учет в
канцелярии.
Эти слова заведующий произнес торопливо и рез
ко. Он ждал, чтобы я поскорее ушла.
Вакантное место!
Эту фразу я часто слышала в Стамбуле в минис
терстве образования. К сожалению, ее смысл был мне
очень хорошо известен.
Раздраженный тон заведующего пробудил во мне
странный протест. Я сделала шаг к двери, намерева
ясь выйти, но в эту минуту вспомнила про свою Му
нисэ, которая ждала меня в гостинице в нашем ма
леньком номере, забавляясь с крошечным козленком.
Да, теперь я была уже не прежней Феридэ, я была
матерью, на которой лежала ответственность за судь
бу ребенка.
И тогда я вернулась опять к столу. Я стояла, опус
тив голову, как нищенка, просящая милостыню под
дождем. В моем голосе звучали страх и мольба.
— Бейэфенди, я не могу ждать. Мне стыдно го
ворить, но я стеснена материально. Если вы сейчас же
не дадите мне работу...
К горлу подступил ком, глаза наполнились слеза
ми. Как мне было стыдно и горько!
Заведующий все так же раздраженно и нетерпели
во ответил:
— Я уже сказал вам, ханым: у меня нет вакансий.
Правда, в деревушке Чадырлы есть школа... Если хо
тите, отправляйтесь туда. Но пеняйте потом на себя.
Говорят, это ужасное место. Кажется, дети там зани
маются в сельской кофейне. Жилья для преподавате
ля нет. Если вы согласны, я назначу вас туда. Если
хотите лучшего места — терпите...
251
Я молчала.
— Ну, ханымэфенди, жду вашего ответа...
Я слышала, что деревня Чадырлы во много раз ху
же Зейнилер. Но лучше было ехать туда, чем месяца
ми прозябать в Б... и подвергаться всевозможным ос
корблениям.
Я еще ниже опустила голову и не сказала, а скорее
вздохнула:
— Хорошо, я вынуждена согласиться...
Но заведующий не услышал моего ответа. Неожи
данно распахнулась дверь, и ворвался возглас: «Идут!»
Решит Назым поспешно застегнул свой долгопо
лый сюртук и выскочил из кабинета. Мне не оставалось
ничего другого, как только уйти. У дверей я услышала
французскую речь. Говорил заведующий:
— Входите, прошу вас...
На пороге появилась молодая женщина в широком
манто. Увидев ее лицо, я не могла сдержать возглас
удивления. Супругой журналиста оказалась моя ста
рая подруга по пансиону Кристиана Варез.
Когдато во время каникул Кристиана уехала с ро
дителями во Францию, там вышла замуж за своего
кузена, молодого журналиста, и больше в Стамбул не
вернулась.
За эти годы она сильно изменилась, превратилась
в важную даму.
Услышав мой возглас, Кристиана повернула голо
ву и тотчас узнала меня, хотя мое лицо было закрыто
плотной чадрой.
— Чалыкушу! — воскликнула она. — Моя малень
кая Чалыкушу! Ты здесь? Ах какая встреча.
Кристиана была одной из тех девушек, которые
любили проказницу Чалыкушу. Она схватила меня за
руки, вытащила на середину комнаты, почти насильно
откинула с лица чадру и расцеловала в обе щеки.
Представляю, как растерялся муж Кристианы, ко
торого мне пока еще не удалось увидеть, и особенно
заведующий отделом образования.
252
Я поворачивалась к ним спиной, прятала лицо на
плече подруги, стараясь, чтобы никто не заметил моих
слез.
— Ах, Чалыкушу, я могла допустить все что угод
но, но никогда не думала встретить тебя здесь, в этом
черном турецком чаршафе, со слезами на глазах...
Наконец мне удалось взять себя в руки. Я хотела не
заметно накинуть на лицо чадру, но Кристиана воспро
тивилась. Она насильно повернула меня лицом к мужу
и сказала:
— Пьер, познакомься. Это Чалыкушу.
Пьер Фор был красивый шатен высокого роста.
Правда, он показался мне немного чудаковатым, но,
возможно, это оттого, что я долгое время жила среди
тугодумов, которые в разговоре взвешивают каждое
слово.
Журналист поцеловал мою руку и заговорил как
со старой знакомой:
— Я очень счастлив, мадемуазель... Вы знаете, мы
вовсе не чужие с вами. Кристиана столько рассказыва
ла о вас!.. Она могла бы сейчас совсем ничего не гово
рить. Я и сам бы узнал Чалыкушу. У нас есть школь
ная фотография, где вы сняты всем классом вместе с
воспитательницами. Помните, вы еще положили подбо
родок на плечо Кристианы... Вот видите, как я вас хо
рошо знаю.
Супруги Фор, забыв про заведующего отделом об
разования, без конца болтали со мной.
Неожиданно я повернула голову и увидела такую
картину, что, будь это в другом месте, я непременно
расхохоталась бы. Вместе с гостями в кабинет вошли
еще несколько чиновников. Они образовали полукруг,
в центре которого стоял заведующий отделом образо
вания. Слушая, как я говорю пофранцузски, все изум
ленно пораскрыли рты, словно крестьяне, созерцаю
щие увлекательное искусство фокусника.
Среди присутствующих вдруг очутился и долговя
зый инженер губернского правления общественных ра
253
бот, приезжавший в Зейнилер вместе с Решитом На
зымом. Потом я узнала, что при гостях он был кемто
вроде церемониймейстера. Думаю, инженер смутился,
если только не забыл своих упражнений пофранцуз
ски в Зейнилер.
Но, боже, как страдало мое самолюбие: старая школь
ная подруга увидела меня в таком плачевном положе
нии. Однако что делать — чему быть, того не миновать.
Не желая, чтобы она вдобавок ко всему узнала еще и о
моем моральном унижении, я призвала на помощь всю
свою смелость и оптимизм, продолжала говорить бодро,
громко и весело.
Наконец заведующий немного опомнился. Он сде
лал своими крошечными ножками смешной реверанс
и показал на кресло:
— Прошу вас сесть, не утруждайте себя...
Мне надо было уходить. Я шепнула Кристиане:
— Ну, давай прощаться.
Но Кристиана прилипла ко мне, как смола, и ни
за что не хотела отпускать. Настойчивость моей по
други не ускользнула от внимания заведующего. Не
сколько минут назад он был со мной холоден и не
брежен, а сейчас склонился в глубоком почтительном
поклоне и пододвинул кресло:
— Присядьте, ханымэфенди, прошу вас.
Мы сели.
Кристиана все еще недоумевала, как я могла но
сить такой старомодный чаршаф.
— Ах, Пьер, — говорила она мужу, — ты не знаешь,
какая это интересная девушка, наша Феридэ. Она при
надлежит к одной из самых благородных семей Стам
була. У нее такой изящный ум, такой чудесный харак
тер. Я была просто поражена, увидев ее здесь.
Слушать похвалы подруги мне было и приятно, и
немного стыдно. Время от времени я поглядывала на
заведующего отделом. Бедняга все еще никак не мог
прийти в себя от изумления. Что касается нахального
долговязого инженера, то он забился в угол и пожи
254
рал меня оттуда глазами. Я, конечно, не смотрела в
его сторону. Но вам знакомо неприятное ощущение,
когда по вашей щеке ползет букашка? Вот и я чувст
вовала, что его глаза, словно букашки, шарят по мое
му лицу, и это мне все время мешало.
Для того чтобы удовлетворить любопытство Крис
тианы, мне пришлось сделать следующее объяснение:
— Здесь нет ничего удивительного. Каждый чело
век чемнибудь увлекается, к чемунибудь стремится...
Вот и у меня появилась страсть: школа. По призыву
сердца мне захотелось работать в этом вилайете, по
святить себя детям. Я довольна своей жизнью. Во вся
ком случае, это менее опасный каприз, чем выходить
в кругосветное плавание на паруснике. Удивляюсь, как
ты не можешь понять такой простой вещи!..
Мосье Пьер Фор с умным видом пробасил:
— Мне все ясно, мадемуазель. Несомненно, это тон
кое побуждение сердца прекрасно понимает и Кристиа
на. Она не может сразу опомниться, вот и все. Из всего
этого я сделал следующее заключение: в Стамбуле есть
новая плеяда молодых девушек, получивших западное
воспитание. Они принадлежат не к тому поколению,
1
которое, словно «разочарованные»
Пьера Лоти, изво
дит себя бесполезной тоской, а к совершенно новому
типу людей. Пустой мечте они предпочитают действие.
Оставив по доброй воле счастливую, спокойную стам
бульскую жизнь, они едут в дальние края, чтобы про
будить Анатолию. Какой прекрасный, какой возвышен
ный образец самоотречения! И какая замечательная те
ма для моей статьи! С вашего позволения, когда я буду
говорить о пробуждении турок, я упомяну и ваше имя,
мадемуазель ФеридэЧалыкушу!
1
«Р а з о ч а р о в а н н ы е» — роман французского писателя
Пьера Лоти. П ь е р Л о т и (1850—1923) — буржуазный рома
нист, описавший в своих любовных романах Восток как счаст
ливый, богатый край; пользовался огромной популярностью
в Османской империи.
255
Я забеспокоилась:
— Кристиана, если ты позволишь своему мужу упо
мянуть мое имя в газете, я с тобой поссорюсь.
Пьер Фор посвоему истолковал мое желание остать
ся в неизвестности.
— Ваша скромность тоже великолепна, мадемуа
зель! — сказал он. — Считаю своим долгом подчинять
ся желаниям такой девушки, как вы. Могу ли я узнать,
в какой счастливой школе страны вы преподаете?
Я уже сказала: «Чему быть, того не миновать». Обер
нувшись к заведующему отделом образования, я спро
сила:
— Где находится школа, которую вы предложили
вашей покорной слуге? Кажется, вы изволили назвать
деревню Чадырлы...
Пьер Фор торопливо раскрыл записную книжку:
— Постойте, постойте... Как вы сказали? Чагырла
или Чанырлы? Мадемуазель, если представится слу
чай, во время нашей поездки по вилайету мы посетим
эту прелестную деревню, дабы взглянуть на вас среди
ваших учеников.
Заведующий отделом образования вскочил со свое
го места. Я взглянула на него. Он был красен как рак.
— Мадемуазель ханымэфенди настаивает на том,
чтобы преподавать в деревне, — сказал он. — Но я лич
но считаю, что она может принести куда большую поль
зу в качестве преподавательницы французского языка
в центральном женском педагогическом училище.
Я недоуменно посмотрела на заведующего. Он на
чал мне объяснять потурецки:
— Вы же не сказали, что окончили французский
пансион и знаете французский язык. Если так, поло
жение меняется. Сейчас я буду ходатайствовать о вас
перед министерством. А пока не придет приказ, вы
будете работать внештатно. Завтра с утра приступайте
к занятиям. Согласны?
Вот так всегда: после неприятностей жизнь награж
дает человека счастьем. Об этом как раз говорила лю
256
бимая поговорка Гюльмисалькалфы: «Если пятнадцать
ночей месяца темные, то остальные пятнадцать — не
пременно светлые, лунные...» Но я никак не могла
предполагать, что «лунный свет» проглянет в кромеш
ной тьме именно теперь, в такую неожиданную минуту.
И опять я подумала о Мунисэ. Но на этот раз пе
ред моим взором предстала не бедная девочка, играю
щая с козленком в темном гостиничном номере, а на
рядно одетая барышня, бегающая с обручем вокруг
цветочной клумбы в саду перед красивым домом.
Когда мы расставались, Кристиана отвела меня
в сторону.
— Феридэ, я хочу спросить про него. Ведь ты бы
ла обручена. Почему ты не вышла замуж?.. Ты не от
вечаешь? Где твой жених?
Я потупилась и тихо сказала:
— Прошлой весной мы потеряли его...
Мой ответ взволновал Кристиану.
— Как, Феридэ? Ты говоришь правду? Ах, бедная
Чалыкушу! Теперь мне понятно, каким ветром зане
сло тебя сюда.
Ее руки, сжимавшие мои пальцы, задрожали.
— Феридэ, ты ведь очень любила его, не так ли?
Не скрывай, дорогая. Ты не хотела признаваться, но
это всем было известно.
Глаза Кристианы затуманились, словно она вспом
нила какойто далекий сон.
— Ты была права, — взволнованно продолжала
она. — Его было невозможно не любить. Он часто при
езжал к тебе в пансион. Помню, тогда я и увидела его
впервые. У него была такая необыкновенная внешность!
Ах как жалко!.. Я тебе так сочувствую, Феридэ! Мне ка
жется, для молодой девушки не может быть большего
несчастья, чем смерть любимого жениха...
«Я так тебе сочувствую, Феридэ! Мне кажется, для
молодой девушки не может быть большего несчастья,
чем смерть любимого жениха...»
257
Как ты это сказала, Кристиана, я потупилась, по
том закрыла глаза и пробормотала: «Да, да, ты пра
ва...» Что еще можно было ответить. Но я обманула
тебя, Кристиана. У молодых девушек бывает большее
горе. Пережить смерть любимого жениха не такое уж
несчастье, как ты думаешь. У них есть большое уте
шение. Пройдут месяцы, годы, и когданибудь ночью,
в темной холодной комнате, в чужом краю, они смогут
представить себе лицо жениха, у них будет право ска
зать: «Последний взгляд любимых глаз был устремлен
на меня». Губами своего сердца они поцелуют лицо
милого видения.
А я лишена такого права, Кристиана.
Б..., 9 марта
Сегодня утром я приступила к урокам в женском
педагогическом училище Б... Наверное, я быстро при
выкну к новому месту. Но вы не поверите, если я
скажу, что после Зейнилер мне здесь не понравилось.
Мои сослуживцы, кажется, неплохие люди. Мои уче
ницы примерно моего возраста, некоторые даже старше,
совсем взрослые женщины.
Директор — славный человек, зовут его Реджеб
эфенди. Он носит чалму. Когда я пришла в училище,
муавинэханым
1
сразу же отвела меня в его кабинет. Она
сказала, что Реджебэфенди ушел в отдел образования,
но вотвот должен вернуться, попросила подождать.
Полчаса я разглядывала из окна сад и пыталась
прочесть запутанные надписи на табличках, висящих
на стене.
Наконец директор пришел. По дороге он попал под
проливной дождь. Его лята
2
промокла насквозь.
Увидев меня, он сказал:
— Добро пожаловать, дочь моя. Мне только что ска
зали о тебе в отделе. Да благословит нас всех Аллах!
1
М у а в и н э — заместительница.
2
Л я т а — верхняя одежда с широкими рукавами, халат.
258
У директора было круглое, как луна, лицо, обрам
ленное такой же круглой седой бородкой; щеки крас
ные, словно яблоки; раскосые глаза смотрели в разные
стороны.
Поглядев на струйки воды, стекавшие с ляты, он
сказал:
— Ах, будь ты неладен!.. Забыл взять зонтик. И вот
такое получилось теперь. Говорят, дурная голова ногам
покоя не дает. А на этот раз досталось моей ляте. Из
вини, дочь моя, я чуть пообсохну. — И он принялся
раздеваться.
Я поднялась со стула и сказала:
— Эфендим, не буду вас беспокоить. Зайду по
позже...
Реджебэфенди движением руки приказал мне сесть.
— Нет, милая, — сказал он. — К чему церемонить
ся? Я ведь тебе как отец.
Под лятой на директоре оказалась полужилетка
полурубаха из желтого атласа с фиолетовыми полос
ками. Судя по воротнику, это была рубашка, а судя
по карманам — жилетка.
Реджебэфенди придвинул стул к печке и протя
нул к огню свои огромные кожаные ботинки, подби
тые здоровенными гвоздями в форме лошадиной под
ковы.
Директор говорил очень зычным голосом, от кото
рого в ушах звенело, словно рядом колотили молот
ком по наковальне. Букву «к» он произносил как «г».
— Да ты совсем ребенок, дочь моя! — сказал он.
Эти слова, которые я слышала почти везде, уже
порядком мне надоели.
— Конечно, тебе нелегко досталось это место, но
гораздо труднее его сохранить. Поэтому ты будешь
стараться. Мои преподавательницы — все равно что
мои дочери. Они должны быть обязательно серьезны
ми. Както одна совершила глупость. Будь она нелад
на! Я даже не посоветовался с заведующим отделом
образования, отдал ей паспорт и выгнал вон. Разве не
259
так было, Шехназэханым? Ты что, дала зарок рта не
открывать?
Муавинэханым была тщедушной женщиной сред
них лет с болезненным лицом. Перед тем как чтони
будь сказать, она долго откашливалась. Я заметила,
что она давно уже пыталась вмешаться в разговор.
— Да, да! Было такое, — раздраженно ответила она
директору; и тут же ни с того ни с сего выпалила, как
бы не желая упустить случая, раз уж ей дали слово: —
1
Хамалы
не соглашаются меньше чем за два меджи
дие. Что нам делать?
Реджебэфенди вскочил со стула, словно загоре
лись подкованные подошвы его ботинок, над которы
ми уже заклубился пар.
— Вы посмотрите на этих болванов, будь они не
ладны! Честное слово, мне самому придется взвалить
на спину вещи и тащить. Я человек сумасшедший. Так
и сделаю. Пойди и передай им это! — Затем он опять
повернулся ко мне: — Ты видишь мои косые глаза?
Клянусь Аллахом, я за тысячу лир не продам их. Сто
ит мне взглянуть на моих подчиненных вот так, и они
теряют голову. То есть я хочу сказать, что девуш
ка должна быть умной, благопристойной, воспитан
ной. При исполнении своих обязанностей она должна
быть аккуратной, а вне стен училища должна строго
соблюдать достоинство учительницы. Шехназэханым,
ты говоришь, уже пора начинать занятия?
— Пора, эфендим. Ученицы в классе.
— Пойдем, дочь моя, я представлю тебя учащимся.
Только сначала пойди и хорошенько умой лицо.
Последнюю фразу Реджебэфенди сказал немного
смущаясь, понизив голос. Я растерялась и удивилась.
Неужели у меня испачканное лицо?
Мы переглянулись с Шехназэханым. Она, как
и я, пребывала в недоумении.
1
Х а м а л — носильщик.
260
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]