Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Королек – птичка певчая
.pdf
После церемонии целования рук жениха отвели в
комнату, где сидела невеста. В новом платье, с краси
вой прической моего изобретения Зехра могла сойти
почти за хорошенькую. Но так как, по здешним обы
чаям, ее не покрыли дуваком
1
, а просто сунули с го
ловой во чтото похожее на мешок из зеленого шелка,
я не смогла видеть, какое впечатление она произвела
на чабана Мехмеда.
Зейнилер, 15 декабря
Проснувшись сегодня утром, я почувствовала ка
куюто перемену, чегото недоставало. Я принялась ду
мать, искать и наконец поняла: не слышно родника,
который журчал в саду под окном, напевая по ночам
грустную колыбельную песню.
Я вскочила с постели, хотела открыть деревянные
ставни, но они не поддавались. Я с силой тряхнула
их. Из щелей посыпалось чтото белое...
Ночью выпал снег. Деревня Зейнилер изменилась
до неузнаваемости.
Хатиджеханым говорила мне, что стоило здесь вы
пасть снегу, как он уже не тает, лежит до самого апре
ля. Как чудесно! Значит, весна в этом скучном, темном
краю, где даже листья кажутся черными, наступает зи
мой. Я очень люблю снег, он напоминает мне цветение
миндаля весной. В детстве никакие праздничные развле
чения не могли заменить мне удовольствия поваляться
в чистой, белой и мягкой снежной постели у нас в саду.
И еще... Какая прекрасная возможность отомстить тем,
кого ты ненавидишь! В нашем пансионе училась девоч
ка, с которой мы враждовали. Она до смерти боялась
снега. Я неожиданно налетала на нее и совала снежный
ком за джемпер, плотно облегающий тонкую нежную
шею. Ее губы, посиневшие от мороза, дрожали, она ме
нялась в лице, а я приходила в восторг.
1
Д у в а к — вуаль, покрывало невесты, которое жених сни
мает в брачную ночь.
211

Зейнилер, 17 декабря
Снег все валит и валит. Зейнилер утопает в сугро
бах. Дороги занесены. Многие мои ученики не могут
добраться до школы.
Сегодня самый горький, самый печальный день в
моей жизни. Утром девочки принесли страшное из
вестие. Накануне вечером Мунисэ чемто прогневила
свою абу. Мачеха кинулась на нее с поленом, и девоч
ка выпрыгнула через окно. Родители думали, что она
не сможет пробыть долго на улице ночью, в такую
метель, скоро вернется и попросит прощения. Но шли
часы, а девочки все не было. Сообщили соседям. Де
ревенские парни с горящими лучинами в руках про
шли по улицам, но девочку не нашли.
Бедняжку Мунисэ жалели даже те ученицы, кото
рые ее не любили. Сегодня к вечеру обшарили все
закоулки в деревне. Мухтарэфенди, зная мою привя
занность к Мунисэ, несколько раз в течение дня при
сылал маленького Вехби сообщить, что поиски пока
не дали результатов.
Сегодня Вехби выглядел огорченным и серьезным,
как взрослый мужчина. Он разводил руками, показы
вая мне посиневшие от холода ладони, и говорил:
— Пропала бедная девочка. Наверно, ее съели
волки.
К вечеру сомнение Вехби передалось и взрослым.
«В такую непогоду ребенок не мог уйти в другую де
ревню, — говорили крестьяне. — Или она замерзла под
снегом, или ее разорвали волки».
Когда на снежную бурю, в которой нельзя было
различить человека, черным туманом опустилась ночь,
мною овладели безнадежность и отчаяние. Я впервые
согласилась с людьми, которые говорили, что жизнь
полна зла и несправедливости, впервые роптала на нее.
У меня щемило сердце, захватывало дыхание, горело
лицо. Я рано легла в постель. Потушила лампу — от
света болели глаза.
212

А буран за окном бушевал все сильнее. Ставни со
трясались от его мощных ударов.
Кто знает, где сейчас лежит моя бедная девочка?..
Кто знает, в какой тьме она погребена?.. Мне мерещи
лись ее льняные волосы; на холодном ветру они тре
петали, словно лунные блики на листве.
Не помню, сколько часов прошло. В такие мину
ты человек теряет способность ощущать время. Вдруг
мне показалось, что ктото внизу царапается в дверь,
выходящую на кладбище. Что это могло быть? Ветер?
Нет, это было не похоже на порыв ветра. Я припод
нялась на локтях, прислушалась. В ночной тьме мне
почудился глухой стон. Я вскочила с постели, наки
нула на плечи платок и бросилась вниз к Хатиджеха
ным. Но, оказывается, старая женщина тоже слышала
этот стон и вышла в коридорчик со свечным огарком
в руке.
Мы никак не могли решиться отодвинуть засов.
К тому же и за дверью уже было тихо.
Грубым мужским голосом Хатиджеханым закричала:
— Кто там?!
Никто не отозвался. Старая женщина крикнула
еще раз. И тут сквозь завывание ветра мы опять ус
лышали слабый стон.
— Кто там? — снова загремела Хатиджеханым.
Но я уже узнала этот голос.
— Мунисэ! — закричала я и рванула железный
засов.
Дверь распахнулась, нас обдало порывом холодного
снежного ветра. Свеча Хатиджеханым погасла. В тем
ноте прямо ко мне на руки упало маленькое холодное
как лед тело.
Пока Хатиджеханым пыталась зажечь огарок, я при
жимала к себе Мунисэ и плакала навзрыд.
Девочка лежала у меня на руках без сознания. Си
лы оставили ее. Лицо ее посинело, волосы были рас
трепаны, платье в снегу...
213

Я раздела Мунисэ, уложила в свою постель и при
нялась растирать куском фланели, которую Хатидже
ханым нагревала над мангалом.
Первые слова девочки, когда она открыла глаза, были:
— Кусочек хлеба...
К счастью, у нас оказалось немного молока. Мы
согрели его и принялись из ложки поить беглянку.
Шли минуты. Лицо Мунисэ розовело, в глазах по
явился свет. Она без конца вздыхала и заливалась го
рючими слезами.
Ах, это выражение признательности в глазах бед
ной девочки! Нет в мире прекраснее чувства, чем ощу
щение, что ты сделал людям хоть каплю добра!
Моя темная комнатушка сотрясалась под ударами
бури, словно потерпевший крушение корабль. Но сей
час в красных отблесках пламени от печки она пока
залась мне таким уютным и счастливым гнездом, что
стало стыдно за недавнее недоверие к жизни.
Наконец девочка обрела дар речи. Спрятав ручонки
у меня на груди, она смотрела мне в глаза и медленно
отвечала на вопросы. Вчера вечером, когда мачеха пере
пугала ее, Мунисэ убежала из дома и спряталась за око
лицей в сарае с соломой. В соломе было тепло, как в
постели. Но утром девочка сильно проголодалась. Она
знала, что, если выйдет наружу, ее поймают и отведут
домой, поэтому решила ждать наступления темноты.
Мунисэ надеялась на меня, целый день она утешала
себя словами: «Учительница обязательно накормит».
Вдруг я заметила, что блестящие глаза девочки за
туманились печалью, оживление и радость встречи про
пали. Я не стала спрашивать причину. Тот же страх
объял и мое сердце: завтра утром Мунисэ должна будет
вернуться домой.
Нельзя сказать, что у меня в душе не теплилась
слабая надежда. Иногда в нас живет мечта слишком
прекрасная, чтобы казаться осуществимой...
Я сказала Хатиджеханым тихо, чтобы не взволно
вать Мунисэ:
214

— Раз девочку не любят, может, родители разре
шат мне удочерить ее? Ведь у меня тоже нет никого
на свете. Клянусь, я буду любить ее как собственную
дочь. Может, отдадут?
Потупясь, я протягивала дрожащие руки к старой
женщине, словно осуществление моего желания зави
село от того, что она сейчас мне скажет.
Хатиждеханым задумалась, устремив взгляд на
печь, потом медленно закивала головой:
— Что ж, было бы неплохо. Завтра посоветуемся
с мухтаром. Если он согласится, мы уговорим и отца.
Вот и выйдет потвоему.
Не помню, чтобы мне еще когданибудь в жизни
приходилось слышать такие прекрасные обнадеживаю
щие слова. Я молча прижала Мунисэ к своей груди.
Девочка целовала мне руки и шептала плача:
— Моя мамочка, моя мамочка!..
Когда я пишу эти строки, Мунисэ спит в моей
постели. На ее белокурой головке дрожат отблески
веселого пламени, что пляшет в печи. Иногда девочка
тяжело вздыхает и кашляет.
Господи, как я буду счастлива, если мне ее отда
дут! Тогда в моей душе не будет страха ни перед
ночью, ни перед бурей, ни перед нищетой. Я воспи
таю ее, сделаю счастливой. Некогда я вот так же меч
тала, тогда я думала о других малышах... Но однаж
ды под вечер они сразу, все вместе, умерли в моем
сердце.
Я опять помирилась с жизнью, я снова люблю весь
мир.
Кямран, это ты в тот вечер убил бедных малюток,
похороненных в моем сердце. Но сегодня я уже не
испытываю к тебе ненависти, как прежде.
Зейнилер, 18 декабря
Этой ночью я, наверно, опять не сомкну глаз. Счаст
ливым, как и больным, ночи кажутся долгими...
215

Наутро вместе с Хатиджеханым мы пошли к мух
тару. Старик решил, что я пришла к нему за новостя
ми о Мунисэ, и сразу начал утешать меня:
— Пока не нашли, но я надеюсь... Поищем еще
коегде...
Я рассказала старосте о ночном происшествии. Серд
це мое билось, в глазах темнело. Под конец, сжав на
груди руки, словно умоляя о чемто несбыточном, я про
бормотала:
— Отдайте мне эту маленькую девочку... Я при
жму ее к своему сердцу. Это будет мой ребенок! Вы
же видите, несчастная погибнет в доме мачехи...
Мухтарэфенди закрыл глаза и задумался, теребя
бородку.
Наконец он сказал:
— Хорошо, дочь моя. Ты действительно совершишь
благое дело.
— Значит, вы отдаете мне Мунисэ?!
— Ее отцу трудно прокормить четверых детей, он
будет вынужден отдать. В конце концов, мы можем
заплатить им пятьдесят курушей...
Удивляюсь, как в ту минуту я не сошла с ума от
радости. Могла ли я надеяться, что моя мечта сбудется
так легко!.. Я всю ночь придумывала ответы на воз
можные возражения, приготовила речь, которая долж
ка была смягчить их сердца. Если бы и это не помогло,
я готова была пожертвовать несколькими драгоценно
стями, доставшимися мне от матери. Можно ли было
употребить их на большее дело?.. Ведь я спасла бы
маленькую несчастную пленницу.
Но оказалось, в этом нет никакой необходимо
сти. Мне отдавали Мунисэ, дарили, как живую иг
рушку.
У каждого человека свои странности. Когда у меня
большая радость, когда я очень счастлива, я не могу
выражать свои чувства словами. Мне хочется непре
менно броситься на шею того, кто возле меня, цело
вать, сжимать в своих объятиях.
216

Мухтаруэфенди тоже грозила подобная опасность,
но он отделался только тем, что я поцеловала его смор
щенную руку.
Часа через два староста привел ко мне в школу
отца Мунисэ. Я представляла его неприятным чело
веком с жестоким, страшным лицом, а увидела жал
кого, болезненного старичка.
Он рассказал мне, что он тоже уроженец Стамбу
ла, но вот уже около сорока лет не был на родине.
Неуверенно, словно вспоминая далекий запутанный
сон, говорил о Сарыйере, Аксарае.
Он соглашался отдать мне Мунисэ, но видно было,
ему нелегко расставаться с дочерью. Я обещала ниче
го не жалеть для счастья девочки, сказала, что они
всегда будут видеться.
Я уверена, что бедная, мрачная школа Зейнилер со
времени своего основания не была свидетелем тако
го радостного праздника. Мы с Мунисэ сходили с
ума от счастья, нам было тесно в этом доме. Откуда
то сверху тоже доносились веселая возня и щебета
ние. Казалось, наш смех будил воробьев, дремавших
на карнизах крыши.
Мунисэ превратилась в маленькую барышню.
Я чуть укоротила свое красное фланелевое платье, ко
торое уже не носила, и получился нарядный детский
туалет. В этом наряде (не знаю, как и передать!) Му
нисэ стала похожа на шоколадную конфету — из тех,
которые начинают таять сразу же, едва попадают в рот.
Снег за окном продолжал падать, хотя и не так
сильно, как день назад. Под вечер я вышла с Мунисэ
в сад. Мы бегали друг за другом, играли в снежки
среди могильных камней, резвились до тех пор, пока
Хатиджеханым не вышла зажигать светильники для
Зейнибаба.
Наша радость вызвала ласковую улыбку даже на
суровом лице этой старой женщины.
— Идите, идите домой. Хватит. Замерзнете, забо
леете еще...
217

Замерзнуть? Замерзнуть, когда в сердце у тебя го
рят миллионы солнц?!
В этот вечер небо показалось мне деревом, раски
нувшим во все стороны свои ветви, огромным жасми
новым деревом, которое тихонько покачиваясь, осы
пает нас белыми цветами.
Зейнилер, 30 декабря
Мы с Мунисэ так привязались друг к другу! Эта
маленькая девочка забирает у меня все свободное от
уроков время. Мне хочется научить ее всему, что я знаю
сама. Несколько часов в день мы занимаемся француз
ским языком. Иногда я обучаю ее даже танцам, закрыв
наглухо двери и окна. Если об этом узнают в деревне,
нас закидают камнями!..
Иногда мне хочется смеяться над собой.
— Чалыкушу, — говорю я, — стремясь всему обу
чить Мунисэ, не дай Аллах, ты превратишь ее в Ми
рата, сына Хаджикалфы.
Бедная маленькая крестьянка вдруг стала походить
на девочку из благородной семьи. Каждое ее слово,
каждый жест полны изящества. Сначала я удивлялась
этому, но сейчас начинаю понимать, в чем дело: оче
видно, мать Мунисэ не была таким уж ничтожеством,
как о ней говорят.
Девочка бесконечно благодарна мне. Иногда она
вдруг подходит ко мне, берет мои руки, прижимает к
своему лицу, к губам. Тогда я ловлю крошечные ручонки
Мунисэ и сама начинаю по одному целовать ее пальчики.
Бедная девочка думает, что, взяв ее к себе, я пошла
на жертву. Как ей понять, что, по существу, это она
сделала мне добро!
Между нами иногда происходят очень странные
разговоры. На второй день нашей совместной жизни
я сказала:
— Мунисэ, если хочешь, называй меня мамой. Так
будет лучше.
218

Девочка ласково улыбнулась и глянула мне в глаза.
— Разве так можно, абаджиим?
1
— А почему бы нет?
— Ты ведь еще сама маленькая, абаджиим. Как же
можно называть тебя мамой?
Мое самолюбие было уязвлено.
— Ах ты, разбойница! — погрозила я девочке паль
цем. — Какая же я маленькая? Я взрослая женщина,
мне уже двадцать лет.
Мунисэ смотрела на меня и улыбалась, зажав кон
чик языка зубами.
— Ну, разве не так? Разве я не взрослая женщина?
Девочка поджала губы и серьезно, совсем не по
детски, ответила:
— Не настолько уж ты старше меня, абаджиим.
Чуть больше чем на десять лет...
Я не выдержала и рассмеялась.
Мунисэ набралась смелости и, немного смущаясь,
сказала:
— Ты станешь невестой, абаджиим. Я вплету в твои
волосы с двух сторон золотые нитки. И такой же кра
сивый, как и ты...
Я зажала девочке рот ладонью и пригрозила:
— Если ты еще скажешь чтонибудь подобное,
я отрежу тебе язык!..
Моя малышка любит наряжаться, она даже кокет
лива. Я всегда недолюбливала жеманных девочек, но
теперь я с удовольствием слежу, как Мунисэ прихора
шивается перед зеркалом, улыбаясь самой себе. А вчера
я поймала ее с обгоревшей спичкой в руках: кокетка
хотела тайком подчернить себе брови. Смешно... Не
знаю, от кого она этому научилась? Пока не страшно,
но что будет потом, через несколько лет, когда она ста
нет молодой девушкой, полюбит когонибудь, будет вы
ходить замуж? Стоит мне подумать об этом, и я начи
1
Искаженное «абладжиим»; дословно: «милая абла».
219

наю волноваться, как все матери волнуются за своих
детей, и в то же время радоваться чемуто.
Вчера же Мунисэ, краснея и стесняясь, обратилась
ко мне с просьбой сделать ей прическу, как у меня.
Мне доставляет огромное удовольствие играть с моей
девочкой, точно с куклой. Я посадила ее к себе на коле
ни, расплела косы и уложила ее волосы, как она хотела.
Мунисэ сняла с полки маленькое зеркало и загля
нула в него.
— Абаджиим, милая, иди сюда. Встанем рядом и
посмотрим...
Прижавшись, как сестры перед аппаратом фото
графа, мы смотрелись в зеркало, смеялись, показыва
ли друг другу языки... Ах эти темносиние глаза на
матовобелом миловидном личике! Мне казалось, Му
нисэ красива, как ангел.
Но девочка почемуто осталась недовольна сравне
нием. Она потрогала рукой мой нос, губы и вздохнула:
— Эх, напрасно, абаджиим... Я ведь не похожа на
тебя...
— Тем лучше, дитя мое.
— Что же хорошего, абаджиим? Я не такая краси
вая, как ты...
Она еще крепче прижалась ко мне и погладила по
щеке своей маленькой ручонкой.
— Абаджиим, у тебя не кожа, а бархат! В ней мож
но увидеть свое отражение, как в зеркале.
Меня рассмешила болтовня этой странной девоч
ки, и я растрепала ей волосы, которые минуту назад
так тщательно укладывала.
Впрочем, зачем скрывать? Ведь, кроме меня, никто
не прочтет эти строки. Я нахожу себя гораздо красивее,
чем думаю об этом иногда. Пожалуй, я даже согласна
с теми, кто говорит: «Феридэ, ты не знаешь себя. В тебе
есть такое, что отличает от всех остальных...»
О чем я рассказывала? Да, о моей девочке! Пока
я буду стараться сделать ее умницей, она превратит
меня в такую же кокетку, как сама.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
