Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Королек – птичка певчая

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
После церемонии целования рук жениха отвели в комнату, где сидела невеста. В новом платье, с краси вой прической моего изобретения Зехра могла сойти почти за хорошенькую. Но так как, по здешним обы чаям, ее не покрыли дуваком
1
, а просто сунули с го ловой во чтото похожее на мешок из зеленого шелка, я не смогла видеть, какое впечатление она произвела на чабана Мехмеда.
Зейнилер, 15 декабря
Проснувшись сегодня утром, я почувствовала ка куюто перемену, чегото недоставало. Я принялась ду мать, искать и наконец поняла: не слышно родника, который журчал в саду под окном, напевая по ночам грустную колыбельную песню.
Я вскочила с постели, хотела открыть деревянные ставни, но они не поддавались. Я с силой тряхнула их. Из щелей посыпалось чтото белое...
Ночью выпал снег. Деревня Зейнилер изменилась до неузнаваемости.
Хатиджеханым говорила мне, что стоило здесь вы пасть снегу, как он уже не тает, лежит до самого апре ля. Как чудесно! Значит, весна в этом скучном, темном краю, где даже листья кажутся черными, наступает зи мой. Я очень люблю снег, он напоминает мне цветение миндаля весной. В детстве никакие праздничные развле чения не могли заменить мне удовольствия поваляться в чистой, белой и мягкой снежной постели у нас в саду. И еще... Какая прекрасная возможность отомстить тем, кого ты ненавидишь! В нашем пансионе училась девоч ка, с которой мы враждовали. Она до смерти боялась снега. Я неожиданно налетала на нее и совала снежный ком за джемпер, плотно облегающий тонкую нежную шею. Ее губы, посиневшие от мороза, дрожали, она ме нялась в лице, а я приходила в восторг.
1
Д у в а к — вуаль, покрывало невесты, которое жених сни
мает в брачную ночь.
211
Зейнилер, 17 декабря
Снег все валит и валит. Зейнилер утопает в сугро бах. Дороги занесены. Многие мои ученики не могут добраться до школы.
Сегодня самый горький, самый печальный день в моей жизни. Утром девочки принесли страшное из вестие. Накануне вечером Мунисэ чемто прогневила свою абу. Мачеха кинулась на нее с поленом, и девоч ка выпрыгнула через окно. Родители думали, что она не сможет пробыть долго на улице ночью, в такую метель, скоро вернется и попросит прощения. Но шли часы, а девочки все не было. Сообщили соседям. Де ревенские парни с горящими лучинами в руках про шли по улицам, но девочку не нашли.
Бедняжку Мунисэ жалели даже те ученицы, кото рые ее не любили. Сегодня к вечеру обшарили все закоулки в деревне. Мухтарэфенди, зная мою привя занность к Мунисэ, несколько раз в течение дня при сылал маленького Вехби сообщить, что поиски пока не дали результатов.
Сегодня Вехби выглядел огорченным и серьезным, как взрослый мужчина. Он разводил руками, показы вая мне посиневшие от холода ладони, и говорил:
— Пропала бедная девочка. Наверно, ее съели волки.
К вечеру сомнение Вехби передалось и взрослым. «В такую непогоду ребенок не мог уйти в другую де ревню, — говорили крестьяне. — Или она замерзла под снегом, или ее разорвали волки».
Когда на снежную бурю, в которой нельзя было различить человека, черным туманом опустилась ночь, мною овладели безнадежность и отчаяние. Я впервые согласилась с людьми, которые говорили, что жизнь полна зла и несправедливости, впервые роптала на нее. У меня щемило сердце, захватывало дыхание, горело лицо. Я рано легла в постель. Потушила лампу — от света болели глаза.
212
А буран за окном бушевал все сильнее. Ставни со
трясались от его мощных ударов.
Кто знает, где сейчас лежит моя бедная девочка?.. Кто знает, в какой тьме она погребена?.. Мне мерещи лись ее льняные волосы; на холодном ветру они тре петали, словно лунные блики на листве.
Не помню, сколько часов прошло. В такие мину ты человек теряет способность ощущать время. Вдруг мне показалось, что ктото внизу царапается в дверь, выходящую на кладбище. Что это могло быть? Ветер? Нет, это было не похоже на порыв ветра. Я припод нялась на локтях, прислушалась. В ночной тьме мне почудился глухой стон. Я вскочила с постели, наки нула на плечи платок и бросилась вниз к Хатиджеха ным. Но, оказывается, старая женщина тоже слышала этот стон и вышла в коридорчик со свечным огарком в руке.
Мы никак не могли решиться отодвинуть засов. К тому же и за дверью уже было тихо.
Грубым мужским голосом Хатиджеханым закричала:
— Кто там?!
Никто не отозвался. Старая женщина крикнула еще раз. И тут сквозь завывание ветра мы опять ус лышали слабый стон.
— Кто там? — снова загремела Хатиджеханым.
Но я уже узнала этот голос.
— Мунисэ! — закричала я и рванула железный засов.
Дверь распахнулась, нас обдало порывом холодного снежного ветра. Свеча Хатиджеханым погасла. В тем ноте прямо ко мне на руки упало маленькое холодное как лед тело.
Пока Хатиджеханым пыталась зажечь огарок, я при жимала к себе Мунисэ и плакала навзрыд.
Девочка лежала у меня на руках без сознания. Си лы оставили ее. Лицо ее посинело, волосы были рас трепаны, платье в снегу...
213
Я раздела Мунисэ, уложила в свою постель и при нялась растирать куском фланели, которую Хатидже ханым нагревала над мангалом.
Первые слова девочки, когда она открыла глаза, были:
— Кусочек хлеба...
К счастью, у нас оказалось немного молока. Мы согрели его и принялись из ложки поить беглянку.
Шли минуты. Лицо Мунисэ розовело, в глазах по явился свет. Она без конца вздыхала и заливалась го рючими слезами.
Ах, это выражение признательности в глазах бед ной девочки! Нет в мире прекраснее чувства, чем ощу щение, что ты сделал людям хоть каплю добра!
Моя темная комнатушка сотрясалась под ударами бури, словно потерпевший крушение корабль. Но сей час в красных отблесках пламени от печки она пока залась мне таким уютным и счастливым гнездом, что стало стыдно за недавнее недоверие к жизни.
Наконец девочка обрела дар речи. Спрятав ручонки у меня на груди, она смотрела мне в глаза и медленно отвечала на вопросы. Вчера вечером, когда мачеха пере пугала ее, Мунисэ убежала из дома и спряталась за око лицей в сарае с соломой. В соломе было тепло, как в постели. Но утром девочка сильно проголодалась. Она знала, что, если выйдет наружу, ее поймают и отведут домой, поэтому решила ждать наступления темноты. Мунисэ надеялась на меня, целый день она утешала себя словами: «Учительница обязательно накормит».
Вдруг я заметила, что блестящие глаза девочки за туманились печалью, оживление и радость встречи про пали. Я не стала спрашивать причину. Тот же страх объял и мое сердце: завтра утром Мунисэ должна будет вернуться домой.
Нельзя сказать, что у меня в душе не теплилась слабая надежда. Иногда в нас живет мечта слишком прекрасная, чтобы казаться осуществимой...
Я сказала Хатиджеханым тихо, чтобы не взволно вать Мунисэ:
214
— Раз девочку не любят, может, родители разре шат мне удочерить ее? Ведь у меня тоже нет никого на свете. Клянусь, я буду любить ее как собственную дочь. Может, отдадут?
Потупясь, я протягивала дрожащие руки к старой женщине, словно осуществление моего желания зави село от того, что она сейчас мне скажет.
Хатиждеханым задумалась, устремив взгляд на печь, потом медленно закивала головой:
— Что ж, было бы неплохо. Завтра посоветуемся с мухтаром. Если он согласится, мы уговорим и отца. Вот и выйдет потвоему.
Не помню, чтобы мне еще когданибудь в жизни приходилось слышать такие прекрасные обнадеживаю щие слова. Я молча прижала Мунисэ к своей груди. Девочка целовала мне руки и шептала плача:
— Моя мамочка, моя мамочка!..
Когда я пишу эти строки, Мунисэ спит в моей постели. На ее белокурой головке дрожат отблески веселого пламени, что пляшет в печи. Иногда девочка тяжело вздыхает и кашляет.
Господи, как я буду счастлива, если мне ее отда дут! Тогда в моей душе не будет страха ни перед ночью, ни перед бурей, ни перед нищетой. Я воспи таю ее, сделаю счастливой. Некогда я вот так же меч тала, тогда я думала о других малышах... Но однаж ды под вечер они сразу, все вместе, умерли в моем сердце.
Я опять помирилась с жизнью, я снова люблю весь мир.
Кямран, это ты в тот вечер убил бедных малюток, похороненных в моем сердце. Но сегодня я уже не испытываю к тебе ненависти, как прежде.
Зейнилер, 18 декабря
Этой ночью я, наверно, опять не сомкну глаз. Счаст ливым, как и больным, ночи кажутся долгими...
215
Наутро вместе с Хатиджеханым мы пошли к мух тару. Старик решил, что я пришла к нему за новостя ми о Мунисэ, и сразу начал утешать меня:
— Пока не нашли, но я надеюсь... Поищем еще коегде...
Я рассказала старосте о ночном происшествии. Серд це мое билось, в глазах темнело. Под конец, сжав на груди руки, словно умоляя о чемто несбыточном, я про бормотала:
— Отдайте мне эту маленькую девочку... Я при жму ее к своему сердцу. Это будет мой ребенок! Вы же видите, несчастная погибнет в доме мачехи...
Мухтарэфенди закрыл глаза и задумался, теребя бородку.
Наконец он сказал:
— Хорошо, дочь моя. Ты действительно совершишь благое дело.
— Значит, вы отдаете мне Мунисэ?!
— Ее отцу трудно прокормить четверых детей, он будет вынужден отдать. В конце концов, мы можем заплатить им пятьдесят курушей...
Удивляюсь, как в ту минуту я не сошла с ума от радости. Могла ли я надеяться, что моя мечта сбудется так легко!.. Я всю ночь придумывала ответы на воз можные возражения, приготовила речь, которая долж ка была смягчить их сердца. Если бы и это не помогло, я готова была пожертвовать несколькими драгоценно стями, доставшимися мне от матери. Можно ли было употребить их на большее дело?.. Ведь я спасла бы маленькую несчастную пленницу.
Но оказалось, в этом нет никакой необходимо сти. Мне отдавали Мунисэ, дарили, как живую иг рушку.
У каждого человека свои странности. Когда у меня большая радость, когда я очень счастлива, я не могу выражать свои чувства словами. Мне хочется непре менно броситься на шею того, кто возле меня, цело вать, сжимать в своих объятиях.
216
Мухтаруэфенди тоже грозила подобная опасность, но он отделался только тем, что я поцеловала его смор щенную руку.
Часа через два староста привел ко мне в школу отца Мунисэ. Я представляла его неприятным чело веком с жестоким, страшным лицом, а увидела жал кого, болезненного старичка.
Он рассказал мне, что он тоже уроженец Стамбу ла, но вот уже около сорока лет не был на родине. Неуверенно, словно вспоминая далекий запутанный сон, говорил о Сарыйере, Аксарае.
Он соглашался отдать мне Мунисэ, но видно было, ему нелегко расставаться с дочерью. Я обещала ниче го не жалеть для счастья девочки, сказала, что они всегда будут видеться.
Я уверена, что бедная, мрачная школа Зейнилер со времени своего основания не была свидетелем тако го радостного праздника. Мы с Мунисэ сходили с ума от счастья, нам было тесно в этом доме. Откуда то сверху тоже доносились веселая возня и щебета ние. Казалось, наш смех будил воробьев, дремавших на карнизах крыши.
Мунисэ превратилась в маленькую барышню. Я чуть укоротила свое красное фланелевое платье, ко торое уже не носила, и получился нарядный детский туалет. В этом наряде (не знаю, как и передать!) Му нисэ стала похожа на шоколадную конфету — из тех, которые начинают таять сразу же, едва попадают в рот.
Снег за окном продолжал падать, хотя и не так сильно, как день назад. Под вечер я вышла с Мунисэ в сад. Мы бегали друг за другом, играли в снежки среди могильных камней, резвились до тех пор, пока Хатиджеханым не вышла зажигать светильники для Зейнибаба.
Наша радость вызвала ласковую улыбку даже на суровом лице этой старой женщины.
— Идите, идите домой. Хватит. Замерзнете, забо леете еще...
217
Замерзнуть? Замерзнуть, когда в сердце у тебя го
рят миллионы солнц?!
В этот вечер небо показалось мне деревом, раски нувшим во все стороны свои ветви, огромным жасми новым деревом, которое тихонько покачиваясь, осы пает нас белыми цветами.
Зейнилер, 30 декабря
Мы с Мунисэ так привязались друг к другу! Эта маленькая девочка забирает у меня все свободное от уроков время. Мне хочется научить ее всему, что я знаю сама. Несколько часов в день мы занимаемся француз ским языком. Иногда я обучаю ее даже танцам, закрыв наглухо двери и окна. Если об этом узнают в деревне, нас закидают камнями!..
Иногда мне хочется смеяться над собой.
— Чалыкушу, — говорю я, — стремясь всему обу чить Мунисэ, не дай Аллах, ты превратишь ее в Ми рата, сына Хаджикалфы.
Бедная маленькая крестьянка вдруг стала походить на девочку из благородной семьи. Каждое ее слово, каждый жест полны изящества. Сначала я удивлялась этому, но сейчас начинаю понимать, в чем дело: оче видно, мать Мунисэ не была таким уж ничтожеством, как о ней говорят.
Девочка бесконечно благодарна мне. Иногда она вдруг подходит ко мне, берет мои руки, прижимает к своему лицу, к губам. Тогда я ловлю крошечные ручонки Мунисэ и сама начинаю по одному целовать ее пальчики.
Бедная девочка думает, что, взяв ее к себе, я пошла на жертву. Как ей понять, что, по существу, это она сделала мне добро!
Между нами иногда происходят очень странные разговоры. На второй день нашей совместной жизни я сказала:
— Мунисэ, если хочешь, называй меня мамой. Так будет лучше.
218
Девочка ласково улыбнулась и глянула мне в глаза. — Разве так можно, абаджиим?
1
— А почему бы нет? — Ты ведь еще сама маленькая, абаджиим. Как же
можно называть тебя мамой?
Мое самолюбие было уязвлено.
— Ах ты, разбойница! — погрозила я девочке паль цем. — Какая же я маленькая? Я взрослая женщина, мне уже двадцать лет.
Мунисэ смотрела на меня и улыбалась, зажав кон чик языка зубами.
— Ну, разве не так? Разве я не взрослая женщина?
Девочка поджала губы и серьезно, совсем не по детски, ответила:
— Не настолько уж ты старше меня, абаджиим. Чуть больше чем на десять лет...
Я не выдержала и рассмеялась.
Мунисэ набралась смелости и, немного смущаясь, сказала:
— Ты станешь невестой, абаджиим. Я вплету в твои волосы с двух сторон золотые нитки. И такой же кра сивый, как и ты...
Я зажала девочке рот ладонью и пригрозила:
— Если ты еще скажешь чтонибудь подобное, я отрежу тебе язык!..
Моя малышка любит наряжаться, она даже кокет лива. Я всегда недолюбливала жеманных девочек, но теперь я с удовольствием слежу, как Мунисэ прихора шивается перед зеркалом, улыбаясь самой себе. А вчера я поймала ее с обгоревшей спичкой в руках: кокетка хотела тайком подчернить себе брови. Смешно... Не знаю, от кого она этому научилась? Пока не страшно, но что будет потом, через несколько лет, когда она ста нет молодой девушкой, полюбит когонибудь, будет вы ходить замуж? Стоит мне подумать об этом, и я начи
1
Искаженное «абладжиим»; дословно: «милая абла».
219
наю волноваться, как все матери волнуются за своих детей, и в то же время радоваться чемуто.
Вчера же Мунисэ, краснея и стесняясь, обратилась
ко мне с просьбой сделать ей прическу, как у меня.
Мне доставляет огромное удовольствие играть с моей девочкой, точно с куклой. Я посадила ее к себе на коле ни, расплела косы и уложила ее волосы, как она хотела.
Мунисэ сняла с полки маленькое зеркало и загля нула в него.
— Абаджиим, милая, иди сюда. Встанем рядом и посмотрим...
Прижавшись, как сестры перед аппаратом фото графа, мы смотрелись в зеркало, смеялись, показыва ли друг другу языки... Ах эти темносиние глаза на матовобелом миловидном личике! Мне казалось, Му нисэ красива, как ангел.
Но девочка почемуто осталась недовольна сравне нием. Она потрогала рукой мой нос, губы и вздохнула:
— Эх, напрасно, абаджиим... Я ведь не похожа на тебя...
— Тем лучше, дитя мое.
— Что же хорошего, абаджиим? Я не такая краси вая, как ты...
Она еще крепче прижалась ко мне и погладила по щеке своей маленькой ручонкой.
— Абаджиим, у тебя не кожа, а бархат! В ней мож но увидеть свое отражение, как в зеркале.
Меня рассмешила болтовня этой странной девоч ки, и я растрепала ей волосы, которые минуту назад так тщательно укладывала.
Впрочем, зачем скрывать? Ведь, кроме меня, никто не прочтет эти строки. Я нахожу себя гораздо красивее, чем думаю об этом иногда. Пожалуй, я даже согласна с теми, кто говорит: «Феридэ, ты не знаешь себя. В тебе есть такое, что отличает от всех остальных...»
О чем я рассказывала? Да, о моей девочке! Пока я буду стараться сделать ее умницей, она превратит меня в такую же кокетку, как сама.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]