Королек – птичка певчая

кой верной и посвятишь мне всю свою жизнь, отдашь все свое сердце? Возможно, потому ты и убегала от меня при встречах, чтобы я не заметил, как краснеет твое ли цо, как дрожат твои прекрасные губы. Я думал, это про сто птичье легкомыслие, и страдал. Скажи, Феридэ, как могли уместиться в маленькой груди Чалыкушу такая глубокая верность, такая тонкая душа? — Кямран на ми нуту умолк. На его прозрачных, нежных висках высту пили капли пота. Он ниже опустил голову и заговорил еще тише: — На этом мои муки не кончились, Феридэ. Я ревновал тебя даже к своей тени. Ведь на свете нет таких чувств, которые не ослабевают, не стареют со вре менем. Я говорил: «А вдруг потом я не буду любить Фе ридэ, утрачу это сладостное, волшебное чувство?» Как гасят костер, боясь, что он прогорит и больше не запы лает, так и я старался изгнать твой образ из своего серд ца. Феридэ, в горах цветет одна трава, не помню ее на звания. Если вдыхать аромат этой травы непрерывно, то человек уже ничего не ощущает... Вот так иногда, желая вновь вернуть способность чувствовать волшебный аро мат, мы начинаем искать другие цветы, вдыхать другой запах, пусть то будет даже запах «желтого цветка»... Я знаю, ту волшебную траву губит ее же благоухание; люди срывают и мнут ее в руках. Феридэ, твои глаза, которые стали такими глубокими от страдания, твое ми лое личико, утомленное грустными думами, напоминают мне о том цветке, что благоухает сильнее, когда его гу бят. Ты понимаешь меня, не правда ли? Ведь твои глаза уже не смеются, ты не потешаешься над моими словами, наверно, такими бессмысленными.