Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Королек – птичка певчая
.pdf
вочку, это редкое, прекрасное творение природы в тем
ную деревню? Я видел — сердце ее обливается слезами,
а глаза и губы смеются. Она попыталась обмануть меня
наивными рассказами о самопожертвовании. Я подумал:
„Ах, бедная маленькая девочка! Можно ли поверить тво
им сказкам? Ведь я не тот глупый, невежественный воз
любленный, которого ты оставила в Стамбуле!“ Ее глаза,
томные, как у ребенка, которого разбудили, не дав ему
досмотреть сладкий сон, неловкие, нерешительные дви
жения, подрагивающие губы рассказали мне все.
Раньше я часто с нежностью и восторгом вспоминал
про Меджнуна, который прошел пустыню в поисках
1
своей Лейлы
. Встретив Феридэ, я забыл эту старин
ную легенду и стал вспоминать другую Лейлу, малень
кую, благородную, невинную, прекрасную, с чистыми
голубыми глазами, Лейлу нового времени, которая
в темных деревнях с бесчисленными могилами искала
утешение в несбыточных снах о любви. Через два года
мы опять встретились. Та же болезнь подтачивала силы
девочки. Ах, почему в тот день, когда мы впервые уви
делись, я не увез ее, перекинув через седло впереди
себя? Почему я насильно не приволок ее в Стамбул,
в родной дом? Какая оплошность!
Когда мы встретились с ней вторично, случилось
непоправимое: вы женились. Я думал, она еще ребе
нок, вся жизнь впереди, забудет вас. Во время болезни
Феридэ в руки мне случайно попал ее дневник. Тогда
я понял, насколько глубока была рана в этом юном
сердце. Девушка записала всю свою жизнь. Нет ника
кой надежды, что она разлюбит вас.
Но мне хотелось вылечить ее, как своего родного
ребенка. Козни, интриги ничтожных людишек поме
шали сделать и это. Тогда у меня появилась мысль
1
Л е й л а и М е д ж н у н — имена влюбленных; легенда об
их любви очень популярна на Востоке, легла в основу поэмы
«Лейла и Меджнун» великого азербайджанского поэта Низами
(XII в.).
431
выдать ее замуж за порядочного человека. Но это бы
ло опасно. Каким бы хорошим человеком ни оказался
ее муж, он потребовал бы от Феридэ любви. Моя де
вочка родилась для любви, изза любви страдала, но
любить нежеланного было бы для нее невыносимой
пыткой. Полюбить одного, а попасть в объятия дру
гого!.. Это могло убить ее. Надо было спасать девуш
ку. Я сделал Феридэ своей невестой и был полон ре
шимости защищать ее, пока жив. А после своей смер
ти небольшое состояние, несколько имений, вполне
смогло бы ее прокормить. Вдове жить гораздо легче,
чем девушке, на которую косо смотрят.
Я никогда не терял надежду, что в один прекрас
ный день ее мечта сбудется. Чего только не случается
в жизни! Кончина вашей супруги дала мне новый по
вод думать, что все может перемениться. Я непрерыв
но получал информацию о вас из Стамбула. Возмож
но, эта утрата сильно огорчила вашу семью, но я бу
ду лицемером, если скажу, что и меня тоже. Я ждал
удобного случая, чтобы освободить Феридэ от фик
тивного брака и вернуть ее вам. Не знаю, как расце
нили бы мой поступок люди, но я давно уже махнул
рукой на все сплетни. Как раз в это время моя болезнь
начала прогрессировать, и я понял, что через несколь
ко месяцев вопрос разрешится. Мне кажется, нет на
добности вдаваться в подробности. Под какимнибудь
предлогом я пошлю Феридэ в Стамбул, и она пере
даст вам мое письмо. Я хорошо изучил ее. Это стран
ная девушка! Возможно, она будет капризничать, при
думывать чтонибудь. Не обращай внимания, ни за
что не отпускай ее от себя. А понадобится — будь с
ней диким и грубым, как горцы, которые похищают
женщин. Знай, если она умрет в твоих объятиях, зна
чит, она умерла от счастья.
Могу добавить, что я меньше всего думаю о тебе.
Лично я бы не отдал тебе в руки даже свою домаш
нюю кошку. Но что поделаешь? Этим сумасшедшим
девчонкам невозможно ничего втолковать. Не знаю,
432
что их привлекает в таких пустых, бессердечных лю
дях, как ты?
Ныне покойник Хайруллах.
P. S.
В пакете дневник Феридэ. В прошлом году, когда
мы приехали в Аладжакая, я незаметно унес из коляски
ее сундучок, а потом сказал, что его украли извозчики.
В сундучке лежал дневник. Я видел, что она очень рас
строена, хотя виду не подала. Как я был прав, думая,
что этот дневник когданибудь пригодится!»
IX
Когда молодые люди перевернули последнюю стра
ницу дневника в голубом переплете, за окном уже све
тало, в саду проснулись птицы.
Кямран опустил отяжелевшую от усталости и пере
живаний голову на пожелтевший листок тетради и не
сколько раз поцеловал дорогие строчки, размытые во
многих местах слезами.
Они уже хотели отложить дневник, как вдруг Мюж
гян поднесла к лампе голубой переплет, присмотрелась
и сказала:
— Это не все, Кямран. На обложке тоже чтото
написано. Но на голубом трудно разобрать чернила.
Молодые люди поправили у лампы фитиль и сно
ва склонились над дневником. С трудом можно было
прочесть следующее:
«Вчера я навсегда закрыла дневник. Думала, что
утром, после брачной ночи, я не осмелюсь не только
писать воспоминания, но даже смотреться в зеркало,
даже говорить, слышать свой голос. Однако...
Итак, вчера я стала новобрачной. Я покорно отда
лась течению, словно сухой лист, попавший в водово
рот. Я делала все, что мне скажут, ничему не перечила,
даже позволила надеть на себя длинное белое платье,
которое доктор привез из Измира; разрешила вплести
433
в свои волосы серебряные нити. Но когда меня подве
ли к большому зеркалу, я на мгновение зажмурилась.
И только. В этом выражался весь мой протест.
Приходили люди посмотреть на меня. Заглянули
даже мои бывшие коллеги по школе. Я не слышала,
что они говорили, только старалась всем улыбаться
однообразной жалкой улыбкой.
Какаято старушка сказала, увидев мое лицо:
— Повезло старому хрычу! Подстрелили журавуш
ку прямо в глаз!
Хайруллахбей вернулся домой к ужину. Он был
одет в длиннополый сюртук, корсетом стягивавший
его полную фигуру. Совершенно фантастический галс
тук яркокрасного цвета сбился набок. Мне было очень
грустно, и всетаки я не смогла удержаться и тихонько
засмеялась. Я подумала, что не имею права делать ста
рика посмешищем, сняла с него этот галстук и надела
другой.
Хайруллахбей смеялся и приговаривал:
— Браво, дочь моя! Из тебя выйдет замечательная
хозяйка. Ну видишь, как тебе полезно было стать мо
ей женой!
Гости разошлись. Мы сидели друг против друга
у окна в столовой.
— Крошка, — сказал Хайруллахбей, — знаешь ли
ты, почему я запоздал? Я ходил к Мунисэ, отнес на
могилку цветы и несколько золотых нитей. Тебе де
вочка не смела говорить, но, когда мы оставались од
ни, она часто твердила: «Моя абаджиим станет невес
той, вплетет себе в волосы золотые нити, и я тоже
вплету...» Я бы сам украсил этими нитками рыжень
кие волосики нашей канареечки. Но что поделаешь...
Я не выдержала, отвернулась к окну и заплакала.
Слезы были легкие, еле заметные, как туман за окном
в этот грустный вечер. Это были тайные слезы, кото
рые тут же высыхали у меня на ресницах.
Как всегда, в этот вечер мы долго сидели внизу, в
столовой. Хайруллахбей устроился в углу в кресле,
434
надел очки и раскрыл у себя на коленях какуюто
толстую книгу.
— Госпожа новобрачная, — сказал он, — «молодо
му» мужу не надлежит заниматься чтением. Но ты уж
меня прости. И не беспокойся, ночи длинные, еще бу
дет время прочесть тебе любовную сказку.
Я еще ниже склонила голову над платком, кото
рый обвязывала.
А, этот старый доктор! Как я его любила раньше
и как ненавидела в эту минуту! Значит, когда я, обес
памятев от горя, прижималась головой к его плечу,
он... Значит, эти невинные голубые глаза под белесы
ми ресницами смотрели на меня как на женщину, как
на будущую жену!..
Я мучилась, предавалась этим горестным мыслям
до тех пор, пока часы не пробили одиннадцать. Док
тор кинул книгу на стол, потянулся, зевнул и поднял
ся с кресла.
— Ну, госпожа новобрачная, — обратился он ко
мне, — пора ложиться. Пошли!
Шитье выпало у меня из рук. Я встала, взяла со
стола подсвечник, подошла к окну, чтобы закрыть его,
и долгодолго всматривалась в ночную тьму. У меня
мелькнула мысль: что, если сейчас тихо сбежать, ум
чаться по темным дорогам?
— Госпожа новобрачная, — позвал доктор, — ты что
то слишком задумчива. Иди, иди наверх. Я дам онбаши
коекакие распоряжения и тоже поднимусь.
Дряхлая кормилица доктора вместе с соседкой пе
реодели меня, сунули опять в руки свечу и отвели в
комнату моего супруга. Хайруллахбей все еще был
внизу. Я стояла у шкафа, сжимая в кулаке подсвеч
ник, скрестив на груди руки, словно защищалась от
холода. Я дрожала, и плясавшее пламя свечи то и де
ло подпаливало кончики моих волос.
Наконец в коридоре на лестнице раздались шаги.
В комнату вошел Хайруллахбей, мурлыча под нос ка
куюто песенку, снимая на ходу сюртук.
435
Увидев меня, он поразился:
— Как, девочка, ты еще не легла?
Я открыла рот для ответа, но у меня только засту
чали зубы.
Доктор подошел вплотную и посмотрел мне в глаза.
— В чем дело, девочка? — спросил он изумлен
но. — Что ты делаешь в моей спальне?
И вдруг комната задрожала от громкого хохота.
— Девочка, да, может, ты...
Доктор задохнулся от смеха. Потом он хлопнул
себя по коленям, зажал пальцами рот и промычал:
— Так, значит, ты сюда... Ах распутница! Дума
ешь, мы с тобой действительно стали мужем и женой?
Ах ты, бессовестная! Ax бесстыдница! Да накажет те
бя Аллах! Человек в отцы тебе годится, а ты...
Стены комнаты зашатались, потолок словно обру
шился мне на голову.
— Ах ты, распутница с испорченным сердцем! Ай
айай!.. И ты не постеснялась прийти ко мне в спаль
ню в ночной сорочке!
Хотела бы я взглянуть на себя в ту минуту! Кто
знает, какими цветами радуги полыхало мое лицо.
— Докторбей, клянусь Аллахом... Откуда же я зна
ла? Так сказали...
— Ну пусть они подумали глупость, а ты?.. Я мог
представить себе что угодно, только не это! В моито
годы! Бессовестная женщина посягает на мое цело
мудрие, на мою невинность!
Господи, какая это была пытка! Я кусала до крови
губы, готова была провалиться сквозь землю. Стоило
мне шевельнуть рукой, как насмешникдоктор подбе
гал к окну и, вытягивая шею, кричал:
— Не подходи ко мне, девочка, я боюсь. Клянусь Ал
лахом, открою сейчас окно. На помощь, друзья! В моем
возрасте... На меня...
Я не стала больше слушать и бросилась к дверям.
Но тут же вернулась. Не знаю почему. Я повинова
лась голосу сердца.
436
— Отец! — рыдала я. — Мой отец! — и кинулась
на шею старого доктора.
Он обнял меня, поцеловал в лоб и голосом, иду
щим из самой глубины души, сказал:
— Дочь моя, дитя мое!
Никогда не забуду я этого отеческого поцелуя, этих
добрых дрожащих губ.
* * *
Вернувшись к себе, я плакала и смеялась, и так
расшумелась, что доктор постучал ко мне в стенку из
своей комнаты:
— Ты дом разрушишь, девчонка! Что за шум? Ведь
сплетникисоседи обвинят меня: «Старый хрыч заста
вил до утра кричать новобрачную!»
Но и сам доктор порядком шумел. Он расхаживал
по комнате, притворно бранился:
— Господи, упаси мою честь, мою невинность от
современных девиц!
В эту ночь мы просыпались с доктором раз десять,
он в своей комнате, я — у себя. Мы стучали в стенку,
кукарекали попетушиному, свистели, как птицы, ква
кали.
* * *
Вот и весь рассказ о том, как я стала новобрачной.
Мой славный доктор был таким чистым, таким по
рядочным, что не счел даже нужным предупредить ме
ня о фиктивности нашего брака. Господи, да я по срав
нению с ним просто легкомысленная кокетка... В нашей
святой дружбе Хайруллахбей забыл, что он мужчина,
но я не забыла, что я женщина.
Мужчины в большинстве своем плохие, жесто
кие, — это несомненно. А все женщины хорошие, крот
кие, — это тоже несомненно. Но есть мужчины, пусть
их очень мало, у которых чистое сердце, честные по
мыслы; и такой чистоты у женщин никогда не най
дешь».
437
X
Когда Феридэ проснулась, еще более усталая и
разбитая, чем накануне, было уже двенадцать часов
и солнце стояло высоко. Она испугалась, как школь
ница, опаздывающая на урок, и спрыгнула с кровати.
— Ну и молодец же ты, Мюжгян! Ведь я сегодня
уезжаю. Почему вы меня не разбудили?
Мюжгян ответила, как обычно, спокойно:
— Я несколько раз заходила, но ты спала. Лицо у
тебя было такое утомленное, что я не решалась будить...
Не бойся, сейчас не так уж поздно, как ты думаешь. Да
и неизвестно, будет ли сегодня пароход. На море шторм.
— Мне надо уехать непременно.
— Я попросила папу сходить на пристань и узнать,
как там обстоят дела. Он велел быть наготове. Если
пароход придет, он пришлет экипаж или сам приедет
за тобой.
День своего отъезда Феридэ представляла себе во
все иначе. Мюжгян возилась с малышами, тетки, как
всегда, болтали и смеялись. Кямран кудато исчез. Фе
ридэ загрустила. Ей было очень обидно, что на нее
обращают так мало внимания.
Мюжгян тихо сказала:
— Феридэ, я оказала тебе услугу: выпроводила Кям
рана из дому. И он согласился на эту жертву, чтобы не
доставлять тебе лишних волнений.
— И он больше не придет?
— На пристань, может быть, заглянет проститься
с тобой... Ты, конечно, рада?
Глаза у Феридэ были грустные, губы вздрагивали.
В висках мучительно ломило, и, чтобы унять боль,
она сжимала их пальцами.
— Да, да, спасибо... Очень хорошо сделала...
Феридэ бессвязно бормотала слова благодарности,
и ей казалось, что теперь она навеки умерла для серд
ца любимого друга детства и больше никогда с ним
не примирится.
438
Перед самым обедом принесли приглашение от со
седа, председателя муниципалитета. Он давал прощаль
ный обед по случаю возвращения всей семьи в город
на зимнюю квартиру, а также в честь Феридэ.
— Как это так! — запротестовала Феридэ. — Ведь
за мной должны сейчас приехать.
Тетушки принялись ее успокаивать:
— Нельзя не пойти, Феридэ. Стыдно. Тут всегото
идти пять минут. Да и что тебе собираться? Накинь
только чаршаф.
Что случилось? Если раньше тетки всегда прояв
ляли материнскую заботу, то теперь волновались о
ней не больше, чем о больной кошке. Феридэ отвер
нулась, чтобы не видеть их.
— Хорошо, я согласна, — сказала она.
* * *
Было около трех часов. Феридэ стояла под наве
сом, увитым уже желтеющим плющом, и всматрива
лась в дорогу. Вдруг она воскликнула:
— Мюжгян, я вижу экипаж... Кажется, это за
мной.
И как раз в этот момент вдали, за деревьями на
набережной, показался пароход.
Сердце отчаянно забилось, готовое выпрыгнуть из
груди.
— Идет! — закричала Феридэ.
В саду поднялся переполох. Служанки засуетились,
побежали за накидками для дам.
Феридэ сказала теткам:
— Я выйду пораньше, а вы потом подойдете.
Они с Мюжгян кинулись напрямик через сад, но
у ворот неожиданно столкнулись с поварихой.
— А я за вами, барышня, — сказала старуха. — Гос
пода приехали на экипаже, просят вас...
— Пароход пришел...
Азизбей и Кямран встретили молодых женщин
в коридоре на втором этаже.
439
— Ну вот, прибежали две сумасшедшие гостьи. Не
шумите! — сказал Азизбей. Затем он оглядел Феридэ
с головы до ног и добавил: — В каком ты виде, ми
лочка? Вся взмокла...
— Пароход пришел...
Азизбей улыбнулся, подошел к Феридэ, взял ее за
подбородок и пристально глянул в глаза.
— Пароход пришел, но тебя это не касается. Твой
муж не согласен...
Феридэ сделала шаг назад и растерянно пробормо
тала:
— Что вы сказали, дядюшка?
Азизбей указал пальцем на Кямрана:
— Это он, твой муж, дочь моя. Я ни при чем.
Феридэ вскрикнула и закрыла лицо. Она готова
была упасть, но чьято рука поддержала ее за локоть.
Открыв глаза, она увидела Кямрана.
Азизбей радостно засмеялся:
— Наконец наша Чалыкушу попала в клетку. Ну
как! Я хочу посмотреть, как ты будешь биться! Уви
дим, поможет ли это...
Феридэ пыталась закрыть лицо, но не могла вы
рваться из цепких рук Кямрана. Она отчаянно вертела
головой, стараясь куданибудь спрятаться, и все время
натыкалась на плечи и грудь молодого человека.
Азизбей, все так же смеясь, продолжал:
— Твои родные подстроили тебе западню, Чалыку
шу. Эта изменница Мюжгян выдала тайну. Да благо
словит Аллах память усопшего Хайруллахабея, он при
слал твой дневник Кямрану. Я взял эту тетрадь и по
1
шел к кадию
, показал ему некоторые страницы. Кадий
оказался человеком умным и тотчас скрепил ваш брач
ный договор с Кямраном. Понятно, Чалыкушу? Отныне
этот молодой человек — твой муж, и я не думаю, чтобы
когданибудь еще он оставил тебя одну.
1
К а д и й — духовный судья.
440
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]