Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Королек – птичка певчая

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 3536 / 4536 37 38 39 40 41 42 43 44 45 > Следующая >>>

уезжаю в Кушадасы. Через несколько месяцев туда приедет мой жених, и мы отпразднуем свадьбу. Да пошлет вам Аллах покоя, моя дорогая... Хочу порань ше лечь... — и прошла мимо ошеломленной экономки к себе в комнату.

Кушадасы, 25 ноября

Еще в Измире, перед тем как ехать в Кушадасы, я

без конца радовалась и говорила сама себе: «Кушада

сы!.. Это так похоже на мое имя!..

Там я обрету ду шевный покой и счастье, которые ищу уже столько времени».

Предчувствие не обмануло меня. Я полюбила Ку шадасы. И не за то, что это красивое местечко. Нет, Кушадасы не оказался, как я мечтала, экзотическим островом, где мы с Мунисэ, этим рыжим попугаем, будем жить мирно и одиноко, как Робинзон Крузо, не думайте, что мне здесь очень спокойно! Вовсе нет. На против, работать приходится больше, чем где бы то ни было. Так почему же? — спросите вы. Ответ немного смешной. Но что поделаешь, если это правда! Я люб лю Кушадасы как раз за его неблагоустроенность и непривлекательность. Мне кажется, что природа, же лая причинить человеку тайные душевные страдания, создала не только красивые лица, но также и красивые города, красивые моря...

Когда я месяц тому назад приехала в этот город и явилась в школу, старшая учительница, женщина лет пятидесяти, посадила меня перед собой и сказала:

— Дочь моя, в течение трех месяцев я потеряла двоих сыновей, отдала их черной земле. Это были та кие крепкие ребята!.. Глаза мои не смотрят на этот мир. Тебя прислали к нам на должность второй учи тельницы. Ты молода и, помоему, образованна. Пере даю школу тебе. Руководи ею как знаешь. У нас есть

К у ш а д а с ы — буквально: Птичий остров.

351

еще две учительницы, две старухи... От них толку мало.

Я обещала работать не жалея сил и сдержала

слово.

Вчера старшая учительница сказала мне:

— Феридэханым, дочь моя, не знаю, как тебя бла годарить. Ты трудишься в десять раз больше, чем обе щала. За месяц наша школа преобразилась! Детей про сто не узнаешь, расцвели, словно бутоны. Да наградит тебя Аллах. Все тебя полюбили, начиная от малышей, кончая сослуживцами. Я и то иногда забываю свое го ре и начинаю смеяться вместе с тобой.

Бедная женщина очень довольна и думает, что я работаю только потому, что ей этого хочется. Тру диться, отдавать себя целиком другим, — как это чу десно! Чалыкушу стала совсем прежней Чалыкушу. Не осталось ни тягостной усталости, ни бунтарских протестов. Все прошло, как быстрое облако, затянув шее на минуту яркое солнце.

Мне уже не страшно, когда я думаю, что всю жизнь придется принести в жертву ради счастья чужих детей. Я отдала своим ученикам всю любовь, которая пред назначалась тем, кого убили в моем сердце однажды осенним вечером, два года назад.

Кушадасы, 1 декабря

Вот уже несколько дней у всех не сходит с уст слово «война». Так как все мои мысли поглощены школой, я сначала не обращала на это внимания. Но сегодня в го родке настоящий переполох: объявлена война

Кушадасы, 15 декабря

Полмесяца, как идет война. Каждый день в мест ный госпиталь прибывают раненые. Моя школа в тра

Первая мировая война была объявлена 1 августа 1914 го да. Записи в дневнике датируются по старому стилю (календа рю хиджры), который был принят в Турции до 1924 года.

352

уре. Почти у каждого ученика ктонибудь в армии: или отец, или брат. Бедные ребята, конечно, не пони мают понастоящему всего ужаса происходящего, но, как взрослые, сделались тихими, грустными.

Кушадасы, 20 декабря

Какая неприятность, господи, какая неприятность! Сегодня по приказу командования школу заняли под временный госпиталь. Пусть делают что хотят. Мне все равно. Но чем я буду заниматься, пока школу не откроют вновь? Как буду проводить время?

Кушадасы, 24 декабря

Сегодня пошла в школу за книгами. Там такая не разбериха, что, кажется, потеряй человек не книгу, а самого себя, — и то не найдет. Пришлось махнуть на все рукой.

Какаято сестра милосердия сказала:

— Давайте спросим у главного врача. Он, кажется, убрал несколько книг... — и распахнула одну из дверей.

Комната была сплошь уставлена пузырьками, склян ками, аптекарскими ящиками, на столах лежали груды бинтов. Было очень шумно. Главный врач, сбросив с себя китель и засучив рукава, наводил порядок. Он сто ял к нам спиной; я видела только его шею и седые во лосы. В такой обстановке было неудобно заводить раз говор о книгах.

Я потянула сестру за рукав и сказала:

— Не надо.

Но она не обратила на меня внимания.

— Бейэфенди, вы нашли несколько французских книжек с картинками. Где они?

Старый доктор неожиданно рассердился. Не взгля нув даже на нее, он так грубо, так непристойно выру гался, что я закрыла лицо руками и хотела убежать. Но в этот момент доктор обернулся и воскликнул:

— Вай, крошка, опять ты?

Увидев его, я тоже не удержалась и закричала:

353

— Докторбей! Вы же были в Зейнилер! Я не преувеличиваю, это был настоящий крик.

Опрокидывая на своем пути пузырьки, доктор по дошел ко мне, схватил за руки, притянул к себе мою голову и поцеловал в волосы сквозь чаршаф.

Мы виделись только один день, даже меньше, все го несколько часов. Но какаято внутренняя обоюдная симпатия связала нас. Через два года мы, как зака дычные друзья, вернее, как отец и дочь, бросились друг к другу. Что делать? Человеческое сердце — та кая непостижимая загадка...

Совсем как тогда в Зейнилер, Хайруллахбей спро сил:

— А нука, шалунья, говори, что тебе здесь надо?

Его голубые, ясные, как у ребенка, глаза так чудес но сверкали под белесыми ресницами! И я так же, как в Зейнилер, улыбнулась ему прямо в лицо и ответила:

— Вы ведь знаете, что я учительница, докторбей. Разъезжаю по стране... Теперь меня назначили сюда.

С беспредельной грустью в голосе, точно ему была известна вся моя жизнь, все, что у меня на сердце, доктор сказал:

— Ты все еще не получила известий, крошка?

Я вздрогнула, словно мне плеснули в лицо холодной водой, часто заморгала, стараясь казаться изумленной:

— От кого, докторбей?

Старик нахмурился и погрозил пальцем:

— Зачем меня обманываешь, крошка? Твои губы научились лгать. Но глаза и лицо еще совсем неиску шенные. О ком я говорю? Да о том, кто заставляет тебя кочевать из края в край...

Я засмеялась, пожала плечами:

— То есть хотите сказать, министерство образова ния? Но вы же знаете, учительница должна служить детям своей страны.

Доктор, как в Зейнилер, опять усомнился в ис кренности моих слов. Его доводы очень меня огорчи ли, и я запомнила их слово в слово.

354

— В таком возрасте?.. С такой внешностью?.. С та ким лицом?.. Хорошо, пусть так, крошка, пусть так. Только не будь дикаркой...

Доктор забыл про свои лекарства, я — про свои книги. Мы продолжали наш разговор.

— Так ты учительствуешь в этой школе? Не так ли?

— Как нехорошо, что вы забрали нашу школу, док торбей!

— Я думаю о другом. Как называлась та злополуч ная деревня, где я обучал тебя профессии медсестры? Помнишь? Ну а теперь будешь мне помогать? Да и разница небольшая: у тебя маленькие мартышки, у ме ня — мои дорогие медвежата. Душой они очень похожи друг на друга. И те и другие искренние, простодушные, чистосердечные. Времято сейчас какое! Война. Помо гать моим медвежатам более благороднее дело, крошка.

Он неожиданно улыбнулся, и мне стало радостно и легко на душе. Да, да, пусть у меня будет дело, которому я смогу отдавать свои силы, свою любовь.

— Я согласна, докторбей. Приступлю, когда ска жете.

— Да хоть сейчас. Посмотри, что здесь натворили. Будто работали не руками, а...

Последовало грубое, неприличное слово. Я смути лась и сказала:

— С одним условием, докторбей: вы не будете при мне выражаться, как солдафон.

— Постараюсь, крошка, постараюсь, — улыбнулся доктор. — Но если иной раз вдруг не сдержусь, ты уж извини меня.

Мы с доктором до самого вечера приводили в по рядок госпиталь и готовились к приему раненых, ко торые, как нам сообщили, должны были прибыть на следующий день.

Кушадасы, 26 января

Вот уже месяц, как я работаю сестрой милосердия у доктора. Война продолжается. Раненые нескончае

355

мым потоком поступают в госпиталь. Работы столько, что иногда я не прихожу домой ночевать. Вчера всю ночь пришлось ухаживать за тяжело раненным пожи лым капитаном. Под утро я так устала, что заснула прямо в кресле в аптекарской комнате.

Сквозь сон я почувствовала, как до моего плеча ктото дотронулся. Открываю глаза — Хайруллахбей. Он боялся, что я продрогну, и осторожно набросил на меня легкое одеяло.

Голубые глаза доктора ласково улыбались. Но в лунном свете его лицо казалось таким бледным и утом ленным.

— Спи, крошка, спи спокойно...

Как приятны были мне эти слова! Я хотела чтото ответить, выразить доктору свою признательность, но усталость и сон одолевали меня. Я только улыбнулась и снова закрыла глаза.

Я очень полюбила старого доктора, несмотря на его недостатки. Вопервых, он любит непристойно выра жаться. Правда, окружающие часто заслуживают этого, но есть ли оправдание сквернословию? С его языка иногда срываются такие неприличные слова, что я убе гаю и по нескольку дней потом не смотрю ему в лицо.

Доктор сам знает о своем пороке.

— Не обращай внимания, крошка. Такова уж сол датская служба.

Хайруллахбей напоминает мне маленького ребен ка, которому все прощается за его простодушное рас каяние и милую застенчивость.

Второй недостаток, помоему, еще более ужасен, чем первый. У этого грубого человека поразительно тонкая душа. Он мастерски выуживает у людей признания о самом сокровенном, о чем они боятся говорить даже сами себе. Он знает почти все мои приключения, хотя я стараюсь ни с кем не делиться своими секретами. Сама того не замечая, я все ему рассказала. Иногда он задавал мне вопросы, обычно я отвечала очень коротко и сухо. А доктор собирал по словечку и все узнал.

356

Хайруллахбей одинок. Лет двадцать пять назад он женился. Через год жена умерла от тифа. С тех пор он живет холостяком. Родился доктор на Родосе. Однако в Кушадасы у него есть какоето поместье. Словом, этот человек не нуждается в жалованье пол ковника. Он гораздо больше тратит на больных из своих личных средств. Например, позавчера я прочла раненому солдату письмо из дому. Старая мать пи сала, что нищета и голод совсем задушили их, дети пошли по миру. Выслушав письмо, солдат глубоко вздохнул.

Хайруллахбей осматривал рядом раненого. Неожи данно он обернулся:

— Вот это мне нравится! На что же вы надеетесь, когда плодите толпы нищих?

Злая шутка стрелой вонзилась в мое сердце. Будь это не в палате, я непременно отчитала бы доктора. Однако немного погодя он сам заговорил о письме:

— Крошка, узнай осторожно адрес матери того мед вежонка. Пошлем пять—десять лир.

Мне кажется, старый доктор служит в армии не из чувства долга и не ради денег. У него только одна страсть: любовь к бедным, несчастным солдатам, кото рых он называет «мои дорогие медвежата». Не знаю по чему, но он старается скрыть эту любовь, словно в ней есть чтото постыдное.

Кушадасы, 28 января

Когда я сегодня утром пришла в госпиталь, мне сказали, что привезли четырех тяжело раненных офи церов. Сестры передали, что Хайруллахбей искал меня.

Всегда, когда предстояла сложная операция, док тор брал в ассистентки только меня.

— Конечно, — говорил он, — нехорошо показывать тебе такие страшные вещи, крошка, но ведь надежнее тебя никого нет. Другие только раздражают меня, за ставляют кричать, и я сбиваюсь.

357

Я сняла чаршаф, быстро надела халат. Но было уже поздно: операция закончилась, раненого на но силках отнесли наверх.

— Крошка, — сказал доктор, — мы тут без тебя се рьезно портняжили. (Операцию он обычно называл портняжничеством.) Молоденький штабной майор... Гранатой искалечило правую руку и лицо. Он лежит у меня в кабинете. Будешь за ним ухаживать. Бедняга нуждается в большой заботе и внимании.

Мы вошли в кабинет доктора. На кровати непо движно лежал раненый с перевязанной головой и ру кой. Мы подошли к нему. Незабинтованными были только левая щека и подбородок. Лицо мне показа лось знакомым, но под бинтами трудно было чтолибо разглядеть.

Хайруллахбей взял левую руку раненого, пощу пал пульс, затем наклонился к его лицу и позвал:

— Ихсанбей... Ихсанбей...

И тут словно молния озарила мой мозг: да ведь это тот самый штабной капитан, с которым я позна комилась в доме Абдюррахимапаши в Ч... Я сделала шаг назад, хотела выбежать из комнаты и попросить доктора больше никогда не посылать меня к этому раненому. Но тут больной открыл глаза, посмотрел на меня и узнал. Впрочем, кажется, он не поверил тому, что видит. Кто знает, сколько раз с той минуты, как его ранили, он терял сознание и в бреду или забытьи видел безумные сны. Да, по выражению его затума ненных глаз я поняла: он не верит, что это я. Боль ной слабо улыбнулся бескровными губами и снова со мкнул веки.

Ихсанбей! Несколько месяцев назад люди вос пользовались тем, что у меня ни отца, ни брата — никого, кто бы мог меня защитить, и заманили на ночную пирушку. Покидая Ч..., я вынуждена была за крывать лицо, всем сердцем переживала унижение обычной уличной женщины, которую отправляют в ссылку. Мир казался мне исполненным бессмыслен

358

ной жестокости, а сама я была несчастной, которой не оставалось ничего другого, как только смириться, склонить голову перед жестокой судьбой. И тогда вы защитили меня, проявили благородство, рискуя ка рьерой, своим будущим, возможно, даже своей жиз нью. Печальный случай свел нас сегодня лицом к ли цу. Я не убегу и в эти трудные дни буду ухаживать за вами, как ваша младшая сестра.

Кушадасы, 7 февраля

Ранение Ихсанабея не очень опасное. Через месяц он встанет с постели. Но лицо его будет изуродовано страшным шрамом, который протянется по всему ли цу, от правой брови до подбородка.

Я не присутствую, когда Хайруллахбей делает ра неному перевязки. Не потому, что у меня слабые нер вы (мне ежедневно приходится сталкиваться с более ужасными вещами), просто я вижу, что мой взгляд приносит ему больше страданий, чем если бы до его раны дотронулись ножом.

Бедняга знает, каким обезображенным покинет он госпиталь. Ему, наверно, очень тяжело, хотя он не го ворит об этом открыто. Доктор утешает его:

— Чуточку терпения, молодой человек. Через два дцать дней будешь совсем здоров! — Но Ихсанабея эти слова приводят в отчаяние.

Я отдаю раненому всю теплоту, на какую только способно мое сердце, лишь бы все эти дни ему было хорошо. У его постели я читаю книги, а иногда даже рассказываю сказки.

Да, бедняга молчит, но я знаю, что он все время терзается и ни на минуту не перестает думать о своем изуродованном лице. Иногда, стараясь утешить его, я пускаюсь на хитрость, завожу разговор о совершенно посторонних вещах и говорю, между прочим, что на свете нет ничего бессмысленнее и даже вреднее кра соты лица, что подлинную красоту надо искать в душе человека, в его сердце.

359

Кушадасы, 25 февраля

Ихсанбей выздоровел гораздо быстрее, чем мы ожи дали. Сегодня я принесла ему в комнату чай с молоком и увидела его одетым. Я невольно вспомнила блестяще го штабного капитана, которого встретила в саду Аб дюррахимапаши, красивого, с гордым лицом. Сейчас передо мной стоял изможденный, больной человек. Его тонкая шея, казалось, болталась в широком вороте май орского мундира. Он стыдился своего шрама, словно в этом было чтото зазорное. Неужели это и есть тот са мый красавец офицер?..

Наверно, мне не удалось скрыть своего огорчения, но я попыталась выдать его за нечто другое и сделала вид, будто сержусь.

— Что за ребячество, Ихсанбей? Ведь вы еще не выздоровели! Почему оделись?

Офицер потупился и ответил:

— Постель делает человека совсем больным.

Наступило молчание. Потом Ихсанбей добавил, стараясь скрыть раздражение:

— Я хочу уйти. Все в порядке. Поправился...

Мое сердце обливалось кровью от жалости. Я по пыталась обратить все в шутку:

— Ихсанбей, вижу, вы не хотите меня слушать. В вас проснулось солдатское упрямство. Предупреж даю: я буду протестовать, все расскажу вашему докто ру. Пусть отчитает вас как следует. Вот тогда узнаете...

Я бросила поднос и быстро вышла. Но за докто ром не пошла...

25 февраля (под вечер)

Я разругалась с доктором. Не на службе. Про сто он распустился: слишком уж вмешивается в дела других.

Мы только что говорили об Ихсанебее. Я сказала, что молодого майора очень огорчает его изуродован ное лицо. Хайруллахбей скривил губы и ответил:

360

<<< < Предыдущая 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 3536 / 4536 37 38 39 40 41 42 43 44 45 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]