Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
нение представителей различных направлений в социализме
для будущего преобразования России. Он выбирал собственный
вариант взаимоотношения с радикальным крылом отечественного марксизма: разумная теоретическая полемика, не препятствующая конкретным шагам к намеченной общей цели.
В оценках русских марксистов Даниельсон старался быть
максимально объективным: его замечания касались в первую
очередь аутентичности понимания основных
идей Маркса, корректности анализа экономической эволюции страны. Социальная направленность позиции не игнорировалась, но не превалировала и не подавляла общенаучный подход. Эта линия оставалась неизменной на протяжении всего десятилетия. Расширялся
круг авторов, взгляды которых он анализировал, несколько менялась тональность высказываний, но общий контекст выступлений был
один и тот же Даниельсон – марксизм как метод ис-
следования и его понимание отечественными марксистами.
Впервые в отрытую полемику Даниельсон вступил в 1895 г.
после прочтения работы Струве «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России» (1894). К этому его
подтолкнули явные несообразности, содержавшиеся во взглядах автора, «...какой-то набор “ученых
” выражений, ...несогласных не только с фактами, но и с тою теорией, представителем которой он выдает себя». К тому же, на него «...насели
...друзья и требовали... ответа» на «коренные противоречия, путаницу и пр., и пр.»
1
. В письме С.Н. Кривенко от 10 октября
1894 г. Даниельсон подчеркивал, что его интересует «исключи-
тельно экономическая сторона», другой он и не будет затрагивать. А само выступление расценивал как необходимую критику появившейся точки зрения на хозяйственную эволюцию
России
2
.
Статья «Апология власти денег как признак времени»
действительно содержала ряд серьезных замечаний теоретического и конкретно-экономического свойства. Так, Даниельсон
указывал, что в своей работе Струве смешивал понятия меновой и потребительной стоимости, интенсивности и производи-
1
РГАЛИ, ф. 2173, оп. 1, д. 82, л. 7. ; РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 129,
лл. 1–1-об.
2
РГАЛИ, ф. 2173, оп. 1, д. 82, лл. 7–7-об.
131
тельности труда, что явно расходилось с марксистскими положениями и заставляло автора «...сделать собственные оригинальные, частью сознательные, частью бессознательные дополнения...». Но научной новизны в них не было, и они только искажали марксизм и запутывали существо вопроса. К тому же,
Струве явно недоставало «...желания произвести самостоятельное исследование в
какой-нибудь экономической области по
имеющимся фактическим данным». В конечном итоге именно
разрыв между теоретическими обобщениями и отсутствием
конкретных данных о реальном положении дел в отечественном
хозяйстве и привел автора «к совершенно неверным выводам»,
апологии власти денег и капиталистического способа производ-
1
ства
.
Надо сказать, что замечания Даниельсона во многом были
справедливы. Эклектичность в методологии признавал и сам
Струве, указывая, что в политической экономии он не был правомерным марксистом и «не считал себя связанным буквой и
кодексом какой-нибудь доктрины»
2
. Также верно подметил на-
роднический экономист и глубокую убежденность автора в
прогрессивности и культурном значении капиталистического
способа производства для судеб России. С его развитием Струве связывал устранение некультурности, повышение благосостояния нации, эволюцию в духе западноевропейского либерализма. Несмотря на заверения Даниельсона об исключительно
экономическом характере его статьи, он
не мог пройти мимо
этого факта и квалифицировал выступление Струве как скрытую под марксистскими терминами попытку оправдания капитализма в русской экономической литературе
3
.
Но наряду с появлением струвистского прочтения теории
Маркса, русский народник констатировал и отличную позицию
других авторов. В числе последних он выделял Плеханова и
Ленина, публиковавшихся под псевдонимами Бельтов и Тулин.
1
Николай –он. Апология власти денег как символ времени // Рус-
ское богатство. 1895. № 2. С. 34, 29, 28.
2
Струве П. Критические заметки к вопросу об экономическом раз-
витии России. СПб., 1894. С. IХ.
3
Николай –он. Апология власти денег... // Русское богатство. 1895.
№ 1. С. 157.
132
В их работах, по его мнению, более объективно исследовалось
экономическое развитие страны. Например, Даниельсон писал
Каблукову по поводу работы «Экономическое содержание народничества и критика его в книге Струве (Отражение марксизма в буржуазной литературе)»: «Статья Тулина ...хороша».
Задержка цензурой сборника «Материалы к характеристике
нашего хозяйственного развития», где она была опубликована
,
вызывала сожаление и сетования, что «было бы не знаю до чего
жаль, если такая книга погибнет»
1
. Высокой оценки заслужива-
ло, по мнению Даниельсона, и произведение Плеханова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю», в которой содержалось много интересных идей
2
. Соглашался он и со
многими критическими замечаниями Плеханова в адрес Воронцова, содержавшимися в работе «Обоснование народничества
в трудах г-на Воронцова». Как писал Даниельсон Каблукову
15(27) февраля 1896 г., «да и странно было бы не согласиться,
когда за последнее время мы только и видим, что капитализацию всяких отраслей промышленности во
всех ее видах»3.
Высокая оценка некоторых марксистских работ основывалась на принципах объективизма, необходимости научного
анализа состояния экономики России. Не последнюю роль играла и убежденность Даниельсона в том, что освоение марксизма позволит не только дать взвешенную оценку перспектив
будущей эволюции страны, но и разбудит общественную мысль
от летаргического сна, в котором
она оказалась в 1880-е гг.
«Мне кажется, – писал он Каблукову 23 декабря 1895 г. (4 января 1896 г.), – что Струве, Бельтов и пр. и пр. тем приносят пользу, что несколько шевелят мысль, заставляют думать самостоятельно, вызывают мысль из рутинной колеи. А, право, это заслуга не малая». Благодаря их деятельности, «общественная
мысль несколько зашевелилась». Поэтому вполне объяснимо
его неподдельное желание выслушать аргументы всех участников дискуссии, обсудить их на страницах прессы, обратить
внимание на ошибки и слабую аргументацию каждой точки
зрения, и только затем уже выработать конкретную программу
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 156, л. 4; д. 146, л. 2.
2
Там же, д. 145, л. 1-об.
3
Там же, д. 163, л. 1.
133
неотложных мер. Весьма характерно и отношение Даниельсона
к самой публикации работ русских марксистов в легальной печати. Узнав стороной, что в начале 1896 г. они «толкались в
разные редакции с просьбой принять... статьи...», он настаивал
в разговоре с редактором «Нового слова» Кривенко на необходимости открыть для них журнал. По его мнению
, благодаря
такому шагу печатный орган «приобрел бы жизненность», избавился от узкой направленности, что в свою очередь способствовало бы выяснению вопроса о степени развития капитализма
в стране
1
.
Необходимость взвешенной оценки социально-экономического состояния России читается и в критическом отношении
Даниельсона к идеализации общинного строя. Подготавливая
для немецкого издания «Очерки нашего пореформенного общественного хозяйства», он специально добавил целую главу «об
условиях развития внутреннего рынка для продуктов крупной
промышленности». В ней русский экономист выступил и против
ложности утверждений Воронцова об отсутствии у западноевропейского пролетариата творческих сил и наличии их у русского мужика. Даниельсон пытался доказать, как он писал Каблукову в письме, датированном 3 и 17 (15 и 29) декабря 1895 г.,
«всю нелепость такого сопоставления, где истина лежит совсем
не там, где ее ищет В.В.»
2
. Прибегнуть к публикации практиче-
ски готовой статьи за рубежом его заставили условия русской
печати, которые «не дозволяли говорить откровеннее...»: все
высказывания по этому поводу вычеркивались цензурой. Для
немецкой публики изложенные мысли не представляли, естественно, большого интереса. Но сам Даниельсон надеялся, что
«за неимением русского оригинала по немецкому переводу...»
хотя
бы «часть кружков нашей молодежи» получит пищу для
дебатов
3
.
Скрупулезный и щепетильный во всем, Даниельсон даже
в этом частном вопросе хотел подчеркнуть отличие своего
подхода от взглядов Воронцова. Поэтому его «чрезвычайно
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 151, л. 1-об.; д. 145, л. 4; д. 162, л.л. 1–1-об.
2
ИРЛИ, ф. 181, оп. 1, д. 199, л. 11; РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 149, л. 3.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 151, лл. 1,1-об.
134
подбодрило» замечание Каблукова о том, что «все эти дополнения очень существенны, многое разъясняют, на многие возражения отвечают, многие из них устраняют». По его мнению,
они практически снимали все критические нарекания в адрес
Даниельсона. Как писал Каблуков, «что будут делать марксисты, я не знаю, думаю, что К. Тулин... должен
что напрасно он Вас свел в одно место с В.В.»
будет сознаться,
1
.
Итак, общий характер отношения Даниельсона к русским
марксистам можно было бы определить как лояльнодискуссионный. Сциентизм и объективизм, характерные для
его методологии исследования, воплощались в критическом
разборе имевшихся ошибок в теории Маркса (Струве), в ожидании конкретного анализа состояния русского хозяйства. Вместе с тем, общая аргументация Даниельсона – явно антикапиталистического характера. Далеко не случайна в этом отношении
классификация взглядов Струве как скрытой апологетики власти денег. И как только эта тенденция начинает на рубеже веков
брать верх в выступлениях легальных марксистов, Даниельсон
выступает в защиту научного потенциала и социалистического
содержания марксизма.
Весьма показательна в этом отношении история написания статьи
«Условия развития внутреннего рынка для продуктов крупной промышленности». Эта работа родилась из уже
упоминавшихся добавлений в немецкое издание «Очерков». Но
если первоначально самые серьезные стрелы критики Даниельсон собирался направить против Воронцова, то в 1899 г. в результате переработки статья превратилась в гневную филиппику против «апостолов самодовлеющего капиталистического
производства» – П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановского. Возмущение Даниельсона вызвало, как он писал Михайловскому
27 февраля (11 марта) 1899 г., то, что эти авторы «своею теорией ...доказывают возможность perpetum mobile...» капитализма.
Тем самым они наизнанку выворачивали марксизм, используя
весьма «оригинальный способ»: «...берут отрицательные стороны, являющиеся при возникновении и развитии капиталистических
отношений ...и трактуют их как положительные». Если
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 150, л. 2.
135
Маркс, например, указывал на отрицательные социальные последствия ростовщичества, то Р. Гвоздев в работе «Кулачестворостовщичество, его общественно-экономическое значение»
пел им дифирамбы. Находил Даниельсон и воспевание торговых войн в книге Туган-Барановского о русской фабрике. «Скоро мы услышим, – заканчивал он письмо Михайловскому, –
восхваление грабежей, разбоя и т.д
., которые, по словам
М(аркса), были одним из источников “первоначального накопления”»
1
.
В другой статье «Теория трудовой стоимости и некоторые
из ее критиков» Даниельсон дал развернутый анализ тех ошибок в понимании марксизма, которые, на его взгляд, содержались в работах Туган-Барановского и Струве. Он расширял уже
высказанный ранее тезис о смешивании легальными марксистами понятий потребительной и меновой стоимости. Как
писал
народнический экономист, «зуд оригинальничания и критичности приводит иногда к поразительной бессмыслице», что и произошло со Струве и Туган-Барановским. Оба автора настаивали
на том, что в создании меновой стоимости участвует не только
человек, но и силы природы, и животные, используемые в процессе труда. В действительности в своем
желании оспорить положения теории Маркса Струве и Туган в очередной раз не заметили, что энергия животных, машин, силы природы используются человеком в создании потребительной стоимости, но
меновая стоимость создается в рамках общественно-хозяйственных отношений, возникающих между людьми. И говорить
противоположное означало пытаться соединить «теорию трудовой
и австрийской школы»
стоимости с теорией предельной полезности Джевонса
2
.
Следующим серьезным упреком Струве и ТуганБарановскому стало утверждение Даниельсона о непонимании
ими образования средней нормы прибыли в различных отраслях промышленности и ее стремлении к уменьшению. В этом
вопросе русские марксисты находили, что Маркс вступал в
1
ИРЛИ, ф. 181, оп. 1, д. 199, лл. 12–12-об.
2
РГАЛИ, ф. 2173, оп. 1, д. 82, л. 26-об; Николай –он. Теория тру-
довой стоимости и некоторые из ее критиков // Русское богатство. 1902.
№ 3. С. 53, 59.
136
конфликт с собственными ранними утверждениями, и между I и
III томами «Капитала» существовало «неразрешимое противо-
речие». В действительности, как считал Даниельсон, такое несоответствие было кажущимся. Поскольку сумма прибавочной
стоимости «распределяется между капиталистами отдельных
отраслей промышленности не пропорционально числу занятых
рабочих, а пропорционально капитальным затратам на них», а
внутриотраслевая и межотраслевая конкуренция
предпринимателей приводит к колебаниям спроса и предложения, то установление средней нормы прибыли становится необходимой мерой борьбы с кризисами перепроизводства
1
.
Напрямую с установлением средней нормы прибыли был
связан и вопрос о ее стремлении к уменьшению. Теоретически
норма прибыли зависит от нормы прибавочной стоимости, органического строения капитала и скорости его оборота. Как
считал Даниельсон, «при поступательной силе развития капитализма строение капитала изменяется: относительно увеличиваются затраты на постоянный капитал –
основной и оборотный – и уменьшаются затраты на переменный капитал, на рабочую силу. А так как только последняя производит прибавочную
стоимость или прибыль, то вместе с тем уменьшается также
относительная величина последней...». Следует отметить, что
русский экономист своими словами излагал идеи Маркса,
не отступая от них ни на йоту. Поэтому
утверждение Струве
и Туган-Барановского о том, что данное марксистское положение не учитывало «...увеличивающуюся при этом производительность труда, удешевление продукта, а, следовательно, увеличение степени эксплуатации рабочих», заставляло в очередной раз защищать научный авторитет Маркса. Даниельсон не
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 234, л. 2; Николай –он. Теория трудо-
вой стоимости... // Русское богатство. 1902. № 3. С. 42, 39.
Весьма характерно, что к аналогичным выводам пришел и Ленин.
В 1914 г. он писал по поводу попыток Струве доказать существование
противоречия между I и III томами «Капитала»: «Не только “грандиозного”, но и ровно никакого противоречия у Маркса
питала”, между трудовой теорией стоимости и образованием средних цен
на основании закона стоимости, не удалось доказать г-ну Струве его
журнальными статейками» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 25. С. 34).
137
между и III томами “Ка-
отрицал самого влияния перечисленных факторов на понижение нормы прибыли. «Есть множество условий,... не только задерживающих ее падение, но по временам повышающим ее величину...», – писал он по этому поводу. Но рассматривать их
следует как явления, только препятствующие общей тенденции,
и к тому же действующие не постоянно, а временно. Сам
Маркс
неоднократно на это указывал. В целом же попытки Струве и
Туган-Барановского ничего нового в этот вопрос не внесли и
стали еще одним показателем односторонности их понимания
марксизма
1
.
Уделив основное внимание взглядам «специфических
марксистов» на проблемы политэкономии Маркса, Даниельсон
не смог остаться в стороне и от их оценки социалистических
идей. Правда, в самой статье, видимо, из-за цензурных затруднений этот вопрос не освещался, но в письме Михайловскому
от 19 февраля (2 марта) 1900 г. Даниельсон высказался совершенно однозначно. Струве,
писал он редактору «Русского богатства», определил, что «научный социализм не есть научная
культура. Как социальный идеал это есть по необходимости соединение науки и ...чего бы Вы думали?... “утопии”. М(аркс)
и Энг(ельс) были величайшими утопистами. К счастью, судьба
сжалилась над человечеством и послала господ Струве с К,
чтобы
вылущить из утопической оболочки чистое научное зер-
2
но...»
.
В общем, вполне обоснованно можно расценивать позицию Даниельсона как сторонника использования марксистской
методологии исследования социально-экономической эволюции страны. Считая марксизм единственно верной теорией,
дающей ключ к объективному исследованию, он в своих выступлениях против русских марксистов критиковал их отход от
1
Николай –он. Теория трудовой стоимости... // Русское богатство.
1902. № 3. С. 42, 43, 52.
Свидетельством следования Даниельсона идеям марксизма в этом
вопросе могут стать слова самого Маркса: «...те самые причины, которые
ведут к понижению общей нормы прибыли, вызывают противодействия,
тормозящие это понижение, замедляющие и отчасти парализующие его»
(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е.
2
ИРЛИ, ф. 181, ед. хр. 199, л. 15-об.
138
Т. 25. Ч. 1, С. 261).
«классического» истолкования учения, непонимание, а иногда и
искажение некоторых идей. И надо сказать, что многие из его
замечаний были совершенно справедливы: переводчик «Капитала» прекрасно был подготовлен в области марксистской экономической мысли, а его критика – точна и аргументированна.
Наряду с защитой научной значимости марксистской теории
Даниельсон не соглашался и
с отрицательным отношением легальных марксистов к ее социалистическому содержанию. Но
этот вопрос не рассматривался им столь обстоятельно, и причиной этого были не только цензурные затруднения: сам народнический экономист не был сторонником насильственных мер
перехода к социализму. Его в большей степени привлекала возможность мирной, ненасильственной эволюции, при которой
отечественная интеллигенция политическими средствами могла
помочь разрешить накопившиеся противоречия и осуществить
назревшие преобразования.
Можно сказать, что оценки Воронцовым, Даниельсоном и
Михайловским марксизма и взглядов русских марксистов позволяют определить все оттенки отношения народничества как
к теории, так и попыткам ее применения к условиям России.
Разброс мнений был крайне широким: от
убежденности в теоретической ошибочности и практической вредности учения
Маркса (Воронцов) до признания его единственно верной научной методологией исследования общества (Даниельсон) и
обоснования вероятного сотрудничества с радикальной частью
марксистов (Михайловский).
Критика Воронцовым Михайловским некоторых неоправдавшихся положений марксизма показала, что народничество
по-прежнему внимательно прислушивалось к изменениям в Западной
Европе в надежде использовать приобретенный опыт
для актуализации собственной позиции. И хотя работы Михайловского не содержали конкретных попыток соединения народнических и марксистских идей, но в них впервые прозвучала
мысль о такой принципиальной возможности. Попытка использования социал-демократических взглядов для обогащения народнического идеала была предпринята на рубеже XIX–XX
вв.
В.М. Черновым.
139
2.2. У истоков неонародничества
(Н.Ф. Даниельсон и В.М. Чернов)
Расхождения в среде реформаторского народничества по
вопросам оценки марксизма и отношения к русским марксистам
показали, что существовавшие различия в понимании закономерностей эволюции общества, методологии исследования, характера взаимоотношений интеллигенции и народа неминуемо
сказывались на политической ориентации различных ее представителей. К концу XIX в. народническая доктрина как в общетеоретическом,
так и в конкретно-практическом отношении
представляла собой достаточно пестрый набор различных идей,
которые не создавали необходимого единства доктрины. Выступления в печати с изложением собственного понимания
марксизма и критика русских последователей этого учения
только еще раз подтвердили этот факт.
Вместе с тем содержавшиеся в работах Михайловского
пожелания «дополнить» объективизм Маркса
субъективным
элементом социологии и тем самым ликвидировать «неумолимость материалистического фатума» указывали на возможность
использования некоторых марксистских положений для актуализации народничества. Интересный материал для анализа подобного заимствования представляют работы В.М. Чернова и
его переписка на рубеже веков с Н.Ф. Даниельсоном.
* * *
В.М. Чернов и Н.К. Михайловский. Виктор Михайлович Чернов (1873–1952) принадлежал к молодому поколению
народников. Сын крестьянина и внук крепостного, он еще гимназистом в конце 1880-х гг. примкнул к революционному движению. Уже в годы обучения в Московском университете принимал участие в деятельности партии «Народное право»,
был
арестован и сослан в Тамбовскую губернию. В 1899 г. эмигрировал за границу, где стал одним из инициаторов создания партии социалистов-революционеров и на долгие годы ее главным
теоретиком. Его судьба неразрывно связана с перипетиями истории эсеровской партийной организации, которая знала звезд-
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]