Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
Вопрос о переводчике «Капитала» оставался открытым
до середины 1869 г., когда Любавин, узнав через зятя П.Л. Лаврова – М.Ф. Негрескула, что М.А. Бакунин нуждается в средствах, предложил ему взяться за перевод. Бакунин ответил согласием, но, переведя самое большее два листа, прекратил работу
1
.
Дело опять застопорилось. К тому же в начале 1870 г. Даниельсон был арестован и с января по 7 февраля находился под следствием по нечаевскому делу
2
.
После своего освобождения он встретился с Лопатиным,
успевшим к этому времени бежать из ставропольской ссылки и
вызволить из «уединения» в вологодской губернии Лаврова.
Между друзьями было условлено, что переводом займется Герман. Тем более что ему предстояла вынужденная поездка за
границу – подальше от недрёманного ока российского сыскного
ведомства. Путь, что
и говорить, не близкий. Но появилась возможность личного знакомства с Марксом, чем Лопатин и не
преминул воспользоваться. Общение с автором позволило выработать марксистскую терминологию на русском языке и достаточно быстро перевести около трети книги. Но закончить
начатое помешало задуманное Лопатиным освобождение
Н.Г. Чернышевского. В конце 1870 г. он
отправился в Россию.
По дороге домой, в Кенигсберге, состоялась встреча с Любавиным. Старый товарищ отдал ему свой паспорт, с которым Лопатин благополучно прибыл в Петербург. Отсюда с членским билетом Русского географического общества он уехал в Сибирь.
Вполне вероятно, что определенную помощь в получении нужного документа оказал
Даниельсон. По крайней мере, некоторые связи в научных географических кругах у него уже были: в
1876 г. он и сам с рекомендательным письмом общества совершил путешествие «на Кавказ и Закавказье для собирания этнографических и статистических сведений»
3
.
Перед отъездом Лопатин предоставил своему другу пере-
веденную часть «Капитала» в полную собственность
4
. Между
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 259.
2
См. подробнее: Володин А.И., Итенберг Б.С. Карл Маркс и Ни-
колай Даниельсон // Вопросы истории. 1983. № 11. С. 83-95.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 287, л. 1.
4
Минувшие годы. 1908. № 1. С. 40.
11
ними было условлено, что в случае задержания Германа властями Николай подыщет подходящего переводчика. Но Даниельсон так и не смог найти «никого, кто был бы в состоянии
продолжать дело». Поэтому на свой страх и риск взялся за перевод сам, хотя и не очень был уверен в успехе. Для ускорения
работы он попросил Любавина перевести первую главу, которую Маркс собирался переделать для русского читателя, но так
и не смог выполнить своего обещания
1
. Совместный труд трех
переводчиков вышел в свет в 1872 г. значительным для того
времени тиражом в 3 тысячи экземпляров.
Для Лопатина перевод «Капитала» стал одним из эпизодов его яркой и насыщенной событиями жизни. Любавин вскоре отказался от активной общественной деятельности, посвятил
себя целиком научно-педагогической работе. Успешно защитил
в Московском
университете диссертацию (1886 г.). В 1890 г.
стал экстраординарным, в 1897 г. – ординарным профессором,
дослужился до звания действительного статского советника и
вышел в отставку в 1907 г.
2
Со своими друзьями юности он ра-
зошелся во взглядах, отказавшись от прежних идей преобразования социального строя. Как считал Даниельсон, его бывшему
товарищу, «...вероятно,... очень неприятно самое воспоминание
о том участии, которое он принимал в переводе 1 тома “Капитала”»
вправо
3
. А Лопатин прямо писал об эволюции Любавина
4
.
Для Даниельсона перевод на русский язык основного
произведения Маркса, популяризация социальных и экономических идей марксизма стали делом всей жизни. Именно благодаря его подвижнической деятельности русская публика познакомилась со II и III тт. «Капитала», письмом К. Маркса в редакцию «Отечественных записок».
Дружба между Даниельсоном и Лопатиным выдержала
проверку временем
и продолжалась до последних дней Николая
1
Вопросы истории КПСС. 1972. № 4. С. 111.
2
ЦГА Москвы, ф. 418, оп. 56, д. 448, лл. 1,5; Архив МГУ, ф. 221,
оп. 1, д. 12, лл. 1, 2, 3.
3
Вопросы истории КПСС. 1972. № 4. С.112.
4
Лопатин Г.А. Каждому – свое // Воспоминания о К. Марксе и
Ф. Энгельсе. М., 1983. Т. 2. С. 17-19.
12
Францевича. Бурнопламенный Герман всегда оставался для него человеком, с которым его связывали не только воспоминания
о прошлом, но и общность взглядов, искреннее уважение, взаимопонимание. Характерно, что, не особенно проявляя свои чувства, он сохранил в личном архиве выписку из «Правительственного вестника» (N127 от 17 июля 1887 г.), в которой шла
речь
о приговоре, вынесенном Лопатину по процессу 21-го1.
Пожизненное заключение, которое ожидало его друга, видимо,
тяжелым грузом легло на его память, если этот пожелтевший
листок бумаги он хранил всю жизнь, до самой смерти. После
амнистии 1905 г. одним из первых людей, с которыми повстречался Лопатин, был старый друг Фриц, как он его называл по
старой памяти в возобновленной
переписке. На Даниельсона он
мог положиться в далеко не простой и не легкой жизни. Неоднократно приходилось обращаться и за финансовой поддержкой. Зная затруднительное положение Германа, его друг всегда
был готов придти на помощь
2
.
Лопатин сыграл в жизни Даниельсона во многом определяющую роль и в чисто научном отношении. Тяжеловатый на
подъем, вечно сомневающийся в справедливости и правомерности своих суждений, он постоянно нуждался в поддержке и
одобрении тех выводов, к которым приходил в результате собственных исследований. Ему был необходим научный авторитет,
с которым можно было проконсультироваться по тем или
иным вопросам. Тем более что даром полемиста Даниельсон
явно не обладал, в словесные баталии старался не вмешиваться.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 30, лл. 1 – 1-об.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 266, л. 1; РГАЛИ, ф. 2534, оп. 1, ед. хр.
47, л. 18. Справедливости ради следует сказать, что, как и в любой друж-
бе, были во взаимоотношениях Даниельсона и Лопатина не лучшие времена. Об одной серьезной размолвке между ними есть упоминание Германа Александровича в письме своему другу: «Не скрою, что
К.К. (К. Марксу. – В.З.) даже и то, как заезженные чисто физическими
лишениями..., мы оба чуть не перегрызлись между собою и еле-еле не
пустили ко всем чертям корабль нашей старой дружбы. Любопытно то,
что К.К., с его живым сердечным чувством, сейчас же заметил не только
комическую сторону моей повести, но и ту печальную нотку, которая
звучала в ней под сурдинкой» (Вопросы истории КПСС. 1983. № 6.
С. 18).
13
я рассказал
И если выступал в печати, то исключительно, как сам писал,
«по настоянию друзей». Писание для публики представлялось
ему вечной мукой, когда неизвестный читатель заставлял размышлять над тем, «что он знает, чего не знает?» Эти терзания
были нескончаемыми, казалось, что «чего-то не договорил».
Отсюда возникала убежденность в расплывчатости стиля,
тых повторах и т.п.
1
час-
Не стремился Даниельсон выступать и перед узким кругом специалистов. Себя относил к числу профанов и дилетантов, которые «дерзают выступать в совершенно несвойственном им “ученом” облачении»
2
. Рихтер вспоминал, как он неод-
нократно предлагал Даниельсону посещать заседания Вольного
экономического общества и записаться в его члены, на что Николай Францевич отнекивался, махал рукой и качал головой:
«Что я там буду делать? Говорить публично я не умею, а лучше
доставьте мне протоколы такого-то заседания, когда они будут
печататься»
3
.
Зная вечные сомнения друга, Лопатин постарался представить его Марксу и Энгельсу с самой лучшей стороны. Такая
рекомендация со стороны любимца дорогого стоила. Да и сам
Даниельсон своим переводом I т. «Капитала» продемонстрировал аналитический склад ума, обширные знания в области политической экономии. На многие годы скромный служащий
петербургского банка
превратился в «научного друга» Маркса и
Энгельса, к которому они относились, по словам Лопатина,
нежно и задушевно
4
. А для самого Даниельсона переписка с
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 244, л. 2-об; д. 71, л. 1-об; д. 149, л. 2.
2
Там же, д. 244, л. 1-об.
3
НИОР РГБ, ф. 218, карт. 1071, ед. хр. 31, л. 19.
4
Г. Лопатин писал Даниельсону по этому поводу: «Я знаю, и знаю
не с сегодняшнего дня, что отношения эти такие же личные и задушевные, как и мои, хотя сложились они несколько иначе. Да и странно было
бы этому быть иначе. Для человека, живущего жизнью мысли, понимающей его и сочувствующий
настоящим, живым другом, особенно когда он постоянно оказывает ему
всякое дружеское содействие в его труде и принимает к сердцу даже его
личные интересы. К тому же в дружеских застольных беседах я так много
болтал с К.К. (К. Марксом. – В.З.) и его семьею о тебе, что
им даже с физической стороны, т.е. облекаешься в их представлении
14
ему корреспондент становится понемногу
ты известен
основоположниками марксизма стала и трибуной ученого,
и лабораторией творческой мысли, и средством обмена мнениями.
Его роль не сводилась только к информированию Маркса
и Энгельса о различных сторонах жизни России (истории, пореформенном развитии, науке и культуре), хотя и по количеству
высланной, рекомендованной литературы ему нет равного среди русских корреспондентов
. Оценивая научную значимость
того или иного произведения, анализируя его, Даниельсон был
не просто «поставщиком книг», а превращался в научного консультанта. По справедливой оценке Б.С. Итенберга, пробуждением интереса к России Маркс в первую очередь обязан
Н.Г. Чернышевскому, В.В. Берви-Флеровскому, Н.Ф. Даниель
1
сону
.
Письма из Петербурга по объему больше напоминали научные статьи, в которых их автор давал анализ происходивших
в стране процессов. Собственно они и стали первоначальными
набросками первой крупной работы Даниельсона «Очерки нашего пореформенного общественного хозяйства», опубликованной в журнале «Слово» в 1880 г. Не меньшей плодотворностью отличалась и переписка
Даниельсона с Энгельсом. Конечно, не последнюю роль во внутреннем раскрепощении, раскрытии творческих способностей Николая Францевича сыграла его
убежденность в высокой научной значимости марксизма, его
богатых исследовательских возможностях. Относясь к Марксу
и Энгельсу как к своим наставникам, он надеялся услышать
от них критические замечания, а в случае заблуждений узнать,
в
чем состояла его ошибка2.
Кроме авторитетных суждений основоположников марксизма большое значение для Даниельсона имели оценки известных русских экономистов Чупрова и Каблукова. Особо
крепкие дружеские отношения связывали с Каблуковым, возглавлявшим статистическое бюро Московского земства. Его
плотью и кровью. При каждом моем возвращении из России они всегда
расспрашивали меня о тебе» (Вопросы истории КПСС. 1983. № 6. С. 18).
1
Итенберг Б.С. Маркс за изучением социально-экономической ис-
тории России // Маркс-историк. М., 1968. С. 373.
2
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 730.
15
рекомендации, дружеская критика по своей значимости, пожалуй, не уступали советам и замечаниям заграничных корреспондентов Даниельсона. Каблуков был для переводчика «Капитала» человеком, на беспристрастие и компетентность которого
он мог полностью положиться. Именно поэтому Даниельсон
неоднократно обращался к нему с просьбой указывать без всяких церемоний на «неверность, неточность, несоответствие
с
фактами...», советовался, стоит ли «печатать все написанное,
представляет ли оно какой-либо интерес и правильна ли основная мысль», давал право вычеркивать все, что он найдет невер-
1
ным
.
Многие статьи Даниельсона прошли через эту своеобразную систему редактирования. К их числу относятся такие работы, как «Нечто об условиях нашего хозяйственного развития»,
«Апология власти денег как признак времени», «Теория трудовой стоимости и некоторые из ее критиков», «Наше общественное пробуждение с социально-экономической точки зрения»
2
А статья «К вопросу о соотношении между длиной рабочего
дня и высотою заработной платы» родилась из письма Даниельсона от 4 (16) июня 1888 г., которое, с небольшими добавлениями Каблукова
3
, было опубликовано в третьем номере жур-
нала «Юридический вестник» за 1889 г. Как признавался Даниельсон своему другу в январе 1900 г., «все, что до сих пор писал, писал определенным лицам в ответ на их запросы. Сначала
К.К. (К. Марксу. – В.З.), затем Ф.Ф. (Ф. Энгельсу. – В.З.)
И уже из этих писем слагались статьи...»
4
.
и Вам.
В лице Каблукова Даниельсон приобрел не только внимательного собеседника, вдумчивого критика, но и настоящего
ценителя его таланта исследователя. Познакомившись с главным произведением своего друга – «Очерками нашего пореформенного общественного хозяйства», вышедшим в 1893 г.,
он сразу же обратился к Чупрову с предложением выдвинуть
автора на присуждение степени honoris causa. По его
мнению,
.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 235, л. 1; д. 237, л. 1.
2
Там же, д. д. 121, 122, 125, 129, 131-133,135-137, 240-242, 256,
257.
3
Там же, д. 60, л. 3, д. 65, л. 1.
4
Там же, д. 223, л. 1-об.
16
«научное значение этого солидного труда определяется тем, что
здесь на фактах нашей действительной жизни освещена чуть ли
не во всех деталях экономическая теория Маркса, причем это
освещение произведено, исходя из разных моментов нашей
экономической эволюции и в конце концов все сведено к одному, что служит очень основательным пробным камнем
для положений этой теории и еще раз устанавливает ее незыблемость,
дополняя и разъясняя в то же время многое в ней»
1
.
По всей видимости, задуманного не удалось выполнить
по все той же врожденной скромности Даниельсона. По крайней мере, он всегда крайне болезненно реагировал пусть
даже на невольное раскрытие в печати своего псевдонима
(Николай –он), ради сохранения которого даже отказался стать
членом Союза взаимопомощи русских писателей, куда его рекомендовал Н
.К. Михайловский2. Даниельсон чурался любой
рекламы собственной персоны. На первом месте всегда стояли
интересы дела, а почести, благодарность общественности, выражения признательности совсем не вязались с его образом
жизни и моральным обликом. Весьма характерный факт относится к началу 1890-х гг., когда в пору невиданного для России
голода он из своих далеко
не обширных средств отправил в
фонд голодающих 112 рублей – значительную по тем временам
сумму – и умолял Каблукова ни под каким видом не упоминать
его имени
3
.
Не мог Даниельсон согласиться принять столь высокого
звания и по другой причине. По его глубокому убеждению, после 35-ти лет многие исследователи останавливались в своем
1
ЦГА Москвы, ф. 2244, оп. 1, д. 1629, л. 6.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 148, л. 3; д. 50, л. 1; д. 51,л. 1; ИРЛИ,
ф. 181, оп. 1, д. 199, лл. 9 – 9-об.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 83, л. 1; д. 90, л. 1; д. 205, л. 1-об. При-
сланные Даниельсоном деньги были направлены в Касьяновскую волость
для покупки и распределение муки среди голодающих (РГАСПИ, ф. 199,
оп. 1, д. 207, лл. 1–1-об). О значительном размере оказанной помощи говорит тот факт, что, по свидетельству Каблукова, содержание одного учащегося в
местностям от 76 к. до 150 к. в месяц». Причем ребенок получал «от 3/4
до 1 ф(унта) хлеба в день и еще щи и кашу (щи не мясные, но каша с салом)» (РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 91, л. 1).
17
народных школах в голодный год обходилось «по различным
развитии, постепенно превращаясь в рабов старых идей, теряли
«способность относиться объективно к работам других ученых», становились консерваторами от науки, заботившимися о
сохранении собственного статуса, а не о новых открытиях.
Уподобляться таким титулованным специалистам он не хотел
1
.
Даниельсон не только не стремился к получению какихлибо почетных званий, его все больше и больше посещала
мысль о прекращении писательской деятельности. Последняя
его статья «Добросовестный критик» появилась в 11-м номере
«Русского богатства» за 1908 г. Как писал Даниельсон Каблукову 18 апреля (1 мая) 1909 г., отказ от публичного высказывания мыслей был
шения не было никаких резонов отказываться
вполне обдуман, взвешен и от принятого ре-
2
.
Думается, причиной исчезновения псевдонима Николай – он с журнальных страниц стала не только излишне критическая оценка автором своих работ. Наступала новая эпоха, на
арену общественной деятельности выходило новое поколение,
для которого имя Даниельсона уже мало что говорило. Пик его
творчества пришелся на 80–90-е гг. ХIХ в., некоторые из
высказанных идей не оправдались, для подтверждения прогнозов еще
требовалось время. Для многих Даниельсон остался в прошлом.
Что уж говорить о молодежи, если редакция журнала «Русское
богатство», с которой он долго плодотворно сотрудничал,
в 1905 г. высказала критические замечания по поводу статьи
«Наше общественное пробуждение с социально-экономической
точки зрения». Не
во всем соглашаясь с автором, Н.Ф. Анненский, А.В. Пешехонов, В.А. Мякотин условились изложить собственную точку зрения в виде «дополнений» от редакции
3
. Мо-
жет быть, впервые за свою писательскую практику Даниельсон,
ознакомившись с новым номером журнала, решил вступить в
полемику и направил «Письмо в редакцию» с собственными
контраргументами. В ответ на них Анненский корректно информировал, что присланная статья не может быть помещена
из-за нежелания вступать в полемику. А Мякотин прямо
напи-
сал Пешехонову, что вообще жалеет о публикации работы
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 244, л. 2.
2
Там же, д. 274, л. 1.
3
НИОР РГБ, ф. 225, папка 1, л. 119-об, л. 15.
18
Даниельсона: «Право, не стоит устраивать мешанину в журнале
по основным вопросам из боязни обидеть уважаемого человека.
На будущее нам урок»
1
.
Поразмыслив над сложившейся ситуацией, Даниельсон
написал Каблукову, что даже доволен тем, что его письмо не
было опубликовано: «Теперь время практической деятельности,
время выявления кратчайших путей для достижения определенной цели, время объединения лиц, имеющих в виду одну
общую цель. Полемика при этих условиях... может оказать действие совершенно противоположное тому,
2
виду»
. ...В свои законные права вступил новый ХХ век.
которое имелось в
Для Даниельсона, как и для всей страны, он принес серьезные испытания. Первая русская революция и последовавшие
события, происходившие, по его словам, «с такою головокружительною быстротой», не давали возможности спокойно осмыслить происходящее. Правда, по старой привычке хотелось
доверить свои размышления
и возраст сказывался
3
. Первую мировую войну, 1917 г. Дани-
бумаге, но силы были уже не те, да
ельсон встречал, переступив 70-летний рубеж. Несмотря на постоянные занятия закаливанием, размеренный порядок жизни,
время брало свое. Обрушившиеся на Россию голод, разруха не
обошли стороной и его. В апреле 1918 г. зашедший по своим
делам в Общество взаимного кредита Рихтер случайно столкнулся с Даниельсоном и
был поражен его постаревшим видом,
худобой, выдававшей явное недоедание. Его старый знакомый
плохо видел. В своем дневнике Рихтер записал: «Мы вместе
вышли из банка... и дошли до Невского проспекта. Оказалось
Ник(олаю) Фр(анцевичу) надо было куда-то ехать на трамвае и
я (... первый раз за время нашего знакомства) за руку
перевел
его через Невский и помог войти в трамвай». В голове мелькнуло: «Не жилец он на белом свете»
4
.
После их встречи Даниельсону, действительно, остава-
лось немного жить. В конце июня он был определен его леча-
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 298, л. 11; НИОР РГБ, ф. 225, папка 1,
л. 26.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 298, л. 14.
3
Там же, д. 264, л. 1.
4
НИОР РГБ, ф. 218, карт. 1071, ед. хр. 31, лл. 67,20.
19
щим врачом М. Воронцовой в больницу Святой Ольги, которая
предназначалась для неизлечимых больных
1
. Пробыв в этом
лечебном заведении одну неделю, Даниельсон скончался 3 июля 1918 г.
2
Историография
(оценки и время)
История изучения взглядов Даниельсона прошла несколько этапов в своем развитии и отличалась по своему характеру и
направленности в разные временные отрезки. В целом историография группируется как дореволюционная, советская и современная. Но внутри нее можно выделить следующие периоды:
1) 1880-е гг.; 2) 90-е гг. ХIХ в. – начало ХХ в
.; 3) 1920-е – сере-
дина 1950-х гг.; 4) середина 1950-х – конец 1980-х гг.; 5) 1990-е –
начало XXI в. Естественно, границы между обозначенными периодами весьма условны и подвижны. Вместе с тем каждому из
них присущи свои особенные черты, позволяющие провести
классификацию по характеру подходов авторов.
1880-е гг. В первый период к оценке творчества Даниельсона обращались известные ученые, экономисты и публицисты.
Предметом их анализа стали вопросы эволюции экономического строя страны, объем рассматриваемых статистических материалов, методология исследования.
Появление «Очерков нашего пореформенного общественного хозяйства» в октябре 1880 г. в журнале «Слово» не вызвало широких откликов. По свидетельству Даниельсона, официальная пресса бойкотировала статью
3
. Однако научная общест-
венность заинтересовалась этим произведением. Как вспоминал
Рихтер, известный экономист А.А. Головачев был «...в восхищении от статьи, выражаясь о ней, что это новое слово в русской экономической литературе, и предвещал ей широкую известность»
4
. Аналогичной точки зрения придерживалась и ре-
1
Весь Петроград на 1915 г. Пгр, 1914, с. 615.
2
ЦГА г. СПб, ф. 3128, оп. 1, д. 14, л. 32-об.
3
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 434.
4
НИОР РГБ, ф. 218, карт 1071, ед. хр. 31, л. 16
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]