Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1327 вузов, 5487 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
историка были весьма популярны среди передовой молодежи 1870-х гг., а его аргументы в защиту общинного землевладения часто использовались народниками в полемике с их оппонен-
1
тами
.
Роль общины в истории древнерусского общества. За- тронув вопрос о возникновении общины, Даниельсон перехо­дил к определению ее роли в истории древнерусского общества. Здесь он стремился выявить влияние хозяйственного и общест­венного устройства общины на русское государство в домон­гольский период. Сделать это он собирался на основе выявле­ния причинно-
следственной связи исторических фактов и собы­тий. По мнению Даниельсона, «чтобы выяснить те или иные отношения или явления, разумеется, очень важно составить себе ясное представление о …характере общественной жизни в известную эпоху». По его мнению, нельзя излагать только факты «без всякой связи их с другими социальными явления­ми», а необходимо указать иные последствия»
2
.
«на общие причины, имевшие те или
Именно поэтому Даниельсон обращал внимание на необ­ходимость изучения всего комплекса письменных источников славянских народов, объясняя это тем, что «для понимания со­вокупности всех институтов необходимо предпринять сравни­тельное изучение всей расы (в данном случае – славянской), потому что в этих древних славянских обычаях и законодатель­ных актах заключаются зародыши общественных
отношений позднейшего периода. Особенно важно изучение памятников, происхождение которых можно отнести к тому времени, когда рассматриваемая раса не рассеялась и не образовала отдельных народов. Но когда раса рассеется, то в ней, естественно, сохра­няется масса обычаев и институтов, которые существовали у нее искони, но которые, подвергаясь новым влияниям, посте­пенно преобразуются
… Для определения же присущей всей ра-
се признаков первостепенного значение приобретает изучение
1
Подробнее см.: Кабаков П. Общественно-политические и истори-
ческие взгляды А.П. Щапова. М., 1954. С. 81-83; Козьмин Б.П. Из исто­рии революционной мысли в России. М., 1961. С. 74-80, 87-90.
2
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 288-289.
211
памятников таких народов, которые меньше всего подвергались внешним влияниям, дает полную картину, так сказать, родовых признаков расы. Только такое изучение дает единственно пра­вильный критерий для оценки…»
1
.
Сравнительно-исторический метод исследования, безус­ловно, играет большую роль в изучении социальных процессов, особенно при рассмотрении явлений, недоступных непосредст­венному анализу, а требующих восстановления прошедших со­бытий. Благодаря его использованию появляется возможность раскрыть их закономерность. Понимая это, Даниельсон обра­щался не только к русским источникам, но и к хорватскому По­лицкому Статуту, хорошо изученному Ф.И. Леонтовичем2. «Полицкий Статут, – цитировал он Леонтовича, – представляет во многих статьях разительное, иногда буквальное сходство с
“Русской правдой” и “Псковской судной грамотой”»
3
.
Основываясь на этом источнике, Даниельсон вслед за ав­тором давал характеристику хозяйственного принципа общины. Он соглашался с Леонтовичем в том, что «нигде хозяйственное устройство сельской общины не изложено так обстоятельно, как в Полицком Статуте», «его по справедливости можно на­звать сельско-общинным уставом. В нем сводится все, прежде всего, к мо интересов жупы с отдельными общинами»
жупе-общине, селу; он не знает иных интересов, поми-
4
.
В первую очередь это касалось хозяйственного устройст­ва общины, поскольку «почти 1/5 часть Статута наполнена по­становлениями о поземельных отношениях… Села имеют свои отдельные земли – пахотные и лесные, свои пастбища и т.п.». Общее владение землей приводило к тому, что «хозяйство вервное со всеми доходами и расходами, ведется сообща, целою дружиною.
Отдельные участники верви ограничивались в рас-
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 301.
2
При характеристике Полицкого Статута Даниельсон обращался к
статьям Ф.И. Леонтовича «Древнее хорватско-долматское законодатель­ство // Записки Новороссийского университета. Одесса, 1868; О значении верви по «Русской правде» и Полицкому Статуту, сравнительно с задру­гой юго-западных славян // ЖМНП. СПб., 1867. Т. 134.
3
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 304.
4
Там же. С. 302.
212
поряжении своими участниками, жеребьями, в особенности в праве отчуждения их лицами, принадлежащими к союзу»
1
.
Тем самым Даниельсон, следуя в своих рассуждениях за Леонтовичем, стремился доказать, что не князь, а именно об­щина являлась верховным собственником земли. В силу этого общинное землевладение было господствующим в домонголь­ский период русской истории
2
. Главное во взглядах народниче-
ского экономиста на хозяйственное устройство общины – стремление доказать ее самостоятельность и независимость, показать преимущество общинного способа ведения хозяйства.
На основе совместной обработки земли в общине, по мне­нию Даниельсона, возникали и правовые отношения, регулиро­вавшие ее жизнь. Он писал Марксу 14 (26) июля 1879 г.: «Вся социальная, семейная и
т.д. жизнь… была основана на труде каждого их члена, труд был здесь единственным источником, дававшим право на собственность, и в силу этого, труд лежал в основе всех их правовых отношений»
3
.
В первую очередь это касалось административных функ­ций, характерной чертой которых была круговая порука. Ее за­висимость от хозяйственных отношений особенно ярко видна, как считал Даниельсон, «по вопросу о внутренней и внешней безопасности общин. Платеж дикой виры (как в “Русской прав­де”) – главное проявление круговой поруки – составлял повин­ность общин,
несших ответственность за своих членов, община была обязана “стати” защищать от нападения и обид, пользова­лась широким правом мести против чужих и своих. Члены об­щины, в силу солидарности отношений, обязаны были содейст­вовать общественному порядку и благочинию»
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 302, 306.
2
Отметим, что вопрос о характере земельной собственности в
древнерусском государстве является дискуссионным в отечественной историографии. Так, И.Я. Фроянов считает, что «частное хозяйство XI– XII вв., будучи скромным по размерам, напоминало островки, затерянные в море свободного крестьянского хозяйства, господствовавшего в эконо­мике Киевской Руси» (Фроянов И.Я. Киевская Русь. Главные черты со циально-экономического строя: автореф. дис. … д-ра истор. наук. Л.,
1973. С. 35).
3
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 392.
4
Там же. С. 292.
4
.
-
213
Община имела свои органы управления. Во главе ее стоя­ли выборные старшины и вече. «Предметы ведомства веча бы­ли: издание законов, суд по гражданским и уголовным делам, выборы в общественные должности и множество других адми­нистративных дел…, составление законов на вечах, при участии всего народа, было старинным обычаем… Община, до позд
-
нейшего времени, считалась главным деятелем в сфере законо­дательной»
1
.
Даниельсон соглашался с мыслью Леонтовича о том, что сфера деятельности князя в законодательной области была весьма ограничена, поскольку «о законодательной власти князя, помимо общины, нет нигде ни слова». Более того, «общине предоставляется право “взимати” великого князя, “ставити” прокураторов, судцев и других главарей». В общественных делах, подытоживал Даниельсон, община играла одинаковую с князем роль, а «иногда же она обходится и совсем без его вме­шательства»
2
.
Прямым следствием сделанного заключения являлось убеждение корреспондента Маркса в том, что демократический принцип построения общины с формированием государства становился основополагающим и в жизни древнерусского об­щества. Ссылаясь на работу В.И. Сергеевича «Вече и князь», Даниельсон считал, что «идея древнерусского (или лучше, древнеславянского) государственного права – полнейшая поли­тическая и экономическая
автономия отдельных княжеств и общин, право веча по своей воле выбирать и смещать князей, право законодательства, суда». И эта идея «настолько глубоко проникла в древнерусскую жизнь, что она перешла в политиче­скую жизнь»
3
.
Охарактеризовав, вслед за Леонтовичем и Сергеевичем, хозяйственное и административное устройство общины, Дани­ельсон приходил к выводу, что совокупность общин имела ха­рактер вполне автономных союзов, и «в течение домонгольско­го периода общинные права все более и более укрепляются»
4
.
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 302.
2
Там же. С. 302-303, 303.
3
Там же. С. 290-291.
4
Там же. С. 302, 292.
214
Если первая часть данного заключения об относительной независимости положения общины содержит объективный мо­мент – сохранение традиционных прав веча и трудность уста­новления ее зависимости от власти князя
1
, то заявление Дани-
ельсона о возрастании ее влияния, как нам кажется, не соответ­ствовало действительности. Укрепление княжеской власти с течением времени неминуемо должно было привести (и приво­дило) не к расширению прав общины, а, наоборот, к ограниче­нию ее хозяйственной и политической независимости. Дани­ельсон в этом отношении, безусловно, идеализировал
силы и
возможности общины.
Эта идеализация станет постоянным признаком его взгля­дов, в частности, и при рассмотрении вопроса о развитии рус­ского общества в «монгольский период» истории России. В этот временной отрезок Даниельсон обращал внимание на влияние татаро-монгол на становление новых земельных отношений, на образование политической системы русского государства и
, ес-
тественно, на положение общины.
Община и монгольское завоевание. По мнению Дани- ельсона, монголы произвели «переворот во всей жизни рус­ских», перенесли на русскую почву «свои государственно­правовые идеи, совершили действительно радикальный перево­рот в земельных отношениях». Для подтверждения своих мыс­лей он опять ссылался на авторитетное научное мнение на
ра­боту К.А. Неволина «История гражданских законов». В ней, как считал Даниельсон, было доказано, что монголы вместе с за­воеванием Руси внесли в русскую жизнь «начало своего госу­дарственного права, по которому вся земля, находящаяся под властью хана, была его собственностью»
2
.
Подобно татарскому хану, русские князья становились властелинами всей земли. Следуя этой мысли, Даниельсон даже действия, направленные на достижение независимости, оши-
1
И.Я. Фроянов считает, что в Киевской Руси князь «не стал под-
линным государем». Этому препятствовала самодеятельность народных общин, а «древнерусская знать не обладала необходимыми средствами для подчинения веча» (Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально­политической истории. Л., 1980. С. 43, 184).
2
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 289.
215
бочно расценивал как проявления монгольского принципа го­сударственности: «Иван III, собиратель русских земель, до того пропитан татарским духом, что раздает не принадлежащие ему земли. Оба эти явления (собирание земель, централизация и раздача земель в поместья), несомненно, носят не случайный характер»
1
.
Чтобы наглядно показать, насколько отличались новые земельные порядки от старых, Даниельсон обращался к истории северорусских городов, которые в наименьшей степени под­верглись монгольскому влиянию. На этот раз он ссылался на работу Н.И. Костомарова «Северорусские народоправства» и подчеркивал мысль автора о том, что «князь не мог приобрести в новгородской земле
имений ни покупкой, ни принятием в дар, не мог иметь закладников, то есть совершать сделок; это же распространилось и на его дружинников. Князь не мог лишать волостей, раздавать их в собственность»
2
.
По сравнению с таким положением московские князья, напротив, могли распоряжаться по своему усмотрению любыми землями, находящимися в их уделе. Даниельсон выделял 4 вида земель: «1) Черные – принадлежащие непосредственно общи­нам. 2) Вотчины боярские, владычные или архиерейские и мо­настырские… 3) Княжеские, или подклетные, впоследствии дворцовые… 4) Поместные, то есть такие, которые князья раз­давали боярам чтобы они жили на доходы с этих земель»
и другим лицам, находящимся у них на службе,
3
.
Образование последнего вида происходило за счет казен­ных, черных земель, а также посредством секуляризации земли у церкви. «Но если князья могли распоряжаться монастырскими и боярскими поместьями, то есть такими землями, собственни­ки которых пользовались известным влиянием, – писал Дани­ельсон, – то ясно, что им не приходилось стесняться с безза­щитными черными
землями». Таким образом, по его мысли, «все бремя централизации пало главным образом» на общину. А складывавшиеся новые земельные отношения «дали толчок
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 292.
2
Там же. С. 290.
3
Там же. С. 293, 294.
216
приравниванию крестьян к рабам, возложили на них тяжелое бремя непомерных налогов»
1
.
Как видно из приведенных фактов, Даниельсон считал монгольское завоевание одной из причин начала закрепощения крестьян, объясняя его перенесением на русскую почву мон­гольского принципа государственности. В этом вопросе его точка зрения, безусловно, испытала влияние произведений Кос­томарова, Неволина и Чичерина.
Установление татарского могущества не могло не ска­заться, как считал
Даниельсон, и на трансформации политиче­ских институтов. «Татары не отменили веча, но как скоро центр государственной жизни переместился в Орду, исчезли поводы, призывающие граждан к участию в общественных делах». И поэтому «при татарском господстве политическое значение народа все более и более падает»
2
.
Менялась и роль князей. Если раньше они непосредствен­но участвовали в общественной жизни, то теперь их функции сводились к посредничеству «между своим народом и монголь­скими ханами». Так, «московские князья, теперь уже не из­бранники русского народа, а татарские наместники, приобрета­ют все большую и большую силу. Начинается политическая и административная централизация»3. И в этом вопросе Даниель­сон обходил вниманием внутренние закономерности разви­тия русского общества, видя главную причину во внешнем влиянии.
Таким образом, при господстве «монгольского принципа» государственности древнерусская идея, сторонником которой, без всякого сомнения, являлся и народнический экономист, «вытесняется монгольским элементом». А община утрачивала свое былое значение, и «все преимущества динением в общину, были уничтожены»
, дававшиеся объе-
4
. Естественным про-
должением высказанной мысли становилось и убеждение Дани­ельсона в том, что «монгольский» период в истории России подготовил появление самодержавия. Ему явно импонировала
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 294, 299.
2
Там же. С. 290, 292.
3
Там же. С. 290, 292.
4
Там же. С. 290, 294-295.
217
концепция Костомарова, и некоторые ее элементы он «вплетал» в собственное видение прошлого русского общества.
Царская власть и русская община. При рассмотрении послемонгольского периода отечественной истории Даниельсон уделял внимание двум вопросам – политике царского прави­тельства по отношению к общине и борьбе старого, «домон­гольского» принципа с новым, привнесенным в русскую жизнь татарами.
По его мнению, центральная власть все более и более ук­реплялась. Великие князья после золотоордынского владычест­ва «сделались непосредственными обладателями прав, им (мон­гольским ханам. – В.З.) принадлежащим», т.е. «стали хозяевами всей русской земли»
1
.
В этих условиях, думал Даниельсон, общине «оставалось только одно: уплата непосильных налогов, которая была обес­печена круговой порукой», а все остальные «стороны общинно­го принципа потеряли под давлением всех неблагоприятных условий всякую возможность дальнейшего развития»
2
.
Все это, по его мнению, и дало возможность русскому са­модержавию «насильственно, и притом тягчайшими цепями, скрепить это распадавшееся учреждение. Ранее члены общины были связаны общностью интересов; позже, когда община уви­дела свое бессилие и была близка к распаду, она была насиль­ственно связана посредством фискальных интересов правитель­ства». Именно
поэтому Даниельсон соглашался с точкой зрения Чичерина, согласно которой «община, известная нам при кре­постном праве, обязана своим существованием фискальным ме-
3
рам»
. Во взглядах этого представителя государственной школы в отечественной историографии община раннего периода (IX – XI вв.) исчезла, а появившаяся на ее основе «поземельная об-
щина» (XIII – XIV вв.) была создана для обеспечения тяглового обложения. В дальнейшем она сменилась «общиной государст­венной» (XVI – XVII вв.), учрежденной как фискальный орган, обеспечивающий государственные повинности.
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 290.
2
Там же. С. 295, 296.
3
Там же. С. 296.
218
Даниельсона привлекала в этой теории возможность про­следить динамику состояния русской общины в связи с разви­тием государства и становлением крепостнических отношений. Он сам не исследовал, а воспроизводил чужую точку зрения и тем самым подтверждал собственную приверженность поиску объяснения сложных социально-экономических процессов в политико-правовых отношениях.
Вместе с тем во
взглядах Даниельсона существовали по­ложения, которые не соответствовали общему характеру суж­дений представителей государственной школы. Например, он настаивал на сохранении общинного характера ведения хозяй­ства. Согласно взглядам Даниельсона, «ни удельные безуряди­цы, ни татарщина не касались форм нашей хозяйственной жиз­ни», «непосредственные производители и средства производст­ва не были разобщены».
Община не только смогла сохранить свою хозяйственную структуру во время крепостного права, но, благодаря ее «народным формам производства, и, основываясь на них, колонизовалась вся южная Россия, колонизовалась Си-
1
бирь»
.
Более того, по Даниельсону, и после утверждения само­державия как формы правления общинный принцип не переста­вал вступать в противоречие с монгольской системой устройст­ва государства. «Вместе с торжеством монархии, централиза­ции и падением федеративной системы масса беглых ушла на юг, где они образовали казачество. Здесь собирались все недо­вольные
новым режимом»2. Бывшие свободные общинники не хотели мириться с новыми порядками, и уходом из родных мест, организацией вольных поселений выражали свое несогла­сие с установлением крепостничества.
Ссылаясь на работу Костомарова «Бунт Стеньки Разина», Даниельсон полагал, что именно это восстание было последним всплеском протеста общины, не принимавшей нового принципа государственного устройства. Но он
не мог уже что-либо изме­нить. Хотя масштаб народного выступления и показал, «как ве­лико было в народе недовольство новым режимом», но «эпоха эта, громкая, кровавая, блестящая, оказалась для русского наро-
1
Николай –он. Очерки… С. 284.
2
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 296.
219
да бесплодна» и «вместе с казнью Стеньки этот режим востор­жествовал полностью»
1
.
Община лишилась того влияния, какое она имела в поли­тической жизни страны в «домонгольский» период. Но Дани­ельсон надеялся, что общинный принцип полностью не исчез. Он писал по этому поводу: «Не следует заключать, что общин­ный дух умер: там, где община не потеряла еще своей силы, там, где она могла сохранилась без всякой поддержки. Пример – артель»
охранять интересы своих членов, там она
2
.
В целом, взгляды Даниельсона на роль общины в разви­тии русской истории отражали степень и уровень изучения во­проса русской исторической наукой того времени
3
. Она эклек-
тично соединяла нравственный фактор понимания генезиса это­го института, присущий работам Щапова, положения теории Костомарова (борьба удельно-вечевого принципа с единодер­жавием и централизацией), суждения Чичерина об изменении форм общины под влиянием государственной власти в различ­ные периоды ее истории. Вместе с тем в общем построении разных по
своей направленности элементов существовала своя внутренняя логика – попытка доказать, что сам принцип суще­ствования общинного хозяйства устоял под всеразрушающими ударами политического режима. Испытывая влияние распро­страненных в 1870-е гг. разнохарактерных направлений в оте­чественной исторической науке, Даниельсон стремился компи­ляционно их совместить для доказательства жизненной силы общинного способа ведения хозяйства при
капитализме. Сохра­нение института общины в прошлом представлялось серьезным препятствием для негативных тенденций в эволюции общества. Уже сам факт его существования в течение нескольких веков
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 296.
2
Там же.
3
В России второй половины XIX в. постоянно возрастал интерес к
общине. Так, по подсчетам В.А. Александрова, если в 1850 г. появилось всего 4 работы по проблеме общины, то в 1855 г. – уже 5. А за период с 1856 по 1860 г. – 99 работ. В общей сложности к 1880-му г. было опубли­ковано 546 книг и статей (Александров В щине в крепостнической России // Советская этнография. 1970. № 1. С. 59).
220
.А. В.И. Ленин о сельской об-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности