Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
прежде всего обеспечение существования жизни органиче-
1
ской»
. Это утверждение корреспондируется с мыслью, выска-
занной Марксом и Энгельсом в «Немецкой идеологии»: первой
предпосылкой истории является «существование живых человеческих индивидов. Поэтому первый конкретный факт, который подлежит констатированию, – телесная организация всех
индивидов и обусловленное ею их отношение к остальной при-
2
роде»
.
Не подлежит сомнению и положение о том, что подобное
существование поддерживается «трудом и ничем более». По
мнению Даниельсона, «этот факт, проходящий через все многовековое существование о(бщест)ва, в каких бы фазах оно ни
находилось», был положен Марксом в основание исследования
«мира общественных явлений»
3
.
По сравнению с взглядами Даниельсона на начальном
этапе его творчества, когда он писал о хозяйственной деятельности человека вообще, не определяя, что являлось главным
условием материальной деятельности, появляется категория
конкретного труда. Его основная задача состояла в приспособлении «предметов нас окружающих, к потребностям нашего
существования»
4
. Даниельсон приближался к марксистскому
определению этой категории, которая, по словам Маркса, есть
не что иное, как «…вечное естественное условие человеческой
жизни, и потому оно не зависит от какой бы то ни было формы
этой жизни, а, напротив, одинаково всем ее общественным фор-
5
мам»
.
Однако говорить о последовательно марксистских взглядах Даниельсона было бы неверно. Дело в том, что удовлетворение материальных потребностей «питаться, одеваться и пр.»
он считал целью «какого бы то ни было производства» вне зависимости от социального устройства общества
6
. В этом отно-
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1., д. 79, л. 14.
2
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 3. С. 19.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1., д. 79, л. 13-об; д. 243, л. 4-об.
4
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1., д. 79, л. 13-об.
5
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 23. С. 195.
6
Николай –он. Очерки нашего пореформенного общественного
хозяйства. СПб., 1893. С. 298.
71
шении он прямо расходился с дефинициями марксистской теории. Так, движущим мотивом и определяющим законом капиталистического общества, по определению Маркса, является не
обеспечение нормального существования его членов, а «…возможно большее самовозрастание капитала, т.е. возможно большее производство прибавочной стоимости, следовательно, возможно большая эксплуатация рабочей силы капиталистом»
1
.
Другими словами, Даниельсон не воспринимал обусловленности процесса производства производственными отношениями.
Он видел определяющий фактор материальной деятельности
в самой природе человека. А его стремление к улучшению материального положения, как писал Даниельсон, «лежит в основе обществ(енного) прогресса»
2
.
Отказ от признания обусловленности процесса производства производственными отношениями приводил к тому, что
Даниельсон видел в природе человека определяющий фактор
материальной деятельности. Безусловно, в этом выражалось
определенное влияние на его понимание эволюции человеческого общества объективного фактора, но он не был положен
им в основание метода исследования. И это только
свидетельствует, как справедливо отметил Каратаев, о наличии в его
взглядах элементов материализма. Правда, вряд ли можно согласиться с тем, что этот материализм был вульгарным
3
.
Сомнение в подобном заключении возникает и потому,
что уяснение Даниельсоном материального как основы бытия
позволило ему показать зависимость от него духовного мира
человека. Об этом он говорил не раз. Так, по его замечанию,
«умственная мысль может развиваться, только опираясь на известный материальный достаток. Только по достижении известного уровня
материального достатка возможно возникновение (подчеркнуто Н.Ф. Даниельсоном. – В.З.) и удовлетво-
рение духовных и умств(енных) потребностей»
4
. Как видим,
говоря о возможности мыслительной деятельности человека,
1
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 23. С. 342.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 244, л. 5.
3
Каратаев Н.К. Либеральные народники // История русской эко-
номической мысли. Т. 2. Ч. 2. М., 1960. С. 330.
4
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 7.
72
Даниельсон касался основного вопроса философии: об отношении сознания к бытию, духовного к материальному, и решал его
совершенно однозначно. Духовное, в его понимании, являлось
зависимым от материального.
Оценка идеалистической философии. Свое отношение к
идеализму Даниельсон высказал в письме Каблукову в 1902 г.
Поводом для его написания послужила публикация в пятом номере
журнала «Мир божий» за этот год статьи Г. Маркелова
«Идеализм и марксизм». Ее автор отстаивал мысль о том, что
марксизм видит человека только с одной стороны – со стороны
чувственного мира эмпирической области, а в ней человек не
свободен, так как все явления этого мира связаны между собой
законами причинности. Но
за пределами эмпирической области
у человека находится царство свободы, которое «реализуется
в нравственном содержании духовной жизни». Поскольку человек будет жить во имя тех идеалов, которые создаются его волей, то марксизм для того, чтобы остаться научной теорией
в хозяйственной жизни, должен сохранить за идеалом присущие ему права. Тем
самым произойдет примирение марксизма с
духом идеалистической философии. Областью, где это может
произойти, Маркелов считал этику
1
.
Отвечая на эти заявления, Даниельсон писал, что «нравственное содержание духовной жизни не есть целое царство свободы, а …находится в полном подчинении условиям… материального его существования». В связи с этим и «идеалы создаются не волей, это был бы скачок в сказочную область, а создаются исключительно его (
человека. – В.З.) деятельностью.
Это есть вывод из более или менее всесторонне наблюдаемых
фактов». Человек создает в голове схему действия, но понятие
об идеале в данном случае «чисто психологическое. И от этого
чисто психолог(ического) понимания Маркелов делает скачок в
область идеалистической философии, которая под идеей понимает нечто, существующее независимо
от реального мира и
управляющее им. Гегель конструирует действительность из понятий»
2
.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 243, л.л. 6, 7-об, 8.
2
Там же, л.л. 6, 7-об, 8.
73
По мнению Даниельсона, появление подобной попытки
соединения марксизма с идеализмом было вызвано желанием
господ Маркеловых, Бердяевых, Струве «подкопаться под здание науки, и вновь строить его не на прочном фундаменте систематизированных фактов, а на …идее, возникшей в голове каждого из них»
1
. А это все вытекало «из признания за социаль-
ными явлениями их телеологической закономерности», т.е. из
учения «о конечности тех причин, которые объясняют все сущее теми кажущимися целями, для которых оно якобы предназначено». Даниельсон расценивал «это якобы новое веяние с
…отчасти антинаучным, отчасти спиритуалистическим, отчасти
мистическим душком, отзывающим
чем-то очень старым, казалось давно отжившим и умершим» как стремление возродить
идеализм в философии. И это представлялось ему «довольнотаки характерным признаком времени»
2
.
Для Даниельсона было ясно, что «самопознание должно
быть объяснено …из противоречий материальной жизни, из
столкновения между условиями производства и условиями
производительности»
3
. Таким образом, критика идеалистиче-
ского подхода к изучению общественных явлений – еще одно
свидетельство успешности попытки Даниельсона уяснить роль
и значение экономического фактора в жизни общества с опорой
при этом на некоторые идеи марксизма.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, л. 9-об.
Даниельсон характеризовал Бердяева как дуалиста «до мозга костей…, для него человека по произволу идеалистической философии
можно мыслить вне окружающей среды естественной и общественной…,
он не есть продукт долгого развития, определяемого отношениями его
как существа живого» (РГАСПИ, ф. 199, оп. 1., д. 243, л. 12-об).
2
Там же, л.л. 10, 1.
Характерно, что аналогичные мысли Даниельсон высказывал в
письме Каблукову еще в июле 1891 г.: «…наука должна стремиться познать действительную связь явлений, действительную закономерность
их» и «всякие телеологические экскурсии грешат против основного
принципа всякого положительного знания» (РГАСПИ, ф. 199, оп. 1.,
д. 79, л. 6).
3
Николай –он. Нечто об условиях нашего хозяйственного разви-
тия // Русское богатство. 1894. № 6. С. 93.
74
Относясь отрицательно к идеализму, русский поклонник
теории Маркса хотел исключить из метода исследования «личный, субъективный элемент». Его применение, писал он Каблукову, «как не входящего в ряд условий, определяющих то, что
называется закономерностью явления, уже заранее вносит неверность и в способ исследования, и в те выводы, к которым
приходит
исследователь. Словом, внесение субъективного элемента в исследование общественных явлений, как и всяких других, в корне подрывает всякое значение его»
1
.
Субъективный метод в социологии. Наиболее ярко
отношение Даниельсона к субъективному методу в социологии наблюдается при рассмотрении им системы двух правд
Н.К. Михайловского: правды-истины и правды-справедливости.
В неопубликованной статье «Письмо в редакцию» он писал:
«Одно понятие – объективное, а другое – субъективное. Истина
выражает определенное неизменное отношение вещей как
в
мире физических и жизненных, так и в мире общественных. По
мере познания этих вещей и их отношений пределы истины
расширяются»
2
.
Совсем другое явление представляет справедливость.
«Это понятие происхождения общественного и как таковое
чисто субъективное в зависимости от общественного развития,
от места, занимаемого данным лицом в том или ином из общественных классов. Справедливость есть понятие производное и
слишком подвижное, зависимое от великого множества причин
чисто социальных». Для того чтобы определить
, что является
справедливым в данном обществе, Даниельсон считал необходимым «познакомиться с тем, что представляет это общество в
данное время, познакомиться с его строением и его функциями.
А знание это может дать только объективная истина, истина
научная»
3
.
Итак, в первую очередь требуется непредвзято выявить
реальное положение вещей. И сделать это может только наука,
а внесение идеи справедливости, как субъективного фактора,
«лишает науку единственно прочного, незыблемого основания.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 243, л. л. 4-4-об.
2
Там же, д. 42, л. 6-об.
3
Там же, л. 8.
75
Наука и субъективный элемент не могут быть примирены: один
исключает другой»
1
.
Даниельсон, безусловно, прав в рассуждениях о справедливости как категории моральной и социально-политической.
Справедливость всегда имеет исторический характер, определяется условиями существования человека. Представляется,
что Даниельсон не мог не знать мнения Энгельса о том, что
оценка социальной действительности с позиции справедливости «…в научном отношении нисколько не продвигает нас
вперед»2.
Лично для него только наука могла обеспечить объективность исследования. А уже затем, «только на прочном научном
фундаменте можно строить предположения и планы о выдвижении справедливости…»
3
. Тем самым он исключал из иссле-
довательского процесса субъективный взгляд исследователя.
Такой подход крайней объективизации научного процесса
весьма заманчив, но столь же утопичен, а, значит, и нереализуем. Особенно в общественных науках, где социальная позиция
ученого, вне зависимости от его воли и желания, непременно
проявляется, что можно проследить и во
взглядах самого Дани-
ельсона.
Достаточно обратиться хотя бы к его отношению к статистическим исследованиям, которые, по его же словам, он принимал такими, «как они есть, чем обстоятельнее…, тем луч-
4
ше»
. Но такая позиция вела к простому накоплению фактов,
неприкрытому эмпиризму без критического осмысления научных данных, находящихся в распоряжении исследователя.
А это означало абсолютизацию таких научных методов как
опыт и наблюдение. Даниельсон фактически настаивал на разделении субъекта и объекта исследования. Объект должен быть
нейтрален с точки зрения знания. Обеспечить
это как раз и
должно было беспристрастное следование требованиям научного метода. Далеко не случайны в этой связи мысли Даниельсона
о необходимости «…опираться на наблюдение и опыт» как
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 243, л. 7.
2
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 20. С. 153.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 42, л. 8-об.
4
Там же, д. 86, л. 1-об.
76
главные средства анализа явлений и синтеза научных знаний1.
В этом вопросе, как нам кажется, он испытывал, как и ранее,
сильное влияние позитивизма.
Правда, Даниельсон считал, что каждое отдельное явление надо «сопоставить… с возможно большим рядом других…
явлений, искать связи между ними, это поможет представить
картину
функций различных
изучаемого явления, поможет понять координацию
…факторов»2 (подчеркнуто Н.Ф. Даниельсоном. – В.З.). Безусловно, подобный подход позволяет дать
обширную картину событий, указать на их взаимосвязь и даже
приблизиться к постановке проблемы. Но для ее решения
обязательна сформировавшаяся у ученого гипотеза. А ее субъективное формирование как раз сознательно и исключалось
Даниельсоном из исследовательского процесса, что неминуемо
приводило к снижению значимости критики источников, принятию многих, казалось бы, достоверных и объективных данных на веру. Превознесение научного объективизма неминуемо
оборачивалось не только вынесением субъективного фактора за
рамки науки, но и чрезмерным преклонением пред субъективным фактором социальной жизни.
Признавая объективный характер развития общества, Да-
ниельсон вместе с тем
стремился доказать, что социальные законы не являются «принципами мировой механики», «человек
может воздействовать на них для своих целей, и их неумолимость окажется кажущейся, и навеянный ими на человеческое
сознание пессимизм рассеивается, аки дым». При активном
вмешательстве, «видоизменяя то или иное условие, при котором совершается данное явление, человек
использует его для
своей утилитарной цели» и «вследствие общественного воздействия исчезает также и… необходимость»
3
.
Из этих рассуждений Даниельсона следует, что он считал
обязательным условием функционирования социальных законов сочетание объективного и субъективных факторов или, как
он писал, «объективное знание и субъективное приложение
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 243, л. 4.
2
Там же, д. 68, л. л. 6-6-об.
3
Там же, д. 243, л. л. 6, 4-об, 9.
77
его»1. Возможность человека воздействовать на ход исторических событий бесспорна. Но во взглядах Даниельсона она превращалась в определяющую силу, способную изменить само
действие этих законов. В действительности закономерность того или иного явления проявляется через огромное количество
случайностей, которые в свою очередь подчинены объективной
необходимости. На это, кстати, обращал внимание
Энгельс в
своем известном письме Й. Блоху: «Имеется бесконечное количество перекрещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая – историческое событие. Этот результат можно
опять-таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как целое, бессознательно и безвольно. Ведь то, чего хочет
один, встречает
противодействие со стороны всякого другого, и
в конечном результате появляется нечто такое, чего никто не
хотел»
2
. Даниельсон, в отличие от своего корреспондента, на-
против, стремился дополнить объективизм субъективизмом, и
на основе такого эклектичного соединения трактовал законы
исторического развития. А это оборачивалось на практике, как
ни парадоксально это звучит, фактическим признанием высокой значимости субъективного фактора в истории.
Таким образом, заканчивая рассмотрение вопроса о по-
нимании Даниельсоном
зависимости общественной жизни от
материальной деятельности человека, можно сделать вывод, что
материалистический элемент в его взглядах проявлялся довольно сильно. Однако он не был положен им в основание метода
исследования социальных законов. Во второй период творчества Даниельсон, несмотря на критическое отношение к позитивизму и отрицание идеализма как методологии исследования
общественной жизни, не воспринял диалектико-материалистический метод Маркса.
Позиция Даниельсона не была чем-то особенным для отечественной общественной мысли. В России существовала устойчивая традиция осмысления западноевропейских учений
применительно к русским условиям. Как правило, такие обращения к наследию философских зарубежных школ происходи-
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 243, л.л. 5-об – 6.
2
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 37. С. 395-396.
78
ли в моменты разочарования в ранее весьма распространенных
и популярных теориях. Но восприятие основных идей той или
иной концепции было достаточно выборочным, соответствующим общественному настрою и настроению интеллигенции. Не
обходилось и без «дополнения» теоретических построений рядом заимствований из других, иной раз достаточно далеких
друг от друга по духу и
характеру, теоретических конструкций.
В русских условиях воспринятые философские идеи порой
приобретали совершенно новое звучание. В полной мере эти
черты отношения к западноевропейской общественной мысли
характерны и для Даниельсона. Особенность его подхода заключалась в том, что для обоснования собственной позиции он
прибегал к использованию некоторых марксистских идей. Марксизм представлялся
закономерным этапом в развитии науки,
корректирующим недочеты, исправляющим ошибки и дополняющим другие теории.
1.3. Прогресс,
капитализм и социализм
Как генезис философских воззрений, теории познания и
методологии Даниельсона, так и формирование базовых категорий его мировоззрения происходило под влиянием разных
научных доктрин, главенствующее положение среди которых
занимал марксизм. Будучи искренним поклонником гениальных
открытий, совершенных Марксом, он пытался руководствоваться ими в своих научных изысканиях, хотя это стремление и
не
превращало его в последовательного сторонника марксизма.
Задача данного раздела монографии состоит в изучении понимания Даниельсоном критерия общественного прогресса, оценки роли и места различных социальных слоев и государственных институтов в развитии общества.
Прямым следствием общемировоззренческих подходов
Даниельсона стало негативное отношение к капиталистическому способу производства и либерализму как идеологическому
обоснованию товарного хозяйства. Ранее уже отмечалось, что
он выступал противником извлечения прибыли и считал такую
79
практику аморальной, препятствующей справедливому распределению продукта между всеми членами общества. Но одновременно с этим требуется рассмотреть идеологическую направленность критики Даниельсоном товарно-денежных отношений и капиталистического способа производства.
В качестве теоретических ориентиров русский корреспондент Маркса в России использовал, как ему казалось, бесспорные истины марксизма
Базис и
надстройка. Как мы указывали ранее, Даниель-
сон считал труд непременным условием существования человека. Но его материалистическое понимание существования социума не ограничивалось только констатацией этого факта.
Осуществляя процесс производства, писал он в статье «Теория
трудовой стоимости и некоторые из его критиков», люди вступают в производственные отношения, и «этими
отношениями
определяется соответственная им политическая форма». Расшифровывая свою мысль, он уточнял: «Совокупность таких
производственных отношений образует экономическую организацию общества, реальное основание, на которой высятся правовые и политические надстройки и которым соответствуют
определенные общественные формы сознания»
1
.
Как видно из приведенной цитаты, Даниельсон признавал
приоритет хозяйственных отношений перед правовыми. В этом
вопросе для него не было сомнений. Он даже находил отражение зависимости между ними в истории права России: «Если
взять историю права – Неволин, Сергеевич, Леонтович и пр., и
пр., если обратиться к нашему обычному праву…, все,
говоря
решительно, все указывает, насколько правовые воззрения обусловливаются теми экономич(ескими) отношениями, в которых
живет народ»
2
.
На первый взгляд может показаться, что Даниельсон истолковывал вопрос о базисе и надстройке по Марксу. Чтобы
понять его точку зрения, необходимо выяснить, что им подразумевалось под производственными отношениями. Согласно
его мнению, «эти отношения слагаются исключительно между
1
Николай –он. Теория трудовой стоимости и некоторые из ее кри-
тиков // Русское богатство. 1902. № 2. С.38.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 99, л. л. 4–4-об.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]