Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
мерность марксистского метода исследования социальноэкономической эволюции общества в целом и ее особенностей в
отдельных странах. Чернова, напротив, привлекала возможность подчеркнуть ошибочность некоторых выводов Маркса и
взять на вооружение те из идей, которые, на его взгляд, могли
усилить народническую доктрину. Собственно в разности подходов участников переписки были заложены серьезные
расхождения, которые в конечном итоге и привели к быстрому прекращению обмена мнениями между Даниельсоном и Черновым.
Информируя Даниельсона о полемике между немецкими
социал-демократами, Чернов подразделил их на сторонников и
противников Бернштейна. В статье «По поводу новой книги об
экономическом материализме» он высказывался на этот счет
более определенно
и использовал термины «критическое» и
«ортодоксальное» течения. Суть критического подхода Бернштейна состояла в отказе от слишком резкого, чрезмерного детерминизма Маркса и признании существенного влияния надстройки на базис в духе писем Ф. Энгельса К. Шмидту. Как писал по этому поводу Чернов, «экономические силы могут превращаться из
властелинов и повелителей людей в их слуг. В настоящее время ...общество освободилось от власти экономических сил, и только противоположность интересов отдельных
личностей мешает полному переходу этой теоретической свободы в реальную»
1
. Ему, конечно, в первую очередь импониро-
вала идея немецкого социал-демократа об относительности
объективного развития истории. Она прямо перекликалась с
собственными мыслями Чернова о необходимости дополнения
марксизма субъективным методом в социологии.
К тому же, как считал русский народник, Бернштейн сумел указать на односторонность подхода Маркса. По логике его
рассуждений «...
положение рабочих масс должно было бы все
ухудшаться и ухудшаться, власть капитала над трудом – все
увеличиваться и увеличиваться». Но этого не произошло, поскольку на общую экономическую эволюцию самым непосредственным образом оказали влияние общественные процессы.
1
Чернов В.М. По поводу новой книги об экономическом материа-
лизме // Русское богатство. 1899. № 9 (12). С. 163.
151
Оказалось, что рабочие «...не только конкурируют друг с другом и сбивают заработную плату, а соединяются в союзы, проникаются социальной солидарностью, воздействуют на государство, заставляют создать фабричное законодательство, в котором выражается воздействие общества на самопроизвольные
формы его процесса производства. Такими же попытками сознательного и целесообразного воздействия, только
более частного характера, являются со стороны рабочих – их федерации
и союзы, а со стороны хозяев – синдикаты, нормировки и
тресты»
1
.
Итак, признание Черновым за немецким социал-демократом несомненных заслуг в деле выявления противоречий в идеях Маркса одновременно служило важным аргументом в обосновании его собственной позиции. Появление работы Бернштейна еще больше укрепило его убежденность в том, что «истины, добытые марксовым анализом, суть истины абстрактные;
значение их
условно, они рисуют вовсе не исторически необходимую общественную эмпирию, а лишь общественно-исторические потенции». И не столь важно было появление этих идей
вообще, сколько их обоснование марксистом. Особой теоретической новизны в них не было. Аналогичные подходы были
свойственны в начале 1890-х гг. статьям Михайловского, Воронцова и разделялись
Черновым. Однако «искренность, готовность признавать ошибки, ...чуждый полемического задора
тон...» книги свидетельствовали, по мнению молодого народника, о назревшей в глубине социал-демократического движения
потребности пересмотра самого марксистского мировоззрения
2
.
Даниельсон и критика бернштейнианского ревизио-
низма. Восторженная оценка Черновым «критического на-
правления» не встретила, однако, поддержки у Даниельсона.
Он считал, что выступления Бернштейна и его сторонников
(В. Зомбарт, Ф. Оппенгеймер) не только не поколебали выводов
1
Чернов В.М. По поводу новой книги… С. 177.
2
Там же. С. 175, 157; РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 5. Чернов
был весьма критично настроен в отношении теоретических способностей
Бернштейна. Он писал в письме Даниельсону, датированном 17 июня
1899 г.: «...не такие люди совершают переворот в миросозерцании»
(РГАСПИ, ф.199, оп.1, д.344, л.5-об).
152
Маркса, а подтвердили их в условиях нового этапа развития капиталистического способа производства. Наиболее развитые
страны в конце XIX в. получили возможность импортировать
дешевые аграрно-сырьевые ресурсы из-за границы в гораздо
больших количествах, чем раньше. С одной стороны, это привело к достаточно резкому возрастанию числа фабричнозаводских рабочих, повышению их
материального благосостояния. И хотя доля получаемого рабочим классом совокупного
национального продукта неизмеримо меньше доли буржуазии,
но по сравнению с прошлым ее рост ощутим. С другой – Германия, Североамериканские Соединенные Штаты, благодаря,
в том числе, и неэквивалентному обмену с зависимыми и колониальными странами, стали интенсивно развивать наукоемкие
производства – химическую,
электротехническую и другие отрасли промышленности. Это позволило, например, Германии
стать «страной передовых дельцов» и пользоваться «...своею
особенностью точно так же, как пользуется фабрикант только
что введший у себя усовершенствованные машины»
1
.
Бернштейн, как считал Даниельсон, правильно отметил
указанную тенденцию, но не учел, что «такое положение вещей
долго продолжаться не может». При существующей системе
обмена промышленных товаров на сельскохозяйственную продукцию и природные ископаемые наступит время, когда эксплуатация менее развитых стран закончится
2
. И на повестке дня
вновь окажутся те же самые «проклятые вопросы» капиталистического общества – проблема рынка свободной рабочей силы, реализация продукции внутри страны и за рубежом, социальные противоречия.
Абсолютизация Бернштейном определенной фазы развития национальной промышленности имела естественным следствием освещение только одной стороны рассматриваемого
процесса. Поддавшись «впечатлению
переживаемого момента»,
он описал «в значительной степени верно» наблюдаемые особенности. Но при этом социалистические («конечные идеалы»)
отодвинул «куда-то вдаль» и не ответил на вопрос, «насколько
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 19, 19-об.
2
Там же, л. 18-об.
153
может быть продолжительной эта фаза “капиталистической
экономики”»
1
.
Как бы отвечая на вопрос Чернова о правоте Бернштейна,
Даниельсон дипломатично указывал, что в споре «ортодоксов»
и «критиков» доля истины имеется и у тех, и у других: оба направления «...смотрят-то ...с разных сторон». Да и не эта проблема его волновала больше всего. Главным для Даниельсона
был собственный
вывод о том, что ни Бернштейн, ни Оппенгеймер, ни Зомбарт ничего нового в теорию не внесли и в научном плане их точка зрения «...не дорого стоит». Может быть,
щадя самолюбие своего молодого корреспондента, он воздерживался от более резких высказываний, но в письме к Каблукову 9 (21) января 1900 г. дал
Бернштейну однозначно негативную характеристику: «Это птица невысокого полета, но между
воробьями и коршун за орла сойдет»
2
.
В.М. Чернов и позитивные моменты социал-демо-
кратической дискуссии. Чернов, однако, понял, что и при рас-
смотрении теоретических новаций немецкой социал-демократии он не нашел единства взглядов и поддержки у известного
экономиста. В письме от 21 августа 1899 г. он уже сам попытался сгладить шероховатости, обнаружившиеся между ними.
По
его оценке, «Бернштейн меньше всего философ и теоретик;
эта часть его книги – наиболее слабая». Но, вместе с тем, Чернов по-прежнему настаивал на том, что «часть практическая
...ценна»
3
.
В первую очередь русского народника очень заинтересовала идея Бернштейна о том, что логика развития капитализма
показала, что наряду с выполнением своей «исторической миссии» (развитие производительных сил, создание мощного индустриального базиса, повышение материальной и духовной
культуры и т.п.) этот социально-экономический строй не создает никаких предпосылок «
собственного падения». «Акционерные компании мешают разрежению рядов имущих; тресты устанавливают монопольные цены, препятствуют падению нормы
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 46-об.
2
Там же, лл. 46-об, 17, 20; д. 223, л. 3-об.
3
Там же, д. 344, л. 25.
154
прибыли и оберегают от разных потрясений; в то же время капитализм порождает целый ряд общественных слоев, интересы
которых тесно примыкают к интересам имущих». Капитализм
«...“высиживает” мелкое производство по изготовлению предметов роскоши...», увеличивает количество прислуги, способствует росту бюрократического аппарата, «подкармливает» армию, влияет на общество в духе милитаризма
1
.
Признавая достаточную устойчивость капиталистического общества, Чернов, вместе с тем, не склонен был подобно
русским неомарксистам (Струве, Туган-Барановский и др.) заниматься «...чудовищным преувеличением творческих, созидательных влияний капитализма» и не считал себя сторонником
«его “победоносного шествия по всем языкам”». Он приходил к
другому, противоположенному по своей социальной направ
-
ленности, выводу. Поскольку нет необходимости возлагать все
надежды на творческую работу капитализма, ожидать его самоотрицания и краха, то требуется создание «...всеми путями зачатков новой формы собственности...»
2
. Она должна появиться
уже при господстве капитализма, но противостоять ему и отличаться по целевой направленности и характеру деятельности.
Придание производству общественной формы посредством огосударствления не является единственным средством ее
реорганизации «в коллективистском духе». Существуют «предельные размеры рациональной концентрации для каждого
данного момента и для каждой отрасли промышленности...».
Для некоторых из них наиболее приемлемым мог стать путь
«обобществления снизу» – организация производственных товариществ, кооперативов, работающих «...на определенный рынок, вне конкуренции друг с другом или капиталистами»
3
.
Для аргументации этой идеи Чернов обращался к высказыванию Ж. Жореса о том, что в такой же мере как в рабовладельческом обществе существовали зародыши феодализма,
а «...буржуазная собственность еще при политическом господстве феодализма экономически пробилась сквозь него..., точно
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 25-об.
2
Там же, лл. 25, 25-об, 26.
3
Там же, лл. 26-об, 26, 27.
155
так же ...и пролетарская кооперативная собственность должна
пробиться сквозь трещины и бреши капиталистического, буржуазного режима и послужить естественной опорой, точкой будущей реорганизации народно-хозяйственного целого»
1
.
Как ни парадоксально звучало собственное прочтение
Черновым идей Бернштейна, но оно действительно содержало
в себе попытку актуализировать практическую программу народничества применительно к новым историческим условиям.
Характерно, что корреспондент Даниельсона признавал господство капитализма в России, разложение общины и стремился
определить коллективистские элементы будущего, предвосхищая в определенной мере теорию
кооперативного социализма
А.В. Чаянова. Обращение для этой цели к новациям «критического направления» в немецкой социал-демократии становилось лишь средством обоснования собственных идей и противопоставления их русскому неомарксизму.
Как писал Чернов в письме от 1 августа 1899 г., «...когда
у нас появляются все новые и новые вариации теории “самодовлеющего
капитализма” (Булгаков, Туган, Ильин, Нежданов,
П. Скворцов, Изгоев) – здесь все более и более центр тяжести
общественного внимания наклоняется в сторону мелкого земледелия и его решающей роли в вопросе о рынках etc.» Немецкая социал-демократическая литература, по его мнению,
«...неизмеримо далека и становится все дальше и дальше от наших
нео-марксистов»2.
Среди последователей и приверженцев Бернштейна Чернова особенно интересовали те лица, которые отстаивали созвучные ему идеи. К их числу относились Э. Давид, Р. Кауфман, Л. Гумплович, Э. Вандервельде, «напиравшие», по его
словам, «на важное значение кооперативного дела» и доказательство того, что «...крупное производство может возникнуть
...на почве
ассоциации». Симпатична была Чернову и твердая
уверенность Оппенгеймера, что «рано или поздно немецкая демократия должна будет расширить свою программу, перестанет
быть исключительно узкой партией пролетариев фабрик и заво-
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 27-об.
2
Там же, лл. 10-об, 12.
156
дов, сделается представительницей всех эксплуатируемых слоев населения, и в том числе прежде всего крестьян»
1
.
Давая оценку их работам, он прекрасно сознавал, что эти
представители немецкой социал-демократии обращались к книге Бернштейна с единственной целью – найти выход из того
кризиса, в котором оказался марксизм на пороге нового века.
Убедительные свидетельства об ошибочности некоторых прогнозов Маркса заставляли видеть в любой мало-мальски содержательной
публикации «указания на целый ряд новых поприщ
борьбы, созидательной работы, противопоставляющей свою
организацию труда капиталистической организации...». Думается, в этом отношении Чернов был прав. Но, пожалуй, эти же
слова можно отнести и к его собственной позиции. Не менее
чем Оппенгеймер, Гумплович и др. он слышал у Бернштейна
то, что хотел «...услышать
2
уст...»
.
из чьих-нибудь авторитетных
Его высокая оценка практической части выводов «Проблем социализма...» была продиктована необходимостью определить приоритеты борьбы, взять на вооружение те идеи, которые бы наиболее соответствовали русским условиям. И нет ничего удивительного в том, что западная социал-демократия
подсказала некоторые направления деятельности. Общей кризис социалистической идеи 90-х гг. XIX
в. выдвигал на повестку дня схожие вопросы. Но и ответы на них, с определенной
коррекцией на особенность развития каждой страны, также
могли хотя бы частично совпадать.
Вполне естествен в этом отношении как интерес Чернова к «критическому направлению», так и его расхождения с Даниельсоном в методологии исследования социально-экономиче
ских процессов и общей оценке научной значимости марксизма.
Бернштейнианство стало для него необходимым «дополнением» к субъективной социологии Михайловского. Несмотря на
эклектичность подобного соединения, оно, вместе с тем, позволяло определить конкретные шаги, выработать хотя бы общие
контуры программы партии, к чему стремился сам Чернов. Его
собственная позиция, безусловно, была
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, лл. 27, 7, 6.
2
Там же, л. 26.
более радикальной по
-
157
сравнению с взглядами Даниельсона. И это стало еще одной из
причин быстрого прекращения переписки между ними.
«Традиционный» и «критический марксизм». Причины несовместимости. Последнее письмо из Швейцарии дати-
ровано 15 сентября 1899 г., ответ Даниельсона – 10 (22) сентября. По тону первого из них чувствовалось, что Чернов уже был
не намерен обсуждать научные вопросы
. Видимо, он пришел к
выводу, что его собственная позиция и взгляды Даниельсона
слишком сильно разнятся, чтобы их переписка могла способствовать определению правильности выбранного им направления.
Даниельсон же, напротив, хотел подтолкнуть своего корреспондента к изучению условий «развития немецкой промышленности ...за последнее 25-летие...». Сам он не мог в силу
отсутствия необходимых материалов осветить интересующий вопрос. Но предлагал это сделать Чернову. «Что бы взяться за это
Вам? Что Вы на это скажете?»
1
– эти вопросы читаем мы в за-
ключительных строках черновика его последнего послания.
Народнический экономист, видимо, хотел видеть в Чернове исследователя, ученого, освещающего в своих работах
многие серьезные проблемы и тем самым способствующего
общественному развитию России. По крайней мере, об этом
свидетельствуют его замечания в письмах Каблукову. По оценке
Даниельсона, хотя статьям Чернова явно не хватало
«...фактического объяснения развития разных “типов” капит(алистического) хозяйства...», но многое из написанного
было интересным и довольно смелым. Поэтому вдвойне непонятным и несколько обидным для него стало молчание Чернова. «М(ожет) б(ыть), он остался недоволен моими возражениями, – недоумевал Даниельсон
в письме Каблукову от 27 февраля (12 марта) 1901 г., – т.к. если я писал, то указывал главным
образом на то, что мне казалось в его статьях неверным...»
2
.
Представляется, что причины прекращения переписки коренились далеко не в личных качествах Чернова, хотя и этот
аспект нельзя сбрасывать со счетов. Расхождения между известным народническим экономистом и молодым даровитым
исследователем, безусловно наделенным талантом политика,
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, лл. 47, 47-об.
2
Там же, д. 225, л. 2, д. 226, л. 1-об. , д. 229, л. 2.
158
касались принципиальных вопросов теории и практики нарождавшегося эсеровского движения. Россия вступала в новую
эпоху своей истории – великий и страшный ХХ век, время невиданных потрясений и революций. Ломка традиционных устоев, начатая реформами 1860-х гг., вторглась в глубинные пласты российского бытия и настолько изменила социальную
жизнь, что все попытки
самодержавной власти затормозить
процесс модернизации, «подморозить» страну не снимали остроты противоречий и объективно способствовали назреванию
революционного взрыва. На рубеже веков реформаторский потенциал «просвещенной бюрократии» в значительной мере был
исчерпан. Российская империя оказалась перед целым рядом
общественно-политических проблем, не решенных в прошлом и
еще более обострившихся в пореформенный
период
Молодое поколение российской интеллигенции, к которому принадлежал Чернов, уже не могло удовлетвориться исключительно научным анализом наблюдаемых явлений. Требовалось обоснование активной позиции личности, в повестку дня
ставился вопрос о выработке теоретической базы радикализма.
Народничество в своем классическом варианте с антикапиталистической и антирыночной направленностью идеологии, элементами просветительства
, расхождениями по вопросам политической и культурнической деятельности не охватывало всего
комплекса назревших преобразований. Вместе с тем, обращение к идеям немецкой социал-демократии позволяло в рамках
социалистического выбора «примирить» марксистский экономический детерминизм с субъективной социологией Михайловского. В их слиянии Чернов и находил «философию действительности и философию
действия». В отличие от бернштейнианского варианта она была направлена на обоснование не эволюционного, а революционного характера преобразований.
И это стало еще одной из причин расхождений его взглядов с
позицией Даниельсона. «Мирный социализм» русского экономиста как наследство XIX в. уже не привлекал внимания Чернова. Его в гораздо большей степени
волновали конкретные
проблемы становления новой партии, теоретического обоснования ее программы, сочетавшей элементы старого народничества и некоторые социал-демократические идеи Запада.
159
* * *
Рассмотрение характера отношения русского народничества к идеям марксизма в 90-е гг. XIX в. позволяет сделать вывод, что сторонники социалистического идеала среди народников-реформаторов признавали научный авторитет Маркса. Естественно, их понимание значимости марксизма определялось
собственными взглядами и не выходило за пределы народнической доктрины. Если для Михайловского и
Воронцова марксистское учение было только одной из социологических гипотез, с
присущими ей достоинствами и недостатками, то Даниельсон
был убежден в его научной непогрешимости. Эту точку зрения
он и отстаивал в своих работах, не замечая, что некоторые из
прогнозов Маркса не оправдались.
Различались и оценки, данные видными представителями
реформаторского крыла
народничества дискуссионным работам
русских марксистов. Принципиальное неприятие социальной
направленности марксизма, свойственное Воронцову, соседствовало со стремлением Михайловского совместить, «примирить» излишнюю детерминированность марксистских идей и
обоснование активной позиции личности в истории. Даниельсон придерживался в этом вопросе акцентированно научного
подхода: критикуя ошибки в понимании учения Маркса, настаивал на последовательном и
разностороннем анализе проис-
ходивших в стране социально-экономических процессов.
Его взгляд был неизменен и при анализе происходившей в
западной социал-демократии ревизии марксизма. Отрицая правомерность и доказательность аргументации Бернштейна и его
сторонников, он оставался на позициях «классического» марксизма. И в этом вопросе не встретил понимания со стороны
Чернова,
который пытался выработать новые подходы к практической деятельности в условиях прогрессирующего развития
капитализма в стране.
160
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]