Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
Но, констатируя влияние марксизма на представления Даниельсона об использования общины для социалистического
переустройства общества, необходимо отметить, что в этом вопросе, как и в общеметодологическом отношении, русский экономист обращал внимание в первую очередь на те идеи, которые были созвучны его народническим взглядам. Это была попытка использования научного
авторитета Маркса и Энгельса
для выборочного и строго целенаправленного подтверждения
жизненной силы и потенциальных возможностей общины в
русских условиях.
В концептуальном плане Даниельсон недалеко ушел
от собственного видения проблемы в конце 60–начале 70-х гг.
ХIХ в. Общими оставались идеи передачи всех средств производства в руки производителей, создания условий
для существования коллективной формы собственности. Альтернативная
капитализму модель социального развития должна была базироваться на соединении элементов традиционных структур существования с достижениями науки и техники, которые бы позволили общинной организации достигнуть уровня производительности труда, обеспечивающего удовлетворение потребностей всех членов общества. Несмотря на признание факта подрыва
производственной основы общины товарно-денежными
отношениями, Даниельсон был убежден, что она сможет еще
долго сопротивляться их негативному влиянию, а при определенных благоприятных условиях продемонстрирует и докажет
преимущества коллективного ведения хозяйства.
Даниельсон по-прежнему оставался последователем Чернышевского. По крайней мере, об этом свидетельствует его вера в значимость и
глубину прогноза развития России одного из
родоначальников народничества. Собственные взгляды Даниельсона в значительной мере выступали в качестве экономического обоснования и подтверждения в достаточной степени уязвимых постулатов Чернышевского.
Его программа реформирования народного хозяйства но-
сила исключительно социалистический характер. Капитализм
перевод и сделал все возможное для ее публикации. Подробнее см.:
Грин Ц.И. Переводчик и издатель «Капитала»… М., 1985. С. 191-194.
241
не мог обеспечить социально-экономического прогресса России. Паллиативные меры (кредитование, переселение, изменение податного обложения и т.п.) не могли избавить большинство населения от обнищания и пауперизации.
По своей сути нарисованная картина отношений полностью соответствовала антикапиталистическим настроениям народничества. Неприятие товарного характера производства,
рыночных принципов ведения хозяйства находило
логическое
завершение в требовании создания условий для гармоничного
развития человека, превращения его из придатка машины в
личность, определяющую эволюцию общества. Основу будущего справедливого общественного устройства он видел в передаче всей земли крестьянству, организации сельскохозяйственного и промышленного производства на принципах общинного коллективизма.
Своим принципам Даниельсон остался верен
и в начале
ХХ в. Революция 1905–1907 гг. стала катализатором активизации различных слоев населения страны, в немалой степени способствовала созданию новых политических партий. Одновременно с этим она потребовала четкого и однозначного отношения к различным проектам социально-политических и экономических преобразований в стране. Оставаться сторонним наблюдателем происходивших
процессов (даже при нежелании высказывать свои мысли в периодической печати) Даниельсон не
мог. Правда, источники об эволюции взглядов Даниельсона по
этому вопросу фрагментарны. Архивные материалы позволяют
лишь обозначить его отношение к программам некоторых политических партий.
Главным противоречием русской жизни начала века он
по-прежнему считал нерешенность аграрного вопроса.
Как писал Даниельсон Каблукову 16 (29) апреля 1906 г., рассмотрение
земельных отношений должно было стать «центральным вопросом в гос(ударственной думе)». Однако существовавшие
проекты различных фракций его не удовлетворяли. Программа
кадетской партии была «слишком на живую нитку сшита»,
а сам способ решения представлялся Даниельсону неудовлетворительным. Он соглашался с его критикой эсерами
, хотя
«в положительной, созидательной части своей программы они
242
(эсеры. – В.З.) никуда не годятся»1. Свое несогласие Даниель-
сон адресовал положению о социализации земли.
Поводом для его высказывания по этому вопросу послужило появление в печати работ П.А. Вихляева «Аграрный вопрос с правовой точки зрения» и К.Р. Кочаровского «Народное
право». Оба автора настаивали «на “социализации” земли... при
сохранении в прежнем виде остальных
жизни»
2
. Но подобные предложения противоречили здравому
сторон хозяйственной
смыслу, не говоря уже о теоретическом обосновании социализма. «“Социализация” земли и частная собственность во всех
отраслях про(мышленно)сти несовместимы» и проектировать
«изменение в одной области при сохранении остальных
соц(иально)-экономических условий в прежнем виде есть просто абсурд». Несостоятельность этой идеи, по
мнению Даниельсона, заключалась в том, что продукт крестьянского труда,
«выходя из области производства, ...попадает в область обращения, становится товаром, и как таковой подвергается всем
перипетиям капиталистического товарного обращения, а сам
якобы независимый производитель становится в подчиненное
положение к капиталу вообще, и к купеческому капиталу в частности»
3
.
Для большей аргументации своей мысли русский экономист ссылался на мнение Энгельса, изложенное в предисловии
к американскому изданию работы «Положение рабочего класса
в Англии». В нем, критикуя предложение Г. Джорджа о передаче земли всему обществу в целом, Энгельс писал, что суть подобного шага сводится к сдаче в аренду
земли отдельным лицам «...и употреблении земельной ренты не на частные нужды..., а на общественные». Тем самым Г. Джордж оставлял способ производства совершенно нетронутым, что, естественно, не
могло привести ни к каким социальным изменениям. Появление
такой идеи было предвосхищено еще «крайним крылом буржуазных экономистов рикардианской школы...»
4
.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 259, л. 1.
2
Там же, л. 1-об.
3
Там же, лл. 2,2-об, 3.
4
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 21. С. 350.
243
Даниельсон полностью соглашался с точкой зрения Энгельса и экстраполировал его вывод на русские условия. По его
мнению, «“социализация” или даже “национализация” земли
при существующих условиях вопроса этого решить не смогут, в
лучшем случае смогут оттянуть его решение»
1
. Справедливо
указывая на утопичность аграрной части программы эсеров,
Даниельсон вместе с тем отказывал им и в праве претендовать
на наследие Чернышевского. Он утверждал, что «как бы ни старались они указывать на Чернышевского, как на источник их
учения..., но Черн(ышевский) никогда не имел в виду “социализации” какой-ниб(
слишком очевидный абсурд»
удь) одной отрасли промышленности: это
2
.
Интеллигенция, народ, государство и процесс преобразований. В связи с этим необходимо остановиться на вопросе
определения сил, способных оказать непосредственное влияние
на переустройство общества. В конкретике это относится к пониманию Даниельсоном роли интеллигенции, народа и государства в реформировании социального строя. Осветить этот
аспект идеологических воззрений необходимо еще и
потому,
что в отечественной историографии сложилось в общем негативное отношение к его позиции. Одни историки изображали
Даниельсона как защитника самодержавия
3
. Другие были
склонны классифицировать его подходы как порождающие иллюзию разрешения социальных вопросов без изменения политического устройства страны
4
.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 259, л. 4-об.
2
Там же, л. 2-об.
3
Каратаев Н.К. Народническая экономическая литература 60–90-х
годов ХIХ века // Народническая экономическая литература. М., 1958.
С. 60; Он же. Либеральные народники – идеологи мелкой буржуазии //
История русской экономической мысли. Т. 2. Ч. 2. М., 1960. С. 275, 328329; Реуэль А.Л. Русская экономическая мысль 60–70-х годов ХIХ века.
М., 1956. С. 161; Хорос В.Г. Народническая идеология и
ХIХ века). М., 1972. С. 76; Он же. Течения народнического типа в развивающихся странах. М., 1980. С. 32.
4
Суслова Ф.М. Эволюция крестьянского социализма (80-е – пер-
вая половина 90-х гг. XIX в.): автореф. дис. ... докт. истор. наук. Л., 1975.
С. 55.
244
марксизм (конец
В определенной мере «вина» за эту «разноголосицу» лежит и на Даниельсоне. В его работах и переписке часто встречались обращения к «обществу»
1
. Причем сам термин никак не
расшифровывался, что и повлияло на различную интерпретацию его идей исследователями.
Даниельсон о государственном устройстве России.
В этом вопросе, как и многих других, он отталкивался от событий, связанных с крестьянской реформой. До 1861 г., по его
словам, «…весь государственный быт насквозь пропитан… крепостническими отношениями».
Доставшееся «наследство» было удручающим, «положением дел… было неблагоприятным
для общественного развития. Поголовное невежество большинства населения, подавление тени самостоятельности, не только
общественного, но и частного почина, поголовная бедность,
бесправие большинства – вот общественные условия, при которых предстояло нации приступить к переустройству своих хозяйственных форм»
2
, – писал Даниельсон в 1905 г. в статье
«Наше общественное пробуждение с социально-экономической
точки зрения».
Выйти из этого положения можно было только путем
поднятия «производительности земледельческого и промышленного труда», который, в свою очередь, мог быть достигнут
только в результате «подъема умственных и духовных сил народа, путем широкого и всестороннего
образования». А для
этого требовалось «преобразовать суд, устроить местное самоуправление, насадить народное образование, снять кандалы с
общественной мысли»
3
.
Итак, к числу неотложных и первостепенных реформ от-
носились демократические преобразования, без которых страна
1
Например, в письме Энгельсу от 3 (15) октября 1892 г. Даниель-
сон писал: «Если наше общество не будет искать какого-либо выхода и
будет безмолвно смотреть на вырождение и смерть своих членов, оно
лишит себя права жить, оно перестанет быть обществом и превратится в
разлагающийся организм в живой труп…» (К. Маркс, Ф. Энгельс
люционная Россия. С. 629).
2
Николай –он. Наше общественное пробуждение с социально-
экономической точки зрения // Русское богатство. 1905. № 6. С. 48, 49.
3
Там же. С. 49.
245
и рево-
была обречена на прозябание на задворках цивилизации. Это
понимали многие. Но драма России заключалась в том, что за
их проведение взялась «сравнительная ничтожная кучка людей
просвещенных». Успех зависел от поддержки «…в широких
общественных слоях». Вся беда состояла в том, они-то как раз и
были «слишком невежественны и угнетены предшествовавшим
крепостным
строем». В многомиллионной империи не оказалось класса, который мог бы взять на себя осуществление назревших перемен. В результате проведения реформ «вся нация
разделилась… на два слоя: огромное большинство ее составляло бесправное, невежественное, придавленное крестьянство и
несравненно меньшая часть – дворянство». Класс крупной буржуазии, или торгово-промышленный класс,
как его именовал
Даниельсон, только нарождался, численно составлял «величину
относительно ничтожную», к тому же он был «совершенно лишен даже классового самосознания, сознания своих интересов
как класса»
1
.
В результате в роли «преобразователей» стали выступать
«лица, насквозь пропитанные идеями крепостного права». В
стране, по мнению Даниельсона, стало формироваться особое
сословие, «считавшее себя выше всех классов, способное знать
и соблюдать противоположные их интересы» – пореформенная
бюрократия, абсолютно уверенная в своей «всевидящей, всеслышащей, всепонимающей» силе. Но, выдавая себя за вырази
теля интересов всей нации, новая администрация в действительности была проникнута «идеями того класса, из которого
рекрутируются ее представители, именно класса бывших помещиков, высшего дворянства, крупного землевладения»
2
.
Как нам представляется, в вопросе формирования и определения целевой направленности бюрократии Даниельсон не
мог пройти мимо теоретических наработок уважаемого им Энгельса. По крайней мере, в его работе «Конституционный вопрос в Германии» были высказаны некоторые идеи, которые не
могли не импонировать Даниельсону. Так, анализируя состояние немецкого общества,
Энгельс отмечал, что в стране, где
большинство населения составляло крестьянство, новым «обра-
1
Николай –он. Наше общественное пробуждение… С. 49.
2
Там же. С. 52.
-
246
зованным классом, появившимся рядом с дворянством и зависимым от него в той или другой степени…, является… класс
мелких буржуа». В результате компромисса между этими двумя
главными силами общества «…управление передается третьему
классу – бюрократии». При этом «…дворянство, представляющее более важную отрасль производства, оставляет за собой
более высокие посты, мелкая буржуазия
довольствуется низшими и лишь в исключительных случаях представляет кандидатов на высшие административные должности». Главную задачу созданного бюрократического аппарата Энгельс как раз и
видел в управлении «…мелкими буржуа и крестьянами»
1
.
Перекличка между идеями Даниельсона и Энгельса просматривается не только в констатации слабости нарождавшейся
отечественной буржуазии и схожести политической ситуации в
Германии 40-х гг. XIX в. и в пореформенной России, но и в том,
что бюрократия в основном и главным образом рекрутировалась из представителей, преимущественно крупного дворянства. Справедливость подобного
заключения подтверждается исследованиями такого крупного отечественного историка, как
П.А. Зайончковский. В работе «Правительственный аппарат
самодержавной России в XIX в.» он писал: «Как в дореформенной, так и в пореформенный период, среди высшей государственной администрации преобладали владельцы земельной собственности-помещики… Проникновение в государственный
аппарат буржуазных элементов после крепостного права
было
ничтожным, ограничиваясь почти исключительно Министерством финансов и Министерством путей сообщения»
2
.
Таким образом, Даниельсон в целом сумел правильно
подметить особенность создания государственного аппарата из
лиц, интересы которых находились в противоречии с поступательным развитием страны, задерживали этот процесс. Это, естественно, сказывалось на его отрицательном отношении к отечественной бюрократии, которую он в первую очередь обвинял
в создании препон и преград
на пути реализации демократиче-
ских свобод и организации системы народного образования.
1
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 4. С. 47, 56.
2
Зайончковский П.А. Правительственный аппарат самодержавной
России в XIX в. М., 1978. С. 224.
247
Эти противодействия, как считал Даниельсон, происходили одновременно с реформаторским процессом. «Судебные уставы, земство, городское управление, законы о печати, крестьянское самоуправление, – все это подвергалось изменению в
смысле усиления власти бюрократии»
1
, – писал он в 1905 г.
Еще раньше в письмах Марксу и Энгельсу Даниельсон
давал характеристику «десяти лет великих реформ» и их последовательного ограничения властью. По его словам, первой
жертвой русской бюрократии стала печать. Выслав Марксу
в 1872 г. новый закон, отменявший суд по делам печати, Даниельсон писал, что «вместо него
вводится административный
произвол…, то есть министр получает право уничтожить собственной властью каждую неугодную для него книгу, сочинение
и т.д.; суд же низводится до роли простого лакея, который решает вопрос не о виновности ли невиновности, – решение
в первом смысле уже принято министром, – а о том, какому
наказанию подвергнуть автора
нения»
2
.
или издателя неугодного сочи-
Позже, в письме Энгельсу от 18 (30) декабря 1889 г. Даниельсон сообщил о ликвидации должности выборного мирового судьи. Вместо него появились земские начальники, назначаемые губернаторами из числа дворян. «Их права в некоторых
отношениях расширились, так как они могут приговаривать
к наказанию розгами», – писал Даниельсон, – и с горькой иронией добавлял: «
Говорят, что это вполне соответствует нашим
национальным обычаям». В действительности, по его справедливой оценке, «институт земских начальников, подчиненный
ему институт урядников, это – прямое порождение крепостничества»
3
.
Оценивая в целом «эпоху великих реформ», Даниельсон
приходил к выводу, что самой характерной ее чертой являлся
шаг вперед к преобразованиям и два шага назад. В конечном
1
Николай –он. Наше общественное пробуждение… // Русское бо-
гатство. 1905. № 7. С. 7.
2
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 248.
3
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия. С. 248, 554; Ни-
колай –он. Наше общественное пробуждение… // Русское богатство.
1905. № 6. С. 49.
248
итоге все демократические преобразования остались «в своей
существенной части только на бумаге»
1
.
Останавливался Даниельсон и на еще одном аспекте антиобщественной деятельности бюрократии – ее препятствованию развитию образования в стране. Реакционная политика в
области народного просвещения начала проявляться «еще со
второй половины 60-х годов, в особенности же дало себя знать
в семидесятых и восьмидесятых годах, когда гр. Толстой вместо
хлеба широкого и
научного просвещения преподнес камень
классической схоластики». Эта система, «…не отвечая ни на
один из возникавших жизненных общественных вопросов, притупляла вместе с тем все задатки закономерного всестороннего
умственного развития». Классическое образование предназначалось только для обеспеченных слоев общества. «Для крестьянства и фабрично-заводских рабочих не только было ограничено школьное
образование самыми микроскопическими порциями, но и внешкольному образованию ставились …всевозможные преграды»
2
, – писал Даниельсон.
В сравнении с положением дел в области образования
за рубежом отечественная система просвещения выглядела
и вовсе беспомощно. В письме Каблукову от 26 декабря 1904 г.
(8 января 1905 г.) Даниельсон противопоставлял Японию России. В этой стране, по имеющимся у него сведениям из английской прессы, большое внимание уделялось науке и культуре
,
школы давали учащимся необходимые теоретические и практические знания. Духовенство имело крайне слабое влияние на
учебный процесс и было отстранено от политической борьбы.
Ничего подобного в России нельзя было найти днем с огнем.
У Даниельсона это вызывало «какое-то давящее гнетущее впечатление. Все, решительно все направлено у нас к
всякой тени самостоятельности, всякой индивидуальности»
подавлению
3
.
Вину за подобное состояние несла, по его мнению, российская бюрократия, страшная своей уверенностью в могуще-
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 255, л. 3; Николай –он. Наше общест-
венное пробуждение… // Русское богатство. 1905. № 6. С. 54.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 255, л. 3; Николай –он. Наше общест-
венное пробуждение… // Русское богатство. 1905. № 6. С. 54, 55.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 255, л. 4.
249
стве бумажных предписаний, бумажных идолов, бумажной мощи канцелярий, для которой всякое проявление критического
мышления, всего, что противоречило ее убеждениям, «составляло “потрясение основ” ... ее существования» и поэтому «приравнивалось к преступлению»
1
.
Обнаруженные Даниельсоном недостатки системы образования являлись свидетельством сохранения остатков крепостничества в социальной жизни. Он писал в уже цитировавшемся письме Каблукову: «Крепостное право до сих пор не исчезло с тою только разницею, что оно теперь “обобществилось”, властная рука его еще теперь душит всякое начинание
общества и
кового ярма»
его членов, направленное к уничтожению этого ве-
2
.
Итак, русская бюрократия, желая защитить свои интересы, ставила препоны на пути всего нового, передового, прогрессивного, препятствовала свободе слова, печати, распространению среди народа знаний. Тем самым, подчеркивал народнический экономист, бюрократия «...противодействует закономерному развитию общественности и лишает возможности
и отдельные классы, и всю нацию противодействовать условиям,
которые могут быть пагубны не только для отдельных личностей, не только для какого-нибудь из классов в отдельности,
но могут быть пагубны для всей нации»
3
.
Считая бюрократию главным виновником тех бед, которые преследовали Россию в пореформенное время, Даниельсон
находил подтверждение своей мысли о несостоятельности государственного устройства в результатах русско-японской войны 1904–1905 гг.: «ужасный погром на Дальнем Востоке наглядно показал все неурядицы, всю опасность для существования нации бюрократического строя». Созрела реальная
необходимость изменения всей системы управления государством. Но
взять на себя роль реформатора русское чиновничество было не
1
К. Маркс, Ф. Энгельс и революционная Россия… С. 652, 667; Ни-
колай –он. Наше общественное пробуждение... // Русское богатство. 1905.
№ 6. С. 52, 54; РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 255, л. 3.
2
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 255, л. 3.
3
Николай –он. Наше общественное пробуждение... // Русское бо-
гатство. 1905. № 6. С. 52, 57.
250
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]