Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
ные моменты гигантского влияния на народные массы, этапы
кризисов и падений. Лидер социалистов-революционеров в
полной мере разделил со своими товарищами успехи и поражения: председатель Учредительного собрания России вынужден
был покинуть родину, жить в Чехословакии, Франции, США.
Скончался Чернов в Нью-Йорке в 1952 г.
Формирование личности Чернова происходило в эпоху
«лихолетья» царствования Александра III. Спад революционных выступлений народников, серьезные расхождения между
политиками и культурниками создавали атмосферу безысходности и подавленности у молодежи, искавшей приложения
своих сил во имя блага народа. Как писал сам Чернов, «это было необыкновенно тусклое время. Кругом себя мы не видели
никаких ярких фактов политической борьбы
. Общество в революционном смысле было совершенно обескровлено... Жила
только легенда о “социалистах” и “нигилистах”, ходивших бунтовать “народ” и показавших наглядно пример, как бороться со
всеми властями и законами, божескими и человеческими –
кинжалами, бомбами и револьверами. Романтический туман
окутывал этих загадочных и дерзких людей. О них кругом
вспоминали с
обывательским осуждением, но вместе – с какимто невольным почтением. И это действовало на молодую фантазию»
1
.
Но не только романтика революционной борьбы привлекала молодого Чернова. Он прекрасно понимал, что собственная активная позиция в жизни зависит от целостности мировоззрения, создающей необходимый теоретический базис для выработки конкретной программы деятельности. Другими словами, необходима была «система философии, которая разом была
бы и философией действительности и
философией действия»2.
Для этого требовалось четко определиться в разноголосице
идей, выбрать то направление общественной мысли, которое
наиболее соответствовало складу ума, характера, этическим
нормам.
1
Чернов В.М. Перед бурей. Воспоминания. Нью-Йорк, 1953. С. 39.
2
Чернов В.М. Субъективный метод в социологии и его философ-
ские предпосылки // Русское богатство. 1901. № 7. С. 234.
141
Популярный в начале 1890-х гг. среди молодежи марксизм настораживал и отталкивал Чернова нетерпимостью к
другим теориям, фанатичностью его сторонников. Как он писал
в воспоминаниях «Перед бурей», «марксисты складывались на
наших глазах в какое-то воинствующее духовное братство, которое объявляло непримиримую войну всему остальному миру,
и всех немарксистов сваливало в
одну кучу»1. Гораздо ближе
по духу и содержанию были идеи народничества. Героика
1870-х гг., моральный императив отдать неоплатный долг забитой и темной крестьянской массе пересиливали железную логику промышленного прогресса марксистских выводов.
Главным «властителем дум» с юношеской поры Чернов
неоднократно называл Михайловского. В «Записках социалиста-революционера» он отмечал, что народническую
молодежь
подкупал его «возбуждающий, разбрасывающийся, многогранный ум». Михайловский, по оценке Чернова, был «несравненным будильником нашей собственной мысли, он шевелил и
расталкивал ее, как никто»
2
. Высокая оценка воспитательной
роли народнического публициста, естественно, основывалась на
собственном восприятии его идей, их научной и социальной
значимости.
Как писал Чернов в статье «Субъективный метод в социологии и его философские предпосылки», система социологических взглядов Михайловского давала «удовлетворение разом и
теоретическим и практическим потребностям ее приверженцев.
Она была сооружением
как бы высеченным из одного целого
куска гранита... Слияние реального и идеального, объективного
и субъективного, теоретического и практического моментов –
вот ее основная черта, которая проходит через всю ее архитектуру, начиная от самых общих и отвлеченных положений и
кончая самыми частными, конкретными». Главную заслугу
Михайловского как социолога Чернов видел в том
, что ему удалось найти точку пересечения индивидуальной, личной позиции человека с общими законами развития природы и общества. В результате этого «теория человеческого познания и теория
1
Чернов В.М. Перед бурей... С. 56.
2
Чернов В.М. Записки социалиста-революционера. Берлин, Петро-
град, Москва, 1922. Кн. 1. С.
21.
142
борьбы за существование, эволюции и подбора приводятся
между собой в самую тесную связь»
1
.
В области познания был создан метод, позволявший определить границы истины, доступной пониманию человека.
Опыт, накопленный отдельной личностью и человеческим сообществом в целом, приоткрывал лишь только определенные
грани окружающей действительности. И в конечном итоге истина – это «специальный случай равновесия между человеком и
окружающей средой, природой и окружающими людьми».
Другими словами, степень постижения мира требует выделения
наиболее общих закономерностей. Но одновременно с этим
нельзя и забывать, что «абсолютной истины, независимой от
каких бы то ни было субъективных определений – нет и быть не
может». Объективное представляет собой сочетание субъективных взглядов, а высшая степень объективизма проявляется «в
общих логических законах
мышления». Таким образом, «нет
резкой грани, нет пропасти, которая отделяла бы субъективное
от объективного»
2
. По существу, Чернов вслед за Михайлов-
ским требовал соотнесения объективных научных данных с морально-этической позицией исследователя, целевой направленностью его деятельности.
Но одновременно с выработкой метода социальных исследований идеи Михайловского позволили, по мнению Чернова, определить и идеал будущего справедливого устройства
общества. «В представлении “высшего социального строя”,–
писал он, – мы так стараемся скомбинировать данные заимствованные из настоящего и прошлого нашей общественной жизни, чтобы устранить всякую возможность конфликтов и противоречий: царство идеала есть царство душевной гармонии, царство примирения и солидарности всех интересов, удовлетворение всех потребностей»
3
. Тем самым человек получает надеж-
ный критерий оценок окружающей действительности, может
четко определить свою собственное отношение к тому или
иному явлению общественной жизни. И если что-то препятст-
1
Чернов В.М. Субъективный метод в социологии и его философ-
ские предпосылки // Русское богатство. 1901. № 7. С. 234, 241.
2
Там же. С. 248, 241; № 11. С. 119, 116.
3
Там же. № 12. С. 137.
143
вует прогрессивному развитию социума, то личность получает
моральное право бороться с негативным влиянием.
Как понимание субъективного метода в изучении социальных законов, так и определение идеала будущего Черновым
соответствовала «правде-истине» и «правде-справедливости»
Михайловского. По его оценке, это «стройное миросозерцание»
должно было «расчистить путь к торжеству общечеловеческой
правды»
1
. В интерпретации Чернова явно преобладал социаль-
ный аспект (выработка активной позиции). Система взглядов
Михайловского соответствовала пониманию роли личности в
истории, ее влияния на ход общественной эволюции. Вместе с
тем, общетеоретические подходы требовали дополнения их
экономической конкретикой, выяснения характера и особенностей русского капитализма.
В связи с этим считать Михайловского единственным
учителем будущего идеолога партии эсеров было бы едва правомерно. Впервые эту мысль высказал Б.И. Николаевский, и
был, на наш взгляд, совершенно прав, указывая на излишнюю
односторонность и неполноту подобного заключения
2
. Форми-
рование мировоззрения Чернова происходило под влиянием
различных теорий, разных мыслителей, в числе которых, несомненно, был и Михайловский. Представляется, что его идеи послужили толчком к определению собственной позиции Чернова
по тем же вопросам, которые волновали народников разных поколений – роль личности в истории, соотношение субъективного и объективных
факторов прогресса. Вместе с тем традиционный круг проблем пополнился элементами переосмысления западной социал-демократией марксизма, эволюции товарного
производства в Европе. Это вызвало необходимость выработки
новых подходов в определении социалистических ориентиров
для России, что в полной мере нашло свое отражение в работах Чернова рубежа веков и переписке между ним
и Даниель-
соном.
1
Чернов В.М. Субъективный метод в социологии... // Русское бо-
гатство. 1901. № 11. С. 143.
2
Николаевский Б. Предисловие // Чернов В.М. Перед бурей. Вос-
поминания. Нью-Йорк, 1953. С. 5.
144
В.М. Чернов и Н.Ф. Даниельсон. Впервые он обратился
к известному народническому экономисту из Тамбова в начале
1899 г. с просьбой указать на происхождение цитаты Энгельса,
приведенной Даниельсоном в статье «Апология власти денег
как признак времени». Сам факт обращения свидетельствовал
о высоком авторитете знатока марксизма, которым пользовался
Даниельсон у части
молодежной аудитории. Одновременно
с этим в письме «от лица многих» выражалось сожаление по
поводу редких выступлений переводчика «Капитала» в периодической печати. Потребность в изложении его взглядов была
крайне необходимой, так как именно критика Даниельсоном
П.Б. Струве была, по мнению Чернова, наиболее аргументированным опровержением идей этого «последователя Маркса»,
договорившегося до апологетики капитализма. В письме звучал
призыв выступать в печати против С.Н. Булгакова и М.И. Туган-Барановского, противопоставить их работам собственное
видение эволюции товарного хозяйства страны. «После того,
что Вы дали русской экономической науке, изучению русской
действительности..., – писал Чернов, – Вы уже не принадлежите
более себе, Вы принадлежите
всей России»1.
Обращение молодого пытливого исследователя, уже успевшего опубликовать в «Русском богатстве» несколько статей,
подтолкнуло Даниельсона к продолжению переписки. Ее характер, а также то, что Чернов, уже находясь в Швейцарии, первым
вновь обратился к Даниельсону, дает возможность предположить, что накануне отъезда за границу состоялась их личная
встреча. Вероятно, во
время нее были обсуждены некоторые
вопросы, и Даниельсон попросил информировать его о наиболее значимых событиях в жизни западной социал-демократии.
По крайней мере, ход дальнейшего обмена мнениями свидетельствует о предварительной договоренности. Главное
место занимает оценка взглядов Э. Бернштейна, Ф. Опенгеймера, В. Зомбарта, разгоревшейся в западной социал-демократии
полемике
вокруг их идей. И только однажды Даниельсон вы-
сказался по поводу субъективного метода в социологии.
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 2.
145
Думается, это было далеко не случайным фактом. Даниельсон был прекрасно информирован о высокой оценке Черновым субъективной социологии Михайловского. Да его корреспондент никогда и не делал из этого секрета. Поэтому Даниельсон ограничился констатацией расхождений между ними по вопросу о методологии исследования социально-экономических
явлений и перевел разговор
в плоскость обсуждения научной
значимости теории Маркса. Здесь у него и Чернова было больше общего, хотя и имелись принципиальные расхождения.
Оценки марксизма: сходство и различия. В первую
очередь следует отметить высокую оценку научно-исследовательской значимости марксизма как в определении общей эволюции экономики, так и в выявлении ее
особенностей, присущих отдельным государствам и народам. Даниельсон писал
своему швейцарскому корреспонденту: «...прилагать один общий шаблон для всех стран, не принимая во внимание взаимодействующих и противодействующих условий, крайне ненаучно. И вместе с тем мне также кажется, что у М(аркса) можно
найти нить к пониманию экономич(еского) развития
каждой
страны; не надо только ни на минуту упускать из виду ее индивидуальных особенностей»
1
.
Чернов соглашался с мыслью Даниельсона о том, что на
«...труды Маркса нужно смотреть не как на конкретное изобра-
жение судеб какой-либо страны или даже Европы в ее целом,
а как на строго научное исследование, предметом которого могут являться лишь определенные тенденции в их чистом
...виде»
2
. Для Даниельсона и Чернова значение Маркса как ис-
следователя заключалось в выявлении общих черт прогрессивно-поступательного развития человеческого общества. Они в
равной мере признавали его громадный вклад в мировую сокровищницу идей. Как и Даниельсон, Чернов сопоставлял марксизм с дарвинизмом, находя у них общее начало – веру в прогресс. «В то время как Дарвин дал нам исследование законов
развития организмов путем борьбы за существование, Маркс
дал нам исследование законов развития общества, руководимого игрой индивидуальных интересов, – писал он в статье «По
1
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, л. 20.
2
Там же, л. 24.
146
поводу новой книги об экономическом материализме». – В этом
смысле работа Маркса является прямым продолжением работы
Дарвина: Маркс исследовал то, что в современном обществе
составляет прямое, несколько видоизмененное продолжение
зоологического, стихийного существования человека»
1
. Но это
было, пожалуй, единственное, в чем они сходились при оценке
марксизма.
Дальнейшая интерпретация основных положений теории
Маркса Черновым в корне отличалась от взглядов переводчика
«Капитала». Камнем преткновения стал вопрос о соотношении
объективных (экономических) и субъективных (индивидуально-личностных) составляющих социального прогресса. По мнению Чернова, «...исследование Маркса, безусловно, односто
ронне: он ищет не тех модификаций общественно-исторического развития, которые стоят в связи с различиями климата,
расы, географического местоположения, исторического соседства и т.п., а той струи развития, которая ...составляет функцию
роста производительных сил»
2
.
Вынесение на первое место чисто хозяйственной стороны
деятельности человека стало причиной двух серьезных ошибок.
Во-первых, произошла абсолютизация экономических закономерностей эволюции, «законы общественного развития приобрели характер зловещих, тяготеющих над головами людей естественных сил, непокорных человеческой воле». Влияние личности на ход истории было сведено к минимуму. Человек
был
уподоблен песчинке в вихре, проносящемся над землей и не зависящем от его воли и деятельности. Во-вторых, оперирование
Марксом такими понятиями, как класс, сословие и т.п., позволило ему в лучшем случае обратить внимание на общие, «наиболее элементарные» потребности людей. Их индивидуальные
качества, психологические особенности характера не
брались в
расчет, частное растворялось во всеобщем, «своеобразное в
обычном, сложное в элементарном»
3
.
-
1
Чернов В.М. По поводу новой книги об экономическом материа-
лизме // Русское богатство. 1899. № 9 (12). С. 159.
2
Там же. С. 173.
3
Там же. С. 163; Он же. Субъективный метод в социологии... //
Русское богатство. 1901. № 12. С. 131.
147
По существу, Чернов в собственной интерпретации изложил понимание Михайловским недостатков присущих односторонности марксистского подхода. Но на этом близость их позиций не заканчивалась. Как поклонник и последователь субъективного метода в социологии, Чернов стремился совместить
объективное исследование экономических процессов с их субъективным истолкованием и практическим применением полученных
результатов. «Экономический материализм, оставаясь
плоской социальной философией, может принести немало
пользы, как метод детального научного исследования. Перед
ним важная задача, – писал он в статье «Типы психологического и социологического монизма», – путем точного анализа исторических данных осветить экономическую сторону каждого
исторического периода, понять подоплеку всякого социального
явления»
1
. Именно в этом вопросе Чернов находил понимание
у Даниельсона.
Но его рассуждения о «дополнении», «усилении» объективизма Маркса субъективным фактором уже прямо расходились с мировоззренческими принципами Даниельсона, считавшего несовместимым материализм и идеализм. Чернов же, напротив, прямо писал, что «примирение экономического материализма и исторического идеализма следует понимать
в смысле отмежевания каждому из них отдельной области, в смысле
указания, что одна часть исторических явлений подчинена экономической необходимости, а другая – направляется чистой
идеей. Материалистическое воззрение нельзя поставить по одну
сторону перегородки, а идеалистическое – по другую, их примирение должно заключаться в слитии в одно целое»
2
.
Мы можем с полным основанием констатировать общность позиций Чернова и Михайловского в отношении к марксизму и попытке создания путем его соединения с субъективной социологией некоей новой концепции. Характерным для
них была уверенность, что эволюция общества определяется
многофакторностью. А «история есть одновременно процесс,
совершающийся по механическому закону, и
1
Чернов В.М. Типы психологического и социологического мониз-
ма // Русское богатство. 1899. № 1. С. 60.
2
Там же. С. 67.
стремление, осу-
148
ществляемое сообразно закону идеала»1. То, что было высказано Михайловским в начале 1890-х гг. в качестве пожелания,
Чернов попытался осуществить на рубеже веков уже в более
определенной идеологической форме. События, происходившие
в среде немецкой социал-демократии, только подогрели его интерес к дискутировавшимся вопросам.
Э. Бернштейн и полемика в западно-европейской социал-демократии.
Начало полемики было положено публикацией Э. Бернштейном его нашумевшей книги «Предпосылки
социализма и задачи социал-демократии». Выводы, к которым
пришел автор, явно противоречили устоявшимся «классическим» марксистским положениям и содержали ряд «еретических» идей. В первую очередь они касались устойчивости и
жизненности самого капиталистического строя. Как считал
Бернштейн, циклические кризисы
перепроизводства утратили
свою силу и не влияли уже столь отрицательно на стабильность
в обществе. Пролетариат не подвергся ни абсолютному, ни даже относительному обнищанию, о котором писали основоположники марксизма. Их прогноз в этом отношении полностью
не оправдался. «Вопрос о “безнадежности” состояния рабочего
возник уже более пятидесяти лет назад. Он
проходит через всю
радикальную социалистическую литературу тридцатых и сороковых годов... Но заблуждение не станет от того достойным сохранения на будущее время, что его некогда разделяли Маркс и
Энгельс...», – констатировал Бернштейн
2
.
Но отсутствие непременных черт кризисного состояния
буржуазного общества ставило вопрос в плоскость правильности предсказаний неизбежности революции. Поскольку развитие пошло не по тому пути, который предполагался ранее, то
вполне вероятно, что и революционное насилие уступит свое
место постепенности, парламентаризму, реформированию экономики и социально-политических институтов. Тем более что
факты не подтверждали готовность рабочего класса возложить
на себя ответственность за осуществление намечаемых преоб-
1
Чернов В.М. Типы психологического и социологического мониз-
ма // Русское богатство. 1899. № 1. С. 67.
2
Бернштейн Эд. Проблемы социализма и задачи социал-демо-
кратии. Одесса, 1901. С. 331, 332.
149
разований. Да и террор, который находился в арсенале диктатуры пролетариата, «мог бы выступить единственно в роли разрушителя, и потому с первого же дня, в который он был бы направлен против буржуазной демократии, принужден был бы
действовать политически и хозяйственно реакционно..., хотя он
возводится в степень чудодейственной силы, ставящей
промышленные отношения именно на ту высоту развития, которая
признается непременным условием социального преобразования общества»
1
.
Как видим, Бернштейн далеко не стремился оспорить социалистическую перспективу прогресса общества. Как он сам
писал, «я не думаю тягаться с Марксом как с мыслителем...»
2
Но его вполне справедливые замечания и критика не оправдавшихся идей марксизма произвели эффект разорвавшейся бомбы
в среде западноевропейской социал-демократии. По свидетельству Чернова, против автора ополчились К. Каутский, Р. Люксембург, Ф. Меринг, выдвинувшие «все самые страшные жупелы – утопизм, мелкобуржуазность и т.п.» Даниельсон, уже получивший
ранее информацию о реакции зарубежных марксистов, в свою очередь сообщил Чернову, что в разгоревшейся полемике особо непримиримую позицию заняли русские сторонники учения Маркса: «…один из них, Pl(echanov), намекал даже
на необходимость исключить Берн(штейна) из партии». В ответ
на это Бернштейн заявил, что «нельзя ставить таким образом
вопрос, нельзя
исключать... несогласно мыслящих, т.к., с одной
стороны, пришлось бы выключить очень многих, а с другой, это
привело бы партию к застою..., это противоречило бы основному принципу партии – свободе мнений и привело бы ее к деспотизму»
3
.
Безусловно, развернувшаяся полемика в рядах немецкой
социал-демократии интересовала Чернова и Даниельсона, но
каждый искал в ней ответы на собственные вопросы. Даниельсон как приверженец «классического» марксизма пытался соотнести выводы Бернштейна и его сторонников с идеями Маркса,
выявить не столько новизну идей, сколько обосновать право-
1
Бернштейн Эд. Проблемы социализма… С. 66.
2
Там же. С. 337.
3
РГАСПИ, ф. 199, оп. 1, д. 344, лл. 5-об, 9.
.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]