Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Капитализм и будущее России в идейном наследии Н. Ф. Даниельсона. Монография
.pdf
ных прогнозов. Такая позиция препятствовала выявлению слабостей некоторых положений, на которые совершенно справедливо указывали Воронцов и Михайловский, и мешала пониманию изменений в развитии капиталистического общества, которые становились все более очевидными. На некоторые из них,
кстати, обратил внимание в начале 1890-х гг. и Ф. Энгельс, который писал
, что происходившие перемены в формах собственности, развитие акционерного капитала вносили новое в характеристику производительных сил и производственных отношений. «Производство, которое ведется отдельным предпринимателем ...все больше и больше становится исключением. Капиталистическое производство, ведущееся акционерными обществами, это уже больше не частное производство, а производство
в интересах
многих объединившихся лиц». Укрупнение предприятий, создание трестов ликвидировало и присущее ранее
капитализму «отсутствие планомерности». Наряду с этим, все
большая стабильность в экономической и социальной областях
свидетельствовала об ошибочности ожиданий Марксом и Энгельсом скорого революционного взрыва, капитализм оказался
гораздо более гибким и был наделен существенными резервами
для своей дальнейшей эволюции
. Как писал Энгельс в 1895 г.,
«история совершенно изменила ...те условия, при которых при-
ходится вести борьбу пролетариату». В политике это заставляло
пересматривать формы и методы завоевания власти: «мы, “революционеры”, “ниспровергатели”, мы гораздо больше преуспеваем с помощью легальных средств, чем с помощью нелегальных или с помощью переворота». Многопартийная
система,
парламентаризм, всеобщее избирательное право создавали условия для ликвидации социальных конфликтов ненасильственными средствами. В принципе «старое общество могло бы мирно врасти в новое в таких странах, где народное представительство сосредоточивает в своих руках всю власть, где конституционным путем можно сделать все, что угодно, если только
имеешь за собой большинство народа»1.
1
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 22. С. 234, 546. Т. 36.
С. 497.
121
Можно сказать, что в некоторых вопросах Даниельсон
оказался защитником идей, которые не оправдались в ходе проверки временем. Он не замечал, что, следуя «классическому
марксизму», уже не успевает не только за развитием социальноэкономической структуры капиталистического общества, но и
упускает из виду эволюцию марксистских идей в Западной Европе.
В целом
, отношение Михайловского, Воронцова и Даниельсона к марксизму определялось двумя моментами – пониманием роли и места капиталистической фазы развития в прогрессе общества и определением научной значимости марксистской
теории. По первому из обозначенных вопросов народнические
публицисты были едины, отрицая прогрессивность капитализма
и правомерность закрепления рыночной экономики на российской почве.
Их в равной степени отталкивали «прелести первоначального накопления капитала», перспектива разорения
большинства населения страны, разрушение крестьянского хозяйства, господство духа наживы. Но марксистская логика предопределенности, железная («метафизическая») однолинейность исторического развития, «затушеванность» субъективного фактора отделяли позицию Михайловского и Воронцова от
оценки Даниельсона. Для первых марксизм был не более
чем
научной гипотезой, правомерность которой еще предстоит доказать. Переводчик «Капитала» однозначно отстаивал объективизм методологии Маркса и с ее помощью стремился обосновать возможность некапиталистической эволюции страны. Посвоему разность подходов свидетельствовала об уже устойчивой традиции в интерпретации марксизма. Если часть русской
интеллигенции в конце XIX в. стремилась взять
на вооружение
некоторые положения этой теории с целью их использования
для прогнозирования будущего России, то другая – акцентировала внимание на критическом анализе ее элементов, не исключая, впрочем, вероятности дополнения народничества новыми
идеями.
Отношение к русским марксистам. Эти особенности
восприятия марксизма в полной мере проявились в отношении
представителей народничества к взглядам
русских марксистов,
оценкам социально-экономического состояния России. Наряду
122
с этим на позиции Воронцова, Даниельсона, Михайловского
наложили отпечаток их принципиальные разногласия в понимании общественной роли интеллигенции. Разброс мнений колебался от полного отрицания и неприятия деятельности отечественной социал-демократии (Воронцов) до критики истолкования ею основных положений марксизма (Даниельсон) и попыток найти точки соприкосновения для совместного натиска
на твердыню самодержавия (Михайловский).
Воронцов крайне негативно отнесся к появлению марксистских работ по проблемам России. Они грешили, на его взгляд,
незнанием особенностей экономического развития страны. Желание русских последователей Маркса начать анализ не с конкретного состояния хозяйства, а с применения «формулы экономической эволюции», апробированной на Западе, только
продемонстрировали их «рабскую подчиненность своим учителем». Но никакого обогащения науки «изучением русской действительности» не произошло. Разнообразные материалы, собранные в течение 20 лет отечественными статистиками остались невостребованными или использовались выборочно «путем нанизывания однородных фактов»
1
.
Как писал Воронцов, шаблонные представления русских
марксистов об однотипности мировой эволюции сказались на
ошибочности тезиса о громадном росте промышленного пролетариата в стране. В действительности фабрично-заводские рабочие еще окончательно не обособились от деревенской жизни,
сохраняли «надежду когда-нибудь сесть на землю или какнибудь иначе воспользоваться выгодами земледелия...».
Россия
оставалась преимущественно земледельческой страной, где
пролетариат играл «ничтожную роль ...в социальном развитии...»
2
.
Игнорирование действительного социально-экономического положения, идеологическая убежденность в том, что
«мелкий сельский хозяин подлежит исчезновению, и не должен
быть поддерживаем...», меняли характер деятельности социалдемократии в России, превращали ее из сторонников социалистического выбора в защитника интересов буржуазии. Как счи-
1
В.В. От семидесятых годов к девятисотым... С. 115, 123, 124.
2
Там же. С. 122, 121.
123
тал Воронцов, Маркс «всю свою жизнь посвятил теоретической
и практической борьбе с капитализмом». Он надеялся, что рано
или поздно появится «возможность параллельного развития некапиталистической социализации промышленности». Русские
же марксисты объявили войну направлениям общественной
мысли, враждебным капиталистическому способу производства. Отстаивая неизбежность фазы капитализма в общественном
прогрессе, они благоприятствовали его закреплению
1
почве
.
на русской
Как писал Воронцов, наиболее видные русские марксисты – Г.В. Плеханов и П.Б. Струве – в своих работах не только
отошли от идей экономического материализма, но и стали играть «роль идеологов российского капитализма». Первый «совершенно игнорирует материалистический метод и носится с
своим учением как с новой и к
тому же совершенно непродуманной идеологией». Струве, напротив, абсолютизировал объективный фактор. Но «материалистический фатум бросает этого интеллигента в объятия буржуаизма, ...и, обратившись...
к социологической и экономической системе Маркса, истрепав
в клочки это знамя современного немецкого демократизма, ища
в нем опоры для российского капитализма, он окончил тем, что
по существу
оперся на Мальтуса и Листа “с некоторыми соображениями из Рошера”, а подливку предлагаемого яства состряпал из терминов Маркса»
2
. Для того чтобы подчеркнуть
принципиальное различие между взглядами основоположника
марксизма и его русскими последователями, русский народник
даже использовал термины «неомарксизм, неомарксисты».
Откровенно негативная оценка Воронцовым русского
марксизма при всех передержках в обобщениях (Плеханова и
Струве) отражала его собственное понимание характера деятельности интеллигенции. Как он считал, в России конца ХI
Х в.
было невозможно осуществление «социализма пролетариатом».
Единственно приемлемым лозунгом могли стать слова «Все
трудящиеся России соединяйтесь», произнесенные еще поколением семидесятников. «Но тощей идеологии неомарксизма
1
В.В. От семидесятых годов к девятисотым... С. 117, 119.
2
Там же. С. 161, 158; Он же. Немецкий социал-демократизм и рус-
ский буржуаизм // Неделя. 1894. № 49. С. 1591.
124
было не по силам это ярко-красное знамя...». Отказавшись от
поддержки крестьянского хозяйства, осмеивая русскую коллективную форму владения землей, представляя мракобесами людей, выступающих за целесообразность использования кооперации, русский марксизм не сумел разработать и дать «обоснование практической программе, отвечающей социальным условиям ...страны». Отечественные марксисты даже не захотели
прислушиваться к голосам западноевропейских социал-демократов (Франция, Бельгия, Италия), в партийных программах
которых «фигурируют развитие общей земельной собственности и кооперативная организация земледельцев». А такой видный представитель марксизма, как Э. Вандервельде, прямо признавал, что «распространение кооперации среди крестьян
...само по себе есть шаг к социализму мелкого производителя
,
имеющий, в конце концов, привести крестьян к единению с городскими представителями коллективизма»
1
.
Выступая против «неомарксизма» и «неомарксистов» в
России, Воронцов отстаивал право интеллигенции на конкретную практическую деятельность, носящую преимущественно
просветительский характер. Не случайно его безапелляционный
вывод о том, что русский марксизм «неверен теоретически
и вреден в практическом отношении», был напрямую связан
с утверждением, что его распространение отнимает «социальный raison d’être у большей
части русской интеллигенции, парализует ее просветительную энергию, ограничивает активную
работу общества над невежеством населения и разными неустройствами русской жизни...»
2
. А раз это так, то и говорить о ка-
кой-то прогрессивной роли русских марксистов в России не
имело смысла.
Н.К. Михайловский. В отношении Михайловского к русским марксистам воплотилось как желание объективно оценить
появление сторонников учения Маркса в стране, так и наметить
возможные варианты их эволюции в будущем.
Ведущий пуб-
лицист и редактор «Русского богатства» был далек от мысли
1
В.В. От семидесятых годов... С. 114, 126.
2
В.В. Наши направления... С. 61; Он же. От семидесятых годов...
С. 123.
125
изначально отождествлять их идеи «с рыцарями накопления»,
хотя и допускал, что «последние могут, если в том надобность
окажется, довольно удобно устроиться под знаменем русского
марксизма». Статья, опубликованная в первом номере журнала
за 1894 г., имела достаточно сдержанный тон. В ней Михайловский дал, по нашему мнению, взвешенную классификацию русских марксистов, подразделив
тов-зрителей, марксистов пассивных и марксистов активных»
их на три категории: «марксис-
1
.
Для первых была характерна позиция стороннего наблюдателя, который удобно расположился в кресле партера или
фешенебельной ложи, прекрасно знает завязку и развязку пьесы, и потому не вмешивается «в действие неуместными криками сочувствия или негодования...», не пытается «нелепой и неприличной выходкой оборвать представление...», а терпеливо
дожидается благополучного конца. «
Но театральных билетов
даром не дают, – с сарказмом писал Михайловский, – за них
надо платить и, следовательно, нужно так или иначе участвовать в жизни»
2
.
Другой тип – пассивный марксист – исповедовал «непреложность абстрактной исторической схемы», был уверен в «повторении на русской почве европейской истории с концентрацией капиталов и массой пролетариата», и считал, что Россия
должна пережить новые беды с обезземеливанием 20–25 млн
крестьян, пауперизацией населения и т.д. Такие марксисты, как
писал Михайловский, не
хотят ни оставаться сторонними наблюдателями, «ни принимать активное участие в процессе образования капитализма и пролетариата. Они желают только
“облегчить муки родов”, по выражению Маркса, хотят только
идти следом за неизбежным процессом, и, не интересуясь народом, на земле сидящим и вообще владеющим средствами производства, сосредоточивают свое внимание
на тех, которые
историческим процессом уже отлучены от средств производ-
3
ства»
.
1
Михайловский Н.К. Литература и жизнь // Русское богатство.
1894. № 1. С. 101, 119.
2
Там же. С. 120.
3
Там же. С. 120, 121.
126
И, наконец, третий тип марксиста – это тип деятеля, который всеми силами способствует развитию капитализма, обнищанию народа, искоренению устоев его жизни.
Не трудно заметить, что в своей классификации русских
марксистов Михайловский обращал внимание на их легальных
представителей. Эта тенденция, проявившаяся уже в первой статье, доминировала и в последующих выступлениях
. Как справедливо заметила Э.С. Виленская, в 1890-е гг. только одна из работ была посвящена Плеханову, а остальные (а их не менее десяти) представляли собой критику Струве, Туган-Барановского и
других авторов, принадлежавших к нереволюционному направлению в русском марксизме
1
. В их взглядах ведущий публицист
«Русского богатства» не принимал две основные идеи – привер-
женность исключительно материалистическому (экономическому) подходу в понимании истории и преобладание объективизма
в определении социальной позиции личности.
Сам Михайловский и не думал «отрицать великое значение экономического фактора в истории». Но слепое следование
единственному постулату грозило обернуться
«грубейшей односторонностью и узостью», «метафизичностью» взгляда, отрицанием роли индивидуума в эволюции общества, что и происходило, например, со Струве и Туган-Барановским. Выступая
против абсолютизации экономического фактора, Михайловский
в очередной раз настаивал на правомерности его дополнения
субъективным элементом. Ведь, если задуматься, писал он, то
вопрос о критически мыслящей
личности не так уж противоположен экономическому принципу. «Критически мыслящая личность отделяет в текущей действительности отживающее от нарождающегося, улавляет черты будущего в виде идеала и работает для его торжества доступными ей средствами распространения в ожидании его объективного осуществления. Что это
может быть поставлено на экономический фундамент, – ясно
само собой...»
2
. Разумное сочетание объективных и субъектив-
1
Виленская Э.С. Из истории идейной борьбы марксизма и народ-
ничества в России в конце XIX в. // Из истории экономической и общественной жизни России. М., 1976. С. 252.
2
Михайловский Н.К. Полн. собр. соч. Т. VII. С. 905; Т. VIII.
С. 301, 321, 319.
127
ных факторов истории, на осуществлении которого настаивал
Михайловский при оценке марксизма, органично вплеталось в
ткань критики легальных марксистов.
Но признание значения объективного фактора в эволюции
общества не служило для народнического публициста причиной его распространения на социальную сферу деятельности
человека. Он подразумевал под объективизмом «добросовестность, полноту, фактическую достоверность исследования...»,
но
согласиться с распространением этого понятия на моральноэтические принципы людей не мог, и считал такие попытки изначально обреченными на неудачу. Полемизируя со Струве,
Михайловский писал: «…объективизм как свойство групповой
нравственности есть миф». Говорить можно лишь о том, представителем и выразителем интересов какой группы, слоя населения является тот
или иной деятель1.
Итак, принципиальные расхождения между легальными
марксистами и Михайловским в социальных вопросах коренились в самоидентификации личности, соотнесении человеком
своей позиции с интересами определенного класса, определении конкретных целей и задач его деятельности. И здесь взгляды народника приходили в полное противоречие с мировоззрением Струве, Туган-Барановского и их сторонников.
В первую
очередь это касалось отношения к развитию капитализма в России. Михайловский не собирался следовать примеру легальных
марксистов и безучастно наблюдать за закреплением на русской
почве товарно-денежных отношений, эксплуатации человека,
обнищания громадной части населения. «“Капитал идет!” – писал он в 1897 г., – это несомненно, но вопрос в том, как его
встретить. Пусть не говорят... о тех грядущих благах, которые
принесет с собой дальнейшее развитие капитализма. Не говоря
о проблематичности этих благ, надо же во что-нибудь ценить
здоровье, жизнь, честь современников, которые “до радостного
утра” не доживут»
2
.
Социалист Михайловский не мог примириться с оправданием антигуманного общества. Его собственный идеал требовал борьбы с капитализмом. Выступления легальных марксис-
1
Михайловский Н.К. Полн. собр. соч. Т. VII. С. 919, 921.
2
Там же. Т. VIII. С. 698-699.
128
тов расценивались им как пропаганда отрицательных сторон
российской действительности: обезземеливания крестьянства,
«недопущение экономической самостоятельности производителя» и т.п. В конечном итоге это было не чем иным, как выражением тенденции, присущей строго определенной социальной
группе. Как и Воронцов, Михайловский был склонен считать
идеи легальных марксистов конкретным воплощением буржуазной
идеологии. Именно поэтому он хлестко, наотмашь наносил удары по аполитичности, индифферентности восприятия
«русскими учениками Маркса» действительности, без всякой
попытки ее изменения. Михайловский бичевал отказ от защиты
интересов крестьянства, упование на преобразующую миссию
капитализма. И в общем он был прав, говоря о настроениях части марксистов: «Они издевались над правом
нравственного суда над явлениями общественной жизни; они выбрасывали за
борт истории многомиллионную массу крестьянства, ради его
идиотизма; они третировали “интеллигенцию” как ничтожную
или же состоящую “на содержании” величину; они видели прогрессивное явление в кулачестве-ростовщичестве, фатально
имеющим превратится в свою противоположность...»
1
.
В целом, Михайловский правильно вычленил и охарактеризовал одно из направлений, существовавших в русском марксизме. Постулаты легальных марксистов были для него неприемлемы, и поэтому для их опровержения он прибегал к гротеску, едкой иронии, используя весь арсенал своего публицистического таланта. Наряду с этим, Михайловский уже в 1894 г.
не
исключал возможности, что в будущем «этот русский марксизм, по крайней мере, в теперешних своих формах, в самом
непродолжительном времени уступит место другим, надеюсь,
более здоровым течениям»
2
.
Здоровое направление марксизма в России ставилось им
в прямую зависимость от социалистичности взглядов авторов.
Интересный материал в этом плане представляет оценка Михайловским Плеханова. В статье 1895 г., анализируя работу
1
Михайловский Н.К. Полн. собр. соч. Т. VIII. С. 921, 922; Он же.
Последние сочинения. СПб., 1905. Т. 1. С. 472.
2
Михайловский Н.К. Литература и жизнь // Русское богатство.
1894. № 2. С. 148.
129
«К вопросу о развитии монистического взгляда на историю»,
народнический публицист не принимал общей убежденности
автора в преобладающем влиянии экономических условий, что
было следствием его собственного понимания марксизма. Но
наряду с этим Михайловский подчеркивал разницу, существовавшую между Плехановым (Бельтовым) и Струве. Так, во
взглядах Бельтова проступало отрицательное отношение к обезземеливанию мужика, капитализации промыслов и т.п. проявлениям капиталистической эволюции страны. Хотя оно и было
выражено «в уклончивой форме», но общий характер различия
в позициях был налицо. «Много шире и жизненнее» оказались
выводы Плеханова и по сравнению с другим столпом легального марксизма – Туган-Барановским. Следует отдать должное
Михайловскому: свои
заключения о различной социальной направленности идей трех представителей марксизма в стране он
сделал, несмотря на серьезную критику его взглядов, далеко не
научный тон полемики Плеханова – нетерпимость, желчность,
граничащие с оскорблениями
1
.
Итак, Михайловский в своей оценке русских марксистов
главный удар направил против их легальных представителей.
По справедливому замечанию Виленской, он полемизировал
почти исключительно только с ними и «главным образом по
тем пунктам, в которых ...не без основания усматривал скрывавшуюся за легальным марксизмом буржуазную тенденцию».
Однако навряд ли можно согласиться с
ее утверждением, что в
этой полемике Михайловский противопоставлял либеральнобуржуазной «“надклассовости” “надклассовость” буржуазного
демократа, смыкаясь в этом отношении со своим противни-
2
ком»
. Социалист и политик, Михайловский ратовал за объеди-
1
Михайловский Н.К. Полн. собр. соч. Т. VIII. С. 34, 304.
Справедливости ради следует отметить, что и сам Михайловский
не стеснялся в выборе эпитетов в полемике с Плехановым. Здесь – и
сравнение последнего с гусем, стремящимся своим гоготанием и шипением напугать других, и обвинение в том, что «Г. Бельтов лжет, кувыркается, пляшет
этими приемами – одним отводит глаза от существа дела, а другим внушает недоверие» (Михайловский Н.К. Полн. собр. соч., т. VIII. с.303).
2
130
вприсядку, экскурсирует в Гегелеву философию, и всеми
Виленская Э.С. Указ. соч. С. 252, 258.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]