Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Гражданское процессуальное право. В 2 томах. Т.2 особенная часть. Производство по отдельным категориям дел
.pdf
Глава 58
в соглашении, заключенном между государствами. Эти положения,
предусматривающие на случай возникновения спора конкретные арбитражи (разовые или институционные), служат как бы в качестве открытой оферты, которую инвестор может акцептовать путем заявления
исковых требований в указанный в межгосударственном соглашении
арбитраж. Во-вторых, в ходе инвестиционного арбитража идет речь
не об установлении последствий нарушения договорных обязательств,
которые, строго говоря, между государством и инвестором отсутствуют,
а об оценке поведения государства с точки зрения соблюдения им норм
международного публичного права, установленных соответствующими
договорами.
Глава 59
АРБИТРАБЕЛЬНОСТЬ
ИАРБИТРАЖНЫЕ СОГЛАШЕНИЯ
§ 1. Арбитрабельность
Под термином «арбитрабельность» понимается легальная возможность спора быть предметом третейского разбирательства. Рамки арбитрабельности определяются законодательством конкретных государств и не являются идентичными.
Наблюдаются два общих подхода к определению арбитрабельности. Во многих странах основным критерием для этой цели является
допустимость разрешения спорных отношений путем заключения
действительного мирового соглашения.
В России1 и многих странах СНГ характерным в этой связи является
указание на гражданско-правовой характер спора. Как в первом, так
и во втором случае государства могут устанавливать отдельные изъятия
(в случае наличия особого государственного интереса) из общих правил.
До недавней российской третейской реформы единственным примером такого рода исключений в законодательстве был Закон о банкротстве (ст. 33).
Между тем практика арбитражных (государственных) судов Российской Федерации сформировала дополнительные и не всегда основанные
на законе изъятия из арбитрабельности, которые в основном касались
прав на недвижимое имущество, корпоративных споров, государственных и муниципальных закупок. Что касается первых, то со ссылкой
на необходимость регистрации таких прав в соответствующих государственных органах утверждалось о превалировании в отношениях
публичного элемента, что делало их неарбитрабельными посредством
их искусственного выведения за пределы частного права2. В отношении
корпоративных споров аналогичный вывод делался судами со ссылкой на исключительную подсудность этих споров арбитражным судам
согласно АПК РФ, в то время как специалисты в области третейского
1
Согласно ч. 3 ст. 1 Закона об арбитраже «в арбитраж (третейское разбирательство)
могут передаваться споры между сторонами гражданско-правовых отношений, если
иное не предусмотрено федеральным законом».
2
Этот подход был отвергнут КС РФ (Постановление от 26 мая 2011 г.).
332
Глава 59
разбирательства отстаивали позицию о том, что «исключительная подсудность» распределяет юрисдикцию между государственными судами
и не затрагивает компетенцию судов третейских.
Указанные вопросы стали предметом обстоятельного обсуждения
в ходе реформы, в результате чего были внесены добавления и коррективы как в законодательство об арбитраже, так и в АПК РФ и ГПК РФ.
Суммируя достигнутые результаты, можно констатировать, что
сфера арбитрабельности была существенно расширена и уточнена
следующим образом:
1) корпоративные споры, в которых присутствует существенный
публичный интерес, являются абсолютно неарбитрабельными (см., например, ч. 2 ст. 22 ГПК РФ, ч. 2 ст. 33, ч. 4 ст. 34, ч. 2 ст. 225 АПК РФ);
2) споры касательно так называемых внешних корпоративных споров (например, относительно принадлежности акций, их продажи,
залога и т.п.) могут быть рассмотрены только в рамках ПДАУ;
3) в отношении возможности разрешения внутренних корпоративных споров, согласно закону (ч. 7 ст. 45 Закона об арбитраже),
необходимо соблюдение следующих предписаний:
а) место арбитража должно находиться в России;
в) ПДАУ должно располагать специальным регламентом, размещен-
ным на веб-сайте и депонированным в Министерстве юстиции РФ1;
с) юридическое лицо, его участники и другие лица, имеющие право
выступать в качестве истцов или ответчиков в таких спорах, должны
согласовывать разрешение спора в рамках указанных арбитражных
институций.
Несмотря на отмеченный прогресс в регулировании вопросов арбитрабельности, судебная практика до сих пор не вполне отошла от ранее
сформированных позиций. Тем не менее есть основания рассчитывать
на дальнейшее расширение пределов арбитрабельности как за счет нормотворческой деятельности, так и за счет формирования благожелательной судебной практики в этом вопросе, что соответствовало бы
общемировым тенденциям. К сожалению, до сих пор отсутствует ясность
в вопросе об арбитрабельности споров, вытекающих из закупок товаров,
работ и услуг для государственных нужд. В этой связи в качестве ближайшего шага ожидается урегулирование порядка выбора ПДАУ, полномочного администрировать споры, возникающие в сфере таких закупок.
Некоторые особенности касательно арбитрабельности обнаруживаются в Федеральном законе «О концессионных соглашениях»
1
Эти требования были смягчены последующими изменениями.
333
Раздел 9
от 21 июля 2005 г. № 115-ФЗ, согласно которому соответствующие
споры должны рассматриваться в третейских судах РФ, что означает
недопустимость перенесения места арбитража за границу.
Весьма важное новое положение появилось в Законе об арбитраже
касательно действия арбитражных решений, направленных на внесение
изменений в юридически значимые реестры (ст. 43), а именно в реестры
прав на недвижимое имущество, владельцев именных ценных бумаг,
ЕГРЮЛ и др. В данной статье указывается на необходимость получения
исполнительного листа в компетентном суде в отношении арбитражных
решений (даже тех, которые по своей природе не требуют принудительного исполнения) для того, чтобы арбитражные решения могли
стать основанием для внесения изменений в соответствующий реестр.
§ 2. Арбитражное соглашение
Поскольку в основе арбитража, как правило, лежит свободная воля
сторон, выраженная в арбитражном соглашении, понятие, правовая
природа и характеристики этой правовой категории заслуживают первоочередного внимания.
Оба российских закона дословно воспроизводят следующую формулу ч. 1 ст. 7 Типового закона ЮНСИТРАЛ1.
Говоря о природе арбитражного соглашения, следует отметить, что
его некорректно отождествлять с обычной гражданско-правовой сделкой или процессуальным договором. Согласно господствующей теории
арбитражное соглашение относится к категории sui generis, представляющей собой сплав процессуальных и материальных элементов. Это
обстоятельство необходимо учитывать для отыскания применимых
к арбитражному соглашению норм права и его толкования.
2.1. Дерогационный эффект
2
Заключение арбитражного соглашения порождает двоякий эффект.
С одной стороны, оно связывает стороны обязанностью обратиться
1
«Арбитражное соглашение – это соглашение сторон о передаче в арбитраж всех
или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи
с каким-либо конкретным правоотношением…».
2
В гражданском процессе известно пророгационное соглашение, позволяющее
сторонам передать спор в согласованный государственный суд. Дерогация, являясь
антонимом пророгации, приводит к обратному, т.е. исключает подсудность государственным судам.
334
Глава 59
в согласованный арбитраж, а с другой – препятствует обращению в суд
или иной юрисдикционный орган, поскольку обратное означало бы
нарушение соглашения. Нередко стороны дополнительно указывают
на это в тексте арбитражного соглашения.
Дерогационный эффект чаще всего наблюдается в случаях, когда одна из сторон вопреки арбитражному соглашению обращается
с иском в суд по вопросу, который охватывается этим соглашением.
Само по себе такое поведение не препятствует принятию его к рассмотрению судом, если только другая сторона не позднее своих первых заявлений по существу спора не возразит против компетенции
суда со ссылкой на существование арбитражного соглашения. В этом
случае суд обязан оставить иск без рассмотрения, если не найдет, что
арбитражное соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено (ч. 5 ст. 148 АПК РФ, ст. 8 Закона об арбитраже
и Закона о МКА).
В приведенной норме наблюдается редкий пример, когда молчание в силу закона означает согласие, т.е. когда сторона не возражает
(молчит) против компетенции суда, не настаивает на необходимости
соблюдения арбитражного соглашения, то она считается согласившейся на рассмотрение спора судом и соответственно на прекращение
действия арбитражного соглашения. Заявление об отсутствии у суда
юрисдикции со ссылкой на наличие арбитражного соглашения необходимо сделать до представления возражений по существу иска.
2.2. Виды арбитражных соглашений
Общепризнанным является существование двух видов арбитражных
соглашений:
а) арбитражная оговорка, т.е. условие об арбитраже, содержащееся
в тексте основного (материально-правового) договора и ориентированное на споры, которые могут возникнуть в будущем;
б) третейская запись, т.е. отдельное от основного договора соглашение, которое часто заключается по поводу уже возникшего спора.
На раннем этапе современного арбитража в силу настороженного
отношения судов к альтернативной юстиции арбитражная оговорка
нередко не признавалась судами без ее последующего подтверждения
сторонами после возникновения спора. В настоящее время обе указанные разновидности арбитражного соглашения повсеместно признаются имеющими равную юридическую силу. Следовательно, приведенная
классификация носит сугубо юридико-технический характер.
335
Раздел 9
2.3. Автономность (независимость) арбитражного соглашения
ипринцип «компетенции – компетенции»
Под автономностью, которая нагляднее всего выражена применительно к арбитражному соглашению в виде оговорки в контракте,
понимается ее независимость от судьбы последнего. В английском
языке такой подход выражен термином «separability» (отделимость).
Принцип автономности, получивший закрепление в Типовом законе
ЮНСИТРАЛ, считается вполне укорененным во многих юрисдикциях,
включая российскую1.
В основе принципа автономности лежит признание того факта, что
речь идет о разных по своей природе и предмету соглашениях, которые
только в силу функциональной целесообразности оказываются вместе
в тексте одного контракта. Из этой посылки закон делает логичный
вывод о том, что недействительность договора сама по себе не влечет
недействительности оговорки, хотя могут встречаться ситуации, когда
основания для недействительности, например пороки воли, оказываются общими как для договора, так и для арбитражной оговорки.
Следует также предостеречь от напрашивающегося (и до сих пор
наблюдаемого) отождествления арбитражного соглашения с обычной
гражданско-правовой сделкой. При всем разнообразии теорий о природе арбитражного соглашения2 очевидно, что арбитражное соглашение не вписывается в определение сделки по ГК РФ и, следовательно, ее режим должен определяться прежде всего законодательством
об арбитраже и лишь в отдельных случаях общими цивилистическими
положениями о договорах.
Автономность арбитражной оговорки тесно связана с принципом
«компетенции ‒ компетенции», пришедшим в международный оборот
из немецкой правовой доктрины. Из данного принципа следует, что
у арбитров имеется компетенция решать вопрос о своей компетенции.
В противном случае любое возражение стороны против наличия компетенции, например, со ссылкой на порок арбитражного соглашения
1
«Третейский суд может сам принять постановление о своей компетенции, в том
числе по любым возражениям относительно наличия или действительности арбитражного соглашения. Арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, признается
соглашением, не зависящим от других условий договора. Принятие арбитражного
решения о том, что договор недействителен, само по себе не влечет недействительность
арбитражного соглашения» (п. 1 ст. 16 Закона об арбитраже и Закона о МКА).
2
Подробнее см.: Международный коммерческий арбитраж: Учебник / Под ред.
О.Ю. Скворцова, М.Ю. Савранского, Г.В. Севастьянова. М., 2018. Гл. 3.
336
Глава 59
или невозможность спора быть предметом арбитражного разбирательства приводило бы к необходимости обращаться за решением
этого вопроса в компетентный суд, что могло бы негативно сказаться
на оперативности и эффективности арбитража. Здесь же уместно заметить, что российский процессуальный закон не предусматривает
возможности заявления отдельного иска с целью признания арбитражного соглашения недействительным.
Вместе с тем принцип «компетенции ‒ компетенции» имеет и более
широкий охват, нежели в ситуации, описанной выше. Общепризнано,
что третейский суд в любом случае должен решить вопрос о наличии или отсутствии своей компетенции, что предполагает отражение этого факта в соответствующем процессуальном акте, которым
чаще всего выступает окончательное арбитражное решение. Если же
сторона настаивает на том, чтобы вопрос о компетенции был решен
в предварительном порядке, то третейский суд в России принимает
соответствующий акт в форме постановления. Если в постановлении
арбитры признают наличие компетенции, то оно может быть оспорено
в компетентном суде по месту арбитража. Аналогичный акт, в котором
констатируется отсутствие компетенции, оспариванию не подлежит1.
2.4. Форма арбитражного соглашения
В подавляющем большинстве юрисдикций, включая Российскую
Федерацию, законодательно предписывается письменная форма арбитражного соглашения, в отсутствие которой не может наступить
указанный ранее дерогационный эффект, арбитры не могут признать
свою компетенцию, а вынесенное вопреки данному правилу арбитражное решение не может быть признано и принудительно исполнено
как в России, так и за рубежом2.
Наблюдается тенденция к либерализации формы арбитражного
соглашения, что нашло отражение в изменениях, внесенных в Типовой
закон ЮНСИТРАЛ в 2006 г. Эти изменения были учтены отечественным законодательством, принятым в результате третейской реформы,
включая возможность заключения такого соглашения путем обмена
электронными сообщениями, передаваемыми по каналам связи,
1
Пункт 2 ст. 16 Закона об арбитраже и Закона о МКА.
2
Всеобъемлющий характер требования о письменной форме арбитражного соглашения в значительной степени предопределен положениями Нью-Йоркской конвенции
о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г.,
участниками которой являются около 160 государств.
337
Раздел 9
позволяющим достоверно установить, что документ исходит от другой
стороны (ч. 3 ст. 7 Закона об арбитраже), либо в форме, позволяющей
обеспечить фиксацию содержащейся в арбитражном соглашении информации или доступность такой информации для последующего использования (ч. 3 ст. 7 Закона о МКА). Арбитражное соглашение также
считается заключенным в письменной форме путем обмена процессуальными документами, прежде всего исковым заявлением и отзывом
на иск, в которых одна сторона утверждает о наличии арбитражного
соглашения, а другая против этого не возражает (ч. 4 ст. 7 Закона об арбитраже и Закона о МКА).
2.5. Толкование арбитражного соглашения
Как отмечено ранее, арбитражное соглашение в силу своей природы
не должно подчиняться нормам материального права относительно
толкования, в особенности ст. 431 ГК РФ, которая в качестве первого
этапа предполагает буквальное толкование. В отечественной доктрине указывалось на некорректность такой категории, как «буквальное
толкование», вообще. Применительно к арбитражному соглашению
наиболее приемлемым следует считать способ, направленный на выявление истинной воли сторон без гипертрофирования отдельных
неточностей, присутствующих в тексте такого соглашения, в частности,
в отношении «некорректного» названия арбитражного учреждения.
Буквальное толкование нередко наблюдалось в российской судебной
практике недавнего времени1. В этой связи в обновленное третейское
законодательство была внесена специальная норма следующего содержания: «При толковании арбитражного соглашения любые сомнения
должны толковаться в пользу его действительности и исполнимости»
(п. 8 ст. 7 Закона об арбитраже, п. 9 ст. 7 Закона о МКА).
2.6. Перемена лиц варбитражном соглашении
Нет сомнений, что при универсальном правопреемстве к правопреемнику переходят все права и обязанности, в том числе по арбитражным соглашениям.
Что касается цессии, т.е. уступки материального требования,
не требующей согласия должника, и судьбы сопутствующей ему арбитражной оговорки, то по этому вопросу в отечественной доктрине
1
См. Постановление Президиума ВС РФ от 25 декабря 2018 г.
338
Глава 59
высказывались разные суждения, в том числе о необходимости специальной регламентации в законе. Так в Постановлении Президиума
Высшего Арбитражного Суда РФ от 17 июня 1997 г. № 1533/97 со ссылкой на ст. 384 ГК РФ сделан вывод о том, что арбитражная оговорка
«следует за цессией». Хотя ссылка на ст. 384 ГК РФ в этом контексте
не является безупречной, сам подход является проарбитражным и соответствующим превалирующей международной практике.
С учетом изложенного позитивным является урегулирование, отраженное в третейском законодательстве нового времени: «При перемене
лица в обязательстве, в отношении которого заключено арбитражное
соглашение, арбитражное соглашение действует как в отношении
первоначального, так и нового кредитора, а также как первоначального, так и нового должника» (ч. 10 ст. 7 Закона об арбитраже, ч. 11
ст. 7 Закона о МКА).
Глава 60
АРБИТРАЖНАЯ ПРОЦЕДУРА
ИАРБИТРАЖНЫЕ РЕШЕНИЯ
§ 1. Арбитражная процедура
1.1. Особенности арбитражной процедуры
Третейскому разбирательству, в отличие от судебного, свойственна
бóльшая гибкость, обусловленная его договорным происхождением.
Из этого следует возможность сторон в значительной степени адаптировать эту процедуру применительно к обстоятельствам конкретного
случая, включая порядок формирования третейского суда.
В законе установлены следующие принципы арбитража: независимость и беспристрастность арбитров, диспозитивность, состязательность и равное отношение к сторонам (ст. 18 Закона об арбитраже).
Указанные принципы не претерпели изменений по сравнению
с предшествующим Законом о третейский судах 2008 г., за исключением принципа законности, сохранение которого было признано неуместным в связи с известными злоупотреблениями этим принципом
российскими судами в ходе осуществления ими контрольных функций
в отношении решений третейских судов. Следует особо подчеркнуть,
что принцип законности не указан в качестве основания для отмены
или отказа в принудительном исполнении третейских решений.
В Законе о международном коммерческом арбитраже особо подчеркивается необходимость равного отношения к сторонам и предоставления всех возможностей для изложения ими своих позиций (ст. 18).
В целях правильного понимания указанного критерия отношения
к сторонам Торгово-промышленной палатой были приняты Правила
независимости и беспристрастности третейских судей1. Была подготовлена обновленная версия указанных Правил, принятие которой
ожидается в ближайшее время.
Принцип диспозитивности по сути является проекцией добровольного характера арбитража, в то время как принцип состязательности
предполагает необходимость активного поведения сторон по отстаиванию своих позиций.
1
Приказ ТПП РФ от 27 августа 2010 г. № 39 // СПС «КонсультантПлюс».
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]