Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридические произведения-1
.pdf
VII. Жизнь в изгнании
151
своей натуры. Низвергнутый с вершины власти и сосланный в
бесчестье, он не в чем ином, как в одиночестве, сумел найти необ
ходимое себе спокойствие. Описывая одному из своих приятелей
собственное пребывание в Перми, он признался, что очень возму
тился однажды приездом к нему какогото родственника, простого
обывателя: «Ну, — сказал я сам себе, — теперь конец моему спо
койствию!»
Не в чемлибо внешнем — в деятельности или же в людях —
искал опальный сановник забвения, но прежде всего в своей душе.
Почти все дни ссылки он посвящал, как сам про себя рассказывал
впоследствии, исключительно «благочестивым рассуждениям и чте
нию книг». Безусловно, не случайно вырвалось у него в письме к
П. А. Словцову от 6 августа 1813 года следующая сентенция: «В
горьких внешних обстоятельствах не иметь внутренних, верных уте
шений, конечно, весьма горестно». Упомянутое письмо весьма при
мечательно. Оно писано человеку, которого Михайло Михайлович
называл «судьей совести». Потому содержание его поособому со
кровенно и правдиво. «В заключение скажу вам несколько слов и
о житейском моем положении. Я живу здесь изряднехонько, то есть
весьма уединенно и спокойно. Возвратиться на службу не имею ни
большой надежды, ни желания; но желаю и надеюсь зимою пере
селиться в маленькую мою новгородскую деревню, где теперь жи
вет моя дочь и семейство, и там умереть, если только дадут уме
реть спокойно. Вот вам всея судьба моя настоящая и грядущая.
Люди и несправедливости их, по благости Божией, малопомалу
1
из мыслей моих исчезают»
.
Было уже в судьбе Сперанского время жизни преимуществен
но внутренней — интенсивной жизни души. Это был тот период,
когда, окончив обучение в АлександроНевской семинарии, он не
помышлял еще о государственной деятельности, не предполагал,
что отдаст себя суете чиновничьей службы. И вот повторение спу
стя двадцать лет, повторение и вместе с тем нечто совершенно иное.
Он возвращался туда, где настоящее прибежище каждого челове
ка, первая и последняя его обитель — его душа и совесть. Но воз
вращался не прежним. Он возвращался в собственную свою совесть,
как возвращается в родительский дом блудный сын. Жизнь, про
1
Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 471. Арак
чеева А. А. К. 9. Ед. хр. 45.
152 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
веденная вне родительского дома, представляется ему всецело ник
чемной и напрасной и, чувствуя за собою вину, он, чем долее пре
бывает в родительском доме, тем более удивляется тому, как мог
он покинуть его когдато и прельститься пустой, ничтожной суе
той. И в удивлении этом и самобичевании нисколько не догадыва
ется, что данная жизнь потому и перестала прельщать его, потому
и кажется ему отныне никчемной и напрасной, что была у него,
произошла — из будущего переместилась в прошлое.
Лишенный высокого положения в общественной иерархии,
изгнанный из столицы и брошенный в бесчестье, он как бы взамен
всего этого, что сам назвал несчастьем, получил ту полноту внут
ренней, духовной жизни — жизни души, ума и сердца, — каковая
способна дарить блаженство в самых бедственных обстоятельствах,
в полнейшем засилии разнообразных мерзостей. Никогда более го
сударственная деятельность не будет иметь для него той привле
кательности, которую имела она в дни его молодости и потом во
времена наивысшего его взлета по служебной лестнице. Не в ка
койлибо внешней практической деятельности станет находить он
главную для себя усладу, но исключительно во внутренних душев
ных состояниях. Жизнь в изгнании выделала из Сперанского фи
лософа.
В заключение январского 1813 года письма к Александру I
Михайло Михайлович обращался к его величеству с просьбой, в
которой выражал главную доминанту в своем тогдашнем настрое
нии: «В награду всех горестей, мною претерпенных, в возмездие
всех тяжких трудов, в угождение Вам, к славе Вашей и к благу
государства подъятых, в признание чистоты и непорочности всего
поведения моего в службе и наконец в воспоминание тех милости
вых и лестных мне частных сношений, в коих один Бог был и
будет свидетелем между Вами и мною, прошу единой милости:
дозволить мне с семейством моим, в маленькой моей деревне,
провести остаток жизни, поистине одними трудами и горестями
преизобильной».
Под своей маленькой деревней Сперанский имел в виду куп
ленное им в начале 1811 года имение Великополье. Оно располага
лось в девяти милях от Новгорода у реки Вишера. Должны будут
пройти полтора года и окончиться война России с Францией, в рус
ском обществе должны будут подзабыть неугодного реформатора,
прежде чем Александр I величество соизволит удовлетворить ука
VII. Жизнь в изгнании
153
занную просьбу Сперанского. Лишь 31 августа 1814 года — в день,
когда вышел высочайший Манифест об окончании войны с Напо
леоном, — государь объявил повеление Сперанскому переехать на
дальнейшее житье в Великополье.
16 сентября Михайло Михайлович покидал Пермь, где про
вел ровно два года своей жизни. Чиновники и знатные горожане
вознамерились было проводить его до Оханска, но губернатор Гер
мес тайком оповестил их о высочайшем повелении везти опально
го сановника до самой его деревни под полицейским надзором и,
по приезде, рапортовать о том министру полиции. Все тогда отка
зались от первоначального своего намерения. Однако пришли все
же на проводы, принеся с собою для отъезжающего разные лаком
ства на дорогу и слова похвалы и напутствия.
Прощаясь с игуменом Иннокентием, который был с ним в
дружбе и тем самым всегда рисковал навлечь на себя недовольство
губернских властей, Сперанский сказал: «Прощайте, добрейший
отец Иннокентий! Если со временем я буду счастлив, то и вы буде
те счастливы». Пермский друг опального сановника не придал тогда
никакого значения этим словам, но спустя двенадцать лет он вспом
нит о них: в 1826 году ему неожиданно будет предложено место
настоятеля Псковского монастыря, спустя некоторое время ему
предоставят викарную кафедру в Москве, а потом определят на дол
жность архиепископа Волынского и Житомирского.
В прощальном же разговоре с Иваном Николаевичем Попо
вым Михайло Михайлович посетовал: «Очень жаль, что не могу
увезти с собою в кармане вашу Каму».
***
С переездом Сперанского в Великополье его главное желание
исполнилось — он получил то, к чему, по его собственным словам,
стремился, а именно: «свободу и забвение». Рядом с ним была дочь
Елизавета, любимое им существо — единственное для него в целом
свете, которому он мог теперь посвящать все свое время. Михайло
Михайлович смог, наконец, всерьез заняться ее образованием.
О том, как он это делал, рассказал в своей книге о нем М. А. Корф:
«Враг всякого педантизма и даже слишком большой учености в
женщинах, Сперанский не столько преподавал дочери, в обыкно
венном значении этого слова, сколько читал с нею, в особенности
154 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
же разговаривал. Эти разговоры были всего важнее. Его современ
ники помнят еще, какою возвышенностию отличались его беседы;
с какою платическою ясностию он излагал предметы самые отвле
ченные; какую логику и убедительность имели его доводы; какая,
наконец, точность и вместе с тем поэзия была в его выражениях.
При уроках и в сообществе такого наставника дочь его не могла не
выйти одною из просвещеннейших и вообще примечательнейших,
1
в умственном развитии, женщин»
.
Впоследствии Михайло Михайлович признается Елизавете:
«Полезнейшим временем бытия моего я считаю время моего не
счастия и два года, которые я посвятил тебе». А еще он напишет ей
в одном из своих писем: «Как все легко с любовию, моя любезная
Елизавета; и как все тяжко без нее. Самоотвержение! Какое ужас
ное слово, но что другое есть любовь как не само отвержение, как
не исчезновение нашего личного бытия и прелияния его в Суще
2
ство другого»
.
Хотя Сперанский проживал в своем имении, он попрежнему
имел статус ссыльного и потому не мог по своему усмотрению вы
езжать из него. Покидал он Великополье только для того, чтобы
посетить церковную службу в располагавшемся неподалеку Сав
воВишерском монастыре. Он старался в меру своих средств под
держивать этот монастырь: в частности, построил для него новую
колокольню, обновил иконостас.
В монастырской библиотеке Михайло Михайлович обнаружил
полное собрание творений святых Отцов Церкви. И во все после
дующее время своего пребывания в Великополье он читал их, вы
писывая из них то, что казалось ему наиболее свойственным вре
мени, в которое он жил.
1
Корф М. А. Жизнь графа Сперанского. Т. 2. СПб., 1861. С. 96. Следует
отметить, что образованием своей дочери Михайло Михайлович занялся еще в
1806 году. Об этом свидетельствует сохранившийся в Отделе рукописей Рос
сийской национальной библиотеки план воспитания Елизаветы Сперанской под
названием «Элементы наук и нравственности от 7 до 17 лет». Следуя этому
плану, Михайло Михайлович приглашал к ней лучших учителей и при этом сам
преподавал ей различные науки, правда, изза недостатка свободного времени
не мог это делать систематически.
2
Я обнаружил список с этого письма М. М. Сперанского в архивном фон
де № 74 Н. В. Гоголя в Отделе рукописей Российской государственной библио
теки. На нем нет даты написания.
VII. Жизнь в изгнании
155
Никакого постоянного полицейского надзора за собой, от ко
торого он сильно страдал в Нижнем Новгороде и Перми, Сперанс
кий во время пребывания в Великополье не ощущал. Но подозре
вал, что в какойто форме слежка за ним все же велась. 3 декабря
1814 года он писал П. Г. Масальскому: «1) Я положительно удос
товерился, что сюда ничего совершенно о мне и сношениях моих
не предписано. 2) Даже на почте никакого здесь не учреждено над
зора, и на сих днях получил я два письма из Нижнего (пустые),
совершенно и по числам и по печати целые. Сие не должно, однако
же, нас ободрять к уменьшению осторожности».
Постоянного надзора за опальным сановником во время пре
бывания его в Великополье действительно не было учреждено.
Тем не менее без присмотра его не оставили. Буквально на следу
ющий день после того, как Сперанскому было разрешено госуда
рем переехать из Перми в свое новгородское имение, престарелый
Сергей Кузьмич Вязмитинов, управлявший тогда Министерством
полиции, предписал исполнявшему должность Новгородского гу
бернатора вицегубернатору Николаю Назаровичу Муравьеву не
медленно сообщить ему о прибытии Сперанского в Великополье и
при этом добавил: «Распорядитесь, чтобы без всякой огласки изве
стно вам было о его образе жизни и знакомствах, о чем и мне от
времени до времени давайте знать».
22 октября 1814 года С. К. Вязмитинов направил Н. Н. Мура
вьеву новое предписание относительно Сперанского. Вицегубер
натору поручалось обеспечить, чтобы переписка Сперанского не
пременно доставлялась в Петербург для доклада государю, а све
дения о всех лицах, с которыми он будет иметь «тесную связь,
знакомство или частое обращение» немедленно передавались бы в
Министерство полиции. В дополнение к этому на Новгородского
вицегубернатора возлагалась обязанность сообщать «обо всем в
отношении к настоящему положению его, что может быть достой
но примечания». При этом Вязмитинов сообщал Муравьеву, что
«Его Величеству угодно, дабы г[осподину] тайному советнику Спе
ранскому, во время пребывания его в деревне своей, оказываема
была всякая пристойность по его чину».
Во исполнение всех этих поручений в Великополье иногда
приезжал из Новгорода капитанисправник, но как будто только
для того, чтобы убедиться, что ссыльный сановник находится в от
веденном ему для отбывания ссылки месте. Однажды, правда, ка
156 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
питануисправнику удалось какимто образом заметить, что Спе
ранский старался свои письма доставлять по назначению не по
средством государственной почты, но с помощью частных лиц, слу
чайно или неслучайно проезжавших мимо тех, кому эти письма пи
сались. Н. Н. Муравьев немедленно доложил об этих подозрениях
в Министерство полиции, но в предельно осторожной форме. «Дол
гом считаю заметить, — высказал он свое мнение о переписке вве
ренного его попечению опального сановника, — что ежели бы г[ос
подин] Сперанский и имел, или бы желал иметь ее в какомлибо
отношении значущем и сокровенном, то он может ее производить
независимо от почты и явных путей, чрез своих свойственников и
посредством его собственных людей. Но за всем тем, во исполне
ние высочайшего повеления, я бдительнейше стану наблюдать, что
бы переписку г[осподина] Сперанского, какого бы рода ни была,
ежели не избежит моего видения, усмотрению вашему представ
лять». В других своих донесениях управляющему Министерством
полиции Новгородский вицегубернатор сообщал: «Г[осподин] тай
ный советник Сперанский с приезда своего в здешнюю свою усадь
бу живет с семейством своим уединенно, выезжая только в сосед
ственный ему монастырь св. Саввы для слушания божественной
службы»; «заехавшему к нему исправнику он оказал всякую веж
ливость и приветливость, изъявив желание приобресть к себе бла
гоприятство здешних дворян»; «он здоров и кажется быть совер
шенно спокоен».
***
В деревенской тиши — вдали от столичной расчетливости и
подлости — хорошо читаются книги о любви человека к ближне
му, ее возвышенности и силе. Одна из лучших среди таких книг —
произведение, приписываемое святому Фоме Кемпийскому — «О
подражании Христу». Все ее содержание пронизано идеей любви.
«Любовь есть великое дело, великое поистине благо. Она одна об
легчает все тяжести и с равнодушием переносит все неровности.
Она несет бремя свое, не чувствуя его тяжести, и самую горесть
превращает в сладость и удовольствие». Подобными сентенциями
наполнена вся книга. Сейчас она забыта, а в прошлые века ее счи
тали первейшей после книг Священного писания в ряду христиан
ской литературы.
VIII. Возвращение к власти
Названную книгу всю свою сознательную жизнь имел при себе
Сперанский, и не просто имел, но черпал из нее мудрость целыми
пригоршнями. Письма его содержат не одну фразу, прямо заим
ствованную из этой книги. Знакомая уже нам: «Человек есть то,
что он есть пред Богом, ни более, ни менее», — как раз оттуда.
Еще будучи в СанктПетербурге и на государственной служ
бе, Михайло Михайлович начал переводить имевшийся у него ла
тинский текст книги на русский язык, предаваясь этому занятию в
редкие часы отдыха, а скорее именно ради него. Он продолжал пе
реводить трактат «О подражании Христу» и в Нижнем Новгороде,
и в Перми. Продолжил и в новгородском имении Великополье. Со
держание переводимого сочинения как нельзя лучше соответство
вало тогдашнему его душевному настрою. И кто знает, не было ли
искание изгнанным из столицы Сперанским «свободы и забвения»
поддержано в существенной степени жившим за пять столетий до
этого христианским писателем, в частности, такой вот сентенцией
из его произведения: «Ты будешь свободен внутренно, когда не ста
нешь желать и искать ничего другого, как только угождения Богу и
пользы ближнему».
Несчастье в политической жизни, крушение всех надежд на
плодотворную государственную деятельность и данное взамен это
му счастье в жизни внутренней, душевной, сожаление об утрачен
ных в суете чиновничьей службы телесных и духовных силах и
времени, раскаяние, наконец, в том, что когдато втянулся в эту
азартную, но пустую игру, — все это могло бы стать прекрасным
завершением книги судьбы Сперанского. Могло — но не стало. За
этим сюжетом, просто предназначенным для заключительных стра
ниц романа его жизни, последовал новый сюжет, причем столь
странный, столь противоречащий предыдущему, что, право, читая
его, нельзя не прийти в изумление.
157
VIII. ВОЗВРАЩЕНИЕ К ВЛАСТИ
Время, проведенное в сельце Великополье, Сперанский будет
считать лучшим временем своего бытия. Что же касается предше
ствовавшей столичночиновной жизни, то в день, когда ему испол
нится 45 лет, он окинет всю ее внимательным взором и вынесет ей
беспощадный приговор. «Сколько времени, потерянного в науках
тщетных, в исканиях ничтожных, в мечтах воображения!» — будет
158 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
сокрушаться он. Тогда же, исповедуясь в письме к своей дочери,
Михайло Михайлович заявит: «Если бы Бог не даровал мне тебя,
1
то я мог бы сказать, что я 45 лет работал Лавану
за ничто»2.
В судьбах людских бывают удивительные совпадения. При
близительно в ту же самую пору, в которую Сперанский писал при
веденные строки, другой изгнанник с вершины власти также огля
дывал свою предшествовавшую жизнь, ища в ней мгновения, в ка
ковые он был счастлив. И подобно Сперанскому лучшее время
находил не в той поре, когда имел власть и славу.
«Лучшим временем был для меня период от шестнадцати до
двадцати лет. В то время я также посещал ресторанчики; я жил
скудно; помещение стоило мне около трех луидоров в месяц. Это
были самые счастливые дни моей жизни. Достигнув власти, я не
испытал счастья; у меня было такое множество занятий, что не ос
тавалось времени для досуга, в котором только и есть истинное сча
стье». Так говорил в пору пребывания на острове Святой Елены,
вспоминая события своей жизни, Наполеон Бонапарт. Он прокли
нал ту власть, которой обладал, проклинал за то, что она лишила
его нормального человеческого счастья. И проклинал искренно и
убедительно. Но при всем том, если б получил он возможность воз
вратиться к этой власти, то, можно не сомневаться, затеял бы воз
вращение к ней. Проклинавший власть узник далекого океанского
острова в то же самое время тосковал по ней, сожалел о ее утрате.
«Я не могу больше жить частным человеком», — грустно признал
ся он однажды.
Власть, какой бы она ни была, есть наркотик, причем сильно
действующий: тот, кто хоть раз обладал властью, — навечно стано
вится ее «наркоманом». Он будет проклинать ее и отрекаться от
нее, будет уверять себя и других, что не имеет к ней ни малейшего
влечения, но никогда не покинет ее. А удаленный от власти, неми
нуемо пойдет к ней, чуть мелькнут пред ним ее блестки.
Нет никаких оснований сомневаться в том, что Сперанский
был искренен, когда 6 августа 1813 года писал П. А. Словцову: «Воз
вратиться на службу не имею ни большой надежды, ни желания».
Подобные настроения он выражал в письмах и к П. Г. Масальско
му. «Для меня вся сила в том, чтоб забыли о бытии моем на сем
1
Лаван — персонаж Ветхого завета. См. историю о нем: Бытие. 29. 1—35.
2
Сперанский М. М. Письмо к дочери Елизавете от 1 января 1817 года //
Русский архив. 1868. № 7. Стлб. 1125.
VIII. Возвращение к власти
159
свете», — писал Михайло Михайлович Петру Григорьевичу 3 де
кабря 1814 года. Но Сперанский был вполне искренен и тогда, ког
да в тиши Великополья заговорил вдруг о желательности своего
возвращения в СанктПетербург. 14 марта 1815 года опальный са
новник писал письмо к А. А. Столыпину, и, быть может, невольно,
вырвались из него слова: «Если бы я был на месте, то я все побе
дил бы одним моим молчанием; ибо молчание есть наилучший от
вет на все пасквили».
Но самым ярким свидетельством переворота в настроениях
Сперанского являются его письма к императору Александру 1815—
1816 годов. Тон и содержание их заставляют подозревать, что чув
ство личного достоинства, которое сохранялось в Сперанском в
любых обстоятельствах, покинуло его. Он, правда, в этих письмах
настойчиво просит императора Александра открытого суда над со
бой и решения об оправдании. Но сквозь витиеватость выражений
просматриваются признаки того, что свойственно любому обык
новенному сановнику и что именуется исканием милости у выше
стоящего, а в просторечии — угодничеством.
Многое в поведении Сперанского в Великополье свидетель
ствует, что в нем возродился пропавший было интерес к полити
ческим делам. Михайло Михайлович с жадностью ловил каждое
известие из Петербурга, всякий слух о событиях в царском дворце.
Пребывая в Великополье, он выписывал и читал столичные газеты
и журналы. Его вновь интересовало буквально все, что происходи
ло, что менялось в политической жизни русского общества.
А перемены были и на самом деле большими. Всего четыре
года прошло со дня изгнания реформатора из столицы, но для Рос
сии эти годы составили целую эпоху. Война с Францией дала рус
скому обществу множество новых впечатлений, настроений, идей.
Сардинский граф Жозеф де Местр писал 12 октября 1815 года рус
скому князю П. Б. Козловскому: «В настоящую минуту мне кажет
ся, что для умного наблюдателя нет нигде такого обширного и при
влекательного поприща, как ваша страна».
Отечественная война всколыхнула Россию, заставила русских
ощутить себя — едва ли не в первый раз — русскими. Никогда не
появлялось в России столько искренних и пылких патриотов, ни
когда русский патриотизм не был столь чист и пронзителен, как в
рассматриваемое время. А был он таковым потому, что зарождал
ся и взрастал в людских сердцах без всякого содействия правитель
160 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
ства, несмотря на это правительство. «Наше время, торжественно
провозглашаемое веком просвещения и философии, едва ли в из
вестном смысле не носит на себе более зачатков варварства, чем
все предыдущие поколения; потому что наше полупросвещение,
наше ложное образование, эгоизм и развращение наших нравов,
развиваемое нашим правительством в течение последних пятиде
сяти лет, уже давно успели бы затушить в нас всякую искру патри
отизма, если бы наш патриотизм не восторжествовал над угнетаю
щего его силою, так сказать, вопреки правительству, которое, руко
1
водимое немцами и ливонцами, само вводило к нам пороки…»
—
так писал 7 марта 1813 года графу Ф. В. Ростопчину граф Семен
Романович Воронцов.
Император Александр, едва закончилась война с Наполео
ном, вновь повел разговоры о переменах в России. Отзвуки этих
разговоров доходили до Сперанского. Опальному реформатору не
могло не чудиться в них нечто знакомое, запретносладостное. Не
потому ли стал он вдруг томиться тихой деревенской жизнью, не
оттого ли засобирался, пока еще помыслами своими, в Санкт
Петербург? Это объяснение произошедшему со Сперанским во
время пребывания его в Великополье видится таким логичным,
что трудно представить себе, как могло быть иначе. А между тем
все действительно было иначе.
Прознав о создании при деятельном участии российского им
ператора так называемого Священного Союза, о чем возвещено
было 25 декабря 1815 года специальным Манифестом, Сперанс
кий поспешил заявить Александру I о своем одобрении его поли
тики, связанной с указанным Союзом.
Из письма М. М. Сперанского к императору Александру I
от 6 января 1816 года:
«Истины, в манифесте 25 декабря и в акте союза изображен
ные, налагают на всех поданных Ваших новую обязанность неогра
ниченного доверия и откровенности. Более, нежели многие другие, я
должен чувствовать и исполнять сию обязанность. На пути, коим
вело меня Провидение в вере, пытливость разума часто ввергала
меня в изыскания более тонкие, нежели основательные; изыскания
1
Воронцов С. Р. Письмо к Ф. В. Ростопчину от 7 марта 1813 года / Русская
старина. 1903. № 11. С. 253.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]