Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Юридические произведения-1

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 2223 / 4823 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 > Следующая >>>

XII. Сперанский и декабристы

221

надо мной. Да, мы все несчастны, но нет более несчастного челове ка, чем я. Да будет воля Божия!» Нечто подобное Николай напи сал в этот день и начальнику Главного штаба И. И. Дибичу: «Пос лезавтра поутру я — или государь, или без дыхания». Вечером 14 декабря император Николай писал графу Сакену: «Любезный граф! Что могу сказать вам? Я ваш законный Государь, и Богу было угодно, чтобы я стал самым несчастливым из государей, потому что я вступил на престол ценою крови моих подданных! Великий Боже, какое положение!» «Дорогой, дорогой Константин! — спе шил Николай сообщить брату о только что происшедшем собы тии. — Ваша воля исполнена, я император, но какой ценой, вели кий Боже, ценой крови моих подданных!» Многие в русском об ществе оказались тогда в странном положении. Но всего странней стала участь Сперанского.

Существует достаточно оснований считать, что расправу над революционно настроенными дворянами — членами тайных об ществ — готовил еще Александр I. По меньшей мере лет за пять до своей смерти он учредил надзор за ними и начал активный сбор сведений об их деятельности. Выявленные участники тайных об ществ уже тогда подвергались наказаниям — отстранялись от служ бы, отправлялись в ссылку. Осенью 1825 года, когда Александру стали известны многие активные участники революционных орга низаций и некоторые их замыслы, он принял решение произвести аресты. Однако можно уверенно предположить, что на открытый процесс над членами тайных обществ Александр, если б остался жив, не пошел. С. Г. Волконский был убежден в этом. Александр Павлович, писал он, если б не скончался в Таганроге, «не дал бы такой гласности, такого развития следствию о тайном обществе. Несколько человек сгнили бы заживо в Шлиссельбурге, но он по чел бы позором для себя выказать, что была попытка против его власти».

Николай I оказался в положении, когда без гласности в деле декабристов обойтись было уже невозможно. События 14 декабря 1825 года стали широко известны не только в России, но и в Евро пе. В результате их произведены были массовые аресты. Потому то новому императору ничего не оставалось делать, как пойти на организацию следствия и суда в формах, хотя бы внешне соответ ствовавших действующему законодательству. Подавление откры того выступления дворянреволюционеров в Петербурге, а позднее и восстания на юге не означало еще полного их поражения. Побе

222 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

дить окончательно и бесповоротно движение, имевшее свою идео логию, возможно было лишь посредством развенчания его в обще ственном мнении. А для этого необходимы были следствие и уго ловный процесс над декабристами.

Допросы арестованных начались уже вечером 14 декабря. Спу стя три дня указом от 17 декабря 1825 года император Николай учредил «Тайный комитет для изыскания соучастников злоумыш ленного общества, открывшегося 14 декабря 1825 года» (14 января Николай распорядился следственный комитет «тайным не назы вать»). В состав названного комитета были назначены одни гене ралы. Единственное исключение составлял А. Н. Голицын. Вошел в следственный комитет и младший брат Николая великий князь Михаил, тоже генерал. Не удивительно, что председателем коми тета стал военный министр А. И. Татищев. Для всех этих людей не составляло большого труда ведение следствия, но они не могли по рученное им дело подобающим образом оформить. А ведь надо было еще организовать суд, подобрать соответствующие юридичес кие нормы, разбить обвиняемых на разряды, квалифицировать их действия и т. д. Затеяв процесс по делу декабристов, Николай I столкнулся с острой проблемой: ему оказались необходимы не про сто исполнители его воли, но образованные, сведущие в законода тельстве люди. Для следственного комитета такое лицо нашлось — задачу оформления следственных дел взял на себя способный чи новник А. Д. Боровков. Оставалось найти человека, который бы мог оформить судебные дела декабристов, — задача несравненно сложнее первой.

Есть основания полагать, что на эту роль император Николай с самого начала планировал Сперанского. Он поручил ему напи сать Манифест о событиях 14 декабря 1825 года. Спустя месяц, в январе 1826 года, его величество направил на редакцию к Сперан скому проект Манифеста об учреждении суда над декабристами. Возвращая государю отредактированный проект, Сперанский при ложил к нему записку, в которой убеждал его «отложить сей про ект до того времени, как дело созреет до суда».

Сперанский охотно пошел на сотрудничество с Николаем I в деле расправы над декабристами: он не просто исполнил возложен ное на него императором поручение, но проявил при этом инициа тиву. Думается, это не случайно. С новым государем Михайло Ми хайлович связывал надежды на новое возвышение. Служивший при

XII. Сперанский и декабристы

223

нем Г. С. Батеньков вспоминал впоследствии о том, как утром 13 декабря 1825 года вошел в кабинет Сперанского вслед за его до черью. «Лиза, тебе надобно снять свой траур», — услышал он го лос Сперанского. «Разве государь приехал?» — удивилась дочь. «Го сударь здесь», — сказал Сперанский. «Николай Павлович, не правда ли?» — «Точно так, надобно вас поздравить». — «Я не знаю, как господа мужчины, — прореагировала Елизавета Михайловна, — а мы, женщины, сему чрезмерно рады». — «И мы рады, — подхватил Сперанский, — это человек необыкновенный. По первому приему он обещает нового Петра». В то время Михайло Михайлович со всем не предполагал, что его отношения с императором Николаем окажутся ненамного проще тех, что были у него с императором Александром.

К допросам декабристов следственный комитет приступил 23 декабря. И именно с этого дня в показаниях подследственных замелькало имя Сперанского. Подпоручик А. Н. Андреев сказал на допросе генераладъютанту Левашову: «Надежда общества была ос нована на пособии Совета и Сената, и мне называли членов перво го — господ Мордвинова и Сперанского, готовых воспользоваться случаем, буде мы оный изыщем. Господин же Рылеев уверял меня, что сии государственные члены извещены о нашем обществе и на

мерении и оное одабривают»

. Впоследствии на очной ставке с Ры леевым Андреев откажется от этих слов, но подозрение в связях с мятежниками уже легло на Сперанского.

24 декабря имя Сперанского фигурировало в показаниях Ры леева. На следующий день о нем говорил Каховский, затем — Тру бецкой. 30 декабря состоялось 14е заседание «Тайного комитета». Журнал этого заседания среди разного рода сведений отразил сле дующее: «Допрашиваем был лейбгвардии Гренадерского полка по ручик Сутгоф, который, между прочим, показал, будто Каховский сказал ему, что Батеньков связывает общество с Сперанским и что генерал Ермолов знает об обществе». 2 января Батенькова спроси ли, что он может сказать по поводу данных показаний Сутгофа. Гавриил Степанович ответил: «Чтобы я связывал общество с госпо дином Сперанским и чтоб оно было с ним чрез меня в сношении — сие есть такая клевета, к которой ни малейшего повода и приду мать я не могу… С г. Сперанским, как с начальником моим и бла

Восстание декабристов. Документы. Т. 15. М., 1979. С. 228.

224 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

годетелем, я никогда не осмеливался рассуждать ни о чем, выходя щем из круга служебных или семейных дел».

В течение трех дней — 2, 3, 4 января — «Тайный комитет» стремился выяснить подробности пребывания у Сперанского в ночь с 13 на 14 декабря Батенькова, Краснокутского и Корниловича. Ба теньков заявил, что не был тогда у Сперанского, и это подтверди ли его товарищи. И Краснокутский, и Корнилович согласились, что были у Сперанского, но не в ночь с 13 на 14, а с 6 до 7 часов вечера 13 декабря. По их словам, приходили они «просто с визитом», про вели все время в гостиной, где находились зять Сперанского, его дочь, какойто офицер артиллерии и еще коекто. Сам Сперанский «вышел из своего кабинета на четверть часа» и вскоре ушел.

Во время допросов арестованных следственному комитету уда лось установить, что Сперанский планировался декабристами, на ряду с Мордвиновым, в состав Временного правительства. 4 янва ря Рылеев прямо заявил следователям: «Признаюсь, я думал, что Сперанский не откажется занять место во временном правитель стве. Это основывал я на его любви к отечеству и на словах Ба тенькова, который мне однажды сказал: «Во временное правитель ство надо назначить людей известных». И когда я ему на это ска зал, что мы думаем назначить Мордвинова и Сперанского, то он сказал: «Хорошо». Декабрист М. Ф. Митьков также показал на доп росе, что «неоднократно слышал, что общество считало на подпо

ру гна Мордвинова и Сперанского»

Более всего оснований для предположения о причастности Сперанского к делу декабристов давали его тесные взаимоотноше ния с Г. С. Батеньковым. Гавриил Степанович повстречался Ми хайле Михайловичу в Сибири, где был управляющим десятым ок ругом путей сообщения, и с первого же знакомства произвел на него чрезвычайно благоприятное впечатление как умом своим, так и познаниями. Михайло Михайлович не преминул воспользовать ся его помощью в разработке различных проектов по переустрой ству управления Сибирью и в последующем взял его с собой в Пе тербург для работы в Сибирском комитете. Батеньков даже посе лился в доме Сперанского. Еще в сентябре 1819 года он писал своим друзьям, что Сперанский с первого свидания полюбил его и при вык ежедневно с ним работать. «Я в таких теперь к нему отноше

Восстание декабристов. Документы. Т. 3. М.Л., 1927. С. 191.

XII. Сперанский и декабристы

225

ниях, — сообщал будущий декабрист, — что могу говорить все как бы другу и не помнить о великом различии наших достоинств». Вряд ли можно сомневаться в том, что и свое вступление в тайное революционное общество Батеньков не скрыл от своего старшего, умудренного опытом друга.

Все это вызывало у императора Николая серьезную тревогу. Он был заинтересован поэтому в том, чтобы расследование их про должалось. Но с другой стороны, новый государь не желал здесь гласности, поскольку не только участие в заговоре, но уже одно присутствие известных своим умом сановников — членов Государ ственного Совета в планах восставших дворян подрывало навязы вавшуюся им русскому обществу и загранице версию о том, что эти люди были всего лишь кучкой отщепенцев, безнравственных по своим устремлениям, одиноких и не пользовавшихся никакой поддержкой в обществе. Выход из данного противоречия импера тор легко нашел: он распорядился придать дальнейшему следствию по делу Сперанского и Мордвинова секретный характер. Дело это было выведено за рамки следственного комитета и сосредоточено в руках доверенного лица императора Николая А. Х. Бенкендор фа. Делопроизводителем же секретного следствия оставлен был Боровков. Позднее в своих автобиографических записках он особо отмечал, что изыскание по делам членов Государственного Совета Мордвинова, Сперанского, а также генерала Киселева и сенатора Баранова «было произведено с такою тайною, что даже чиновники Комитета не знали; я сам собственноручно писал производство и хранил у себя отдельно, не вводя в общее дело».

Материалы секретного следствия по связям перечисленных са новников с декабристами не сохранились. Скорее всего, Николай I распорядился уничтожить их. Поэтому вопрос о причастности Спе ранского к декабристскому заговору остается открытым. С полной определенностью можно утверждать лишь две вещи: первое, что Сперанский знал о существовании тайного общества и готовящем ся заговоре, и второе, что заговорщики предполагали включить его в состав Временного революционного правительства. Попытки же пойти далее указанных выводов дают весьма противоречивую кар тину.

С одной стороны, существует целый ряд свидетельств, гово рящих в пользу того, что Сперанский не просто знал о замыслах декабристов, но и сам участвовал в них. Во всяком случае, оказы

226 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

вал заговорщикам содействие. В «Петербургских очерках» мятеж ного современника Герцена и Сперанского, знатока секретной по литической истории России князя П. В. Долгорукова имеется сле дующая примечательная запись о рассматриваемых событиях: «На Сперанского возникли улики столь значительные, что однажды Ко миссия отправила одного из своих членов, Левашева, к государю просить у него разрешения арестовать Сперанского. Николай Пав лович, выслушав Левашева, походил по комнате и потом сказал: «Нет! Член Государственного совета! Это выйдет скандал! Да и про тив него нет достаточных улик».

В этой же своей книге князь П. В. Долгоруков привел и дру гое интересное признание Николая I, сделанное им весной 1826 го да в разговоре с Карамзиным: «Около меня, царя русского, нет ни одного человека, который бы умел писать порусски, то есть был бы в состоянии написать, например, манифест. А Сперанского не сегодня, так завтра, может быть, придется отправить в Петропав ловскую крепость».

Однако, с другой стороны, наряду с приведенными свидетель ствами существуют показания прямо противоположного характе ра, из которых вытекает, что хотя Сперанский и знал о существо вании тайных обществ и готовящемся выступлении (кто об этом тогда не знал! «О заговоре кричали на всех перекрестках», — вспо минал А. С. Пушкин), но причастен к движению декабристов и их заговору не был.

Прежде всего отметим, что никакого согласия на вхождение в состав Временного правительства Сперанский не давал и дать не мог. Рылеев прямо указал на отсутствие данного согласия и при знался, что он всего лишь «думал, что Сперанский не откажется занять место во Временном правительстве». Основывал Рылеев это свое убеждение «на любви его к отечеству». Упоминание имени Сперанского в показаниях многих арестованных декабристов, с точ ки зрения здравой логики, говорит скорее против того, что он ре ально участвовал в их планах. Если бы его участие действительно имело место, вряд ли о нем знало бы столько людей. Между тем складывается впечатление, что слух о тесной причастности Спе ранского к заговору декабристов кемто сознательно распростра нялся. И можно с уверенностью сказать кем. Подследственные ссы лались здесь, как правило, на Рылеева. «Господин же Рылеев уве рял меня, что сии государственные члены извещены о нашем

XII. Сперанский и декабристы

227

обществе и намерении и оное одабривают», — показывал, к приме ру, А. Н. Андреев. Можно также уверенно сказать, для чего Рылее ву понадобилось распространять слух об участии Сперанского в заговоре. Для того, чтобы привлечь в тайное общество как можно больше новых членов и придать уверенности старым. И надо при знать, цели своей Рылеев достиг. Андреев рассказывал на след ствии: «За несколько дней до 14 декабря сообщил мне товарищ мой лейбгвардии Измайловского полка поручик Кожевников о тайном обществе, которого цель, говорил он, стремиться к пользе отече ства. Но так как в таком предприятии главнейшая сила есть войс ко, то мы — части оного и как верные сыны отечества должны по могать сему обществу, тем более что оно подкрепляется членами Госсовета, Сената и многими военными генералами. Из членов сих названы им были только трое: Мордвинов, Сперанский и граф Во ронцов, на которых более надеялись, о прочих он не упомянул. Зав леченный его словами и названием сих членов, я думал, что люди сии, известные всем своим патриотизмом, опытностью, отличные чувствами, нравственностью и дарованиями, не могут стремиться ни к чему гибельному, и дал слово ему участвовать в сем предпри

ятии. Вот причина, побудившая меня вступить в сие общество»

Большое значение для решения вопроса о степени причастно сти Сперанского к заговору декабристов имеет оценка его личнос ти, и в частности определение того, как относился он к политичес ким планам декабристов. На первый взгляд может представиться, что отношение Сперанского к последним могло быть только со чувственным. В самом деле, в содержании проектов политических преобразований Сперанского, с одной стороны, и в планах декаб ристов, с другой, наряду с отличиями было немало сходного. И пер вые, и вторые предполагали разделение властей, представительное правление, отмену крепостного права и т. д. Однако в вопросе средств и способов осуществления политических идей на практи ке Сперанский довольно значительно расходился с дворянскими революционерами. Николай Бестужев рассказывал на следствии о своем разговоре с Батеньковым, происходившем вскоре после кон чины Александра I. По его словам, он спросил Батенькова о мыс лях Сперанского по поводу тогдашних происшествий и о том, «воз можно ли чтонибудь предпринять в пользу законов». Батеньков

Восстание декабристов. Т. 15. С. 230—231.

228 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

ответил Бестужеву: «Михайло Михайлович почитает всякую мысль об этом бесполезною и всякое покушение невозможным; впрочем, он человек осторожный и умный, от него ничего не узнаешь». Здесь уместно вспомнить и то, что Сперанский сказал 13 декабря о Ни колае, которому остались всего сутки до воцарения, — «по перво му приему он обещает нового Петра».

В Манифесте от 13 июля 1826 года, который увенчает распра ву над декабристами, будет специально подчеркнуто: «Не от дер зостных мечтаний, всегда разрушительных, но свыше усовершаются постепенно отечественные установления, дополняются недостат ки, исправляются злоупотребления. В сем порядке постепенного усовершенствования всякое скромное желание к лучшему, всякая мысль к утверждению силы законов, к расширению истинного про свещения и промышленности, достигая к нам путем законным, для всех отверзстым, всегда будут приняты нами с благоволением: ибо мы не имеем, не можем иметь других желаний, как видеть Отече ство наше на самой высшей степени счастия и славы, Провидени

ем ему предопределенной»

. Процитированные слова заставляют прежде всего усомниться в правильности взгляда, всецело преоб ладающего среди историков, согласно которому столкновение са модержавия и декабристов было противоборством сил реакции и прогресса. Не слишком ли упрощает это мнение действительное положение? Как же трактовать тогда слова Пушкина, высказанные им в черновике письма к П. Я. Чаадаеву от 19 октября 1836 года (не отправленного адресату): «Надо было прибавить (не в каче стве уступки цензуре, но как правду), что правительство все еще единственный Европеец в России (и это несмотря на все то, что в нем есть тяжкого, грубого, циничного). И сколь бы грубо (и ци нично) оно ни было, только от него зависело бы стать во сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания». Дума ется, в противоборстве самодержавия и декабристов необходимо видеть столкновение не реакции и прогресса, а скорее двух раз личных путей общественного развития — эволюционного, под эги дой законной государственной власти, и революционного, предпо лагающего решительную ломку политических структур. Остается добавить, что текст Манифеста от 13 июля 1826 года писал Ми хайло Михайлович Сперанский. И мысль о том, что «не от дерзос

Восстание декабристов. Документы. Т. 17. М., 1980. С. 253.

XII. Сперанский и декабристы

229

тных мечтаний, всегда разрушительных, но свыше усовершаются постепенно отечественные установления», вполне отражала соб ственные его взгляды.

В свете сказанного особо примечателен факт, приведенный в «Записках о восстании» декабриста В. И. Штейнгейля. Владимир Иванович рассказал о том, что во время событий рядом со зданием Сената, которые впоследствии получат во многих мемуарах и ис торических произведениях название «восстания», Сперанский на ходился в Зимнем дворце у окна и, наблюдая за тем, что происхо дило вокруг, произнес однажды фразу: «И эта штука не удалась!» Некоторые историки трактуют это восклицание в том смысле, что оно выразило отношение Сперанского к восстанию декабристов в целом. «Поражение восстания сокрушило Сперанского. Наблюдая за событиями из окна дворца, он с горечью заметил стоявшему ря дом с ним Краснокутскому: «И эта штука не удалась!» — с уверен ностью констатируется в одной из книг, посвященной декабрис

. На самом деле, если судить по тексту записок В. И. Штейн

там гейля, указанная реплика Сперанского выражала реакцию его не на поражение восстания, а на неудачу попытки митрополита Се рафима умиротворить восставших, предпринятой после такой же попытки великого князя Михаила. Подойдя к каре восставших, ми трополит начал увещевание. К нему вышел лейтенант гвардейско го экипажа М. К. Кюхельбекер. «Моряк и лютеранин, — пишет Штейнгейль, — он не знал высоких титулов нашего православного смирения и потому сказал просто, но с убеждением: «Отойдите, батюшка, не ваше дело вмешиваться в эти дела». Митрополит об ратил свое шествие к Адмиралтейству. Сперанский, смотревший на это из дворца, сказал с ним стоявшему оберпрокурору Красно кутскому: «И эта штука не удалась!» По словам Штейнгейля, «об стоятельство это, сколь ни малозначащее, раскрывает, однако ж,

тогдашнее расположение духа Сперанского»

. Но какое? Неужели Сперанский в данном случае горевал от того, что восстание потер пело поражение? Очевидно, что нет! Реплика Сперанского в кон

Семенова А. В. Временное революционное правительство в планах декаб

ристов. М., 1982. С. 49.

Штейнгейль В. И. Записки о восстании // Сочинения и письма. Т. 1. Записки и письма. Иркутск, 1985. С. 158. Декабрист С. П. Трубецкой сделал следующее замечание к этому эпизоду со Сперанским, описанному Штейнгей лем: «Из дворца нельзя было видеть» (там же).

230 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

тексте тех обстоятельств выражала скорее его досаду от неудачи очередной попытки умиротворить восставших, именно досада в большей мере соответствовала тому умонастроению, каковое Ми хайло Михайлович имел в рассматриваемое время.

Новый император выказывал явное благорасположение к Спе ранскому. В дни, предшествовавшие восшествию Николая на пре стол, Михайло Михайлович имел с ним регулярные приватные бе седы, которые вселяли надежду на более тесное сближение в буду щем, когда он станет императором. Сперанский не был человеком, способным синице в руках предпочесть журавля в небе. К тому же благоволение со стороны нового императора было синицей недур ной. В отличие от брата своего Александра Николай был прям ха рактером и постоянен в симпатиях. Нелегко было приобрести у него доверие и благорасположение, но потерять их оказывалось еще трудней.

Зная, сколь негативно относился Сперанский ко всяким на сильственным способам ниспровержения существующего полити ческого строя, понимая душевное его состояние в 1825 году, впол не возможно угадать истинное его отношение к заговору декабрис тов. При названных предпосылках отношение это не могло быть однозначно положительным. Скорее наоборот. Заговор, даже в слу чае успеха, неизбежно вносил в политическую жизнь общества су мятицу, хаос. Положение любого лица, вознесенного в результате заговора на вершину власти, не могло быть устойчивым. Известно, какие колебания испытывали многие декабристы, вступая на путь революционной деятельности. И сомнения эти объяснимы: легко быть решительным в простом заговоре, но много труднее сохра нять твердость в заговоре революционном. Потому как существует большая разница между ними: простой заговор направлен всегда против лица. Революционный же — это заговор против целой об щественной системы. В заговоре против лица нетрудно предуга дать последствия: механизм властвования останется прежним и привычным — новым будет лишь лицо, запускающее его маховик. Заговор против общественной системы в последствиях своих не предсказуем. Тот, кто идет в революцию, идет, по существу, в не известность.

С другой стороны, официальная правительственная власть, сколь порочной она ни является, всегда стремится выставлять себя выразительницей высоких общественных идеалов и отождествлять

<<< < Предыдущая 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 2223 / 4823 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]