Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Юридические произведения-1

.pdf
Скачиваний:
2
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
XIV. Прости, Отечество!
261
этому были его усердные занятия — он попрежнему много прово дил времени за чтением и писанием, — но женщины, видя глаза его покрытыми влажностью, давали объяснение, более соответство вавшее их желанию, чем истине: они говорили, что у Михайлы Ми хайловича «влюбленные глазки».
Лучшие слова о его внешнем облике выпало сказать, однако, не женщине. Эразм Стогов записал в своих воспоминаниях: «Пор третов Сперанского очень много, и все похожи, только я не видал ни одного портрета с глазами Сперанского: есть предметы, недо ступные для живописи! Таких глаз, как у Сперанского, я у других не встречал, не возьмусь и приблизительно описать их. Могу ска зать только: глаза Сперанского я ни разу не видал изменяющими ся — всегда, постоянно тихи, спокойны, ласковы: они не прищуре ны, но и не открыты, не вызывающие и не уклоняющиеся — ум, душа и сердце поместилось в этих глазах! Живопись бессильна! Уверен, что со смертию этих глаз других таких глаз не осталось; не видавшие выражения глаз Сперанского не составят себе понятия о прелести оригинального выражения их!»
В феврале 1838 года члены Государственного Совета дружно выступили против проекта учреждения СанктПетербургской по лиции, подготовленного комитетом об устройстве столичной по лиции, которым руководил Сперанский. Проект был настолько ве лик по объему, что его не стали читать весь на заседании, но, ис просив высочайшего разрешения, напечатали и разослали членам Государственного Совета для прочтения на дому и представления замечаний на него в письменном виде.
Таких замечаний оказалось очень много: причем критике были подвергнуты основные положения проекта. При рассмотрении дан ных замечаний на заседании Государственного Совета разгорелись острые споры. Михайло Михайлович, частью по причине своей ус талости от прений, частью изза того, что критика проекта была обоснованной, согласился с тем, что проект недоработан.
Сразу после заседания Государственного Совета он попытал ся в беседе с Модестом Корфом оправдаться — сказал, что уступил членам Совета не потому, что положения, им составленные, дур ны, но изза того, что в русской полицейской службе мало людей, способных уразуметь новые правила и исполнять их достойным образом: а потом признался: «Вообще не нам в наши лета писать законы: пишите вы, молодые люди, а наше дело будет только обсу
262 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
живать. Я уже слишком стар, чтобы сочинять и отстаивать сочине ние, а всего тяжелее то, что сочиняешь с уверенностью не дожить до плода своих трудов». Шел Сперанскому в ту пору шестьдесят седьмой год.
Тем не менее, что бы он ни говорил, у него было достаточно еще сил для больших государственных дел. 17 апреля 1838 года император Николай изъявил Сперанскому за создание Свода во енных постановлений «высочайшее благоволение». В рескрипте, написанном по этому случаю, государь обращался к Сперанскому: «Михаил Михайлович! Долговременная, отлично ревностная служ ба ваша, обширные познания и опытность, доказанные многими особенно полезными трудами в высшем кругу дел государствен ных, побудили Меня вверить главному руководству и попечитель ности вашей собрание отечественных законов и составление пол ного оных свода. Обширный труд сей, по части гражданской, при веден вами к окончанию еще в 1833 году с успехом, вполне соответствовавшим Моим ожиданиям. Для довершения сего не обходимого Государственного дела оставалось еще собрать и со ставить полный свод законам, действующим в кругу управления военносухопутными силами Империи. Ныне и сей труд, под не посредственным вашим наблюдением, вашею неутомимою дея тельностью и неусыпным рвением окончательно совершен. При емля с живейшею признательностью сей новый опыт вашей при мерно полезной службы, Я за особенное удовольствие поставляю изъявить вам Мое полное и совершенное благоволение. Пребываю навсегда вам благосклонный Николай».
2 апреля 1838 года действительный тайный советник Спе ранский был назначен Председателем Департамента законов Го сударственного Совета. Он достиг вершины своей чиновничьей карьеры. И все же единственной отрадой оставалось для Сперан ского прошлое, которое он вспоминал с особенной приятностью. Н. И. Греч рассказал в своих «Записках», как 25 марта 1838 года, присутствуя на открытии нового университетского здания в Санкт Петербурге, встретил он Сперанского, который сам подошел к нему для того, чтобы выразить свое удовольствие тем, что он, Греч, в письмах из Франции при описании разговора с Талейраном специально отметил, что знаменитый французский дипломат с удовольствием вспоминал о Сперанском, которого видел в 1808 году в Эрфурте.
XIV. Прости, Отечество!
263
***
Летом 1838 года Михайло Михайлович поехал отдохнуть и подлечить свое расстроенное здоровье в Буромку. 22 июля он на писал оттуда в Петербург своей дочери: «Удивительно, как здеш ний образ жизни, беззаботной, тихой и мирной, для меня и поле зен и приятен, не взирая на совершенное бесчувствие всего нрав ственного и сердечного бытия; что же было бы в соединении? Рай. Но нам ли грешным здесь на земле помышлять о райских наслаж дениях! Здесь надобно все покупать, даже луч солнечный не даром нам дается». Усталость от жизни явственно проступала в этих сло вах Сперанского. В другом письме дочери из Буромки он признал ся, что чувствует «все наслаждение душевной лености».
После возвращения в Петербург Михайло Михайлович пере селился в дом на Сергиевской улице, который купил за 240 000 руб лей с помощью государственного казначейства, одолжившего ему необходимую на покупку дома сумму. Напротив этого дома, став шего последним пристанищем Сперанского, стоял дом, из которо го он был поздним вечером 17 марта 1812 года увезен в ссылку.
21 октября, в пятницу, Михайло Михайлович почувствовал недомогание. Дней за пять до этого получил он простуду, но не об ратил на нее особого внимания и продолжал работать, как ни в чем не бывало. Надлежало лечь в постель, но в субботу в Царском Селе назначен был состояться театральный спектакль и бал во дворце, и Сперанский выбрал вместо постели Царское Село. Бал во дворце окончился около двух часов ночи, и ему пришлось остаться там но чевать. Поутру, в воскресенье, Михайло Михайлович ощутил в себе уже довольно сильный лихорадочный озноб, но все равно пошел в церковь на обедню, а затем еще и на обед в царский дворец. Лишь вечером возвратился он домой. В понедельник болезнь, будто раз драженная пренебрежительным к себе отношением, восстала в нем во всей своей губительности. Лихорадочные припадки и открыв шееся вслед за тем воспаление в печени уложили его в постель.
В последующие дни физическое состояние Сперанского ухуд шилось настолько, что видавшие его стали предполагать скорую его смерть. Император Николай по два раза на дню справлялся о его болезни. А в один из дней, получив очередное известие, он при звал к себе князя Васильчикова и отдал ему распоряжение опеча тать по смерти Сперанского его кабинет со всеми находящимися там бумагами.
264 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
Предельную опасность болезни почувствовал и сам Сперанс кий. В тоскливые осенние дни 1838 года он прощался со своей жиз нью. Пригласил духовника исповедаться. О смерти своей загово рил со спокойствием, явно выдававшим чувство обреченности, со знание, что жизнь для него кончена. Думал ли он о собственной судьбе в тот момент, когда близилась она к завершению? Верно, думал. Не мог не думать: по странному закону природы каждому умирающему назначено видеть сон собственной жизни в канун про щания с нею.
Итог прожитых лет должен был, казалось, радовать его. Рож денный в семье простого деревенского священника и росший в ок ружении крестьян, он умирал в столице империи высоким санов ником, всей России известным человеком. Не только разные «пре восходительства» и «сиятельства», но и сам «Его Величество» проявлял повышенный интерес к его, поповского сына, болезни. Рожденье его было событием разве что для бедных его родителей, но умирание его — событие для целой России! Но, видно, не дано человеческой душе быть довольной прожитой жизнью — Михайло Михайлович испытывал внутри себя нечто подобное скорее раз дражению собой, ни в коей мере не довольство. Духовник его — протоиерей Сергиевского собора П. Я. Духовский, с которым лю бил он беседовать о высоких материях, навестил его, больного, и говорил с ним. Впоследствии сказывал, что Сперанский очень ру гал себя тогда, находясь в предсмертии, очень сожалел, что до кон ца своих дней так и не смог усмирить врагов внутри себя — соб ственные страсти, и среди них особливо духовную гордость. «Если после беспрестанных усилий и работы над самим собою, — гово рил он, — иногда и удастся ее усмирить, то спустя несколько вре мени она опять поднимается с новою силою, и мне остается только горевать о слабости своей воли». Что выражал сожалением этим Сперанский? Имел ли он в виду свое самолюбие, излишнюю в себе любовь к почету и другое тому подобное, заставлявшее его идти наперекор собственной совести? Иль не мог забыть он выпавших на его долю унижений, не мог преодолеть терзаний души своей при воспоминаниях о прошлых обидах? В любом случае жалоба уми равшего Сперанского на себя скрывала жалобу на свою судьбу.
Когдато в молодости, полный радужных надежд на счастли вое будущее, он писал: «Кто взял на себя крест и положил руку на рало, тот не должен озираться вспять — и что, впрочем, озираясь,
XIV. Прости, Отечество!
265
он увидит? — Мечты и привидения, все похоть очес и гордость жи тейскую». Сейчас, когда впереди ему ничего уже нельзя было выс мотреть, кроме смерти, одноликой, однообразной, как потолок над кроватью, он не мог не озираться вспять. И что же ему там виде лось? — Он оказался пророком тогда, в своей счастливой счастьем в чиновной жизни и несчастьем в жизни личной молодости.
В пору, когда жизненная энергия бьет в тебе ключом, когда полон сил, и целая жизнь впереди, кажется, что главное — это най ти себе дело, способное наполнить смыслом будущую жизнь. При этом, конечно, понимается, что всякое дело делается не в вакууме, а в какойто среде, в определенном людском мирке, и что среда эта может быть исключительно вредной, чуждой душе всем содержа нием своим. Но думается тогда, что значит любая среда, когда на шел дело и полон сил? Пусть она чужда — неужто нельзя в любой среде оставаться самим собой? Пусть она вредна — неужто поме шает она делать дело? Лишь на склоне лет приходит сознание того, что на устройство взаимоотношений с окружающими много надоб но душевных сил — столь много, что и на дело может не хватить.
Биографии духа обыкновенно свойственны великим писате лям или философам. Государственному же деятелю, даже и вели кому, не дано, казалось бы, иметь подобной биографии — слишком тесно соприкасается он с практической жизнью, слишком погло щен бывает ею, слишком живет вне себя, чтобы жить собою, чтобы создать себе свой собственный духовный мир. Тем любопытнее для нас такие вот параллели:
Лев Толстой: «Жизнь человеческая состоит во все большем и большем приближении к совершенству».
Михаил Сперанский: «Кто может сказать самому себе: каж дый день я приближаюсь к совершенству, каждый день я вырываю из сердца какойнибудь порок, какуюнибудь слабость?»
Лев Толстой: «Важнее всего для меня в жизни исправление от лени, раздражительности и бесхарактерности».
Михаил Сперанский: «С тремя врагами должен я бороться: с леностью, робостью и гордостью».
Лев Толстой: «Ложь перед другими далеко не так важна и вредна, как ложь перед собой».
Михаил Сперанский: «Правдивость с самим собою есть вели кое дело и без сомнения первая потребность, первый, краеугольный камень воспитания. Сколь мало я встречал людей, правдивых с со
266 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
бою. Можно даже утверждать, что люди более обманывают себя нежели склонны обманывать других».
Лев Толстой: «Так теперь мне представляется мысль о том, что государство и его агенты — это самые большие и распростра ненные преступники, в сравнении с которыми те, которых называ ют преступниками, невинные агнцы…»
Михаил Сперанский: «Я долго взирал на преступников, зако ном осужденных, публично наказанных и сосланных, с внутренним отвращением, ныне смотрю на них с некоторою страдою. Это агн цы добродушия в сравнении со всем тем, что называем мы часто: честный и порядочный человек».
Такие параллели можно было бы продолжать еще и еще — при знанный государственный деятель или, как говорили о нем, госу дарственный деятель милостью Божьей, носил в себе душевные со стояния, свойственные прирожденному писателю и философу.
Историк В. О. Ключевский писал, что император Александр I встретил в лице Сперанского «человека с огромной умственной и нравственной силой, который наводил на него страх и покорял его как сила умственная, но вместе внушал невольное уважение и до верие как сила нравственная». Многие факты свидетельствуют в пользу приведенных слов историка. Но несомненно также и то, что императору Николаю I Сперанский предстал другим — попреж нему умным, но лишенным нравственной силы человеком. Он не стремился уже играть в государственных делах скольконибудь са мостоятельной роли, к чему явно стремился прежде. Он не пред принимал уже попыток отстоять собственное достоинство в тех слу чаях, когда оно ущемлялось, и с легкостью приносил повинную, если бывал в чемлибо обвинен. Перемена, которая произошла со Сперанским, была разительной: ее заметили все, знавшие его ра нее. Некоторые близко его знавшие современники, а затем и био графы говорили впоследствии, что он угодничал, старался всячески ко всем приноровиться оттого, что не мог, действуя иначе, добить ся своей цели, потому что, действуя прежде подругому, потерпел неудачу. Данное объяснение заслуживает внимания. Как развитый душою, талантливый человек, Сперанский имел в себе высокие иде алы и ставил задачей своей государственной деятельности их осу ществление. Главнейшим среди них являлся идеал законности. Он был привержен к нему всю свою жизнь — во все время своей госу дарственной деятельности. И понятно почему. Потребность обще
XIV. Прости, Отечество!
267
ства в установлении законности была одновременно и личной его потребностью. Маленький, незнатный человек, ставший большим сановником, он чувствовал себя в высшей степени неуверенно при той системе управления, при которой господствовал произвол лиц. Его общественное положение в этих условиях зависело исключи тельно от благоволения монарха, то есть не имело скольконибудь прочных гарантий. В любой момент, без всяких на то серьезных оснований, он мог быть снят с должности, выслан в глухомань, бро шен в бесчестье и нищету. Не потому ли столь много и упорно ра ботал Сперанский над вопросами права и законности? В различ ных архивах хранится более тысячи начертанных рукою Сперанс кого произведений и просто заметок, посвященных этим вопросам
Результатом усилий Сперанского явились такие грандиозные свершения, как «Полное собрание законов Российской империи» и «Свод законов Российской империи». Осуществленная им сис тематизация законодательства способствовала укреплению само державной власти в России, но она содержала в себе и предпосыл ку для развития свободы. Не будь «Свода законов», немыслима была бы судебная реформа 1864 года, немыслимо было бы даль нейшее развитие российской юриспруденции.
***
1
.
В историю России Сперанский вошел в качестве великого не удачника. И в самом деле, ни один из его реформаторских замыс лов не был осуществлен в скольконибудь полной мере — большей части созданных им проектов государственных преобразований
1
Так, в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки в архив ном фонде Сперанского (ф. 731) хранятся следующие его сочинения в области юриспруденции: «О началах законоведения римского в приложении их к рос сийскому», «Русская Правда есть Правда Варяжская», «Юриспруденция», «Пра во», «Основания российского права», «Сходство в образовании права с образо ванием языка», «Власть и право», «Обращение власти в право», «Право сильно го — не есть право», «Охранения права», «Править собой, править другими», «Значение слова jus», «Три степени законоведения», «Записка о предметах за коноведения», «Степени и образы познания законов», «Закон», «О праве есте ственном», «Общее понятие о законе», «Закон. Источник любви к отечеству», «Афоризмы о разделении законов», «Афоризмы юридические», «Афоризмы по литические и юридические», «Афоризмы юридические и философские», «Зако ны гражданские и законы политические», «Изъяснение духа времени или либе ральности» и многие другие.
268 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
суждено было остаться лишь на бумаге, их даже не пытались реа лизовать на практике. Но можно ли сказать, что он жил бесплод но? Что напрасно бросил свою душу и талант в пучину политики? Да, конечно, реформаторская деятельность его не повлекла за со бой коренного поворота в развитии русского общества, она мало внесла реальных перемен в общественнополитический строй Рос сии. Но разве только результатами деятельности своей входит каж дый человек в историю своей родины? Кто из живших на земле людей сумел сделать чтолибо законченное, совершить то, чего и желал совершить? Разве осуществлял ктонибудь когдалибо в по литике все то, к чему стремился?
Каждый человек таит в себе врожденную потребность в доб рой оценке своих деяний другими. И чем более он человек, тем сильнее чувствуется ему эта потребность. «Сие чувствование толь сильно, — подмечал Радищев, — что всегда побуждает людей к при обретению для себя тех способностей и преимуществ, посредством которых заслуживается любовь как от людей, так и от высочайше го существа, свидетельствуемая услаждением совести».
Легко носить эту самую человеческую потребность писателю, если он истинный да излился воистину в книги: он всегда знает, что непременно получит через свои творения то благодарение от людей, которого ждет его сердце. Легко умирать художнику, со здавшему шедевр. В труде по созиданию шедевра уже заложена бу дущая его добрая оценка — услаждение совести художника. Но ка кую оценку может получить государственный деятель (если он не преступник власти, приговор которого в его жертвах?) Как оце нить человека политики, чей труд не отливается в книги, картины, мелодии — чье творение невидимо и неслышимо, как брошенное в землю зерно? Исчезло оно в земляных комочках — не скоро по явится росток, да и появится ли? — да если и появится, то от того ли зерна, что было для него брошено? — может, от прошлогоднего или просто случайно обороненного? И даже если носит ктото вы сокий титул «основателя государства», то разве может «основан ное» им государство служить подлинной мерой настоящей вели чины его? Не шахматные фигуры ведь расставил — живых людей: ни за что не сыграешь с ними задуманной партии! Каждый ходит посвоему, и одолеть эту стихию позволительно ли? Здесь самая полная победа лишь предвестье пораженья. Усмиришь стихию, на куешь взамен ее цепей из предписанийуказаний — остановится
XIV. Прости, Отечество!
269
движение! Таков закон игры, именуемой политикой: хочешь играть успешно — играй на пару со стихией! Судьба лишь тем действиям предавшего себя политике дает возможность быть плодотворны ми, что свершаются в соавторстве с общественной стихией! И как же тут разберешь, где игра сознания, а где стихии? Конечно, дея ния носителей государственной власти оставляют на скрижалях истории самые яркие письмена, но это, как правило, письмена в жанре мифа или сказки. Где же критерии для оценки человека по литики, если реальности его деятельности столь неуловимы, если не отливаются они в оформленные творения, а растворяются в по вседневно текущей жизни общества, разносятся во множестве его органов, по многочисленной массе его членов? Да создает ли он чтолибо, в чем можно увидеть хотя бы приблизительный, без боль ших посторонних примесей, отпечаток его личности?
Такое произведение есть и у каждого бывает неизбежно тво римым. В отношении него не возникает никогда сомнений в автор стве, и быть не может вопроса о том, получилось оно или нет. Оно всегда получается, пусть авторы и склонны проникаться настрое нием, что у нихто оно как раз и не получилось. Оно всегда по лучается, чему совсем не мешает то, что зовется неудачей в прак тической деятельности. Напротив, именно неудача чаще всего со ставляет самые волнительные здесь строки, а успех становится сюжетом, хотя и не лишенным занимательности для ума, но пус тым для сердца. Любому неудачнику в политической игре, безре зультатно растратившему в ней лучшие свои порывы, и тому, кто не может дождаться результатов своей деятельности, любому не счастливцу, увидевшему вдруг у своего политического поведения последствия, противоположные тем, к которым стремился, всегда достается возможность утешиться сознанием, что, несмотря ни на что, не бесплодно действовал, что одно творение все ж таки создал, а именно — свою собственную жизнь, свою судьбу!
«Какой роман, моя жизнь!» — восхищался Наполеон на ост рове Святой Елены, и прилив этого восхищения заливал на какое то время горечь досадного падения. Остались ли в копилке чело веческих эмоций и страстей душевные состояния им не испытан ные? Жить всеми клетками своей души, ума и сердца — это счастье, что ни говори, не склонно выпадать человеку, а ему выпало и не только успеху благодаря, но и неудаче. Этот счастливый неудач ник оставил, быть может, самое убедительное доказательство, что
270 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
действительно произошедшая жизнь человеческая способна стать такой же увлекательной для прочтения, как и сочиненная, искус ственная.
Сперанский тоже мог сказать: «Какой роман, моя жизнь!» Ис торикписатель М. П. Погодин писал в своем биографическом очер ке о нем: «Удивительное зрелище представляет нам жизнь графа Сперанского, удивительное даже в русской истории, богатой при мерами быстрого возвышения и падения».
***
С конца ноября 1838 года болезнь Сперанского пошла на убыль. Михайло Михайлович стал явно поправляться. В канун Но вого года его навестил сам император Николай, да притом дваж ды — 23 и 27 декабря. В первый день нового года его величество пожаловал Сперанскому графское достоинство. Почесть эту Ми хайло Михалович принял совсем равнодушно. «Государь хотел об радовать моих друзей», — сказал он, узнав о своем графстве. В гра фах Сперанский пожил ровно сорок один день.
Весь январь граф Сперанский работал, невзирая на мольбу до чери позаботиться о своем здоровье. Принимал у себя чиновни ков.
Из дневника М. А. Корфа.
Запись от 23 января 1839 года:
«Я был сегодня у графа Сперанского и истинно обрадовался по ложению, в котором его нашел. Голос и наружность его очень по правились, и сам он совершенно доволен приметным восстановлени ем сил. Я пробыл у него часа полтора в неистощимой беседе. Он со бирается выехать на днях в первый раз к государю и принялся уже серьезно за дело…».
7 февраля 1839 года в СанктПетербурге выдалась на редкость скверная погода. Но именно в этот день Михайло Михайлович взду мал совершить прогулку. Напрасно отговаривали его от данной за теи: он ушел из дома и довольно долго ходил на ветру и, конечно, сумел простудиться. Вследствие простуды затаившаяся в нем бо лезнь восстала с новой силой. 8 февраля Сперанский лег в постель и больше не поднялся с нее.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]