Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридические произведения-1
.pdf
XIV. Прости, Отечество!
261
этому были его усердные занятия — он попрежнему много прово
дил времени за чтением и писанием, — но женщины, видя глаза
его покрытыми влажностью, давали объяснение, более соответство
вавшее их желанию, чем истине: они говорили, что у Михайлы Ми
хайловича «влюбленные глазки».
Лучшие слова о его внешнем облике выпало сказать, однако,
не женщине. Эразм Стогов записал в своих воспоминаниях: «Пор
третов Сперанского очень много, и все похожи, только я не видал
ни одного портрета с глазами Сперанского: есть предметы, недо
ступные для живописи! Таких глаз, как у Сперанского, я у других
не встречал, не возьмусь и приблизительно описать их. Могу ска
зать только: глаза Сперанского я ни разу не видал изменяющими
ся — всегда, постоянно тихи, спокойны, ласковы: они не прищуре
ны, но и не открыты, не вызывающие и не уклоняющиеся — ум,
душа и сердце поместилось в этих глазах! Живопись бессильна!
Уверен, что со смертию этих глаз других таких глаз не осталось; не
видавшие выражения глаз Сперанского не составят себе понятия о
прелести оригинального выражения их!»
В феврале 1838 года члены Государственного Совета дружно
выступили против проекта учреждения СанктПетербургской по
лиции, подготовленного комитетом об устройстве столичной по
лиции, которым руководил Сперанский. Проект был настолько ве
лик по объему, что его не стали читать весь на заседании, но, ис
просив высочайшего разрешения, напечатали и разослали членам
Государственного Совета для прочтения на дому и представления
замечаний на него в письменном виде.
Таких замечаний оказалось очень много: причем критике были
подвергнуты основные положения проекта. При рассмотрении дан
ных замечаний на заседании Государственного Совета разгорелись
острые споры. Михайло Михайлович, частью по причине своей ус
талости от прений, частью изза того, что критика проекта была
обоснованной, согласился с тем, что проект недоработан.
Сразу после заседания Государственного Совета он попытал
ся в беседе с Модестом Корфом оправдаться — сказал, что уступил
членам Совета не потому, что положения, им составленные, дур
ны, но изза того, что в русской полицейской службе мало людей,
способных уразуметь новые правила и исполнять их достойным
образом: а потом признался: «Вообще не нам в наши лета писать
законы: пишите вы, молодые люди, а наше дело будет только обсу

262 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
живать. Я уже слишком стар, чтобы сочинять и отстаивать сочине
ние, а всего тяжелее то, что сочиняешь с уверенностью не дожить
до плода своих трудов». Шел Сперанскому в ту пору шестьдесят
седьмой год.
Тем не менее, что бы он ни говорил, у него было достаточно
еще сил для больших государственных дел. 17 апреля 1838 года
император Николай изъявил Сперанскому за создание Свода во
енных постановлений «высочайшее благоволение». В рескрипте,
написанном по этому случаю, государь обращался к Сперанскому:
«Михаил Михайлович! Долговременная, отлично ревностная служ
ба ваша, обширные познания и опытность, доказанные многими
особенно полезными трудами в высшем кругу дел государствен
ных, побудили Меня вверить главному руководству и попечитель
ности вашей собрание отечественных законов и составление пол
ного оных свода. Обширный труд сей, по части гражданской, при
веден вами к окончанию еще в 1833 году с успехом, вполне
соответствовавшим Моим ожиданиям. Для довершения сего не
обходимого Государственного дела оставалось еще собрать и со
ставить полный свод законам, действующим в кругу управления
военносухопутными силами Империи. Ныне и сей труд, под не
посредственным вашим наблюдением, вашею неутомимою дея
тельностью и неусыпным рвением окончательно совершен. При
емля с живейшею признательностью сей новый опыт вашей при
мерно полезной службы, Я за особенное удовольствие поставляю
изъявить вам Мое полное и совершенное благоволение. Пребываю
навсегда вам благосклонный Николай».
2 апреля 1838 года действительный тайный советник Спе
ранский был назначен Председателем Департамента законов Го
сударственного Совета. Он достиг вершины своей чиновничьей
карьеры. И все же единственной отрадой оставалось для Сперан
ского прошлое, которое он вспоминал с особенной приятностью.
Н. И. Греч рассказал в своих «Записках», как 25 марта 1838 года,
присутствуя на открытии нового университетского здания в Санкт
Петербурге, встретил он Сперанского, который сам подошел к
нему для того, чтобы выразить свое удовольствие тем, что он, Греч,
в письмах из Франции при описании разговора с Талейраном
специально отметил, что знаменитый французский дипломат с
удовольствием вспоминал о Сперанском, которого видел в 1808
году в Эрфурте.

XIV. Прости, Отечество!
263
***
Летом 1838 года Михайло Михайлович поехал отдохнуть и
подлечить свое расстроенное здоровье в Буромку. 22 июля он на
писал оттуда в Петербург своей дочери: «Удивительно, как здеш
ний образ жизни, беззаботной, тихой и мирной, для меня и поле
зен и приятен, не взирая на совершенное бесчувствие всего нрав
ственного и сердечного бытия; что же было бы в соединении? Рай.
Но нам ли грешным здесь на земле помышлять о райских наслаж
дениях! Здесь надобно все покупать, даже луч солнечный не даром
нам дается». Усталость от жизни явственно проступала в этих сло
вах Сперанского. В другом письме дочери из Буромки он признал
ся, что чувствует «все наслаждение душевной лености».
После возвращения в Петербург Михайло Михайлович пере
селился в дом на Сергиевской улице, который купил за 240 000 руб
лей с помощью государственного казначейства, одолжившего ему
необходимую на покупку дома сумму. Напротив этого дома, став
шего последним пристанищем Сперанского, стоял дом, из которо
го он был поздним вечером 17 марта 1812 года увезен в ссылку.
21 октября, в пятницу, Михайло Михайлович почувствовал
недомогание. Дней за пять до этого получил он простуду, но не об
ратил на нее особого внимания и продолжал работать, как ни в чем
не бывало. Надлежало лечь в постель, но в субботу в Царском Селе
назначен был состояться театральный спектакль и бал во дворце,
и Сперанский выбрал вместо постели Царское Село. Бал во дворце
окончился около двух часов ночи, и ему пришлось остаться там но
чевать. Поутру, в воскресенье, Михайло Михайлович ощутил в себе
уже довольно сильный лихорадочный озноб, но все равно пошел в
церковь на обедню, а затем еще и на обед в царский дворец. Лишь
вечером возвратился он домой. В понедельник болезнь, будто раз
драженная пренебрежительным к себе отношением, восстала в нем
во всей своей губительности. Лихорадочные припадки и открыв
шееся вслед за тем воспаление в печени уложили его в постель.
В последующие дни физическое состояние Сперанского ухуд
шилось настолько, что видавшие его стали предполагать скорую
его смерть. Император Николай по два раза на дню справлялся о
его болезни. А в один из дней, получив очередное известие, он при
звал к себе князя Васильчикова и отдал ему распоряжение опеча
тать по смерти Сперанского его кабинет со всеми находящимися
там бумагами.

264 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
Предельную опасность болезни почувствовал и сам Сперанс
кий. В тоскливые осенние дни 1838 года он прощался со своей жиз
нью. Пригласил духовника исповедаться. О смерти своей загово
рил со спокойствием, явно выдававшим чувство обреченности, со
знание, что жизнь для него кончена. Думал ли он о собственной
судьбе в тот момент, когда близилась она к завершению? Верно,
думал. Не мог не думать: по странному закону природы каждому
умирающему назначено видеть сон собственной жизни в канун про
щания с нею.
Итог прожитых лет должен был, казалось, радовать его. Рож
денный в семье простого деревенского священника и росший в ок
ружении крестьян, он умирал в столице империи высоким санов
ником, всей России известным человеком. Не только разные «пре
восходительства» и «сиятельства», но и сам «Его Величество»
проявлял повышенный интерес к его, поповского сына, болезни.
Рожденье его было событием разве что для бедных его родителей,
но умирание его — событие для целой России! Но, видно, не дано
человеческой душе быть довольной прожитой жизнью — Михайло
Михайлович испытывал внутри себя нечто подобное скорее раз
дражению собой, ни в коей мере не довольство. Духовник его —
протоиерей Сергиевского собора П. Я. Духовский, с которым лю
бил он беседовать о высоких материях, навестил его, больного, и
говорил с ним. Впоследствии сказывал, что Сперанский очень ру
гал себя тогда, находясь в предсмертии, очень сожалел, что до кон
ца своих дней так и не смог усмирить врагов внутри себя — соб
ственные страсти, и среди них особливо духовную гордость. «Если
после беспрестанных усилий и работы над самим собою, — гово
рил он, — иногда и удастся ее усмирить, то спустя несколько вре
мени она опять поднимается с новою силою, и мне остается только
горевать о слабости своей воли». Что выражал сожалением этим
Сперанский? Имел ли он в виду свое самолюбие, излишнюю в себе
любовь к почету и другое тому подобное, заставлявшее его идти
наперекор собственной совести? Иль не мог забыть он выпавших
на его долю унижений, не мог преодолеть терзаний души своей при
воспоминаниях о прошлых обидах? В любом случае жалоба уми
равшего Сперанского на себя скрывала жалобу на свою судьбу.
Когдато в молодости, полный радужных надежд на счастли
вое будущее, он писал: «Кто взял на себя крест и положил руку на
рало, тот не должен озираться вспять — и что, впрочем, озираясь,

XIV. Прости, Отечество!
265
он увидит? — Мечты и привидения, все похоть очес и гордость жи
тейскую». Сейчас, когда впереди ему ничего уже нельзя было выс
мотреть, кроме смерти, одноликой, однообразной, как потолок над
кроватью, он не мог не озираться вспять. И что же ему там виде
лось? — Он оказался пророком тогда, в своей счастливой счастьем
в чиновной жизни и несчастьем в жизни личной молодости.
В пору, когда жизненная энергия бьет в тебе ключом, когда
полон сил, и целая жизнь впереди, кажется, что главное — это най
ти себе дело, способное наполнить смыслом будущую жизнь. При
этом, конечно, понимается, что всякое дело делается не в вакууме,
а в какойто среде, в определенном людском мирке, и что среда эта
может быть исключительно вредной, чуждой душе всем содержа
нием своим. Но думается тогда, что значит любая среда, когда на
шел дело и полон сил? Пусть она чужда — неужто нельзя в любой
среде оставаться самим собой? Пусть она вредна — неужто поме
шает она делать дело? Лишь на склоне лет приходит сознание того,
что на устройство взаимоотношений с окружающими много надоб
но душевных сил — столь много, что и на дело может не хватить.
Биографии духа обыкновенно свойственны великим писате
лям или философам. Государственному же деятелю, даже и вели
кому, не дано, казалось бы, иметь подобной биографии — слишком
тесно соприкасается он с практической жизнью, слишком погло
щен бывает ею, слишком живет вне себя, чтобы жить собою, чтобы
создать себе свой собственный духовный мир. Тем любопытнее для
нас такие вот параллели:
Лев Толстой: «Жизнь человеческая состоит во все большем
и большем приближении к совершенству».
Михаил Сперанский: «Кто может сказать самому себе: каж
дый день я приближаюсь к совершенству, каждый день я вырываю
из сердца какойнибудь порок, какуюнибудь слабость?»
Лев Толстой: «Важнее всего для меня в жизни исправление
от лени, раздражительности и бесхарактерности».
Михаил Сперанский: «С тремя врагами должен я бороться: с
леностью, робостью и гордостью».
Лев Толстой: «Ложь перед другими далеко не так важна и
вредна, как ложь перед собой».
Михаил Сперанский: «Правдивость с самим собою есть вели
кое дело и без сомнения первая потребность, первый, краеугольный
камень воспитания. Сколь мало я встречал людей, правдивых с со

266 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
бою. Можно даже утверждать, что люди более обманывают себя
нежели склонны обманывать других».
Лев Толстой: «Так теперь мне представляется мысль о том,
что государство и его агенты — это самые большие и распростра
ненные преступники, в сравнении с которыми те, которых называ
ют преступниками, невинные агнцы…»
Михаил Сперанский: «Я долго взирал на преступников, зако
ном осужденных, публично наказанных и сосланных, с внутренним
отвращением, ныне смотрю на них с некоторою страдою. Это агн
цы добродушия в сравнении со всем тем, что называем мы часто:
честный и порядочный человек».
Такие параллели можно было бы продолжать еще и еще — при
знанный государственный деятель или, как говорили о нем, госу
дарственный деятель милостью Божьей, носил в себе душевные со
стояния, свойственные прирожденному писателю и философу.
Историк В. О. Ключевский писал, что император Александр I
встретил в лице Сперанского «человека с огромной умственной и
нравственной силой, который наводил на него страх и покорял его
как сила умственная, но вместе внушал невольное уважение и до
верие как сила нравственная». Многие факты свидетельствуют в
пользу приведенных слов историка. Но несомненно также и то, что
императору Николаю I Сперанский предстал другим — попреж
нему умным, но лишенным нравственной силы человеком. Он не
стремился уже играть в государственных делах скольконибудь са
мостоятельной роли, к чему явно стремился прежде. Он не пред
принимал уже попыток отстоять собственное достоинство в тех слу
чаях, когда оно ущемлялось, и с легкостью приносил повинную,
если бывал в чемлибо обвинен. Перемена, которая произошла со
Сперанским, была разительной: ее заметили все, знавшие его ра
нее. Некоторые близко его знавшие современники, а затем и био
графы говорили впоследствии, что он угодничал, старался всячески
ко всем приноровиться оттого, что не мог, действуя иначе, добить
ся своей цели, потому что, действуя прежде подругому, потерпел
неудачу. Данное объяснение заслуживает внимания. Как развитый
душою, талантливый человек, Сперанский имел в себе высокие иде
алы и ставил задачей своей государственной деятельности их осу
ществление. Главнейшим среди них являлся идеал законности. Он
был привержен к нему всю свою жизнь — во все время своей госу
дарственной деятельности. И понятно почему. Потребность обще

XIV. Прости, Отечество!
267
ства в установлении законности была одновременно и личной его
потребностью. Маленький, незнатный человек, ставший большим
сановником, он чувствовал себя в высшей степени неуверенно при
той системе управления, при которой господствовал произвол лиц.
Его общественное положение в этих условиях зависело исключи
тельно от благоволения монарха, то есть не имело скольконибудь
прочных гарантий. В любой момент, без всяких на то серьезных
оснований, он мог быть снят с должности, выслан в глухомань, бро
шен в бесчестье и нищету. Не потому ли столь много и упорно ра
ботал Сперанский над вопросами права и законности? В различ
ных архивах хранится более тысячи начертанных рукою Сперанс
кого произведений и просто заметок, посвященных этим вопросам
Результатом усилий Сперанского явились такие грандиозные
свершения, как «Полное собрание законов Российской империи»
и «Свод законов Российской империи». Осуществленная им сис
тематизация законодательства способствовала укреплению само
державной власти в России, но она содержала в себе и предпосыл
ку для развития свободы. Не будь «Свода законов», немыслима
была бы судебная реформа 1864 года, немыслимо было бы даль
нейшее развитие российской юриспруденции.
***
1
.
В историю России Сперанский вошел в качестве великого не
удачника. И в самом деле, ни один из его реформаторских замыс
лов не был осуществлен в скольконибудь полной мере — большей
части созданных им проектов государственных преобразований
1
Так, в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки в архив
ном фонде Сперанского (ф. 731) хранятся следующие его сочинения в области
юриспруденции: «О началах законоведения римского в приложении их к рос
сийскому», «Русская Правда есть Правда Варяжская», «Юриспруденция», «Пра
во», «Основания российского права», «Сходство в образовании права с образо
ванием языка», «Власть и право», «Обращение власти в право», «Право сильно
го — не есть право», «Охранения права», «Править собой, править другими»,
«Значение слова jus», «Три степени законоведения», «Записка о предметах за
коноведения», «Степени и образы познания законов», «Закон», «О праве есте
ственном», «Общее понятие о законе», «Закон. Источник любви к отечеству»,
«Афоризмы о разделении законов», «Афоризмы юридические», «Афоризмы по
литические и юридические», «Афоризмы юридические и философские», «Зако
ны гражданские и законы политические», «Изъяснение духа времени или либе
ральности» и многие другие.

268 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
суждено было остаться лишь на бумаге, их даже не пытались реа
лизовать на практике. Но можно ли сказать, что он жил бесплод
но? Что напрасно бросил свою душу и талант в пучину политики?
Да, конечно, реформаторская деятельность его не повлекла за со
бой коренного поворота в развитии русского общества, она мало
внесла реальных перемен в общественнополитический строй Рос
сии. Но разве только результатами деятельности своей входит каж
дый человек в историю своей родины? Кто из живших на земле
людей сумел сделать чтолибо законченное, совершить то, чего и
желал совершить? Разве осуществлял ктонибудь когдалибо в по
литике все то, к чему стремился?
Каждый человек таит в себе врожденную потребность в доб
рой оценке своих деяний другими. И чем более он человек, тем
сильнее чувствуется ему эта потребность. «Сие чувствование толь
сильно, — подмечал Радищев, — что всегда побуждает людей к при
обретению для себя тех способностей и преимуществ, посредством
которых заслуживается любовь как от людей, так и от высочайше
го существа, свидетельствуемая услаждением совести».
Легко носить эту самую человеческую потребность писателю,
если он истинный да излился воистину в книги: он всегда знает,
что непременно получит через свои творения то благодарение от
людей, которого ждет его сердце. Легко умирать художнику, со
здавшему шедевр. В труде по созиданию шедевра уже заложена бу
дущая его добрая оценка — услаждение совести художника. Но ка
кую оценку может получить государственный деятель (если он не
преступник власти, приговор которого в его жертвах?) Как оце
нить человека политики, чей труд не отливается в книги, картины,
мелодии — чье творение невидимо и неслышимо, как брошенное в
землю зерно? Исчезло оно в земляных комочках — не скоро по
явится росток, да и появится ли? — да если и появится, то от того
ли зерна, что было для него брошено? — может, от прошлогоднего
или просто случайно обороненного? И даже если носит ктото вы
сокий титул «основателя государства», то разве может «основан
ное» им государство служить подлинной мерой настоящей вели
чины его? Не шахматные фигуры ведь расставил — живых людей:
ни за что не сыграешь с ними задуманной партии! Каждый ходит
посвоему, и одолеть эту стихию позволительно ли? Здесь самая
полная победа лишь предвестье пораженья. Усмиришь стихию, на
куешь взамен ее цепей из предписанийуказаний — остановится

XIV. Прости, Отечество!
269
движение! Таков закон игры, именуемой политикой: хочешь играть
успешно — играй на пару со стихией! Судьба лишь тем действиям
предавшего себя политике дает возможность быть плодотворны
ми, что свершаются в соавторстве с общественной стихией! И как
же тут разберешь, где игра сознания, а где стихии? Конечно, дея
ния носителей государственной власти оставляют на скрижалях
истории самые яркие письмена, но это, как правило, письмена в
жанре мифа или сказки. Где же критерии для оценки человека по
литики, если реальности его деятельности столь неуловимы, если
не отливаются они в оформленные творения, а растворяются в по
вседневно текущей жизни общества, разносятся во множестве его
органов, по многочисленной массе его членов? Да создает ли он
чтолибо, в чем можно увидеть хотя бы приблизительный, без боль
ших посторонних примесей, отпечаток его личности?
Такое произведение есть и у каждого бывает неизбежно тво
римым. В отношении него не возникает никогда сомнений в автор
стве, и быть не может вопроса о том, получилось оно или нет. Оно
всегда получается, пусть авторы и склонны проникаться настрое
нием, что у нихто оно как раз и не получилось. Оно всегда по
лучается, чему совсем не мешает то, что зовется неудачей в прак
тической деятельности. Напротив, именно неудача чаще всего со
ставляет самые волнительные здесь строки, а успех становится
сюжетом, хотя и не лишенным занимательности для ума, но пус
тым для сердца. Любому неудачнику в политической игре, безре
зультатно растратившему в ней лучшие свои порывы, и тому, кто
не может дождаться результатов своей деятельности, любому не
счастливцу, увидевшему вдруг у своего политического поведения
последствия, противоположные тем, к которым стремился, всегда
достается возможность утешиться сознанием, что, несмотря ни на
что, не бесплодно действовал, что одно творение все ж таки создал,
а именно — свою собственную жизнь, свою судьбу!
«Какой роман, моя жизнь!» — восхищался Наполеон на ост
рове Святой Елены, и прилив этого восхищения заливал на какое
то время горечь досадного падения. Остались ли в копилке чело
веческих эмоций и страстей душевные состояния им не испытан
ные? Жить всеми клетками своей души, ума и сердца — это счастье,
что ни говори, не склонно выпадать человеку, а ему выпало и не
только успеху благодаря, но и неудаче. Этот счастливый неудач
ник оставил, быть может, самое убедительное доказательство, что

270 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
действительно произошедшая жизнь человеческая способна стать
такой же увлекательной для прочтения, как и сочиненная, искус
ственная.
Сперанский тоже мог сказать: «Какой роман, моя жизнь!» Ис
торикписатель М. П. Погодин писал в своем биографическом очер
ке о нем: «Удивительное зрелище представляет нам жизнь графа
Сперанского, удивительное даже в русской истории, богатой при
мерами быстрого возвышения и падения».
***
С конца ноября 1838 года болезнь Сперанского пошла на
убыль. Михайло Михайлович стал явно поправляться. В канун Но
вого года его навестил сам император Николай, да притом дваж
ды — 23 и 27 декабря. В первый день нового года его величество
пожаловал Сперанскому графское достоинство. Почесть эту Ми
хайло Михалович принял совсем равнодушно. «Государь хотел об
радовать моих друзей», — сказал он, узнав о своем графстве. В гра
фах Сперанский пожил ровно сорок один день.
Весь январь граф Сперанский работал, невзирая на мольбу до
чери позаботиться о своем здоровье. Принимал у себя чиновни
ков.
Из дневника М. А. Корфа.
Запись от 23 января 1839 года:
«Я был сегодня у графа Сперанского и истинно обрадовался по
ложению, в котором его нашел. Голос и наружность его очень по
правились, и сам он совершенно доволен приметным восстановлени
ем сил. Я пробыл у него часа полтора в неистощимой беседе. Он со
бирается выехать на днях в первый раз к государю и принялся уже
серьезно за дело…».
7 февраля 1839 года в СанктПетербурге выдалась на редкость
скверная погода. Но именно в этот день Михайло Михайлович взду
мал совершить прогулку. Напрасно отговаривали его от данной за
теи: он ушел из дома и довольно долго ходил на ветру и, конечно,
сумел простудиться. Вследствие простуды затаившаяся в нем бо
лезнь восстала с новой силой. 8 февраля Сперанский лег в постель
и больше не поднялся с нее.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
