Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридические произведения-1
.pdf
IX. Пензенский губернатор
171
хайлович в одном из своих писем из Пензы, — иногда мне кажется,
что я мог бы делать лучше и более, нежели подписывать ведомос
ти и журналы губернского правления, ибо в сем почти существен
но заключается вся наша инвалидная губернская служба. Так мнит
ся мне в минуты, в часы, а иногда и в целые дни, когда бьет меня
самолюбие; но, образумясь, я нахожу, что безрассудно было бы же
лать пуститься в бурное море на утлой ладье, без твердой надежды
в успех, а сей надежды, по всем расчетам здравого смысла, иметь я
не могу».
За время своей работы в государственном аппарате Сперан
ский сумел привыкнуть ко всякого рода непорядкам. Успел он
также узнать многое и из того, что творилось в губерниях, в част
ности, о тех злоупотреблениях, которые чинили облеченные прак
тически бесконтрольной властью губернаторы. Большинство све
дений о злоупотреблениях не доходило, однако, до центральных
ведомств, и потому истинное положение дел в губерниях остава
лось неизвестным тем, кто служил в СанктПетербурге. Каждая
губерния походила на озеро, в глубине которого вольготно резви
лась крупная рыба, свободно пожиравшая мешавшую ей мелочь,
но поверхность была тихой и гладкой, блистающей, как огромное
зеркало. Всякие попытки столичной администрации проникнуть в
глубину провинциальной жизни и разобраться в происходящем
там, не вылезая при этом из Петербурга, оканчивались ничем.
М. Л. Магницкий, занявший осенью 1816 года должность вице
губернатора Воронежской губернии, писал спустя некоторое вре
мя графу Аракчееву: «Я надорвался внутренно, видя пять лет сря
ду и особливо теперь здесь, что у нас делается в губерниях. Ежели
бы иностранец мог найтиться, не зная, что он в России, в одной из
губерний наших, поверил ли бы он, что это Россия, в благословен
нейшее из всех земных царствований? Поверил ли бы он, что эта
та самая Россия, за спасение и славу которой столько раз сам бого
творимый ею государь нес и великодушно подвергал бесценную
жизнь свою величайшим опасностям? Сия Россия в тысяче вер
стах от столицы его угнетена и разоряется, как турецкая провин
ция. Горестная истина сия столь положительна и зло так глубоко
укоренилось, что никто из здравомыслящих местных начальников
не может надеяться ее исправить и никто из искренно преданных
государю и славе его царствования не может согласиться иметь
ежедневно перед глазами плачевную сию картину, иначе как в виде
172 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
самого тяжкого наказания». 11 апреля 1817 года Михаил Леонтье
вич снова жаловался графу: «Ваше сиятельство изволите, может
быть, припомнить, что в первом письме моем назвал я здешний
край турецкою провинциею. Положительная истина. Начальник
здешней губернии
1
вел себя точно как паша. Окружен будучи сла
вою прежнего бескорыстия и уверен что он пользуется за сие доб
рым именем государя, смело и открыто попирал он всякий порядок
и всякие законы. Один дух неограниченного самовластия руковод
ствовал им. Все самые важные просьбы и доносы на чиновников и
дворян, часто в преступлениях их обличающие, собирал он не для
преследования, но для совершенного господства над виновниками.
При малейшем сопротивлении его власти или желанию, многим
из них показывал он просьбы на них, у него хранящиеся, и тем
покорял их навсегда. Таким образом все его управление было не
что иное, как продолжительная и непрерывная интрига. Все места
ему подчиненные, загромождены делами, по личностям, пристрас
тиям, или мщению заведенными».
Подобно Магницкому, Сперанский, занявшись непосредствен
но губернскими делами, смог понастоящему ознакомиться с дей
ствительным состоянием губернского управления. И это знаком
ство принесло ему множество полезных открытий. Своими мыс
1
М. Л. Магницкий имел в виду в данном случае губернатора М. И. Бравина,
который по приезде в Воронеж сенатской ревизионной комиссии был отстранен
от своей должности на время ее работы, а после того, как комиссия обнаружила
множество злоупотреблений с его стороны, был и вовсе отрешен от губернатор
ства. Императорский Указ об отрешении Бравина от должности Воронежского
губернатора был издан 18 мая 1817 г. С этого времени Магницкий стал имено
ваться «правящим должность губернатора». За три недели управления Воро
нежской губернией ему удалось исправить самые вопиющие злоупотребления,
допущенные прежним губернским начальством. Принятые для искоренения зло
употреблений меры Михаил Леонтьевич описал в своем «Отчете о трехнедель
ном управлении Воронежскою губерниею», копию которого на 20 страницах он
отослал 20 июля 1817 г. графу Аракчееву с сопроводительным письмом, в кото
ром писал: «Я представил непременною обязанностью представить все действия
мои по службе вашему, мой Государь, руководству. Посему и имею честь пред
ставить… список с отчета моего, по кратковременному управлению здешнею гу
берниею… Вы изволите увидеть из оного, сиятельнейший граф, состояние быв
шего здесь управления и порядка». (См. полный текст данного «Отчета…»
в издании: Из истории Воронежского края / Под редакцией А. Н. Акиньшина.
Вып. 8. Воронеж: ВГУ, 2000.) Магницкий «ведет себя как рыцарь, искоренитель
всех злоупотреблений» — такими словами оценивал Сперанский решительную
деятельность своего товарища по несчастью.
IX. Пензенский губернатор
173
лями о реформе системы управления губерниями он поделился с
В. П. Кочубеем в письме к нему от 21 сентября 1818 года: «Если
бы теперь вопросили, какие же для внутреннего устройства Рос
сии учреждения наиболее нужны, не теряясь в воздушных высо
тах, можно бы было с достоверностию ответить: всего нужнее уч
реждение или устав об управлении губерний. Настоящее учрежде
ние ни времени, ни пространству дел, ни народонаселению, ни уму
управляемых несоразмерно. Пересмотр его и соображение есть пер
вая потребность губерний. Доколе будут они состоять при настоя
щем инвалидном положении, дотоле можно решительно сказать,
дух народный и общее нравственное образование не только не пой
дут вперед, но от одного года к другому будут отставать назад».
«Мысль о лучшем губернском уставе, — продолжал он свои
размышления, — сама собою уже приведет к другим учреждениям,
кои во всех случаях должны предшествовать преобразованиям по
литическим, если желают, чтоб сии последние когдалибо у нас воз
никли с прочною пользою и без потрясений. Словом, добрая адми
нистрация есть первый шаг, в администрации правила и учрежде
ния занимают первое место; выбор и наряд исполнителей — второе;
следовательно, начинать с них есть начинать дело с конца».
Последние строки особенно примечательны; Сперанский ут
верждал в них прямо противоположное тому, что высказывал ра
нее, в бытность свою в Петербурге. Самый лучший образ управле
ния, не имея исполнителей, не произведет никакого полезного дей
ствия, но родит лишь неудобства — так считал он прежде и был во
мнении этом вполне уверен. Что же вызвало в нем столь разитель
ную перемену в воззрениях?
Осознал ли он, заступив на место губернатора, что при пороч
ной системе управления и самые лучшие исполнители — самые доб
рые и просвещенные люди — ничем не смогут сделать полезного,
но скорее сами испортятся, чем преодолеют порчу учреждений?
Или ясным стало ему, что в такой стране, как Россия, добрые и
умные люди всегда найдутся, но для того, чтобы могли они прийти
к власти в достаточном множестве, необходимо произвести пред
варительно перестройку системы управления? А может, понял он,
что людей, развитых душою и умом, никогда не будет в человече
стве доставать, но даже если и появятся такие люди в большом ко
личестве, мало кого из них затянешь в административную суету и
духоту учреждений, что, как бы то ни было, среди исполнителей,
174 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
назначенных двигать рычаги власти, всегда будет много лиц по
рочных, а раз так, то надеяться должно более на мертвые учрежде
ния и правила, нежели на живых людей?
Здравый ум не обманывал Сперанского, не внушал ему бес
плодных надежд, но давал ясное сознание того, что прежних успе
хов на поприще государственной службы он иметь уже никогда не
будет. Тем не менее, высокие должности и власть были попрежне
му привлекательны для него. Почему?
Письма Сперанского из Пензы содержат вполне определен
ный ответ на этот вопрос. С несвойственной ему прямотою, в чем
то даже грубоватой, и редкой настойчивостью Михайло Михайло
вич заявлял в них, что в высоких государственных должностях он
видит в первую очередь средство очистить себя от несправедливо
возведенной на него хулы — способ восстановить общественный
почет и уважение к себе.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Столыпину
от 5 марта 1818 года:
«Мне нужно быть в Петербурге не более, как на один год, даже
на шесть месяцев… Сделав меня сенатором и поручив мне комиссию
законов, они совершенно достигнут своей цели, а я получу средство
окончить службу образом благопристойным для себя и, смею ска
зать, достойным для правительства. В сем одном состоит все мое
желание».
В этом же письме Михайло Михайлович сообщал своему при
ятелю, что ему стали известны разговоры о том, что, будучи воз
вращен в столицу, он будто бы не может быть помещен иначе, как
на место Аракчеева. В связи с чем он просил Столыпина всячески
и повсюду опровергать подобные домыслы.
Спустя два месяца Сперанский снова будет внушать своему
другу, что его жизненные планы весьма скромны.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Столыпину
от 2 мая 1818 года:
«Я ненавижу ложной скромности, особливо с друзьями: она мне
кажется гнусным притворством; но говоря с вами, как с собствен
ною моею совестию, ни в сердце, ни в мыслях моих не нахожу я важ
ных побуждений принять деятельное в сем предмете участие. Я
IX. Пензенский губернатор
175
желаю появиться в Петербурге, но в виде самом простом и незна
чительном; желаю для того только, чтоб докончить мое очищение
и с благопристойностью оставить навсегда службу».
Пребывая в Пензе, Сперанский никогда не прекращал пере
писки с Аракчеевым. В сложившихся обстоятельствах граф был его
главной опорой. Через посредство Алексея Андреевича, пользовав
шегося неограниченным доверием у императора Александра, Ми
хайло Михайлович мог доводить свои просьбы до его величества.
Только Аракчеев мог помочь ему в решении самых важных для него
проблем. Потомуто спешил Сперанский использовать любой повод
для напоминания о себе Аракчееву, для выражения его сиятель
ству своей благодарности и преданности. «Милостивый государь,
граф Алексей Андреевич! — обращался Сперанский к Аракчееву
17 декабря 1818 года. — Приношу вашему сиятельству всеусерд
нейшее поздравление с Новым годом. Чувство благодарности и при
верженности, столь же искренней, как и справедливой, налагает на
меня приятную обязанность возобновить при сем случае свидетель
ство совершеннейшего почитания и преданности, с коими честь
имею быть в Пензе»
1
.
В начале 1818 года одновременно от нескольких столичных
знакомых Сперанского поступили к нему письма с обнадеживавши
ми его новостями. «Все известия, из Москвы и Петербурга ко мне
доходившие, и из самых верных источников проистекающие, — со
общал он 5 марта 1818 года А. А. Столыпину, — доказывают, что
Его Величество имеет мысль употребить меня в деятельнейшую
службу».
Но шли недели, месяцы, а сведения эти никак не подтвержда
лись. Император молчал и молчал. Михайле Михайловичу начина
ло уже казаться, что полученные им известия о намерениях употре
бить его в «деятельнейшую службу» не более чем слухи — чьято
глупая шутка. Вконец истерзанный неопределенностью своей даль
нейшей судьбы, он стал думать уже о том, чтобы раз и навсегда
разрубить ее узел — оставить службу окончательно и бесповоротно.
Но принять такое решение ему не позволяло очень стеснен
ное материальное положение: большие долги и отсутствие средств
1
Текст этого послания М. М. Сперанского публикуется мною по оригина
лу, который хранится в аракчеевском фонде (№ 154) Российского Военноисто
рического архива (далее: РВИА).
176 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
для их погашения. Единственным выходом из создавшейся ситуа
ции он считал продажу своего дома в СанктПетербурге, из кото
рого его в 1812 году отправили в ссылку, и новгородского имения
Великополье. «Доколе не будет продан дом и деревня, дотоле мне
службы оставить нельзя, — писал Сперанский Столыпину 12 сен
тября 1818 года, — но после сего не останусь ни минуты: ибо в не
зависимом состоянии я знаю всю цену свободы и ни на что на све
те собственною моею волею ее не променяю».
О своем желании продать Великополье Михайло Михайло
вич сообщал Аракчееву еще осенью 1816 года. В Новгородской гу
бернии началось тогда формирование военных поселений, и Спе
ранский надеялся, что казна купит его имение, чтобы включить его
в состав данных поселений. С тех пор прошло более двух лет, но
никаких распоряжений о такой покупке со стороны императора
Александра не поступило. Тогда Сперанский для того, чтобы уско
рить решение этой ставшей жизненно важной для него в условиях
безденежья проблемы, обратился к графу Аракчееву.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Аракчееву
от 11 марта 1819 года:
«Ни начать, ни продолжать моей просьбы об отпуске я никак
не решился бы, если б не был принужден к тому самою крайнею не
обходимостью. Кто имеет на руках дочь без матери и 200 000 руб.
долгу, при маловажном и запутанном имении, тот осужден все тер
петь, всем жертвовать, чтоб исполнить первые свои обязанности.
Сроки долгов моих сближаются, продажа имения не сходит с рук;
устроивать дела сего рода, сколь я ни старался, но за 1600 верст —
когда на один вопрос и ответ потребно почти полтора месяца —
нет никакой возможности. Один иск возбудит все другие, и таким
образом, быв спасен одними милостями Государя от предстоявшей
мне бедности, я найдусь снова в том же или еще горшем положении.
Я уверен, что если нужды мои справедливым и благосклонным вни
манием вашего сиятельства представлены будут Государю Импе
ратору в истинном их виде и отделены от всех побочных и невмес
тных предположений: то Его Величество не презрит моей просьбы».
Высказанная Сперанским в приведенном письме просьба о
предоставлении ему отпуска была не первой. Он неоднократно про
сил об этом и прежде. Но в данном случае просьба была слишком
X. Сибирский генералгубернатор
убедительной, чтобы отказать в ней. Проситель ссылался в обо
снование ее на «самую крайнюю необходимость». С другой сторо
ны, было очевидно, что предоставление Сперанскому отпуска влек
ло за собой его приезд в СанктПетербург, поскольку именно в сто
лице намеревался он вести дело о продаже своего новгородского
имения. Два с половиной года назад Аракчеев сообщил Сперанс
кому в сопроводительном письме к императорскому Указу о на
значении его Пензенским губернатором: «Государю Императору
приятно будет, если вы, милостивый государь, отправитесь из де
ревни прямо в назначенную вам губернию». Эти слова означали,
что государю все еще не хотелось видеть Сперанского в своей сто
лице и тем более у себя во дворце. Как поведет себя император
Александр на этот раз? И что напишет теперь Аракчеев? Михай
ло Михайлович не мог не задавать себе подобных вопросов после
того, как 11 марта 1819 года отправил графу цитированное выше
письмо.
177
X. СИБИРСКИЙ ГЕНЕРАЛГУБЕРНАТОР
По понедельникам в канцелярии Пензенского губернатора, в
другие дни недели обыкновенно тихой, с утра до вечера кипела су
ета. Каждый вторник из Пензы отправлялась в Петербург почта,
поэтому накануне шла подготовка различных бумаг для столич
ной администрации.
Таким именно днем и выдалось 31 марта 1819 года. Дежур
ным по канцелярии был в этот день молодой чиновник Козьма Ре
пинский, два года назад взятый Сперанским на чиновную службу
из выпускников местной семинарии, ценимый им за ум и способ
ности к аккуратной работе. Он трудился в канцелярии с раннего
утра, но все равно чтото не успевал сделать, поэтому, когда насту
пило время обедать, домой не пошел, остался в канцелярии. Спе
ранский уже отобедал и сидел у себя в кабинете у окна, читая в
подлиннике любимую им книгу древнегреческого историка Геро
дота. Так сидели они, занимаясь каждый своим делом, когда по
слышался вдруг колокольчик. Выглянув из окна, Михайло Михай
лович увидел подъезжающего ко входу в дом фельдъегеря и зас
тыл в тревожном предчувствии. Репинский между тем, услыхав
колокольчик, сразу выскочил на улицу, встретил фельдъегеря и
повел его в дом в кабинет Пензенского губернатора. Поднимаясь
178 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
по лестнице, он дважды спросил фельдъегеря, от кого тот прибыл,
но фельдъегерь молчал. И лишь оказавшись перед дверью кабине
та, выдохнул: «От государя».
Репинский вошел к Сперанскому, чтобы доложить. Михайло
Михайлович сидел бледный и растерянный, тихо произнес: «Про
си…»
Некоторое время фельдъегерь находился в его кабинете, за
тем вышел. Вслед за ним показался Сперанский — уже совсем не
бледный и совершенно спокойный и даже приветливый. Обратив
шись к камердинеру, приказал ему позаботиться об обеде для
фельдъегеря, бане и всем остальном, необходимом для отдыха.
Фельдъегерь поблагодарил Сперанского, затем повернулся к ка
мердинеру и стоявшему рядом с ним Репинскому и поздравил их с
новым Сибирским генералгубернатором.
Высочайший Указ Правительствующему Сенату о назначении
Сперанского генералгубернатором Сибири был краток: «Пензен
скому гражданскому губернатору Тайному Советнику Сперанско
му всемилостивейше повелеваем быть Сибирским генералгубер
натором». Фельдъегерь привез копию данного Указа, заверенную
словами: «На подлинном подписано собственною Его Император
ского Величества рукою: Александр. Верно: граф Аракчеев. Царс
кое село. Марта 22го 1819го года». К этим словам Аракчеев при
писал сообщение о том, что Сперанский может получить «с тем же
фельдъегерем от Его Величества 10 000 рублей на подъем».
Фельдъегерь привез Сперанскому и два письма государя: про
странное и короткое. «Михайло Михайлович! — писал Александр
в первом из своих посланий. — Более трех лет протекло с того вре
мени, как призвав вас к новому служению, вверил Я вам управле
ние Пензенскою Губерниею. Открыв таким образом дарованиям
вашим новый путь соделаться полезным отечеству, не преставал Я
помышлять о способе, могущем изгладить из общих понятий при
скорбные происшествия, последовавшие с вами в 1812м году, и
столь тягостные Моему сердцу, привыкшему в вас видеть одного
из приближенных себе. Сей способ, по Моему мнению, был един
ственный, то есть, служением вашим дать вам возможность дока
зать явно, сколь враги ваши несправедливо оклеветали вас. Иначе
призыв ваш в Петербург походил бы единственно на последствие
дворских изменений и не загладил бы в умах оставшиеся неприят
ные впечатления. Управление ваше Пензенскою губерниею и об
X. Сибирский генералгубернатор
179
щее доверие, кое вы в оной приобрели, будет полезным началом
предлагаемого Мною способа. Но желание Мое стремится к тому,
дабы открыть служению вашему обширнейшее поприще, и заслу
гами вашими дать мне явную причину приблизить вас к Себе. Ныне
предстоит для исполнения сего наилучшая удобность. С некоторо
го времени доходят до Меня самые неприятные известия насчет
управления Сибирского края. Разные жалобы присланы ко Мне
на Губернские начальства и на потворное покровительство, оказы
ваемое оным самим ГенералГубернатором. Быв рассмотрены в
Комитете министров, они показались столь важны, что предложе
на Мне оным посылка сенаторов для обревизования Сибирских
губерний. Имев уже неоднократный опыт, сколь мало подобные
ревизии достигают своей цели; кольми паче нельзя ожидать луч
шего успеха в столь отдаленном и обширном крае. По сему нашел
Я полезнейшим, облеча вас в звание ГенералГубернатора, препо
ручить вам сделать осмотр Сибирских губерний и существовавше
го до сего времени в оных управления в виде Начальника и со все
ми правами и властию, присвоенных званию ГенералаГубернато
ра. Исправя сею властию все то, что будет в возможности, облича
лица, предающиеся злоупотреблениям, предав кого нужно закон
ному суждению, важнейшее занятие ваше должно быть: сообразить
на месте полезнейшее устройство и управление сего отдаленного
края и, сделав оному начертание на бумаге по окончании занятий
ваших, самим лично привезти оное ко Мне в Петербург, дабы имел
Я способ узнать изустно от вас настоящее положение сего важного
края и прочным образом установить на предбудущие времена его
благосостояние. По Моему исчислению возлагаемое на вас препо
ручение может продлиться года полтора или по большой мере два.
Сего времени Я полагаю достаточным вникнуть вам во все под
робности сибирских дел и сообразить с точностию лучший поря
док ко введению в сии отдаленные губернии. Таким образом, Я на
деюсь, что устройство сего ГенералГубернаторства, вами заведен
ное и которое в начертании вы Мне представите по приезде вашем
в Петербург, поставит меня в возможность назначить вам преем
ника с уверенностию о продолжении благосостояния Сибири. Вам
же предоставляю Я себе дать тогда другое занятие, более сходное
тому приближению, в коем Я привык с вами находиться. Пребы
ваю же всегда вам доброжелательным Александр».
Из смысла приведенного письма вытекало, таким образом, что
управление Пензенской губернией не очищало Сперанского от ста
180 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
рых наветов. С другой стороны, Александр проговаривался в нем,
что бессилен перед недругами Сперанского и не желает признать
несправедливости возведенных на него обвинений, засвидетель
ствовать полную его невиновность. Сперанский, по мысли импе
ратора, должен был сам вызволять себя из того бесчестья, в кото
рое его бросили, а он, Александр, со своей стороны, в состоянии
лишь доставить ему способ, могущий «изгладить из общих поня
тий» случившееся с ним в 1812 году. Изгнанному из столицы са
новникуреформатору предлагалось завоевать право на возвраще
ние в нее.
Во втором, более кратком, своем письме к Сперанскому госу
дарь давал ответ на его прошение об «отпуске в Петербург по до
машним делам». Его величество заявлял о невозможности удов
летворить эту просьбу. «Присутствие начальника в Сибири дела
ется день ото дня необходимее», — объяснял он свой отказ и
предписывал Сперанскому готовиться к сдаче дел новому Пензен
скому губернатору
1
. «Потщитесь исполнить возлагаемое Мною на
вас ныне поручение с тем дарованием и исправностию, коим вас
отличают, и тогда приедете вы в Петербург с явною новою заслу
гою, оказанною отечеству, и которая поставит Меня в действитель
ную возможность основать уже ваше пребывание навсегда при Мне
в Петербурге», — обнадеживал император Александр своего быв
шего госсекретаря в конце приведенного письма.
Как должен был воспринять Сперанский свое назначение Си
бирским генералгубернатором? Казалось бы, поручение государя
должно было только радовать его: какое обширное поле деятель
ности открывалось перед ним, сколь благодатный материал шел
ему в руки! Во всяком случае, это назначение не могло не польстить
его самолюбию, ведь с него окончательно снималась опала, снима
лась притом не только как с государственного деятеля, но и как с
реформатора. Ему поручалось не просто управление Сибирью, но
преобразование этого огромного края.
Однако поручение императора искоренить злоупотребления
чиновников сибирской администрации и подготовить после этого
проект реформы управления Сибирью не вызвало в Сперанском
большого энтузиазма. Неуспех прежних его реформ, падение с
1
Новым Пензенским губернатором вместо М. М. Сперанского был назна
чен хорошо его знавший по работе в Министерстве внутренних дел Ф. П. Лубя
новский.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]