Юридические произведения-1

1

Куракин А. Б. Донесение канцлеру графу Н. П. Румянцеву от 24 декабря 1811 года // Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 21. СПб., 1877. С. 352.

Громадная по своему размаху сеть интриги против Сперанс кого захватила императора Александра, потащила его к не им на меченной развязке. И он вместо того, чтобы сопротивляться, вдруг безропотно потащился, сначала пассивно, волочась за другими, но постепенно стал на ноги, пошел сам, обогнал тащивших его и сам потянул их за собою туда, куда лишь недавно тащили его они. С начала 1812 года уже не Армфельд с Балашовым, а сам российс кий император вел интригу против Сперанского. Он, давно уже тя готившийся чересчур умным и слишком информированным, по его мнению, госсекретарем, сделался главным интриганом. Личному своему агенту Якову де Санглену Александр дал в январе 1812 года

щить, есть ли надежда на благоприятный исход дела. Эта записка вскоре вернулась в дом Магницких с припиской Сперанского сле дующего содержания: «Что мне делать с бестолковой, плешивой головой, которая никаких резонов слышать не хочет и, с свойствен ным ему упрямством, во второй раз отказала мне решительно». Магницкая дала записку на прочтение своей приятельнице. Та, про читав ответ Сперанского, сунула записку к себе в карман и, рас прощавшись, поехала прямым ходом к министру полиции Бала шову. Показала ему нелестные фразы об императоре, начертанные рукой Сперанского, и объяснила свою просьбу. Обрадованный та ким подарком Балашов немедленно обещал ей выхлопотать ее мужу назначение на службу, взял принесенную записку и поехал к Арм фельду. В тот же день записка со словами Сперанского была пере дана интриганами императору Александру. Можно представить себе, какова была реакция его величества на оскорбительную для него приписку госсекретаря.

венная деловая встреча, Сперанский поехал сначала домой за бу магами, но к назначенному времени был в секретарской комнате и ждал приглашения войти в государев кабинет.

Сперанский по выходе из дворца направился сначала в дом к Магницкому. Там ему представился случай точнее угадать свою участь: Магницкого дома не оказалось — он только что был увезен в ссылку. К своему дому Михайло Михайлович подошел около по луночи, внешне совершенно спокойный. Еще издали заметил он приставшую к подъезду почтовую кибитку. В самом же доме встре тил министра полиции Балашова и правителя его канцелярии Яко ва де Санглена. Уже готовый к наихудшему, Сперанский равно душно выслушал государево предписание немедленно ехать в ссыл ку в город Нижний Новгород. Тут же были собраны имевшиеся в доме деловые бумаги и заперты в кабинет, который де Санглен за печатал. Часть бумаг Сперанский сложил в особый пакет, написал к ним несколько строк сопроводительного письма, скрепил пакет собственной печатью и отдал Балашову с просьбой передать лич но государю. Затем подошел к двери в спальню, за которой спали его дочь и теща, но так и не решился войти и разбудить их. На скорую руку набросал им записку прощания с приглашением при ехать к нему по весне. Вновь подошел к двери спальни и по рус скому обычаю перекрестил ее в знак прощального благословения спавших за нею. После чего торопливо простился с прислугой, вы шел из дому и сел в кибитку. Стояла морозная погода, и потому невозможно было ехать без теплой шапки. Но у Сперанского, как оказалось, таковой не имелось. Тогда его камердинер Лаврентий, довольно ленивый, но добродушный мужик, отдал ему собствен ную теплую шапку, которую недавно купил.

. Сходными чувства ми преисполнен был Александр Яковлевич Булгаков, восклицав ший в своей дневниковой записи 22 марта 1812 года: «Открыт в Петербурге заговор, состоявший в том, чтобы Россию французам отдать… Как не сделать примерного наказания — Сперанского не повесить?!.. О, изверг! Чудовище! Неблагодарная, подлая тварь!»