Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Юридические произведения-1

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 4815 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

VII. Жизнь в изгнании

141

ря, снискал себе дружбу нижегородцев. Он сумел их уверить, буд то он жертва своей любви к народу, которому якобы хотел он дос тавить свободу и что Вы им пожертвовали министрам и дворянам»

22 августа добрый знакомый графа Ростопчина нижегород ский вицегубернатор Крюков, исполнявший в то время должность гражданского губернатора, направил министру полиции следую щее секретное «представление» о тайном советнике Сперанском: «6го числа настоящего августа в день Преображения Господня, когда я был на Макарьевской ярмонке, здешний преосвященный епископ Моисей по случаю храмового праздника в кафедральном соборе давал обеденный стол, к коему были приглашены некото рые из губернских чиновников. После обедни был тут и г. тайный советник Сперанский, обедать однако ж не оставался; но между за кускою занимался он и преосвященный обоюдными разговорами, кои доведя до нынешних военных действий, говорили о Наполео не и о успехах его предприятий, к чему г. Сперанский дополнил, что в прошедшие кампании в немецких областях при завоевании их он, Наполеон, щадил духовенство, оказывал к нему уважение и храмов не допускал до разграбления, но еще для сбережений их приставлял караул, что слышали бывшие там чиновники, от кото рых о том на сих днях я узнал. О чем долгом поставляю вашему высокопревосходительству всепокорнейше донести. Вицегуберна тор Александр Крюков». О характере этих якобы состоявшихся раз говоров Сперанского с епископом Моисеем нижегородскому вице губернатору Крюкову стало известно из доноса губернского пред водителя дворянства князя Е. А. Грузинского.

6 сентября министр Балашов доложил об этом «представле нии» нижегородского вицегубернатора императору Александру. 9 сентября его величество подписал на имя пребывавшего в Ниж нем Новгороде начальника 3го округа военного ополчения графа Петра Александровича Толстого рескрипт, в котором коротко гово рилось о тогдашнем военном положении и организации ополчения, а в конце содержалась приписка: «При сем прилагаю рапорт вице губернатора Нижегородского о тайном советнике Сперанском. Если он справедлив, то отправить сего вредного человека под караулом в Пермь, с предписанием губернатору, от Моего имени, иметь его под тесным присмотром и отвечать за все его шаги и поведение».

Ростопчин Ф. В. Письмо к Александру I от 23 июля 1812 года // Русский

архив. 1892. Кн. 2. № 8. С. 435.

142 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

В Нижний Новгород высочайшее повеление прибыло как раз в годовщину коронации Александра — 15 сентября. В этот день, тотчас после обедни, Сперанский заглянул к графу П. А. Толстому с поздравлением и здесь впервые увиделся и познакомился с од ним из виновников своего падения — историком Н. М. Карамзи ным. Побыв немного в доме Толстого, Михайло Михайлович ушел, а вскоре после его ухода прибыл фельдъегерь из СанктПетербур га. Ознакомившись с императорским повелением, граф Толстой не стал терять времени на проверку справедливости рапорта вицегу бернатора Крюкова, но вызвал к себе состоявшего за адъютанта кол лежского асессора Филимонова, подал ему запечатанный конверт и сказал: «Поезжай сейчас к Руновскому, вручи ему этот конверт и не отходи ни на минуту, пока все не будет исполнено, а потом воз вратись ко мне с подробным обо всем отчетом».

Андрей Максимович, прочитав содержавшееся в конверте, всплеснул руками в растерянности: «Боже мой, кто бы это думал!» Тут же вызвал к себе частного пристава и поехал с ним и с Фили моновым в дом, где проживал ссыльный сановник. Там Руновский объявил ему высочайшее повеление отправиться в тот же вечер в Пермь.

Михайло Михайлович воспринял перемену места ссылки внешне вполне спокойно: «Ну, я этого ожидал, — бросил он во шедшим. — Надеюсь, однако же, господа, что вы не откажете дать мне час времени привести в порядок коекакие бумаги и написать одну бумагу». Губернатор согласился. Тогда Сперанский сел к столу и начал писать. Писал он более часа. Тем временем подгото вили дорожную коляску. Сперанский встал изза стола, подошел к Филимонову и вручил ему два запечатанных конверта с просьбой передать их графу Толстому. Один конверт предназначался графу, другой был на имя государя. «Кланяйтесь графу, — сказал Михай ло Михайлович, — попросите его отправить как можно скорее. Содержание его весьма важно». Быстро собравшись в дорогу, из гнанник молча вышел из дому, не проронив ни слова, сел в коляс ку и отправился в сопровождении частного пристава в новый свой путь.

***

Вечером 23 сентября 1812 года в доме пермского губернатора Б. А. Гермеса собрались гости, с которыми Богдан Андреевич и суп

VII. Жизнь в изгнании

143

руга его Анна Ивановна обыкновенно коротали свободное время. Шел обычный светский разговор, когда около полуночи отвори лась дверь, и в гостиную вошел высокий лысеющий худощавый че ловек приятной наружности, одетый в серый фрак с двумя звезда ми на груди. Подойдя к губернатору, он негромко, но слышно для всех сказал: «Государственный секретарь Сперанский имеет честь явиться под надзор вашего превосходительства». Услышав фами лию вошедшего, Гермес совершенно растерялся и застыл, не зная, что делать, как повернуться. Выручила супруга, разливавшая в этот момент чай. Налив чашку, она поднесла ее Сперанскому: «Вы с дороги устали и, может быть, озябли. Не угодно ли выкушать чаю и обогреться?» Сперанский принял чай с благодарностью, выпил, немного посидел, сказал несколько малозначащих фраз и ушел на отведенную ему квартиру.

Первые три недели своего пребывания в Перми Михайло Ми хайлович проживал в квартире на втором этаже дома, принадле

жавшего разорившемуся купцу Ивану Николаевичу Попову

. На

ступление холодов заставило его в середине октября переселиться

в более теплый и просторный дом купца Иванова

Главным занятием Сперанского во время пермской ссылки было чтение книг. Как правило, читал опальный сановник произ ведения на религиозные темы из библиотеки Пермской духовной семинарии. Для того, чтобы понимать Ветхий завет в оригиналь ном его варианте, он даже стал изучать древнееврейский язык.

И. Н. Попов вспоминал впоследствии, что, проживая в его доме, Михайло Михайлович просыпался обыкновенно в семь ча сов — пил кофе без сливок и сразу садился за книги. В 9 часов он отвлекался от чтения на завтрак, который каждый день был почти одинаковым: пять яиц всмятку — одни желтки с хлебом да рюмка портвейна. После этого опять читал. С часу до двух прогуливался по улицам, в два часа обедал: как правило, обед его составляли суп, какаянибудь вареная рыба, жаркое и две рюмки портвейна. По обедав, подходил к окну и некоторое время стоял, смотря на небо

Этот дом находился на углу тогдашних Монастырской и Обнинской улиц (переименованных при Советской власти соответственно в улицы Орджони кидзе и 25 октября). Он сохранился в Перми до настоящего времени.

В то время, когда в этом доме жил Сперанский, им владели наследники купца Иванова. Он располагался на углу Торговой улицы и Верхотурского пе реулка и был уже довольно старым: в 1837 г. его изза ветхости снесли.

144 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

благодарным взором и с таким выражением лица, каковое бывает только при искренней молитве. Потом обыкновенно играл в тече ние получаса с хозяином дома в шашки. Затем снова читал — на этот раз до самого вечера. Иногда часов в 8 вечернего времени пре рывал чтение и садился с хозяином дома за стол выпить пунша с вином да поговорить на разные темы. Чаще всего он рассказывал об известных людях, с которыми встречался во время своей жизни в столице, или о тех или иных знаменательных событиях, в кото рых ему довелось участвовать. В этих вечерних беседах нередко принимал участие проживавший во флигеле дома Попова игумен Соликамского монастыря, инспектор Пермской семинарии Инно кентий Коровин.

Смущение пермского губернского начальства перед опальным сановником прошло немедленно после того, как оно ознакомилось с предписанием императора иметь его под строгим присмотром. И скорее всех опомнилась губернаторша, которая, по непонятным причинам, словно задалась целью сделать жизнь изгнанного из сто лицы сановника насколько возможно невыносимой. Прежде всего она позаботилась о том, чтобы окружить его доносчиками. Послед них найти было совсем не трудно. Поручение доносить о разгово рах и поступках столь высокой недавно и известной особы, како вой был в России Сперанский, нисколько не оскорбляло провин циальных чиновников. Скорее наоборот: многие находили в этой подлости нечто для себя почетное, возвышающее во мнении окру жающих и не упускали случая похвалиться ею.

Одновременно губернаторша распорядилась приставить к квартире ссыльного двух будочников. «Пускай временщик при виде караульных поймет конец своей роли», — объяснила она данный свой поступок. Кроме того, по поручению Анны Ивановны город ничий и два специально отобранных для того частных пристава должны были в любое время дня и ночи регулярно и безо всяких церемоний входить в квартиру «врага отчизны», как звала она Спе ранского, и докладывать ей обо всем увиденном и услышанном там. Подобного рода «надзор» над опальным сановником продолжался и после того, как он переселился в нанятый им отдельный дом. С ноября здесь стали вместе с ним жить приехавшие в Пермь дочь и теща Сперанского.

Михайло Михайлович пытался скрасить свое однообразное су ществование долгими пешими прогулками по городским улицам.

VII. Жизнь в изгнании

145

Но едва он останавливал когото из прохожих, чтобы поговорить с ним, как откудато появлялся строгий полицейский, который со ветовал местному жителю проходить мимо ссыльного сановника, не останавливаясь.

Исполняя желание губернаторши, приближенные к ней чинов ники с помощью разных лакомств побуждали мальчишек гоняться за Сперанским, когда тот прогуливался по улицам, и кричать ему: «Изменник! Изменник!», бросая в него при этом комья грязи.

Свое презрение к Сперанскому за то, что он якобы предал свое Отечество, не упускали случая выказать даже привезенные в Пермь пленные французы: они, например, отказывались принимать от него милостыню.

Зато с большим почтением относились к опальному сановни ку с самого начала и во все пребывание его в Перми учащиеся мес тной духовной семинарии. Для семинаристов он, выходец из их кру га, был героем несмотря ни на что. И он, в свою очередь, в ответ на их почтительные поклоны непременно снимал шляпу и вежливо им кланялся. Пермские обыватели, привыкшие к тому, что особо важные персоны никогда не отвечают на приветствия и поклоны в их адрес, не переставали удивляться такому поведению столично го сановника.

Здание Пермской семинарии располагалось на берегу Камы. Михайло Михайлович любил прогуливаться по набережной. И ча сто сидел на скамейке, стоявшей на берегу напротив здания духов ной семинарии и смотрел на реку.

В ноябре 1812 года в Пермь приехали дочь, теща и младший брат Сперанского Кузьма Михайлович. До изгнания Михайлы Ми хайловича из столицы Кузьма Сперанский занимал должность Ка занского прокурора и вполне успешно работал. Но после того, как старший его брат был выслан в Нижний Новгород, он получил со общение и о собственной отставке: причем оформлена была эта от ставка довольно странным способом — без какоголибо высочай шего повеления, одним сенатским указом.

Елизавета Сперанская и госпожа Стивенс пробудут в Перми почти три месяца. 4 февраля 1813 года они отправятся в Санкт Петербург с намерением переехать по весне в Великополье. Каза лось, проживая в Перми вместе со своими близкими родственни ками, Сперанский мог испытывать только довольство, но его душа была так устроена, что любая радость в ней была неотделима от горечи.

146 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

Весной 1813 года отношение пермских чиновников к изгнан ному из столицы сановнику резко переменилось к лучшему. Слу чай же, поспособствовавший этой перемене, произошел в начале октября 1812 года. В указанное время к Сперанскому приехал от брата Кузьмы Михайловича нарочный Василий Варламов с сереб ром, домашней утварью и письмом. Отправляя его 7 октября в об ратную дорогу, Михайло Михайлович зашил ему в шапку свое письмо к брату. Но в первом же городе на тракте из Перми в Ка зань нарочный был остановлен полицией и подвергнут досмотру: в результате письмо Сперанского у него изъяли и отослали в сто лицу.

Михайло Михайлович узнал об этой выходке губернских вла стей буквально через день. Тогдато и вырвалось из души его воз мущение.

Из письма М. М. Сперанского к Александру I

от 10 октября 1812 года:

«Среди всех горестей моих я не мог себе представить, чтоб Вашему Величеству угодно было попустить подчиненным началь ствам, под надзором коих я состою, притеснять меня по их произ волу. Уважая драгоценность Вашего времени, я не дерзал жаловать ся на сии притеснения из Нижнего. Прибыв в Пермь, я силился по возможности привыкать к ужасам сего пребывания. Между тем, здешнее начальство признало за благо окружить меня не непримет ным надзором, коего, вероятно, от него требовали, но самым явным полицейским досмотром, мало различным от содержания под кара улом. Приставы и квартальные каждый почти час посещают дом, где я живу, и желали бы, я думаю, слышать мое дыхание, не зная более, что доносить. Если бы я был один, я перенес бы и сии грубые досмотры, но среди семейства быть почти под караулом невыноси мо… Умилосердитесь надо мною, всемилостивейший государь, не пре дайте меня на поругание всякого, кто захочет из положения моего сделать себе выслугу, пятная и уродуя меня по своему произволу».

В тот же самый день опальный сановник обратился с жалобой и к министру полиции. «Еще в Нижнем, — писал он Балашову, — губернское начальство дозволяло себе много раз переступать пре делы благопристойного за мною надзора и тем часто подавало по вод к слухам, которые и без сего возбуждения для меня горестны».

VII. Жизнь в изгнании

147

Описав министру полиции свою жизнь в местах ссылки, Сперанс кий просил его содействовать, вопервых, более точному опреде лению свойства своего «удаления» из Петербурга, а вовторых, на значению ему содержания.

При высылке Сперанского из столицы никаких выплат назна чено ему не было. Михайло Михайлович остался, таким образом, без какоголибо содержания. Какуюто денежную сумму он захва тил с собой, когда отправлялся в ссылку. И во время пребывания в Нижнем Новгороде он не испытывал большой нужды в деньгах: по некоторым сведениям, ему удалось даже купить там дом — прав да, небольшой и расположенный на окраине города.

Однако в Перми денежные средства, находившиеся в распоря жении Сперанского, иссякли. Первое время он жил продажей имев шихся у него золотых украшений. Потом, как свидетельствовали знавшие его в Перми люди, он жил на деньги, взятые в долг — по расписке у прислуги, или под заклад вещей или своих орденов. Из за недостатка денег ему пришлось даже отказаться от кофе, вина, табака. Но в конце концов преодолеть безденежье помог Сперан скому друг купца И. Н. Попова купец Д. Е. Смышляев, который дал Михайле Михайловичу беспроцентный кредит в 5000 рублей, причем без какойлибо расписки.

Прошение Сперанского о назначении содержания министр полиции передал государю. 6 декабря 1812 года Балашов дал ответ на жалобы и просьбы опального сановника. «Письмо вашего Пре восходительства и всеподданнейшее прошение я имел честь полу чить и повергнуть Высочайшему усмотрению, — сообщал он. — Го сударю Императору угодно было определить на содержание ваше 6000 в год, что для исполнения от меня уже и сообщено г. мини стру финансов. Касательно отобранного письма вашего от послан ного Его Величество изволил отозваться, что причиной сего был вид скрытности, тому отправлению данный, то есть письмо не было показано губернатору и было зашито в шапке, что изволит нахо дить не соответствующим положению вашему».

По приказу императора Александра составили справку о преж нем годовом жалованье бывшего государственного секретаря. Она удостоверяла, в частности, что получал Сперанский следующие суммы: 1) по должности госсекретаря — 12 тысяч рублей; 2) по должности директора комиссии законов — 6 тысяч рублей; 3) по должности статссекретаря финляндских дел — 4 тысячи рублей;

148 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

4) по должности товарища министра юстиции — 6 тысяч рублей;

5) пенсии по особому высочайшему указу 2 тысячи рублей. Всего, таким образом, его годовое жалованье до высылки из Петербурга составляло 30 тысяч рублей.

Рассмотрев эту справку, государь повелел своим указом вып лачивать Михайле Михайловичу 6 тысяч рублей в год, начиная притом не со дня подачи им просьбы, а с момента выезда из Петер бурга. Вместе с тем Александр распорядился выдать бывшему сво ему госсекретарю все то, что причиталось ему за службу по день высылки и что он не успел получить.

В марте 1813 года в Пермь пришло из СанктПетербурга следующее распоряжение министра финансов Д. А. Гурьева: «От министра финансов Пермской казенной палате предложение. Высо чайшим Его Императорского Величества указом от 29 декабря 1812 года повелено: пребывающему в Перми тайному советнику Сперанскому производить на содержание его по шести тысяч руб лей в год из государственного казначейства, включая в то число и те две тысячи рублей, которые определены ему в пенсион по указу 19 марта 1801 года».

В Министерстве финансов сосчитали, что Сперанский недо получил за 1812 год 8 тысяч 480 рублей 99 копеек. На основании этого граф Гурьев поручил Пермской казенной палате выдать ему эту сумму.

Слова «пребывающему в Перми тайному советнику Сперанс кому…», с которых начинался упомянутый императорский указ, подействовали на пермских чиновников как ушат холодной воды. Им сделалось ясным вдруг, что в преследовании, притеснении Спе ранского они слишком переусердствовали. Став опальным, он не перестал быть сановником. Надо было срочно замолить свои грехи. Облачившись в мундиры, пермские чиновники пошли во главе с самим губернатором к дому изгнанника, желая поскорей отдать ему приличествовавшее его сану запоздалое почтение. Увидев неловко входившую к нему, но с признаками торжественности процессию, Михайло Михайлович слегка привстал в знак приветствия с крес ла, но никого не пригласил сесть. Равнодушно выслушал провин циальночиновничьи славословия в свой адрес, сказал в ответ не сколько слов и замолчал. А чиновники еще немного потоптались перед тайным советником Сперанским, побормотали чтото льсти вое и пошли. Интересно, что было бы с ними, если бы привиделось

VII. Жизнь в изгнании

149

им тогда не столь уж далекое будущее, в котором Сперанскому суж дено было стать генералгубернатором Сибири?

Испытанных от пермских чиновников унижений Михайло Михайлович не забудет никогда, но, став Сибирским генералгу бернатором, никому из них не будет мстить.

В памяти жителей Перми ссыльный Сперанский остался че ловеком приветливым, добродушным и вместе с тем совершенно холодным в проявлении какоголибо уныния или недовольства своей участью. Дошел до него както слух о том, что он будто бы продал Отечество не за деньги, а за польскую корону. «Слава Богу! — отвечал на этот слух Михайло Михайлович. — Начинают лучше обо мне думать: за корону всетаки извинительнее соблаз ниться».

Но всего яснее о том, что ссылка не сломила Сперанского, сви детельствуют его письма. «Последнее чувство, которое во мне угас нет, — писал он 6 июля 1813 года Петру Григорьевичу Масальско му, поверенному в своих финансовых и имущественных делах, —

это будет доверие к людям, и в особенности к друзьям моим»

К роковому дню своей чиновной карьеры Сперанский пришел в состоянии крайней душевной усталости. Ее усиливала в значи тельной мере атмосфера недоброжелательности и открытой враж дебности, сложившаяся вокруг него во время осуществления ре форм. Учтем также, что каждодневные упражнения в сдерживании истинных своих душевных побуждений и в проявлении себя про тивно собственной натуре, безусловно, не проходили для Сперанс кого бесследно. Могло ли удаление со службы, чрезвычайно бед ственное для обыкновенного чиновника, не быть для него желан ным освобождением?

И в самом деле, спустя десять месяцев после своей отставки, находясь в Перми, Сперанский написал письмо к императору Алек сандру, где в последних, а потому особо значимых строках заявил, что не ищет другой награды, кроме «свободы и забвения». Это пись мо, датированное январем 1813 года, привезла в СанктПетербург его дочь Елизавета. Михайло Михайлович писал его почти месяц и каждое его слово хорошо обдумал. Его содержание выражало по этому настоящие настроения опального сановника.

Дружеские письма графа М. М. Сперанского к П. Г. Масальскому. СПб.,

1862. С. 29.

150 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

Данное письмо показывало, в первую очередь, что Сперанс кий не сломился под тяжким бременем обстоятельств. После всего произошедшего он был преисполнен ясным сознанием собствен ной правоты и носил в себе большую обиду на императора Алек сандра, чувствовал себя очень оскорбленным клеветой и при этом не опускался до мелкого самооправдания. «Если бы в правоте моей

совести и дел нужно мне было ниспускаться

к сим потаенным сплетням, на коих основаны мои обвинения, я легко мог бы пока зать и начало их, и происхождение, — писал Сперанский, — от крыть и воздушные их финансовые системы, и личные, корысто любивые их расчеты, указать все лица, запечатлеть каждое из них своею печатью, обличить ложь в самом ее средоточии и предста вить на все то столь ясные доводы, что они сами бы, может быть, онемели. Но к чему все сии улики? Они будут теперь иметь вид рекриминаций, всегда ненавистных. И сверх того, враги мои, мо жет быть, и в сию минуту, стоят перед Вашим Величеством, а я за две тысячи верст и весь почти совершенно в их власти». К послед ним словам Сперанский добавил замечание: «Это не фраза, а су щая истина».

Несправедливое обвинение и наказание, поток незаслужен ных оскорблений и клеветы, бесчестье, наконец, изо дня в день поддерживаемое слежкой и надзором, — все это, для любого чело века крайне жестокое испытание, немыслимо, кажется, выносить в одиночестве. Пребывая в нем, низвергнутый с вершины власти сановник ничем не сможет отвлечь себя от произошедших собы тий и против своей воли непременно будет снова и снова возвра щаться в мыслях своих к прошлому, столь для него горестному, и тем самым станет заново переживать и переживать свое падение, терзая и без того истерзанное сердце свое до тех пор, пока совер шенно не отупеет душою от боли, досады, злости. Не должно ли потому всякому падшему с пьедестала власти всячески избегать одиночества? Сперанский и в этом случае проявил необычность

Во всех известных мне публикациях этого письма почемуто вместо оче видного слова «ниспускаться», то есть нисходить или спускаться, печатается слово «не спускаться». См., например: Русский архив. 1892. Кн. 1. № 1. С. 63; Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 583. Между тем Сперанский писал в действительности о том, что если бы ему нужно было спуститься к потаенным сплетням — опуститься до уровня этих сплетен, то он легко показал бы их происхождение.

<<< < Предыдущая 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 1415 / 4815 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]