Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридические произведения-1
.pdf
X. Сибирский генералгубернатор
181
вершины власти и изгнание из столицы положили на его душу не
изгладимый рубец. Былая увлеченность реформаторскими замыс
лами сменилась в нем сдержанностью. Как государственный дея
тель, он был довольно уже умудрен и приземлен, чтобы умудрять
и приземлять других. Советы, которые Михайло Михайлович да
вал А. А. Столыпину буквально на следующий день после того, как
получил императорский Указ о назначении его генералгуберна
тором Сибири, представляют особый интерес: в них отражено кре
до русского реформатора, прошедшего через неудачу, изгнание и
унижение, они — зеркало его духа: «Поймите, наконец, из опытов,
что служба порывистая есть лотерея, сущая азартная игра. Моло
дым людям можно ее простить, но нам с вами поистине непрости
тельно. Должно служить искренно, усердно, но всегда держать себя
в мере. Выигрыши любочестия тут не столь велики, но зато верны
и в конце счета несравненно лучше и даже для самой службы по
лезнее, нежели порывы воображения… Первый залог всякого успе
ха есть желать только возможного и с обстоятельствами сообраз
ного. Разве вы не знаете школы эгоизма? В сей школе первая и
последняя буква «Я». Каким же образом хотите вы себя вместить
в сию азбуку?»
1
Глядя в этом душевном настроении на свое назначение Си
бирским генералгубернатором, Сперанский неизбежно должен был
видеть в нем не открытие для себя нового поприща государствен
ной деятельности, более обширного, чем прежнее, но исключитель
но удаление от Петербурга — удаление, предвещавшее ему только
плохое: разлуку с дочерью, слухи в Петербурге, как ему казалось, о
новой его опале и другие неприятные для него домыслы в обще
стве. «Что сказать тебе, любезная моя Елизавета, — писал он доче
ри 1 апреля 1819 года, — о новом ударе бурного ветра, который
вновь нас разлучает, по крайней мере, на год. Вчера я получил весть
сию и, признаюсь, еще не образумился».
Не образумится Михайло Михайлович и на пятый день апре
ля. «Скажу искренно: не без горести отправляюсь я в Сибирь; но
если бы не имел я дочери, все места, где мог бы я быть Вам угод
ным, были для меня равнодушны», — будет писать он в этот день
императору Александру.
1
Сперанский М. М. Письмо к А. А. Столыпину от 1 апреля 1819 года //
Русский архив. 1871. Стлб. 457.

182 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
О своем горестном настроении, порожденном решением им
ператора Александра назначить его Сибирским генералгуберна
тором, Михайло Михайлович поведает 5 апреля и графу Аракчее
ву: «Милостивый государь, граф Алексей Андреевич! И не благо
дарно и грешно бы мне было уверять ваше сиятельство, что я
принял новое назначение мое без горести. Искренность, которая
одна может составить всю мою пред вами заслугу, заставляет меня
признаться, но признаться вам единственно, что весть сия тронула
меня до глубины сердца. То, что есть в назначении сем для меня
утешительного и лестного, все сие есть тайна чувства моего и ис
кренней преданности Государю, но публика знает только два сло
ва: отказ в отпуске и удаление! Я очень обманусь, естьли голос сей
не будет общим. Как бы то ни было и не взирая ни на какие толки,
я исполню новое мое назначение точно с тем же усердием, как бы
я сам его желал или выбрал. При помощи Божией и милостях го
сударевых мне нужны к сему две вещи: первое, чтоб вы дозволили
мне из Сибири откровенно к себе писать о деле и безделье и, раз
личая одно от другого, одному давали бы ход, другое же отлагали
бы в сторону, не ставя мне в вину, если за 6 т[ысяч] верст всего я
не угадаю; второе, чтоб донесения мои по службе, не рассыпаясь
по частям, входили прямо к вам и от вас и чрез вас получали бы
разрешение. Первый год я не буду вас много обременять: он весь
почти должен пройти в дороге, в собрании сведений и местных обо
зрениях.
Что принадлежит до будущего — оно в руке Божией. Но пос
ле всего, что я испытал, могу ли, должен ли я чегонибудь желать,
как только покоя и забвения. Продолжите, милостивый государь,
ваше драгоценное ко мне расположение. Я надеюсь, что поведени
ем моим в службе и искреннею моею к вам преданностию оправ
даю я все ваши ко мне милости»
1
.
Не скроет Михайло Михайлович своего огорчения назначе
нием в Сибирь и в письме В. П. Кочубею, которое отправит тогда
же в Петербург с Ф. И. Цейером. «Сколько ни привык я терпеть
внезапности, признаюсь, однако же, сия более меня тронула, неже
ли предъидущие, — будет жаловаться он бывшему своему началь
1
Текст данного письма опубликован в издании: Сперанский М. М. Руко
водство к познанию законов. СПб., 2002. С. 592. В настоящей книге оно публи
куется по оригиналу, который хранится в аракчеевском фонде РГВИА (ф. 154.
Оп. 1. Д. 121. Л. 449—450).

X. Сибирский генералгубернатор
183
нику. — Я имел право думать, что довольно терпел, и сверх того
притязания мои на радости и счастие сея жизни так умеренны, что
мне казалось не трудным в них успеть». Кочубею Сперанский при
знается, что желание получить «приличную и благовидную отстав
ку» не переменилось в нем вследствие назначения Сибирским ге
нералгубернатором: «Я искал достигнуть ее чрез сенаторство; те
перь дойду к тому же путем, конечно, не столь кратким, но дойду
же: ибо мудрено быть генералгубернатором по неволе, а неволя
моя, долги, слава Богу, приходит к окончанию. Впрочем, я сделаю
полное путешествие по Сибири; исполню все, чего от меня требу
ют, и за все сие ничего не потребую, кроме одной отставки». В зак
лючение своего письма Кочубею Сперанский просил у него сове
тов и наставлений.
Дочери Елизавете второе свое письмо после получения извес
тия о своем назначении на генералгубернаторство в Сибирь Ми
хайло Михайлович писал в более спокойном тоне.
Из письма М. М. Сперанского к дочери Елизавете
от 5 апреля 1819 года:
«Христос воскресе, мое любезное дитя, моя милая Елисавета.
Да будет слово сие тебе утешением, единственным, которое я тебе
дать могу… В положении моем есть нечто таинственное, нечто су
еверное. За тайну тебе скажу, что я не более, как на год и много
если на год с половиною должен отправиться в Сибирь, чтоб испол
нить там действительно важные поручения и с ними возвратить
ся в Петербург. Род сих поручений таков, что без личного их пред
ставления в Петербург и исполнить их никак невозможно. Следова
тельно, есть надежда, что я к той же цели приду, хотя путем
довольно длинным, и, вместо 1.500 верст, должен буду сделать око
ло 12.000. Надежда сия, однако, же есть тайна, которую тебе од
ной я вверяю; для всех прочих я просто генералгубернатор, послан
ный в Сибирь на неопределенное время. Ты всех должна в сем уве
рять и даже по виду сама готовиться зимою отправиться ко мне в
Тобольск, хотя напротив я всю зиму проведу в Иркутске и с на
ступлением первой весны прямо оттуда пущусь в Петербург. Пря
мо — и пущусь, как будто из Москвы или Новагорода; сие прямое
путешествие и с подвязанными надеждою крыльями не может про
должиться менее трех или четырех месяцов и следовательно не
прежде как в августе будущего года с тобою увижусь».

184 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
Спустя десять дней Сперанский успокоится еще больше и най
дет в своем назначении в Сибирь нечто для себя и вполне хоро
шее. 15 апреля он будет писать дочери: «Я привык все относить к
тебе, все чувствовать в тебе. Русское твое сердце на сей раз весьма
кстати пособило твоему рассудку. Одна разлука с тобою составля
ет всю мрачную сторону моего нового назначения; все прочее до
вольно ясно и даже блистательно; а лучше всего то, что сия пере
мена венчает мою службу хотя странным, но весьма приличным и
благовидным образом. Думаю, впрочем, что и без расчетов само
любия путешествие мое для образования сего края будет не беспо
лезно. Может быть, Жуковские и Мерзляковы из рода тунгусов и
остяков воспоют некогда мое имя, как греки воспевали своего Кад
ма или скандинавцы Одина. Само собою разумеется, что в сих пес
нях и ты не будешь забыта, и имя Елизаветы — моей дуры — зай
мет несколько полустиший в их гексаметрах».
Пройдет еще неделя — и Михайло Михайлович еще более оп
тимистично взглянет на предстоящее ему поприще. «Может быть,
и в самом деле я могу еще быть полезен для устройства и благо
нравия Сибири, — напишет он дочери 22 апреля 1819 года. — Сия
мысль делает все жертвы сносными, умягчает самую разлуку с то
бою… Правду сказать, половина почти здешних чиновников луч
ших готовы со мною двинуться; но я отклоняю сие, чтобы не оста
вить Лубяновского одного между волками».
Федор Петрович Лубяновский был сослуживцем и приятелем
Сперанского в его молодости. Когдато они служили вместе в Ми
нистерстве внутренних дел, и вот спустя пятнадцать лет пути их
опять пересеклись: Лубяновский был назначен на пост Пензенско
го губернатора вместо Сперанского.
***
29 апреля дворянство и купечество Пензенской губернии дало
бал в честь оставлявшего губернаторский пост Сперанского. Тор
жество происходило в зале дворянского собрания. Дом был укра
шен с наружной стороны иллюминацией. Над входом высился
транспарант «М. М. Сперанскому». В самом зале висели два транс
паранта. На одном из них были написаны стихотворные строки,
которые выражали отношение собравшихся к тому, кто два с поло
виной года был у них губернатором:

X. Сибирский генералгубернатор
185
«Почувствовать добра приятство,
Такое есть души богатство,
Какого и Крез не собирал».
На другом транспаранте была нарисована пирамида и солн
це с лучами, на основании ее — цифры, обозначающие время пре
бывания Сперанского в Пензе: 21 октября 1816го и 29 апреля
1819 года.
5 мая 1819 года в Пензу прибыл новый губернатор — Ф. П. Лу
бяновский. Сперанский назначил свой отъезд на следующий день.
Утром 6 мая Михайло Михайлович присутствовал на молебне в
Троицком женском монастыре, располагавшемся на территории
города, затем был на завтраке, данном на берегу руки Суры дво
рянством и купечеством. В четыре часа пополудни он взошел на
паром. К этому моменту на берегу собралась, кажется, вся Пенза.
Попрощавшись с жителями, Сперанский поплыл на пароме на дру
гой берег.
***
Назначение Сперанского Сибирским генералгубернатором
было сочтено Петербургским обществом знаком восстановления
императорского доверия к нему. И едва забрезжил свет монаршей
милости над головой изгнанника, воображение сановниковчинов
ников получило подобающее развитие. Сперанский стал видеться
им возвращающимся в прежнее свое могущество. Не только скры
тые недоброжелатели, но также явные некогда противники его по
спешили в письмах к нему поздравить его с новым назначением и
выразить свое восхищение его способностями. «Не вас, но Сибирь
поздравляю я с новым генералгубернатором, — писал Сперанско
му министр внутренних дел О. П. Козодавлев. — Вас ведет в мире
сем явно перст Божий: определение вас генералгубернатором Си
бирским есть дело Промысла… Мысленно вас обнимая, желаю вам
от всего сердца мудрости змеиной и целости или чистоты голуби
ной: да будет с вами руководствующий вас Спаситель и да возвра
тит Он поскорее вас сюда во славе и удовольствии!»
Поток поздравительных посланий в адрес Сперанского не пре
кращался и в дальнейшем, когда он уже был в глубине Сибири. В
Петербурге следили за его сибирской эпопеей с исключительным
вниманием, и следили не только льстецы и угодники, стремившие

186 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
ся опередить события, но и русские люди, действительно озабо
ченные состоянием огромного края.
***
17 мая 1819 года Сперанский прибыл в Пермь. Здесь его встре
тили с величайшим почтением — а ведь это был город, в котором
еще несколько лет назад его унижали и оскорбляли, как только
было можно. Б. А. Гермес — к счастью своему — не был уже губер
натором: как пережил бы он встречу со Сперанским, прибывшим в
город своей ссылки генералгубернатором? В тот же день Михай
ло Михайлович писал дочери: «Я в Перми и ты можешь себе пред
ставить, любезная Елизавета, всю странность, всю противоречи
вость моих впечатлений. Это есть место моих страданий, училище
терпения, покорности и душевного величия».
21 мая новый генералгубернатор был в Екатеринбурге. А уже
на следующий день его встречали перед Тюменью казаки для по
четного сопровождения в город.
24 мая 1819 года Сперанский прибыл в Тобольск. Здесь он
официально объявил о своем вступлении в должность Сибирского
генералгубернатора. В Тобольске он задержался на месяц для ре
шения первых неотложных дел. Отсюда послал свои первые пись
ма из Сибири дочери.
30 мая 1819 года: «И здесь, любезная моя Елизавета, то же
небо, тот же благотворный свет солнечный, те же люди, смешение
добра и зла».
7 июня 1819 года: «Я окружен здесь хлопотами; а знаешь, как
ненавижу я всякую хлопотливость. Не дела, но безделки, чрез кои
надобно пройти к делам, неприятны; но я вижу берег, здоровье мое
служит, и душа моя исполнена надежды».
14 июня: «Не слушай рассказов о сибирской природе. Сибирь
есть просто Сибирь… Доселе, по крайней мере, я ничего не видал
ни в природе величественного, ни в людях отличного… Глаз мой
пристрастен ко всякой красоте природы, ко всякому явлению изящ
ному и величавому. О людях тоже сказать можно. Доселе я еще не
мог составить никакого понятия, которое представляло бы мне Си
биряка. Те же пороки; те же глупости; то же терпение в бедных и
своекорыстие в богатых… Мы живем здесь весьма уединенно. Об
щества совсем нет и я весьма рад сему образу жизни. Тем скорее и
лучше могу я окончить дела мне порученные».

X. Сибирский генералгубернатор
187
В этих первых своих сибирских письмах Сперанский не обо
шелся без сетований на неудобства, но это, как правило, пока еще
неудобства исключительно частной жизни, обыкновенные для че
ловека, оказавшегося в непривычной для себя обстановке. По мере
вглядывания в окружающее и после первых опытов практической
деятельности его настроение мрачнело.
Из письма М. М. Сперанского к А. А. Столыпину
от 24 июня 1819 года:
«Чем далее спускаюсь я на дно Сибири, тем более нахожу зла,
и зла почти нетерпимого. Измучен жалобами, доносами, ябедою, едва
нахожу я столько терпения, чтобы окончить дело, мне порученное.
Слухи ничего не увеличивали, и дела хуже еще слухов. Есть способы
к исправлению, но они предполагают другой образ управления, со
всем другой и полный набор чиновников».
25 июня 1819 года Михайло Михайлович писал дочери Ели
завете: «Воображение наше ищет в Сибири чегото чудного, отли
чительного и ничего не находит. Как жаль, что скучная, единооб
разная действительность везде уничтожает парения романтичес
кие».
В Тобольске генералгубернатор Сперанский не обнаружил
(или не захотел обнаружить) больших злоупотреблений со сторо
ны губернских властей. «Здесь нашел я жалобы и злоупотребле
ния почти обыкновенные и всем губерниям общие, — сообщал он
А. А. Столыпину. — Губернатор человек старый, слабый, но добро
душный и благовоспитанный, враг Пестелю, хотя и зять ему, и хотя
им сюда определен, но враг непримиримый по домашним сплет
ням и образу мыслей. Обозрев, заметив, исправив, что было мож
но, и сделав несколько примеров строгости над земскими началь
никами, особливо же доправив с них взятки и возвратив каждому
свое, я учредил здесь из оппозиции надзор и отправился в Томск».
5 июля Сперанский был в Томске. Здесь должность губерна
тора занимал его сокурсник по АлександроНевской семинарии
Дамиан Васильевич Илличевский. Губернатором он стал по про
текции государственного секретаря Сперанского в 1812 году. Но к
тому времени, когда Илличевского отправили в Сибирь, Михайло
Михайлович был уже в ссылке в Перми. Узнав, что через город
будет проезжать новый Томский губернатор, опальный сановник

188 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
вышел на дорогу, чтобы встретиться со своим сокурсником. Но Ил
личевский, увидев ссыльного Сперанского, приказал кучеру не ос
танавливаться и проехал в карете мимо него.
Михайло Михайлович, наверное, простил бы эту подлость сво
его однокурсника, если бы, заняв должность, Илличевский не во
ровал, не брал взяток.
10 июля Сперанский писал дочери: «Физические труды нич
то в сравнении с нравственными огорчениями и беспокойствами.
Вид здешних неустройств и железного управления возмущает
душу».
Две недели спустя оттуда же — А. А. Столыпину: «Что ска
зать вам о делах здешних? Чем далее спускаюсь я на дно Сибири,
тем более нахожу зла, и зла почти нетерпимого. Измучен жалоба
ми, доносами, ябедою, едва нахожу я столько терпения, чтоб окон
чить дело, мне порученное. Слухи ничего не увеличивали, и дела
хуже еще слухов. Есть способы к исправлению, но они предпола
гают совсем другой образ управления, совсем другой и полный на
бор чиновников».
С приездом в Томск Сперанский впервые соприкоснулся с бе
зобразиями сибирского управления в их подлинном масштабе. При
ревизии томской губернской администрации он не нашел ни одно
го чиновника, не берущего взяток. Ему пришлось даже вывести дела
по взяткам из разряда уголовных и отнести их к гражданским де
лам, распорядившись закрывать их в тех случаях, когда взяточни
ки возвращали деньги, полученные в качестве взятки.
Сравнивая деяния чиновников Томской губернии с деяниями
должностных лиц Тобольской губернии, Сперанский писал: «Если
бы в Тобольске я отдал всех под суд, что и можно было бы сделать,
то здесь оставалось бы уже всех повесить. Злоупотребления вопи
ющие и, по глупости губернатора Илличевского, по жадности жены
его, по строптивому корыстолюбию брата его, губернского почтмей
стера, весьма худо прикрытые»
1
.
Картина злоупотреблений, увиденная Сперанским в Тобольс
кой и Томской губерниях, была, однако, как оказалось, всего лишь
бледной копией по сравнению с той, что представилась ему в Ир
кутской губернии, куда он прибыл в начале августа того же года.
Губернатор являлся здесь главой преступной организации, в кото
1
Из письма А. А. Столыпину от 18 сентября 1819 г. (Сперанский М. М.
Руководство к познанию законов. СПб., 2002. С. 600).

X. Сибирский генералгубернатор
189
рой видную роль играли секретарь губернатора Белявский и три
уездных исправника. С одним из них — нижнеудинским исправ
ником Лоскутовым — Сперанский повстречался уже при самом
въезде в пределы губернии. Лоскутов знал о приезде нового гене
ралгубернатора загодя и посвоему готовился к нему. Он заранее
отобрал у населения своего уезда чернила, бумагу и перья, сложив
эти приспособления для писания жалоб в волостных управах. Ему,
в страхе державшему весь уезд жестокими наказаниями за малей
ший, с его точки зрения, непорядок, регулярно производившему
разорительные поборы с населения, каждый уездный житель пред
ставлялся потенциальным жалобщиком.
Несмотря на предпринятые меры, жалобы были всетаки на
писаны и переданы генералгубернатору на самой границе Иркут
ской губернии двумя жителями Нижнеудинского уезда: седовла
сыми стариками, вероятно, избранными для осуществления столь
ответственной миссии вследствие своей близости к смерти. Пода
ча жалоб происходила в присутствии уездного исправника, пото
муто старики испытывали при действе этом подлинный ужас. Они
встали перед Сперанским на колени, положив жалобы на свои се
дые головы; когда же тот снял жалобы с их голов, старики повали
лись дружно на землю, обнимая ее осеннехолодную поверхность
как бы в последнем с нею прощанье. Но не это потрясло Сперанс
кого более всего. Поданные жалобы Михайло Михайлович прика
зал одному из своих помощников немедленно огласить. Узнав из
них о жестоком обращении уездного исправника Лоскутова с на
селением, он распорядился сейчас же арестовать его и отрешить от
должности. И тут старики, стоя на коленях, трясущимися руками
схватили нового генералгубернатора за полу одежды и, испуганно
озираясь на стоявшего рядом исправника, зашептали: «Батюшка,
ведь это Лоскутов, что ты это баешь, чтоб тебе за нас чего худого
не было… верно, ты не знаешь Лоскутова». Старые люди были за
пуганы уездным исправником до того, что стали считать его едва
ли не сильнее не то что генералгубернатора, но и самого российс
кого императора, сидевшего в далеком от Иркутска СанктПетер
бурге.
В Нижнеудинске Сперанский задержался на некоторое время
с тем, чтобы организовать тщательное следствие по открывшимся
злоупотреблениям. С большим трудом удалось ему и его помощ
никам разыскать для постоя подходящий для жилья дом. Все бо

190 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского
лее или менее благоустроенные в этом уездном городишке дома
принадлежали чиновникам, замешанным в злоупотреблениях и от
данным под следствие.
Покончив с делами в Нижнеудинске, Михаил Михайлович от
был к месту своей постоянной резиденции — в Иркутск. Здесь он
сразу же образовал комиссию по расследованию злоупотреблений,
допускаемых чиновниками местной администрации. Среди них осо
бо прославился своими злоупотреблениями иркутский уездный ис
правник Волошин. Подобно нижнеудинскому исправнику, он был
отстранен от должности и предан суду. Награбленное местными
чиновниками имущество и деньги были, по распоряжению Сперан
ского у них изъяты и отданы в казну. По словам свидетеля описы
ваемых событий Эразма Стогова, новый генералгубернатор «не
милосердно, жестоко наказал этих грабителей — он сослал их в Рос
сию! Они, бедные страдальцы, переехали — кто в Москву, кто в
Петербург»
1
.
Еще 31 июля, наслышавшись о безобразиях, творимых Томс
ким и Иркутским губернаторами, Сперанский отправил императо
ру Александру письмо, в котором просил его издать рескрипт об
отстранении их от должностей.
20 октября государев рескрипт был получен. «Михайло Ми
хайлович! — обращался его величество к Сибирскому генералгу
бернатору. — Гражданских губернаторов, Иркутского Трескина и
Томского Илличевского, предоставляю вам, впредь до окончатель
ного усмотрения, устранить на время от управления губерниями,
если по производству дел и вверенному вам обозрению вы найдете
сие нужным; исправление же должности их можете вы поручить
на время вицегубернаторам. Пребываю [к] вам благосклонный.
Александр. Вильна. Сентября 17го 1819 г.».
Сперанский исполнил свое намерение об отстранении губер
наторов на следующий же день. Впоследствии Н. И. Трескин при
зван был в столицу держать ответ за свои злоупотребления перед
Сенатом. Привычка к безнаказанности успела войти в плоть его и
кровь: не свои беззаконные действия на посту губернатора в Ир
кутске считал он злоупотреблениями, но деятельность Сперанско
го по пресечению произвола сибирского чиновничества. Потому
отправлялся Николай Иванович в Петербург не слишком расстро
1
Очерки, рассказы и воспоминания Э. Стогова // Русская старина. 1878.
Т. 23. № 11. С. 525.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
