Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Юридические произведения-1

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 2526 / 4826 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 > Следующая >>>

XIII. В годы царствования Николая I

251

целярии для осуществления систематизации законодательства особого, названного Вторым, Отделения заставил Сперанского вне сти в план систематизации законодательства серьезные изменения. На основе нового варианта такого плана он составил «Наставле ние о порядке трудов Отделения». Одновременно в течение фев раля—марта 1826 года им была написана целая серия маленьких заметок по различным вопросам юриспруденции для сотрудников Второго Отделения, не обладавших достаточными для проведения работ по систематизации законодательства знаниями в области пра

воведения

. Подобные заметки Михаил Михайлович писал и по

зднее — во все то время, пока шла работа над составлением «Пол

ного собрания» и «Свода законов»

4 апреля 1826 года были проведены назначения сотрудников Второго Отделения. На должность начальника этого органа, при званного стать главным инструментом дальнейшей систематиза ции российского законодательства, Николай I назначил старшего члена бывшей Комиссии составления законов действительного

статского советника М. А. Балугьянского

. Михаил Андреевич был хорошо известен государю, поскольку в 1813—1817 годах обучал его — в то время еще великого князя, а также его брата великого князя Михаила Павловича «правам естественному, публичному и народному».

Фактическое же управление Вторым Отделением Николай I вверил М. М. Сперанскому, не дав ему при этом никакой офици альной должности в данном подразделении своей канцелярии. Этот фактический статус Сперанского был впоследствии отражен в его послужном списке в следующей записи: «В 1826м году комиссия составления законов преобразована во IIе отделение собственной

См.: Сперанский М. М. Трактаты по юриспруденции (теория права и граж данское право), написанные для чиновников II отделения С. Е. И. В. канцеля рии в связи с составлением Полного собрания законов и Свода законов Россий ской империи 11—27 марта 1826 г. Черновой автограф и копия, сделанная [Н. М.] Старцовым, с исправлениями М. М. Сперанского и М. А. Корфа // ОР РНБ. Фонд 731. Ед. хр. 953.

Некоторые из таких заметок были опубликованы в 1858 г. в первой книге «Архива исторических и практических сведений, относящихся до России» (с. 3—20).

См. о нем биографический очерк в издании: Томсинов В. А. Российские правоведы XVIII—XX веков: Очерки жизни и творчества. М.: Зерцало, 2007. С. 202—220.

252 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

Его Императорского Величества канцелярии и работы ее поступи ли в непосредственное ведение Его Величества, а главное распоря жение ими в отделении и доклады возложены на Сперанского». Правда, Михайло Михайлович являлся членом Государственного Совета по департаменту законов, но это звание носил не он один. По фактическому своему положению Сперанский стал главноуп равляющим Вторым Отделением: именно так будет официально на зван его преемник Д. В. Дашков. 14 февраля 1839 года ему будет вверено «главное управление» делами отделения «на том же осно

вании, на котором управлял оным… Сперанский»

Не получив во Втором Отделении никакой официальной дол жности, Сперанский тем не менее стал главным двигателем всей деятельности этого государственного учреждения. В состав своих сотрудников он постарался включить наиболее опытных, образо

ванных людей

: профессоров Царскосельского лицея А. П. Куни цына, В. Е. Клокова, К. И. Арсеньева, М. Г. Плисова, выпускников лицея Д. Н. Замятина, М. А. Корфа, А. Д. Илличевского и др.

Первое заседание Второго Отделения С. Е. И. В. канцелярии состоялось 24 апреля 1826 года. Сперанский объявил его сотруд никам о повелении государя немедленно приступить к работам по составлению полного собрания законов, принятых с 1649 года, со зданию свода действующих законов Российской империи.

Необходимость составления полного собрания законов сам Сперанский объяснял несколькими причинами. Вопервых, отме чал он, без предварительного изложения всех законов, принятых в России с 1649 по 1825 год, в хронологическом порядке невозмож но было бы выделить действующие законы. «На один и тот же слу чай представляется 5, 6, 10 законов, в разные времена изданных: какой из них должно считать действующим и какой отмененным? Из сего открылась необходимость разделить все законодательство на периоды, осмотреть каждый период отдельно, и в каждом опре

См.: Томсинов В. А. Сперанский (серия «ЖЗЛ»). М.: Молодая гвардия,

2006. С. 391—392.

Состав сотрудников Второго Отделения стал официально комплекто ваться после издания 4 апреля 1826 г. Высочайших Указов Правительствующе му Сенату и министру финансов. Всего было в штат было зачислено 20 чиновни ков, тогда как в Комиссии составления законов служило 44 чиновника. На содер жание отделения было выделено 37 800 руб. 10 000 руб. предназначалось на при обретение книг. На Комиссию составления законов уходило 95 000 руб. в год.

XIII. В годы царствования Николая I

253

делить, какие законы в нем были действующими по каждому пред мету; чем и как они отменились в последующем периоде; что в нем осталось из предъидущего и что прибавлено вновь, и таким обра зом довесть все до времени настоящего. Следовательно, надлежа ло составить два свода: один исторический, в коем изложены зако ны со всеми их изменениями, другой свод законов существующих» По мнению Сперанского, в случаях, когда возникнет вопрос о том, почему тот или иной закон «поставлен в числе действующих, и точ но ли он есть действующий, нет ли другого в отмену?» или же, на против, вопросят о том, почему какойлибо закон «не поставлен в числе действующих, где и когда он отменен?» исторический свод даст ответ. В связи с этим Сперанский называл исторический свод

«основанием всему делу»

. Он считал, что данный свод, то есть пол ное собрание законов в хронологическом порядке, составить труд нее свода действующих законов, но последний, по его словам, «дель нее, полезнее для употребления. Первый представляет, как законы наши образовались, возрастали, изменялись; а последний представ

ляет то, что в них осталось и есть неизменно»

Вовторых, Сперанский видел в полном собрании законов не обходимое пособие для разъяснения смысла действующих законо дательных актов. Законы прежних лет, писал он в предисловии к первому тому «Полного собрания законов Российской империи», «оставаясь рассеянными во множестве отдельных собраний, не име ющих ни полноты, ни достоверности, представляют в употребле нии и приложении их к делам, не только для частных лиц, но и для Присутственных мест, почти ежедневные и тем важнейшие затруд нения, что самые новые и всем известные Законы часто ссылаются на Законы прежние, и часто сила их не может быть с точностию определена как токмо соображением их с первыми. Надлежало по ложить конец сим затруднениям, и сие было первым побуждением к соединению всех Законов в одно собрание полное и достовер

ное»

По инициативе Сперанского каждая статья свода действую щих законов была снабжена указанием на соответствующее узако

Сперанский М.М. О существе Свода // Русская старина. 1876. № 3.

С. 587—588.

Там же. С. 588.

Там же.

1ПСЗРИ. Т. 1. СПб., 1830. С. XV.

254 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

нение из «Полного собрания законов». «Сии указания нужны, — отмечал Сперанский, — не только для того, чтобы дать каждой ста тье Свода достоверность; они нужны как верный путь к разуму за кона, как способ к открытию причин его, как руководство к позна нию истинного его смысла в случае сомнений; они нужны как луч шая система истолкований (commentaria) — система, основанная не на мнениях и выводах произвольных, но на простом сличении двух форм одного и того же закона: первообразной и производной. Они охраняют связь между сими двумя формами, связь, столь не

обходимую, что без нее расторглось бы самое единство»

Втретьих, полное собрание законов Российской империи, составленное в хронологическом порядке имело, по мысли Сперан ского, огромное значение для русской исторической науки. Раскры вая его научное значение, он писал: «Известно, что Законы изоб ражают, так сказать, внутреннюю жизнь Государства. В них видно, как нравственные и политические его силы слагались, образова лись, возрастали и изменялись. Следовательно, История Государст ва без познания Законов не может иметь ни ясности, ни достовер ности, так как, с другой стороны, Законы без Истории часто бывают невразумительны. Посему, чем благовременнее Законы приводятся в известность: тем источники Истории для современников стано вятся удобнее, для потомства достовернее. Здесь не излишне будет приметить, что если издание Полного Собрания наших Законов в настоящее время представляло уже немаловажные затруднения: то, по истечении еще нескольких лет, дело сие было бы еще много сложнее, а наконец, оно могло бы соделаться почти неприступным. Напротив, преодолев первые препятствия и объяв одним составом все протекшие 180 лет, нетрудно уже впоследствии, посредством ежегодных продолжений, всегда держаться наравне с настоящим»

Первую свою задачу — собрать воедино акты российского за конодательства — Второе Отделение выполнило менее чем за че тыре года. 21 января 1830 года Сперанский обратился к императо ру Николаю I с запиской: «Освободясь от болезни, имею счастие

Сперанский М. М. Обозрение исторических сведений о своде законов.

С. 168.

1ПСЗРИ. Т. 1. С. XVII. Данное рассуждение о значении полного собра ния законов для исторической науки Сперанский впоследствии воспроизвел с небольшими редакционными изменениями в записке «Обозрение исторических сведений о своде законов».

XIII. В годы царствования Николая I

255

вашему императорскому величеству донести, что труды 2го отде ления собственной канцелярии, в течение минувшего года окон ченные, изготовлены к поднесению их на высочайшее усмотрение, когда повелеть будет угодно». На этой записке Николай I собствен норучно начертал карандашом: «Буду просить ко мне приехать в четверг; о часе дам знать позже» и отослал ее обратно Сперанско му. Речь здесь шла о 45томном «Полном собрании законов Рос сийской империи». Его печатание в типографии Второго отделе ния началось еще 1 мая 1828 года и было завершено к 17 апреля 1830 года.

Еще через три года на основе «Полного собрания законов» был

изготовлен и 15томный «Свод законов Российской империи».

Все трудившиеся над составлением свода чиновники были щедро награждены. «Звезды, чины, аренды и деньги посыпались как град на этих людей, — вспоминал А. В. Никитенко. — Чинов ники в страшном волнении: «да как, да за что, да почему? и проч. и проч.»

Сперанский стал получать награды от государя сразу после того, как проявились первые успешные результаты осуществляв шихся под его руководством работ. 8 июля 1827 года Николай I пожаловал ему «украшенные алмазами знаки Ордена Святого

Александра Невского»

. 2 октября 1827 года император возвел Спе ранского в чин действительного тайного советника. 2 января пода рил табакерку со своим портретом. 19 января 1833 года — в день представления государю всех томов «Полного собрания» и «Свода

О том, за что Сперанский был удостоен этой награды, показывает содер жание императорского рескрипта от 8 июля 1827 г. : «Михаил Михайлович. Я рассматривал с особым удовольствием составленную под руководством вашим во 2м Отделении Моей канцелярии первую часть Свода Наших законов в Ис торическом виде. В сем обширном труде, бдительностию вашею столь скоро совершенном, приятно Мне видеть основания другого, еще — важнейшего, кое го успех от самого начала минувшего столетия был предметом постоянных же ланий и попечений всех Моих Предшественников и как вам известно одною из первых мыслей Моих при вступлении на Прародительский Престол. Вы, ко нечно, не ослабеете в рвении к довершению сего истинно полезного, с особен ною доверенностию порученного вам дела и будете, как доселе, одушевлять и других своими наставлениями и примером. Отдавая полную справедливость тру дам вашим и в изъявление благоволения Моего, жалую вам украшенные алма зами знаки Ордена Святого Александра Невского, надеюсь, что сии труды и старания вскоре ознаменуются новыми успехами, кои удовлетворят ожиданиям Моим. Пребываю благосклонный к вам Николай».

256 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

законов» Российской империи на специальном заседании Государ ственного Совета — Сперанский получил орден Святого Андрея Первозванного, высший в иерархии российских орденов. Но луч шим выражением благодарности и благоволения Николая I к рус скому «Трибониану» стал поступок, совершенный Его Величеством в конце всей церемонии: государь подозвал к себе Сперанского и в присутствии всех членов Совета снял с себя Андреевскую звезду и надел ее на него, демонстративно горячо при этом обняв. По воле императора Александра II эта сцена была изображена барельефом на пьедестале установленного перед Исаакиевским собором памят ника Николаю I работы скульптора П. К. Клодта.

***

Явным признаком того, что доверие императора Николая к Сперанскому возросло, стало назначение его в 1835 году в когорту воспитателей цесаревича Александра Николаевича. В течение по чти двух лет — с 12 октября 1835 года и по 10 апреля 1837 года — по 12 часов в неделю Михайло Михайлович наставлял наследника престола в политических и юридических науках. Он с предельной откровенностью говорил с будущим императором Александром II об истинном состоянии Российского государства, внушая ему тем самым мысль о необходимости решительных перемен в России. Этим своим наставлениям Сперанский дал название «бесед». Ха рактеризуя ту манеру, в которой Михайло Михайлович их вел, М. А. Корф писал: «Это и были, в полном смысле, беседы, но бесе ды не схоластически преподающего профессора с студентом, сле дящим за его лекциями иногда только для выдержания экзамена, а государственного человека, глубоко и на практике изучившего жизнь России и ее потребности, с будущим ее монархом, жадно вслушивавшимся в науку царей и правителей. Сперанскому, при его даре слова и всегдашней отчетливости и ясности мыслей, не трудно было овладеть вниманием любознательного царевича. Пре подаватель вложил в это дело всю свою душу, все благороднейшие свои стремления. Здесь он уже не был стеснен ни спешностью тре бований по делам текущим, ни житейскими расчетами. Для его зна ний, для его мыслей, для истинных, задушевных его движений был такой простор, какой никогда, может быть, не открывался ему на служебном поприще. Здесь он мог и должен был говорить откро венно, свободно, смело, мог быть настоящим Сперанским».

XIII. В годы царствования Николая I

257

Эта откровенность сделалась какимто образом известной ца редворцам и вызвала с их стороны порицание. На помощь Сперан скому пришел главный воспитатель цесаревича поэт В. А. Жуков ский. Он полностью одобрил ту манеру, в которой Михайло Ми хайлович воспитывал наследника верховной власти в России, увидев в ней глубоко патриотическое содержание. «Не верьте слу хам, — писал Василий Андреевич Сперанскому. — Ваше мнение о ходе воспитания вел. князя мне дорого… Воспитание вел. князя идет хорошим порядком… Русский государь должен быть предпочти тельно русским. Но это не значит, что он должен все русское почи тать хорошим, потому единственно, что оно русское. Такое чувство, само по себе похвальное (ибо происходило бы от любви к тому, что он любить более всем обязан), было бы предрассудок, вредный для самого отечества. Быть русским есть уважать народ русский, помнить, что его благо в особенности вверено государю Провиде нием, что русские составляют прямую силу русского монарха, что их кровию или любовию утвержден и хранится трон их царя, что без них и он ничто, что они одни могут ему помогать действовать с любовию к отечеству. Иностранец может быть полезен России, и даже более русского, если он просвещенный: но он будет действо вать для одной чести, для одной корысти, редко из любви к Рос сии. Русский, при честолюбии, будет иметь и любовь к России. И русский с талантом и просвещением всегда будет полезнее России, нежели иностранец с талантом и просвещением. Если русских про свещенных менее, нежели иностранцев, то не их вина: вина прави тельства. Оно само лишает их способов стать наряду с иностран цами, и потому не вправе обвинять их в том, что они уступают пос ледним. Без уверенности народа, что государь его имеет к нему доверенность, уважение и предпочтение, не будет привязанности народа к государю. Замеченное предпочтение государя иностран цам оскорбляет народную гордость, а оскорбленная народная гор дость не прощается: она производит ненависть, может произвести и мятежи. Кого тогда обвинять?

Государь Русский! Помни, что ты русский! Помни Куликовс кую битву, помни Минина и Пожарского, помни 1812 год!»

***

Предводитель эстляндского дворянства с 1830 по 1836 год Ро дион Егорович Гринвальд принимал участие в работе комиссии по

258 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

составлению Свода узаконений для Прибалтийских губерний. В 1836 году он встречался в Петербурге по делам данной комиссии с Балугьянским и Сперанским. Сперанский в это время занимал квартиру, соединявшуюся с квартирой его дочери. Обедали они, как правило, вместе. Гринвальд бывал в гостях у Сперанского и общался с ним на заседаниях комиссии. Позднее он писал в своих мемуарах: «Изобразить характеристику этого замечательного че ловека — задача весьма нелегкая: я никогда не встречал личности более осторожной и скрытной. Он редко когда прямо и решитель но высказывался и избегал говорить не только о политике, но и вообще о серьезных вещах; трудно было из его физиономии узнать о его искреннем мнении. Когда случалось ему докладывать о чем либо и от него требовался ответ, то он обыкновенно отделывался словами «fort biе´n». Эти слова однакож не означали его одобре ния, но, как я узнал опытом, служили знаком того, что он слышал, о чем была речь».

В последние годы своей жизни Сперанский мог, казалось, быть доволен: налицо был почет, были награды, слава — все то, чего жаж дало его уязвленное когдато клеветой и изгнанием самолюбие. И верно, некое утешение имелось для него во всем этом. Но не более. Он, гордый отшельник по натуре своей, вступил когдато в поис ках почестей на путь, усеянный колючками унижений, и вот те перь, пройдя весь этот путь и снискав почести, обнаружил вдруг, что душа его, если и не совсем безразлична к ним, то не слишком уж и рада. Жизнь вразрез с собственными убеждениями, в проти воречии со своей совестью и честью может представляться не осо бо губительной для души, когда в эту жизнь только вступаешь. Ка жется поначалу, ну что случится, если, давимый обстоятельства ми, однажды иль дважды поступишься своей совестью и честью? Что станет от того, что покоришься на какоето время обстоятель ствам, стерпишь унижение? Пригнись, притаись, выжди — придет время, и вновь заживешь в согласии с самим собой, со своей совес тью. Ан нет! Душа, однажды насильно сжатая в комок, уже не рас правляется. И ты навсегда разучаешься радоваться, навсегда ли шаешься способности наслаждаться.

С летами неизбежно обесценивается все, что поначалу пред ставляется ценным — будь то богатство, слава иль власть. На что они человеку, близкому к окончательному разрушению? Что мо жет он снискать в них радостного для себя, если не в силах ими

XIV. Прости, Отечество!

воспользоваться? Наслаждение прожитой жизнью — одно пона стоящему доступное и действительное наслаждение для того, кто стоит у порога в царство вечного покоя. А оно настаивается на чи стой совести. Имел ли такую совесть Сперанский? В последние годы жизни тема совести явно занимала его мысли. «Совесть, — читаем мы в одной из его философских заметок той поры, — есть преклонность воли, влекущая нас к добру совершенному. Все, что способствует сей наклонности, приносит нам удовольствие, рож дает в нас ощущение свободы и достоинства. Все, что ей противно, рождает, напротив, чувство неволи и унижения».

Примирение с высшим обществом, которого он столько искал и в конце концов нашел, дорого обошлось ему. Все во внешней, чиновной его жизни как будто устоялось, все наладилось, но раз ладилось чтото в жизни внутренней — в жизни души и сердца. Мысль о том, что необходимо жить в согласии с самим собой, что надо добиваться гармонии прежде всего внутри себя, все чаще по сещала Сперанского в пору новой его чиновной славы и успеха. Как никогда ранее, был он в эту пору религиозен. Многие его фи лософские заметки напоминали скорее молитву и заклинание, не жели плод вольных размышлений: «Кто получил много способно стей и сил, тот должен много благодарить Бога, вся жизнь того дол жна превратиться в один благодарный гимн, а чувства изливаться одной прекрасной песнью неумолкаемого благодарения. Постоян ное благодарение прекрасно возвышает душу. Оно вносит в нее мир, стройность и тишину, а сердце не чувствительно растворяет все прощающей, всеобъемлющей любовью даже к самим врагам. Кто получил много способностей и сил, тому нужно много стараться к приведению всего, что ни есть в нем, в стройность… Но Боже! Как трудно бороться с собой, с непокорными, неудержимыми нашими стремлениями, как слаба не приобретшая крепости наша воля!»

Жизнь Сперанского подходила к концу — наступало время подведения итогов.

259

XIV. ПРОСТИ, ОТЕЧЕСТВО!

1838 год принес Сперанскому небывалую прежде усталость и равнодушие к себе и делам. Михайло Михайлович ощутил вдруг себя глубоким стариком. Окружающие не сразу заметили проис

260 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Жизнеописание М. М. Сперанского

шедшую в нем перемену. Внешний облик его не потерял с годами приятности. Высокий ростом и лишь слегка сутуловатый при ходь бе, с большим, обнаженным от волос лбом, с голубыми глазами, излучающими спокойствие и ум, всегда аккуратно, с некоторою даже щеголеватостью одетый, он являл собою воплощение созна ющей себя величавости, но не холодной, каковой она часто имеет быть, а той редкой, что испускает мягкость и теплоту. «Он имел лицо весьма приятное и белизну молочного цвета. Голубые взоры его ни на что не устремлялись, никогда не блуждали, никогда не

потуплялись»

— таким видел Сперанского Ф. Ф. Вигель.

Альфред деКюстин, посетивший Россию в 1839 году, писал, что нигде не видел таких красивых стариков и таких уродливых старух, как в России. Встреча со Сперанским, если б состоялась, еще более укрепила французского маркиза в данном мнении.

Со всеми, независимо от звания и должности, был Михайло Михайлович обходителен в обращении, почтителен и ласков. Кое кому, правда, именно это в нем и не нравилось. Некоторые, распо ложенные к нему первоначально его ласковостью, впоследствии, когда обнаруживали, что она обща всем, как чаша круговая, охла девали к нему. Но многим в ту эпоху, когда принято было пораз ному вести себя с людьми различных званий и чинов, как раз это, равное со всеми, обхождение Сперанского вызывало симпатию. Потому что было необычным. Он держал себя так, будто родился и вырос не в семье небогатого священника, а в доме знатного вель можи, где с детства учат тонким манерам.

Но всего привлекательней был Сперанский, когда говорил. В противовес принятому в светском обществе правилу изъясняться пофранцузски он всегда старался говорить на русском языке. И окружающие именно на русском предпочитали его слышать, по скольку в устах его изрядно к тому времени подзабытый русскими аристократами родной язык звучал с какойто необъяснимой пре лестью и новизной.

Женщины как будто вовсе не замечали его старости. Как и прежде, находясь в его присутствии, они всячески старались ему понравиться и ловили малейшие приметы в его облике и поведе нии, говорящие в пользу его ответного к ним чувства. Светлого лубые глаза его постоянно слегка слезились. Истинной причиной

Вигель Ф. Ф. Записки, М., 1928. Т. 1. С. 156.

<<< < Предыдущая 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 2526 / 4826 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]