Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Этика. Учебное пособие
.pdf
Не следует в то же время забывать, что единство добра
и зла – это единство противоположностей. А это означает,
что они не только взаимополагают, íî è взаимоисключают
друг друга. И это взаимоисключение обусловливает шестую
отличительную особенность добра и зла – их постоянную
борьбу, которая определяет способ их существования. Ïðè-
чем, эта постоянная борьба не может завершиться окончательной победой ни одной из сторон. Ведь если, скажем,
победит добро, а зло будет уничтожено, то само добро породит зло – в условиях всеобщего добра наименьшее добро
будет восприниматься как зло. И наоборот, в условиях победившего зла минимальное зло будет добром.
7.3. Проблема борьбы добра и зла
Взаимная непобедимость добра и зла вовсе не означает,
что их борьба бессмысленна и не нужна. Если не бороться
со злом, то оно будет доминировать над добром и причинять
страдания людям. Правда, парадокс в том, что в процессе
этой борьбы можно заразиться злом и насадить еще большее
зло, ибо «…во время борьбы со злом и злыми добрые делаются злыми и не верят в другие способы борьбы с ним,
кроме злых способов». Трудно не согласиться с этим высказыванием Н.А. Бердяева, да и опыт борьбы человечества
со злом убеждает нас в этом. Поэтому смысл и основная
проблема борьбы добра со злом состоят в том, чтобы все-
возможными средствами уменьшать количество зла и увеличивать количество добра в мире, а основной вопрос –
какими способами и путями добиться этого. По сути, вся
история культуры в той или иной форме содержит попытки дать ответы на этот вопрос. И сегодня существует значительный «разброс» в ответах: от знаменитого «добро
должно быть с кулаками» до этики ненасилия, базирующейся на идее непротивления злу насилием.
Идеал ненасилия, сформулированный на заре христианства в Нагорной проповеди Иисуса Христа, всегда был в центре внимания
европейской культуры. Как бы возражая ветхозаветному «око за око,
зуб за зуб», Иисус Христос утверждает: «А я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к
нему и другую». Это трудновыполнимый, но бесконечно мудрый
завет. Во времена первых христиан он не рассматривался еще как
111
способ непротивления злу, а лишь указывал путь нравственного совершенства, индивидуальной победы над грехом зла. Однако люди
были склонны считать, что даже в этом качестве Нагорная проповедь
предназначена для идеального мира, и нужно быть святым, не от
мира сего, чтобы принять ее логику: ведь она противоречит здравому
смыслу, природным инстинктам, социальным мотивам человека. Тем
более, что действовать приходится в реальном мире, в той среде, где
принято бить по щекам. Действительно, заповедь непротивления злу
насилием, любви к врагам достаточно парадоксальна и поэтому всегда воспринималась и воспринимается, мягко говоря, скептически.
Однако в XX в. – веке насилия и жестокости, войн и терроризма –
обращение к концепции ненасилия становится актуальным и необходимым. В условиях, когда все другие средства противостояния злу
оказались неэффективными, именно концепция ненасилия, развитая
и дополненная такими выдающимися мыслителями, как Г. Торо,
Л. Толстой, М. Ганди, М.Л. Кинг, предлагает наиболее действенный,
адекватный и, по сути, единственно возможный реальный путь к
миру и справедливости.
В качестве обоснования сторонники этики ненасилия
приводят ряд аргументов. Во-первых, отвечая на зло насилием, мы не побеждаем зло, так как не утверждаем добро,
а, напротив, увеличиваем количество зла в мире. Во-вторых,
ненасилие разрывает «обратную логику» насилия, порождающего эффект «бумеранга зла» (Л. Толстой), согласно
которому содеянное тобой зло обязательно вернется.
В-третьих, требование ненасилия ведет к торжеству добра,
поскольку способствует совершенствованию человека.
В-четвертых, не отвечая на зло насилием, мы, как ни странно,
противопоставляем злу силу, ибо способность «подставить
щеку» требует гораздо большей силы духа, чем просто «дать
сдачи». Таким образом, ненасилие – не поощрение зла и не
трусость, но способность достойно противостоять злу и бороться с ним, не роняя себя и не опускаясь до уровня зла.
Вместе с тем не следует сбрасывать со счетов и аргументы сторонников насильственной формы борьбы со злом.
Конечно, те общественные движения и институты, которые
практикуют насилие или призывают к нему, вряд ли считают его положительным явлением. Они расценивают его скорее как вынужденную необходимость, чем желаемое состояние, считая ненасилие всего лишь красивой, но утопичной
мечтой. Главный аргумент противников ненасилия в защиту
насилия – безнаказанность зла в условиях ненасилия.
112
Оперируют они конкретными примерами, но примеры эти весьма
убедительны. Действительно, разве насильственная борьба с оккупантом и агрессором не есть добро? Что было бы, если бы во время
Великой Отечественной войны наш народ, в соответствии с принципом ненасилия, подставлял бы другую щеку фашизму? Или самооборона от напавшего на тебя преступника – что, тоже подставлять ему
щеку? Так что у сторонников «добра с кулаками» тоже есть своя,
весомая точка зрения. Тем более, что насилие может быть весьма
многоликим: от безобидного игрового насилия (игра котят, борьба
на ринге) до агрессивной враждебности, жажды мести и даже убий-
1
.
ñòâà
Интересные идеи можно найти по этому поводу в «Агни-Йоге»,
которая советует: знайте врагов, берегитесь их, но злобы не имейте.
Злоба, ненависть приковывают нас к врагу, а борьба с ним ведет к
непродуктивному расходу жизненной энергии. Врага надо преодолевать силой своей устремленности к положительной цели. Надо в них,
врагах, черпать силы для возрастания творческой активности, памятуя о восточной мудрости: «Враги наши – учителя наши».
Еще один устойчивый стереотип, используемый сторонниками насилия, – рассматривать ненасилие как социальную пассивность и психологическую трусость, отсутствие
мужества. Это обвинение нельзя считать справедливым.
Прежде всего, следует провести различие между понятиями силы и насилия. Сила является неотъемлемым и фундаментальным свойством бытия человека. При этом наси-
лие – это разрушительная сила, точнее, саморазрушительная, ибо в своем последовательном осуществлении оно
оборачивается против самого себя. Ненасилие же является
позитивным, конструктивным выражением силы: оно тоже
сила, но это сила бесстрашия, любви и правды – сила в ее
наиболее чистом, созидательном и полном проявлении,
направленная на борьбу против зла и несправедливости.
7.4. Справедливость: победа добра над злом
В какой бы форме ни велась борьба добра со злом, но
победа добра всегда и всеми расценивается как торжество
справедливости, ибо понятие «справедливость» в наиболь-
шей степени отвечает критериям добра. С ней связано представление о совокупности нравственно приемлемых норм,
1
Подробнее о различных формах насилия см.: Фромм, Э. Äóøà ÷å-
ловека / Э. Фромм. М., 1992.
113
которые выступают как правильная (адекватная) мера воздаяния личности за совершенные действия. Этим понятием
оценивается соотношение между: ролями отдельных людей
или социальных групп (каждый должен обрести свое место
в жизни, свою нишу, соответствующую его способностям и
возможностям); деянием и воздаянием; преступлением
и наказанием; правами и обязанностями; достоинством и
честью. Их соответствие, гармония, справедливое соотношение расценивается как добро.
Справедливость – это мерило естественных прав чело-
века. В основе понятия справедливости лежит принцип
равноправия, уравнивающий права каждого человека на
единые стартовые возможности и дающий каждому одинаковые шансы реализовать себя. Однако равноправие отнюдь
не то же самое, что равенство, хотя эти понятия часто (сознательно или случайно) путают и подменяют друг другом.
Люди равны в своих правах, но не равны в своих возможностях, способностях, интересах, потребностях, ролях и
обязанностях. С одной стороны, это замечательно: ведь
именно в нашем неравенстве, нетождественности заложены
истоки нашей индивидуальности, уникальности и неповторимости, и разве было бы справедливым мерить всех на
один аршин? С другой стороны, это смешение понятий
порождает массу недоразумений и заблуждений.
Так, ребенок не может быть равен своим родителям, но он должен
быть равноправен с ними, а его права должны соблюдаться и защищаться, как и права взрослых. Женщина не равна мужчине, но она
равноправна с ним в стремлении реализовать свои стартовые возможности. Студент не равен педагогу, но равноправен с ним в соблюдении гражданских прав и свобод, в отношении к его чести и
достоинству.
Намеренное или случайное смешение понятий «равенство» и «равноправие» свидетельствует или о языковой
небрежности и уровне культуры, или, что гораздо серьезнее, изобличает социально-политические и моральные спекуляции и попытки манипулирования людьми с помощью
стремления к справедливости, которое всегда движет человеком.
Сознание справедливости и отношение к ней во все
времена были стимулом нравственной и социальной дея-
114
тельности людей. Ничто значительное в истории человечества не совершалось без осознания и требования справедливости. Поэтому объективная мера справедливости
исторически обусловлена и относительна: нет единой справедливости «на все времена и для всех народов». Понятие
и требования справедливости меняются по мере развития
общества. Абсолютным остается лишь критерий справедливости, которым выступает степень соответствия человеческих действий и отношений социальным и моральным
требованиям, достигнутым на данном уровне развития
общества.
Справедливость – это осуществление нравственной сущности человеческих отношений, конкретизация должного,
реализация представлений о добре и зле. Понятие «справедливость» воплощает те свойства добра и зла, о которых
говорилось выше, в частности, относительность и субъективность. Ведь то, что представляется справедливым одному, может быть воспринято другим как вопиющая несправедливость, что и проявляется в системе оценок, поощрений
и наказаний.
Особенно остро и болезненно воспринимается людьми проблема
справедливого возмездия за особо тяжкие преступления. Еще в Ветхом завете справедливость устанавливалась простым принципом «око
за око». И сегодня мщение и мстительность воспринимаются многими как единственное средство воздаяния за насилие и убийство.
Отсюда и отношение большинства людей к проблеме смертной казни: около 80% населения Беларуси и России считают ее единственно
справедливым средством наказания преступников-убийц. Возможно,
это действительно справедливо: человек, лишавший жизни других
людей, должен быть и сам лишен жизни. Но с точки зрения нравственности абсолютизация принципа справедливости может вместо
добра приводить к злу. Именно так обстоит дело и со смертной казнью. Самый главный аргумент против смертной казни приводят
сторонники этики ненасилия: смертная казнь есть безусловное зло,
ибо она, уничтожая одно зло, порождает новое, причем в большем
масштабе, превращая в убийц всех, кто голосовал за нее, присуждал
к ней, приводил приговор в исполнение. Наличие смертной казни в
обществе делает человека привычным и равнодушным к злу, убийству,
смерти другого человека, жестокости.
Справедливость же заключается в том, что наказание
должно быть неотвратимым, а не в том, что оно должно
быть жестоким, тем более бессмысленно жестоким. Смертная казнь не имеет смысла по следующим причинам:
115
• отмена или сохранение смертной казни не меняет
уровня преступности в стране (это подтверждено многолетними социологическими исследованиями);
• смертная казнь не оказывает превентивного дей-
ствия: не запугивает и не отпугивает преступника (что
также подтверждено);
• смертная казнь не предотвращает преступления: ни-
кого из потенциальных преступников не останавливает
наличие или отсутствие в обществе смертной казни;
• смертная казнь не может удовлетворить родственни-
ков жертв: ведь минутное торжество, вызванное тем, что
«справедливость восторжествовала», не в состоянии вернуть им их близких;
• смертная казнь не является в полной мере наказани-
ем: мгновенная смерть во время казни избавляет преступника от страданий.
Таким образом, смысл смертной казни сводится к одному: удовлетворению наших низменных страстей в жестокости и мстительности. Справедливость же может
осуществ ляться иным путем, не лишающим жизни другого человека (пусть и преступника), например через пожизненное заключение. И говорить здесь об экономической нецелесообразности такого наказания неуместно:
гуманизм и нравственность не должны измеряться в денежном эквиваленте.
Проблемы добра и зла, справедливости и несправедливости, насилия и ненасилия были и остаются центральными и вечными проблемами этики. В данном пособии
представлены лишь некоторые подходы к их пониманию.
Полученные знания и собственный жизненный опыт помогут вам правильно ориентироваться в жизни и делать
верный моральный выбор. Завершить этот раздел можно
словами А. Швейцера: «Доброта должна стать действительной силой истории и провозгласить начало века гуманности. Только победа гуманистического мировосприятия над антигуманизмом позволит нам с надеждой смотреть в будущее».
Вопросы и задания
1. Что для вас означает выражение: «Из двух зол выбирать мень-
шее»? Что значит «меньшее» или «большее» добро?
116
2. В чем суть этики непротивления злу насилием? Способны ли
вы подставить левую щеку, если вас ударили по правой? В чем нравственный смысл такого поступка?
3. В каких явлениях вы усматриваете борьбу добра со злом? Как
вы относитесь к мысли о том, что «добро должно быть с кулаками»?
Можно ли бороться со злом при помощи зла?
4. Герой романа П. Уоррена «Вся королевская рать» говорит:
«Ты должен сделать добро из зла, потому что сделать его больше не
из чего». Какие свойства добра и зла обыгрываются автором в этой
фразе? А в афоризме Овидия: «Всякое в мире добро можно во зло
обратить»?
5. Что гуманнее: поддерживать жизнь мучительно умирающего
больного или обеспечить ему безболезненный уход из жизни (эвтаназию)? Сохранять жизнь неполноценному новорожденному или
нет? Где здесь добро и зло?
6. Смертная казнь для общества – добро или зло?
7. Существует мнение, что развитие цивилизации и культуры
несет зло и беды для человечества. Согласны ли вы с этим?
8. Какое понимание добра заключено, на ваш взгляд, в словах
А. Швейцера: «Я – жизнь, которая хочет жить среди жизни, которая
хочет жить»?
9. «В политике, как и в морали, неделание добра уже является
большим злом» (Ж.-Ж. Руссо). Почему?
10. Возможны ли добродетели без пороков?
11. Как вы объясните такое понимание диалектики добра и зла
Ф. Ницше: «Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они
требовали от него невозможного»?
12. Может ли такое зло, как смерть, быть во благо?
13. Что побуждает человека делать зло?
14. Является ли добром то хорошее, к чему человека принуждают
насильно?
15. «Лучше горькая правда, чем сладкая ложь...» Всегда ли правда – добро, а ложь – зло? И что означают слова Ф. Петрарки: «Важнее желать добра, чем знать истину»?
16. Существует ли абсолютное добро? А абсолютное зло?
17. «Пусть раньше все базировалось на страхе, но народ точно
знал, что плохо и что хорошо. Сегодня же в условиях свободы он
растерян», – написал студент П.К. Можно ли точно знать, «что такое
хорошо и что такое плохо»? И для чего в таком случае человеку
свобода?
18. Как вы объясните с позиций гуманистической этики следующее утверждение Горация: «Кто спасает человека против его воли,
поступает не лучше убийцы»?
19. «Что лучше, – спрашивал в свое время Микеланджело, – зло,
приносящее пользу, или добро, приносящее вред?» Ответьте и вы на
этот вопрос.
117
ГЛАВА 8. СТРАДАНИЕ И СОСТРАДАНИЕ
В различных религиозных и философских учениях по-
нятия «страдание» и «сострадание» определяются более
или менее одинаково. Под страданием понимается физическая или нравственная мука, боль. Страдающий человек
испытывает чувства, описываемые словами: бедовать, мучиться, маяться, скорбеть, тосковать, болеть телом и душой,
приходить в упадок (В. Даль). Сострадание определяется
как жалость, сочувствие, вызываемое несчастьем, муками
другого человека, как «печаль при виде бедствия, которое
может повлечь за собой гибель или вред и которое постигает человека, этого не заслуживающего» (Аристотель).
8.1. Страдание и сострадание как проявление
моральности человека
Вопрос о жизненном смысле понятий «страдание» и
«сострадание», а также о причинах появления состояний,
соответствующих этим понятиям, был поводом горячих
споров и научных дискуссий на протяжении многих веков.
Трудно сказать, когда и где впервые возникла мысль, что
страдание является основной чертой, сущностью жизни
человека.
На заре духовной жизни человечества мыслители древней Индии сформулировали закон кармы, согласно которому каждый человек получает воздаяние соответственно
своим хорошим и плохим поступкам. Уже брахманизм учил,
что страдание является наказанием за грехи прошлых воплощений. Буддизм придал этой мысли абсолютное значение и в учении Будды о «четырех благородных истинах»
провозгласил, что человек самим фактом жизни во всех ее
проявлениях обречен на страдания.
В западном античном мировосприятии вопрос об особом
смысле страдания разрабатывался в основном Аристотелем,
который отмечал, что «страдание – зло и что его избегают;
оно является злом либо в безотносительном смысле, либо
как препятствие для чего-то».
Того, кто стойко переносит страдания, Аристотель называет мужественным. Мужественный человек не ищет страданий, но он и не
118
избегает их, осознавая, что бывают в жизни ситуации, в которых они
естественны и неизбежны. Иногда страдания нужно терпеть, идти на
муки во имя сохранения жизни, чести и достоинства. Интересна позиция Аристотеля по вопросу о сострадании. По его мнению, сострадание следует испытывать к «близким нам», «когда с ними случается все то, чего мы боимся для самих себя». К состраданию способны
люди, уже пострадавшие, а также те, кто считает других хорошими
людьми, не заслуживающими несчастья. Вместе с тем есть люди, не
способные испытывать чувства сострадания. Это те, кто «совершенно погиб», т.е. полагает, что уже все пережил и потерял; те, кто считает себя вполне счастливым и поэтому ведет себя надменно; и те,
кто вообще никого не любит и всех людей считает плохими.
В христианском учении главными источниками страда-
ния являются мучения тела и души путем внешнего насилия; мучения тела от болезней и мучения духа из-за грехов мира. Человек либо смиренно принимает их и преображает в средство своего спасения, либо страдания побеждают его, и, не видя для себя выхода, он начинает хулить
Бога и умирает как физически, так и духовно.
С христианской точки зрения болезнь, смерть и страдание присутствуют в мире как результат грехопадения людей. До этого их в
мире не было. Страдания приносит в мир человек, когда он грешит
и разрушает себя злом. Но, как утверждает Библия, искупительная
жертва Христа делает страдание залогом спасения. Он добровольно
принял на себя грехи мира и пошел на смерть «…спасения нашего
ради». Христианство утверждает, что крайней формой страданий,
ведущих человека к спасению, является сострадательная любовь ко
всему, что погибает из-за чудовищной бессмысленности греха.
В западной философии Нового времени страдание и
сострадание оцениваются по-разному. И. Кант определяет
страдание как чувственное неудовольствие, вызванное чемто неприятным и затрудняющее жизнь. Природа сделала
страдание стимулом к деятельности, неизбежно толкающим
человека к лучшему. В жизни человека между периодами
удовольствия всегда появляются моменты страдания. В антагонизме страдания и удовольствия первичным является
страдание. Без него не было бы жизни как таковой.
Несколько неожиданна точка зрения И. Канта на моральную ценность сострадания. Он не отрицает, что сострадание следует культивировать, но, по его мнению, оно не является моральным в подлинном
смысле этого слова, ибо испытывается человеком лишь на основе его
чувственной природы. Кроме того, оно только увеличивает количе-
119
ство страдания, прибавляя к горю страдающего еще и горе сострадающего: «...если другой страдает, и его боль, которую я не в состоянии
устранить, глубоко трогает меня (посредством силы воображения),
то страдают уже двое, хотя несчастье, собственно, постигло лишь
одного. Но ведь не может быть долгом умножение несчастья в мире,
и, стало быть, не может быть долгом совершение благодеяний из
сострадания: это был бы также оскорбительный способ благодеяния,
так как оно выражает благоволение, которое относится к недостойному и называется милосердием и которое не должно проявляться в
отношении друг друга у людей, как раз не имеющих права похвастаться тем, что они достойны счастья».
Эта однозначно негативная оценка сострадания великим
представителем немецкой классической философии в постклассической этике сменяется двойственным отношением
к феномену сострадания, особенно у представителей «философии жизни» А. Шопенгауэра и Ф. Ницше.
А. Шопенгауэр способность к состраданию рассматривает как
одно из трех проявлений моральности человека (наряду со справедливостью и человеколюбием). Если И. Кант, Г. Гегель и другие философы пытались исключить сострадание из этики, то А. Шопенгауэр,
наоборот, превращает это состояние в краеугольный камень этики,
распространяя его даже на отношение человека к животным. Высоко
оценивает А. Шопенгауэр и роль страдания.
Ф. Ницше отвергает сострадание как депрессивное состояние,
умаляющее ценность жизни: «Сострадание называется добродетелью
у всех маленьких людей: они не умеют уважать великое несчастье,
великое безобразие, великую неудачу». Поэтому Ф. Ницше считает
мораль, в которой воздается хвала состраданию, готовности помочь,
теплоте сердца, терпению, усердию, кротости, дружелюбию – моралью рабов, моралью второго вида. Страдание же – как условие формирования величия духа – Ф. Ницше оценивает весьма высоко:
«Воспитание путем страдания, путем великого страдания – неужели
вы не знаете, что только такое воспитание создавало до сих пор
всякое возвышение человека?» Обосновывая роль страдания, он
пишет: «Страдание делает человека аристократом: оно отделяет его
от других».
В экзистенциализме рассматривает страдание как атрибут человеческого существования С. Кьеркегор, утверждавший, что подлинное человеческое существование предполагает и требует постоянного духовного напряжения и
страдания.
В русской философии рассматривает страдание в качестве условия формирования и существования личности
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]