Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)

От авторов .............................................4

ОБЗОРЫ

Указатель фильмов ...................................316

Во избежание вчитывания каких-либо тенденций, для очерка выбраны и просто прозвучавшие в этом году фильмы, в основном, герои отечественных фестивалей. Важно, что ав­торы их принадлежат к молодому поколению, и их считают надеждой нашего кино: это Юрий Быков (фильм «Дурак»; режиссер выступил и автором сценария, за который полу­чил две награды ― на «Кинотавре» и «Нике»), Анна Меликян («Звезда», приз за режиссуру на «Кинотавре»), Оксана Бычко­ва («Еще один год»).

выбраны ленты из другой обоймы ― молодежных фильмов: «народная» комедия, продолжение нашумевшего проек­та «Горько!» — «Горько!-2» Андрея Першина (он же Жора Крыжовников, указанный в титрах), а также криминальный фильм Романа Каримова «Все и сразу». Как представляется, подобные картины сравнительно открыты к действительнос­ти и ее актуальным проблемам, и, с точки зрения кино о сов­ременности, более интересны.

Андрей Кончаловский, предваряя показ своей новой кар­тины на Первом канале, говорил, что в кино сейчас, по его представлениям, не хватает «воздуха», то есть ощущения жи­вой действительности. И ему хотелось бы почувствовать это в картинах коллег, запечатлеть в своих. Однако живая субстан­ция реальности сегодня ускользает. Пытаясь преодолеть этот кризис (отражение общей ситуации), режиссер предпринял эксперимент: просто поехал в глубинку посмотреть, как люди живут — без заранее предугаданных смысла и сюжета.

Разумеется, подобное он делал раньше, и в «Истории Аси Клячиной…» (1967), и в «Курочке Рябе» (1994). И сам по себе стиль коренится в его шестидесятническом прошлом, когда на

волне юношеского романтизма стремились узнать и обрести, так сказать, в полном объеме свою страну («Ася Клячина» была в этом тренде очень уместна). И потенциал нового в них можно обсуждать: по определению из таких историй получается не­кая сага и притча о вечном бытии человека на вечной земле. Но всегда есть и еще что-то, чего заранее не предугадать...

Первым появляется узор на клеенке, постеленной на стол ― принт полевых цветов; это, вероятно, местное ноу-хау, когда красоты окружающих пейзажей отпечатывают на чем угодно. Китч есть в картине как привкус современной жизни вообще, и обычные хлопоты с чайником тут будут проходить под слоганы телевизионной рекламы; а скатерть ― так про­сто находка. Герой ― местный почтальон Алексей Тряпицын (в роли самого себя, как подавляющее большинство участ­ников фильма) ― раскладывает на ней фотографии, в кадр

попадают грубоватые руки с отсутствующей фалангой паль­ца: «Это мы на свадьбе у брата, тогда же я в армию пошел», «Это я хозяйством занимаюсь, тогда у меня еще корова была, давно это было…» Подхватывая нарратив, камера соверша­ет прогулку по окрестностям. Утро. По живописному берегу разбросаны симпатичные хаты ― темное дерево, белые на­личники. В интерьерах как-то все пестро, тесно, главенствуют русская печь со старинной заслонкой и какой-нибудь ветхий диван с коневым покрывалом. Обитатели села просыпаются, все полусонные, разумеется, неряшливые, надевают брюки и майки, греют чайники и включают телевизор.

мляет» реальность. Вносит традиционный элемент драматур­гии ― подобие любовной линии. Леха переживает увлечение Ириной, яркой русской красавицей, в исполнении професси­ональной актрисы Ирины Ермоловой. Герой напрашивается к односельчанке на чай, старается помочь, чем может, и весь­ма желает разделить с ней постель ― но все попадает впро­сак: например, он натирает девушке спину мазью от радику­лита, и с готовностью раздевается, чтоб, так сказать, продол­жить процесс в другом качестве, но Ирина обрывает ухажера: «Тряпицын! Иди домой!» «Форматирование» не исчерпыва­ется неудачным любовным романом. Автор использует там иронию, тут гротеск, в другом месте звучит чистой воды поэ­зия. Похороны старушки сопровождаются комической речью оратора о том, что ушла не только некая Анна Дмитриевна, «но и целая эпоха, которую условно можно назвать эпохой социалистического романтизма, достойным представителем которого она была». Прогулки Лехи с Тимкой (он присматри­вает за Иркиным сыном по-отечески; в роли Тимки ― Тимур Бондаренко), напротив, полны лирического настроения. Тря­пицын показывает юному подопечному опустевшее здание школы, ступает по провалившемуся полу, оглядывает сте­ны ― и слышатся ему голоса, знакомый гул школьного улья, напоминая о прошлом. Или он везет Тимку в волшебную за­водь, где, по детским поверьям, кикимора обитает: в эпизоде смешались и воспоминания (ребенком он так же приезжал с друзьями сюда, и замирал от страха), и сказки, и тайна зем­ли, все сразу. Для перебивки репортажного документализма есть еще серый откормленный кот, который почему-то герою мерещится по ночам.