Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)
.pdf
во плоти попавшего в беду живого существа. Не теряя драгоценного времени, герой несколькими движениями ножовки
превращает недостроенный мост в спасательный плот. Вызволенный слон стремительно уплывает к заветному берегу,
а в распоряжении пришедшего на выручку остается лишь обрезок настила, уже не способный вывести его из опостылевшего одиночества.
Новый баланс
«Бум-Бум, дочь рыбака» (2013), продолжая реальность
«Длинного моста», не только сильно выделяется при этом
среди фильмов «прибрежного цикла», но занимает особое
место в фильмографии режиссера. Такое положение вещей
определено эволюцией максимовской драматургии, демонстрирующей на этот раз ряд новых решений как повествовательного, так и изобразительного плана.
В повествовательной схеме фильма реализован долгожданный баланс, поиск которого явственно, начиная с первых лент, прослеживается в творчестве Максимова. Речь идет
о поиске пропорции между оформленностью истории, жесткого ощущения ею своих границ, структуры, строгой иерархии компонентов повествования с фокусировкой на главном
действии и характерной максимовской атмосферой, складывающейся на симультанности целого вороха периферийных
сюжетов, столь же создающих контекст главного действия,
сколь и размывающих его границы, заставляющих историю
диффундировать в пространство своего бытования во имя
драматургической цельности. По сути, Максимов сам с собой
иЛья БОБЫЛеВ 231
«договаривается о понятиях», пытаясь в балансе между гэгом
и эпизодом достичь компромисса между имманентно присущими его стилистике качествами и теми задачами, которые
он перед собой ставит. Интенсивность такого рода исканий
существенно возрастает в последних фильмах, становится все
более очевидной. Так, если в картине «Вне игры» автор фактически отказывается от «хребта» жанровой повествовательности, то «Длинный мост», напротив, демонстрирует ее с небывалой до этого силой.
В «Дочери рыбака» главное действие имеет откровенно
двусоставную природу. При этом ни один из компонентов не
обладает качествами полноценной истории, а скорее представляет собой обрывок некой причинно-следственной цепи.
Эти обрывки находят друг друга и, гармонично переплетаясь,
выстраивают экранное действие, благополучно не обременяя
его ни излишней рассудочностью, ни обстоятельностью мотивировок.
Повествование начинается с полноценного зачина. Приплывший с уловом рыбак заходит на почту, где получает
письмо и посылку. О содержимом письма у зрителя не складывается никакого представления, его прочтение ни в малейшей степени не отражается на поведении героя. Содержимое
посылки так же не проясняет ситуации — выскочивший из
нее как черт из табакерки персонаж стремительно прыгает
в колодец, что, однако, не производит на адресата ни малейшего впечатления. Таким образом, единственное, что можно
сказать со всей определенностью, так это то, что герой не один
на белом свете и не сегодня родился, о чем и свидетельствует
полученная корреспонденция.
232 ОБзОРЫ
Так, если сюжетная линия письма подчеркнуто ретроспективна, то другая зарождается буквально на глазах зрителя.
Пока рыбак задумчиво сидит на берегу, к нему подкатывается яйцо, из которого и вылупляется заглавная героиня. Герой
меланхолически делится с ней яблоком и начало глубокой
привязанности положено. Ночь Бум-Бум проводит доверительно обхватив ногу рыбака, и наутро герой, чтобы не разбудить ее, вынужден уйти босым, оставив один валенок в крепких объятиях.
То, что рождение героини происходит на глазах у зрителя,
объясняет не больше, чем открытая посылка. А это и не требуется, важно совсем другое — яйцо, подкатившееся к рыбаку, зрителю уже знакомо. Его, в паре с другим таким же,
он уже видел в самом начале, в череде парадоксальных эпизодов, характеризующих атмосферу прибрежного поселка,
в ящике, стоящем прямо на песке под открытым небом. Контекст настолько многоплановый, сюрреальный и цельный,
что спокойно воспринимается как данность, не требующая
дополнительных объяснений, хотя, конечно, «история» яиц
остается за кадром. Именно по тем же самым причинам никаких вопросов не вызывает и появление младшего брата
Бум-Бум, вместе с которым героиня забирается в стоящую
у берега лодку. Точно идентифицировать персонажей сложно. Они с равным успехом прочитываются и как носатые антропоморфные существа, и как маленькие слоники без ушей.
Единственное, что не вызывает сомнений, — то, что они дети.
Очевидно, что дети ищут рыбака, о чем красноречиво свидетельствует валенок, который они трепетно хранят и всюду
таскают за собой.
иЛья БОБЫЛеВ 233
Лодка, в которую забираются дети, берет на свой борт
и вторую сюжетную линию, поскольку именно к ней устремляется невесть откуда взявшаяся невеста, мечущаяся между
домиков рыбачьего поселка в длинном платье с небольшой
фатой. Героиня в буквальном смысле слова не от мира сего,
который уже сложился в зрительском представлении целым
комплексом циклических действий. Привнесенным характер
нового персонажа как раз и делают его энергичные устремления, имеющие причину и цель. Более того, аффектированность действий дает рисунку роли яркую жанровую окраску
любовной драмы в стилистике немого кино.
Обнаружение спрятавшихся в лодке детей нисколько не
обескураживает решительную героиню. Стихийно сложившаяся команда попеременно гребет единственным веслом,
а когда Бум-Бум его таки упускает, экспрессивная невеста
выходит из положения, сделав парус из собственного платья.
Единый порыв героев настолько выразителен, что у зрителя
не остается сомнений, что движет ими общая цель. В пользу
такой догадки свидетельствует и письмо, полученное рыбаком накануне, которое вполне могло предвосхищать появление невесты.
Так все и выходит, с той лишь оговоркой, что обнаруженный на дальнем острове рыбак в буквальном смысле погребен под каменной осыпью, и на свет божий торчат лишь его
ноги — одна в валенке, другая босая. Казалось бы, трагический
финал неминуем, но нет. Несколько пассов яблоком в недрах
покрывающей лицо героя щетины оказывают чудодейственное действие и очередной мелодраматический сюжет Максимова обретает свое благополучное завершение.
234 ОБзОРЫ
В идиллическом финале зритель видит уединенную избушку на скалистом отроге, перед дверью — ящик, в котором
сидят Бум-Бум с братом. Рыбак заботливо выставляет на порог валенки и Бум-Бум тут же утаскивает левый в свое гнездо,
после чего дети умиротворенно устраиваются на ночь.
Достигнутый повествовательный баланс интересен характером своих компонентов. Линия невесты с ее жанровой окраской и аффектированным исполнением — сильнодействующее средство. Она имеет традиционную мощную литературную подоплеку и контрастирует с ритмом жизни прибрежного поселка. Линия Бум-Бум, напротив, производна от той
реальности, где разворачивается действие. Такая «обстоятельность» уравновешивает чрезмерную «литературность», которой обладает история невесты даже в столь фрагментированном виде. Мелодрама — важный компонент максимовской
драматургии, проблема лишь в чрезмерной эмоциональной
определенности, ибо отсутствие таковой — ценностное качество максимовского стиля. В отдельных случаях («Дождь сверху вниз») ее использование лапидарно, порой в большей или
меньшей степени дидактично («Туннелирование», «Длинный
мост в нужную сторону»); в любом случае она привносит ту
повествовательную определенность, от которой Максимов
упорно не хочет отказываться. Поэтому в «Бум-Бум» он берет
мелодраму очень дозированно, не столько «историю», сколько «знак» истории, купированием мотивировок как бы подчиняя ее общей драматургической тональности. Подчинять
есть чему, фирменная максимовская реальность выстроена на
качественно новом уровне. Дилемма между гэгом и эпизодом
находит свое благополучное разрешение с помощью музыки.
иЛья БОБЫЛеВ 235
Кардинально меняется само понимание звукозрительной цельности, а соответственно и задача, которая должна
решаться с помощью музыки. Если раньше, и это особенно
заметно в первых работах, к звуковому ряду предъявлялись
конструктивные, двигательные, принципиально организующие изображение требования, задачу, стоявшую перед музыкой, можно было с известной степенью допущения определить как «графическую». Позднее, и на двух последних картинах это очевиднее всего, звукозрительное решение тяготеет
к контрапункту. Соответственно, принципиально меняется
сам характер требований, предъявляемых к музыке — гораздо большее значение приобретает образ, создаваемый ею
в целом, востребованными становятся ее фоновые, атмосферные качества, что позволяет сформулировать задачу как
«живописную», чувственную. Нельзя сказать, что Максимов
освобождает музыку от ее иллюстративных функций, отнюдь
нет. Стадии повествования имеют свой звуковой рисунок, но
принципиальное, драматургическое значение приобретает
иное качество их слитности.
Музыка для картины написана Павлом Кармановым. Это
не первый опыт сотрудничества композитора и режиссера —
«Дочери рыбака» предшествовали «Потоп» (2004) и непосредственно «Длинный мост в нужную сторону». При этом,
если в «Потопе» музыка откровенно и незатейливо иллюстративна, то в двух последних фильмах обращение Карманова
к жанру эмбиент, имеет принципиальное драматургическое
значение.
В случае конструктивной, двигательной установки с характерной ритмически дифференцированной линейностью,
236 ОБзОРЫ
границы модульного повтора акцентированы. Это в свою очередь побуждает к обостренному восприятию отдельной повествовательной единицы, актуализирует именно трюковую
ипостась орнамента.
Установка на контрапункт подразумевает иной характер
звукового, а вслед за ним и динамического рельефа. Отсутствие жесткой ритмической корреляции меняет восприятие отдельной повествовательной единицы. Интерпретирует трюковую природу микросюжета не в сторону гэга, но эпизода,
задает другое качество слитности.
Возникает функциональная связь между музыкой и действием второго плана. Любезная режиссерскому сердцу, ничем
не ограниченная повторяемость одного или нескольких модулей звукового ряда приобретает пластическое измерение за
счет целого ряда периферийных персонажей и сюжетов, составляющих контекст главных событий. Аккомпанемент приобретает драматургический объем, а отдельные, построенные
по принципу рефрена сцены — убедительность жизненного
цикла.
С изобразительной точки зрения стилистика «Дочери рыбака» демонстрирует поиск новых отношений между двумя
пластическими трактовками — живописной и графической.
Для Максимова графика -– прежде всего язык, позволяющий
репрезентировать наблюдаемую автором сюрреальность,
достигая гротесковой условности визуального образа минимальными изобразительными средствами. Первостепенное
значение в рисунке приобретает фабульное содержание, подчеркивающее образную логику карикатуры. Изображения
выразительны, обладают четким замкнутым силуэтом, основ-
иЛья БОБЫЛеВ 237
ными графическими средствами выступают линия и пятно.
Цвет используется постоянно, но при этом яркой стилистической особенностью максимовских изображений становится
монохромность. Сдержанные, приглушенные цвета используются локально. Цветовой минимализм зачастую соседствует с «вирированием», чем достигается своеобразная пластическая трактовка атмосферы. Живописная природа приема
в полной мере заявляет себя на принципиальном для Максимова моменте — использовании воздушной перспективы.
Пластическая оппозиция между живописным и графическим, а по сути дела, между осязательным и двигательным,
возникает у Максимова буквально с самых первых работ. Речь
идет об изображении фактуры воздуха: фирменной дымке
или тумане, регулярно появляющемся на экране начиная
с «Провинциальной школы» и особенно в фильмах «прибрежного цикла», дожде или солнечных бликах («Дождь
сверху вниз», «Длинный мост в нужную сторону») и даже парящей в воздухе пыли («Вне игры»). Показательно, что прием
возникает уже на «5/4», отчего действие представляется проходящим на большой высоте, о чем свидетельствуют проносящиеся по экрану клочья облаков. Хотя, казалось бы, предельная условность ленты совсем даже не располагает к подобной
«лирике». Создается впечатление настойчивого поиска некоего компромисса между двумя способами построения пространства сродни уже описанным исканиям между жанровой,
повествовательной определенностью мелодрамы и сюрреализмом абсурдистской импровизации. И опять-таки, именно
в «Дочери рыбака» компоненты живописного и графического
достигают качественно нового характера отношений.
238 ОБзОРЫ
Эта лента сильно выделяется целостной разработкой пленэра. И прежде всего, это относится к фактуре моря (важного
и неоднократно воспроизводимого компонента целого ряда
фильмов), которая никогда еще у Максимова не была столь
живописной и чувственной. Кроме того, откровенно новым
пластическим мотивом выступает эффект падающей тени.
Этот изобразительный конфликт, с одной стороны, достаточно графичен в силу направленности локального пятна, и в то
же время органично встроен в пленэрную систему, созданную
по преимуществу живописными средствами. Конкретизация
местоположения солнца, характера и интенсивности освещения способствует временной слитности повествования, подчеркивает его цикличность. Таким образом, традиционный
максимовский туман, в котором поутру отплывает рыбак,
оказывается в принципиально новых пространственных отношениях, компонентом совершенно другого уровня цельности.
Создается впечатление, что именно на «Бум-Бум дочери
рыбака» сошлись и получили свое разрешение целый ряд художественных установок и исканий, отчего фильм в полной
мере обрел свое значение в контексте всего творчества Ивана
Максимова. А уж насколько достигнутый результат удовлетворяет автора, в любом случае покажет время.
КРУПНЫЙ ПЛАН
Нина Цыркун
Фильм года: «Левиафан»
«Левиафан» стал самым обсуждаемым фильмом 2014-го.
Газета «Ведомости» назвала режиссера Андрея Звягинцева
«культурным героем года». Разгоревшиеся вокруг фильма
споры поистине беспрецедентны; можно, конечно, вспомнить «Маленькую Веру» Василия Пичула (1988) или «Интердевочку» (1989) Петра Тодоровского, которые в свое время
тоже вызвали немало шума, но там все вертелось вокруг нарушения неких нравственных табу, утвержденных советской
моралью, хотя на фоне сегодняшней кинопродукции их обсуждавшаяся эротичность выглядит абсолютно невинной.
А в случае «Левиафана» на повестку дня была вынесена тема,
касающаяся того, как, в каких красках представил режиссер
саму Россию — отсюда и несравнимо более масштабный накал страстей, охвативший не только кинокритиков и представителей СМИ, но также целый депутатский корпус и прочих
политических и общественных деятелей.
Этот чрезвычайный интерес обусловили два фактора. Вопервых, награждение фильма престижным призом 67-го
Каннского кинофестиваля за лучший сценарий (Андрею Звягинцеву и Олегу Негину) и «Золотым глобусом» — премией, присуждаемой Голливудской ассоциацией иностранной
прессы, а также номинация на «Оскар» в условиях резкого
охлаждения отношений России с Западом; в связи с этим
240 КРупнЫЙ пЛан
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]