Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)

димость содержать большую семью заставляет писать юмо­рески для журналов. А тут еще любовь — дело идет к свадьбе с Дуней Эфрос, семейство надеется на приданое невесты из богатой еврейской семьи. Но интрига влюбленной в Антона Натальи Гольден, открытая корысть отца и кошмарный при­зрак будущей семейной жизни, как она видится Дуне, разру­шают эти планы. Кстати, еще более страшное воплощение ужаса семейной жизни, которая могла бы состояться в этом варианте, была впоследствии изображена Чеховым в истории Николая Алексеевича Иванова и его жены Сарры.

доверчиво отдавшейся хамоватому Яшке, — будущих пер­сонажей «Вишневого сада», звучит горький монолог Алек­сандра про то, что «пропала жизнь», а ведь мог стать Шо­пенгауэром или Достоевским. Этот известный прием может польстить сведущему зрителю, но к характеру самого Анто­на Чехова мало что добавляет. Выполнена по меньшей мере одна задача: разрушен образ мягкого интеллигента в пенсне, каким Чехов представал в глазах соотечественников и каким на самом деле не был. Но об этом гораздо больше можно узнать из книги английского биографа Дональда Рейфилда «Жизнь Антона Чехова». Создатели фильма поставили себе и задачу уже чисто художественную: преодолеть пиетет пе­ред гением и скрестить откровенность Рейфилда с докумен­тальностью «новой драмы», с которой связаны их имена. Эта задача успешно решена: «Братья Ч» — вербатим, сплетение реальных монологов и диалогов реальных людей, перепроиз­носимых актерами. Однако «буквализм» затушевывает пси­хологию, а преодоление стыдливости выразилось в основ­ном в показе Антона, много раз голышом ныряющего в воду и подолгу плавающего кролем. Театральная основа фильма дает себя знать прежде всего камерностью и подчеркнутой выразительностью актерской игры, особенно в женских ро­лях — обольстительной и сметливой Дуни (Яна Иртеньева) и нервной, взвинченной Натальи (Александра Ребенок).

специальный приз журнала Variety за лучшую операторскую работу (Алишер Хамидходжаев) имени Сергея Урусевского.

свои режиссерские качества; вялый «Детектив» выигрывал только за счет звездных имен — Сергея Маковецкого, Дарьи Михайловой, Владимира Епифанцева, Риммы Марковой, Людмилы Артемьевой, Александра Адабашьяна. В «Веселых ребятах;)» ставка тоже сделана на звездное имя, хотя и с огра­ниченным горизонтом известности — Ивана Дорна, украин­ского певца, диджея, телеведущего, участника группы «Пара Нормальных» в роли автомеханика из приморского городка Кости Потехина. Дорну, конечно, не позавидуешь — его по­ставили ни много ни мало на место Леонида Утесова, а с этим харизматичным артистом вряд ли кто может сегодня срав­ниться талантом и обаянием. Тем более что и набор приклю­чений/препятствий на пути Кости к триумфу на конкурсном телешоу гораздо скуднее, что лишило картину того главно­го, что привлекало и привлекает зрителей в фильме Алек­сандрова, многому научившегося в Голливуде, — энергетики и эксцентрики. В сущности, эксцентрическую комедию — не­смотря на, казалось бы, богатые возможности компьютерных технологий — сегодня снимать не умеет никто; может быть как раз потому, что люди испорчены супервозможностями технологии. Разумеется, интерес нынешних режиссеров, осо­бенно начинающих, к советскому кино и попытки постичь се­крет его непреходящей популярности похвальны. Но, пыта­ясь разъять «музыку» старых фильмов «как труп» в многочи­сленных ремейках, которые никакой популярностью (о каче­стве не будем говорить) не пользуются, они, по всей видимо­сти, идут ложным путем. Некоторые начинающие писатели учились мастерству, страницами переписывая книги авторов — но они делали это у себя дома; выносить такого рода «пере-

писи» на публику в виде якобы готовых фильмов — занятие, обреченное на неудачу.

«Газгольдер. Фильм» — это коллаж, криминальный «рэплер», который можно было бы назвать еще и реклам­ной акцией одноименной рэперской группы «зоны русского экстрима». Фамилия режиссера — Иван Курский — это про­зрачный (потому что место действия — район московского Курского вокзала, не самое престижное место для комфорт­ного проживания) псевдоним лидера группы Василия Ваку­ленко, более известного как Баста или Нагано. Его кинодебют (авт. сц. Иван Курский) — это на живую нитку скроенное и довольно сумбурное, со сбитым ритмом, но яркими встав­ными музыкальными номерами повествование о том, как некоего мутного деятеля («решальщика») Германа из так называемого Фонда Содействия (ветеранам спецслужб) опо­или в модном трэш-клубе «Газгольдер» клофелином, чтобы отобрать у него «чудо-чемоданчик» с крупной суммой дол­ларов. В результате клубные музыканты попали под прицел эфэсбэшников, сытно кормящихся при этом фонде, которых волнует только один вопрос: «Где наши бабки?» Обдумывая пути выхода из опасной ситуации, рэперы узнают, что Фонд занимается незаконной прослушкой первых лиц государства, и это подталкивает их к разработке и реализации ответного плана. Причем на угрозу грубой силы они решили ответить «экстраординарно», «по красоте», с «творческим подходом». И естественно, ответили.

слушателям, свыкшимся с их художественной манерой. Речь идет как будто бы о низовой культуре, но на самом деле это больше художественная практика для снобов, чье эстетиче­ское чувство приятно волнует дистанционный контакт с экзо­тикой низа. Пример такой близости (не считая, конечно, оби­лия ненормативной лексики) — один из первых кадров филь­ма, где лежащий на земле пьяный бомж, которому даже лень приподняться, с трудом дотягивается до брошенного окурка и тащит его в рот.

Сибирская природа с ее бурными порожистыми реками, каменными уступами, топкими болотами и дикими зверьми; лихие люди, независимые по духу своему старатели и немно­гословные аборигены — богатое поле для экшена, который непременно входит в состав истерна. Ну и еще, конечно, нуж­на девушка, которую требуется защитить, хотя в данном слу­чае девушка Устья хоть и подверглась поруганию, но с дро­бовиком в руках и сама становится надежным товарищем Павлу; романтическая линия получилась гораздо менее вы­разительной. (Режиссеру-дебютанту удалось привлечь в свой проект молодых звезд — уже упоминавшегося Петра Федоро­ва и Елизавету Боярскую.) Спасаясь от погони, Павел наты­кается на дом золотоискателя Василя и его жены Устьи и за-

ключает с хозяином договор: он поможет старателю добыть золото из разрушенной шахты, а тот известными ему тропа­ми выведет Павла из тайги. Но по законам жанра план сраба­тывает совсем не так, как было задумано, и дальнейший путь Павел продолжает с онемевшей после совершенного над ней насилия Устьей. По мере возникновения все новых препятст­вий напряжение в фильме усиливается, правда, ему несколь­ко мешает слишком «эпичный» (в духе советского телекино) замедленный темпоритм.