Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)

и выдуманные (склонность к педофилии). Словом, к тому мо­менту, когда руки продюсеров добрались до «Бесов», у нас уже имелась приличная телеантология, связанная с Достоев­ским.

тисты театра и кино только и ждут хороших, содержательных ролей, а тут, пожалуйста — текст Достоевского (к примеру, Михаил Боярский согласен был сыграть даже самого незначи­тельного персонажа). Так что когда на первый план выходи­ли Алексей Петренко (генерал Иволгин), Олег Басилашвили (генерал Епанчин), Инна Чурикова (Лизавета Прокофьевна) или тот же Боярский (Келлер), то все оживало, играло раз­ными красками и, что немаловажно — внятно звучало. Тогда как молодая актерская поросль демонстрировала неумение правильно интонировать и расставлять смысловые акценты не только в монологах, но даже в самых простых фразах. Глав­ные роли отдали звездам — Евгению Миронову (Мышкин) и Владимиру Машкову (Рогожин), что гарантировало успех у зрителей. К тому же оба профессионала обеспечили каче­ство игры.

Но следует обратить внимание на еще один фактор. Как правило, зрителей заманивают на сериалы по классическим книгам, выдвигая как главный козырь сохранность «всей пол­ноты» их текста. Но даже в 15 серий втиснуть 500-страничный роман можно лишь при условии скорого чтения. Поэтому, допустим, Миронов тараторил текст Мышкина на повы­шенной скорости, отчего страдал не только смысл. Зритель не успевал эмоционально включиться и должным образом посочувствовать страданиям «князя-Христа», спустившегося с альпийских высот на петербургскую землю, чтобы изму­читься и потерять рассудок в бесплодных попытках что-то распутать и исправить.

это касается такого сложного автора, как Достоевский. Все же он писал не детективы и мелодрамы, а был «психологом в высшем смысле», описывавшим «все глубины души челове­ческой», где «дьявол с Богом борется». Чтобы создать экран­ную интерпретацию его текста, нужна вдумчивая и подроб­ная работа. Но сериалы, как правило, снимаются в сжатые сроки, что неизбежно отражается на их качестве.

Заметно упростился смысл «Преступления и наказания» (2007) в фильме Дмитрия Светозарова. Хотя эту экранизацию можно считать относительно удачной. Что касается подбора актеров, то здесь режиссер отважился вверить весьма сложные роли Раскольникова и Сони неизвестным артистам Владими­ру Кошевому и Полине Филоненко. Зато других персонажей Светозаров отдал узнаваемым и мастеровитым исполнителям — Алексею Панину (Порфирий Петрович), Александру Балу­еву (Свидригайлов), Елене Яковлевой (мать Раскольникова), Юрию Кузнецову (Мармеладов). Такой кастинг привел к лю­бопытному результату. Раскольников и Соня предстали тро­гательными юными душами, заплутавшими в грязном мире (грязь как материальную, так моральную, режиссер пропи­сал довольно подробно: в декорациях, реквизите, костюмах, в поведении и репликах массовки), среди «взрослых», винова­тых в том, что мир этот именно таков.

«Братьев Карамазовых» (2009) режиссер и продюсер Юрий Мороз снимал, имея за плечами опыт и ошибки предшест­венников. Он также постарался сохранить максимально пол­ный текст. Сценарий написал опытный кинодраматург Алек­сандр Червинский, умело скомпоновавший текст романа так, чтобы и стройность сюжета не пострадала, и частить актерам

не пришлось. Отчего игра Сергея Горобченко (Митя), Павла Деревянко (Смердяков), Анатолия Белого (Иван), Виктории Исаковой (Катерина Ивановна) вполне отчетлива, и диалоги в их исполнении звучат внятно. С продюсерской меткостью Мороз выбрал на роль старика Карамазова Сергея Колтако­ва, актера штучного, наделенного яркой индивидуальностью. Но тут же — досаднейший промах: Елена Лядова в роли Гру­шеньки. Актриса играла в агрессивной манере, более свойст­венной современным девушкам, чем героине Достоевского с ее хоть и парадоксальным характером, но безусловной жен­ственностью.

жизни. «Братья Карамазовы» — для зрителей постарше, с ху­дожественными запросами и умеющих оценить, к примеру, цитаты из фильмов Никиты Михалкова.

В 2014 году на экран ступили «Бесы» Владимира Хотинен­ко. Заметим, что роман этот как-то особенно волнует умы кинематографистов. Три экранизации за восемь лет — се­риал В. Ахадова и Г. Карюка (2006), фильм Р. Шаляпина и Е. Ткачука (2014) и, наконец, четырехсерийный телефильм Хотиненко.

на) и Степан Трофимович (Игорь Костолевский) стали эпи­зодическими персонажами. Первая из личности своенравной и тиранической превратилась в забитую женщину, пугливо суетящуюся с краю мизансцен. Второй скромно присутствует на обочине сюжета. Гамбиты, как известно, совершаются для быстрого развития игры. В экранизациях фигурами, пусть и важными по смыслу, жертвуют потому что попросту невоз­можно вместить всех и всё в ограниченное экранное время. Но нельзя не отметить, что вместе со старшим Верховенским утеряна фундаментальная для романа и весьма актуальная тема русского либерализма.

но чрезмерное внимание дуэли Ставрогина с Гагановым, но не показано, что именно стало к ней поводом. Как не сокру­шаться по поводу того, что режиссер лишил зрителей ярких, трагиэксцентрических сцен: Ставрогин, протащивший за нос Гаганова-старшего, а потом и прикусивший ухо губернатору. Эти эффектные эпизоды автором непонятно почему обойде­ны. Зато придуман доктор, поедающий во время дуэли яичко всмятку. Сценка снята остроумно, но она пришла в экраниза­цию Достоевского скорее из произведений А. П. Чехова.

Бледность этого изначально важного персонажа нарушила равновесие «женского треугольника» сериала. Невнятна сю­жетная роль Даши Шатовой (Мария Луговая): неясно, за что ее ненавидит Ставрогин, злобно бросивший ей: «Сиделка!» Между тем ненавидит он Дашу за то, что по невозможности любить, по своей душевной немощи только на сиделку и мо­жет рассчитывать. Два значительных женских персонажа, та­ким образом, словно бы разошлись к боковым кулисам, чтобы уступить место на авансцене третьей и чрезвычайно важной фигуре — юродивой хромоножке Марье Тимофеевне, тайной жене Ставрогина. Действительно, в романе этот образ цент-

рален по смыслу. Именно Хромоножка произносит монолог, в котором обличает Ставрогина, опознавая в нем самозванца, «Гришку Отрепьева».