Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)
.pdf
мире и все хотят со всеми дружить, мне кажется, слишком
сильно»1.
Глокая куздра
Накануне показа фильма Натальи Мещаниновой «Комбинат «Надежда»» в Российской программе 36-го ММКФ в рамках того же фестиваля состоялся один из круглых столов,
на котором говорили о бессмысленности и вредоносности
закона, запрещающего использовать нецензурную лексику
«в теле- и радиоэфире, в кинопрокате и при публичном исполнении произведений искусства». Выступавшие с жаром
возмущались тем, что его введение наносит удар как раз по наиболее ярким произведениям, по фильмам, уже отмеченным
на международных и национальных кинофестивалях, потому
что легко убрать или запикать мат в рядовом фильме — он
не станет от этого хуже (хоть и лучше тоже не станет), а вот
в штучном авторском кино нельзя сделать это механическим
способом — обрушится вся конструкция. В качестве примера
не раз приводили «Комбинат «Надежда»»2.
Мата здесь действительно много и поначалу это действительно шокирует, потому что он обрушивается на зрителя/
1
После Гельмана. С Любовью Мульменко беседует Мария Кувшинова//
http://seance.ru/blog/interviews/after_german.
2
Как сообщает сайт Colta.ru, «Создатели фильма «Комбинат «Надежда»»
о молодежи Норильска сняли его альтернативный вариант, исключив все
матерные выражения. «Иначе прокатное удостоверение нам не выдадут», —
приводит «Эхо Москвы» слова режиссера Натальи Мещаниновой. При этом
она уверена, что без мата фильм не состоялся бы: «В мате есть живая энергия,
и для нашего фильма он необходим» ( http://colta.ru/news/3444).
нина ЦЫРКун 71
слушателя с первых секунд и в высокой концентрации. Но
к этому быстро привыкаешь. Становится понятно, что матерные слова используются здесь даже не ради красного словца,
эмфазы или в качестве пейоратива. Просто это такой язык,
и все русскоговорящие, даже самые пречистые пуристы его
понимают, потому что он организован по тем же морфологическим, лексическим и синтаксическим правилам, что и сам
великий могучий. Достаточно выйти на улицу, чтобы убедиться, что это второй государственный язык, укорененный
и принятый в обществе независимо от того, какие нормы в отношении него принимает Дума, и как относятся к нему те или
иные страты общества. Просто так получилось. Вот в фильме,
например, даже строгая докторша медпункта на комбинате
Людмила Васильевна, когда ее провоцирует на то практикантка Света, разражается монологом на отборном матерном
языке, хотя кто бы мог подумать, что она им владеет; казалось, только правильные речи может произносить.
Между прочим, не в первый раз бытовой народный язык
отделился от стандартного: в древней Руси народ говорил на
одном языке, а официально был принят литературный церковно-славянский; потом аристократия и вовсе заговорила
по-французски… Это называется диглоссией (греч. двуязычие), то есть сосуществованием двух языков или двух форм
одного языка, распределенных по разным сферам употребления. Мат в этом смысле наиболее демократичен, он понятен
всем, хотя не все умеют (или не знают, что умеют) на нем говорить. К тому же он исконно-посконно наш, древен, не чета
офисным паролям типа «менагеров» или «фейков», а иные
матерные слова использовались в церковно-богослужебных
72 ОБзОРЫ
текстах русской православной церкви и в особой языческой
культуре, в стародавние времена существовавшей параллельно с христианской. В советскую эпоху у партсовначальников
мат был специальным знаком «свойскости» (кажется, эта традиция перешла к нынешним менеджерам); в интеллигентских кругах играл роль символа раскрепощенности и демонстративной свободы от официальной квазирелигии — коммунистической идеологии. Теперь же он на воле разросся,
зажил полнокровной жизнью.
Обаяние русского мата заключается в его кажущейся криптографичности, то есть секретности, предполагающей наличие ключа для круга посвященных. Обычный разговор превращается в шифротекст, в свою очередь превращающий общение в игру с системой условных знаков, за которыми в данной группе закреплены те или иные значения. В сущности,
«посвященными» в процессе общения оказываются все, и все
понимают, то обозначает то или иное короткое словцо в конкретном контексте, но «неназываемость» придает и предмету,
и участникам беседы щекочущее ощущение приобщенности
к тайне, к недозволенному, но неподконтрольному.
Естественность понимания этого старо-новояза, органично
усвояемого и, не побоюсь этого слова, творчески используемого огромной частью народа, можно проиллюстрировать на
модели, предложенной в 1930-х годах академиком Щербой.
Речь идет о всем известной фразе «Глокая куздра штеко кудланула бокра и курдячит бокренка». Каждому ясно, что некая
большая и грозная куздра больно ударила зверя поменьше —
бокра, а потом принялась за его детеныша.
«Комбинат «Надежда»» как раз об этом.
нина ЦЫРКун 73
У фразы, придуманной академиком, много аналогов в разных языках, более всего в английском. Куздру можно заменить, например, Левиафаном — тоже большим мифическим
существом. Эта куздра штеко кудланула поколение отцов
в многочисленных градообразующих городах-заводах, а теперь взялась за детей. Не сейчас это заведено, но, может быть,
особенно остро стало ощущаться на фоне большей свободы
передвижения и вообще устройства частной жизни. При всех
свободах из городов-гетто сегодня вырваться практически невозможно. Вот из Норильска, например, один только билет
на самолет стоит больше двадцати тысяч. Тут дело даже не
в комфортности существования; гетто может быть вполне
уютным — как местный драмтеатр, в котором работает актрисой мать Светы (Ирина Гавра); пусть театр и на гастроли
дальше Красноярска не выезжает, но она привыкла и для детей иной участи не желает. Действительно, не так уж здесь
плохо — в некоторых районах Москвы ничем не лучше, чем на
тех застроенных типовыми домами улицах, по которым едет
в автобусе Света, глядя в залитое дождем окошко. В дождь везде может быть тоскливо1.
Некоторые из молодых нормально здесь обживаются, находя свою нишу, — как Дэн, который мечтает накопить на
внедорожник и возить туристов в тундру; как брат Светы,
фокусник-пантомимист Алеша, увлеченный искусством магии и зарабатывающий на корпоративах; как Яна и Сережа,
в День металлурга с воодушевлением поющие в молодеж-
1
Фильм не удостоился призов на национальном «Кинотавре», но завоевал главный приз на международном кинофестивале в Вильнюсе. Возможно, мрачноватый менталитет литовцев уловил здесь нечто родное.
74 ОБзОРЫ
ном ансамбле песню «Город-сказка Норильск, город снежных просторов, ... наш суровый город счастья». А некоторые
не хотят жить в городе-сказке, рвутся «на материк», как Надя
(Полина Шанина) и Света (Дарья Савельева). Наде просто хочется уехать, и она копит деньги, зарабатывая первой древнейшей. У Светы есть стимул, самый сильный из всех, какие
могут быть, — любовь.
Наталья Мещанинова начинает фильм рискованно —
с пикника у реки, где обильно льется водка под матерный
аккомпанемент. Эпизод, будто снятый скрытой камерой,
предельно достоверен, выдавая документалистский опыт режиссера, ученицы Марины Разбежкиной. К сильно выпившей матерящейся молодежи трудно сразу проникнуться
симпатией, как это бывает с нами в жизни, когда встречаешь
подобные компании где-то на улице, торопясь пройти мимо.
Чтобы какая-никакая симпатия родилась, надо смотреть весь
фильм, увидеть, как Леша (Степан Девонин) учится показывать фокусы, как поют Сережа с Яной, как рыдает Надя, узнав,
что ее любимый клиент Юра уезжает к жене в Воронеж, какое
отчаяние переживает Света, получив в подарок от родителей
на 18-летие отдельную квартиру вместо билета «на материк»,
и как они все с надрывом поют «Дай мне, дай мне, дай мне
любви!».
Те, кто прижился, освоился, привык жить в ритуальности обыденности вне соблазна, вне вызова, только на первый
взгляд кажутся счастливее, чем те, кого истово точит стремление вырваться из плена снежной «сказки», потому что насмерть одурманены, отравлены смрадными дымами комбината, денно и нощно исторгающего «надежду». Они на старте
нина ЦЫРКун 75
утратили энергию желаний, омертвели, отказались от стратегии жизни, навсегда подписав свой социальный контракт.
Преодолеть гравитацию этого «сказочного» пространства, скованность холодом бессолнечного лета удалось и Наде,
и Свете. Одной — ценой собственной жизни, хоть она такого страшного конца себе не планировала. Другой — уже не
из любви, которая драматически закончилась, и которую она
переросла. Ее брат Леша, осваивая мастерство обмана без
мошенничества, «передергивает», чтобы избежать соблазна,
которому боится поддаться. А Света остается в плену собственной страсти, твердо веря: «У меня другая должна быть
жизнь!» и не может смириться с перспективой достаточно
комфортно «сдохнуть здесь», даже получив доказательство
неразделенности любви после того, как тщетно пыталась соблазнить по скайпу своего возлюбленного Макса, которого
уже привыкла было числить женихом. Оскорбленная любовь
оборачивается ненавистью к той, что стала невольной разлучницей (пьяненький Макс, оставленный Надей зимой на улице, отморозил ноги в сугробе и теперь лечится в теплых краях); ненависть находит выход в сцене, достойной сюжета про
леди Макбет Мценского уезда. И вот мосты сожжены, и Света
входит в двери аэропорта, идет до конца, еще не зная куда, не
зная, что ее ждет, и точно зная, что не ждет никто.
Черные и белые в цвете, или Наши на 36-м ММКФ
Кроме «Комбината «Надежда»», традиционно еще несколько полнометражных дебютов вошли в Российскую программу МКФ.
76 ОБзОРЫ
Альманах Тамары Алениковой «Смайлик», поставленный
по ее же сценарию, своим названием отсылает к социальным сетям и определяет круг вероятного зрителя. На ходовое
словцо отзовутся прежде всего те, кто привык зависать в сетях, знаком с обычаями их завсегдатаев и интересуется всем,
что с ними связано.
Дебютанту, как правило, трудно сразу справиться с полнометражным фильмом, и поскольку в фильмографии Алениковой не отражен никакой опыт работы в кино, она вполне
оправданно решила снять три короткометражки, объединив
их единой темой. И в отличие, например, от режиссера «Диалогов» (2013) Ирины Волковой, не побоявшейся уложить
в свою полуторачасовую картину целых пять сюжетов, демонстративно ничем и никак их не соединив, Аленикова в третьей части своего альманаха («Владик») свела вместе всех главных героев и даже указала на мотивы некоторых нюансов их
поведения, пытаясь тем самым по меньшей мере формально
оправдать параметры полнометражного фильма. Так мы узнаем, что хамоватая нервозность молодого мужчины в красном «бентли», неприятно поразившая нас в новелле «Надежда», объясняется тем, что он спешит разыскать (через соцсети, конечно) девушку, с которой расстался семь лет назад,
и теперь хочет исправить ошибку. Парнишка на велосипеде,
кружащий вокруг «русскоговорящего врача из Лос-Анджелеса» Пола/Павла и его юной русской подружки Ани, обдавая
их брызгами воды из грязной лужи, оказывается, в эту Аню
влюблен и страшно ревнует. И в финале все главные герои,
по заведенному в традиционном кинематографе порядку,
уезжают в новую жизнь на одном поезде. Кроме того, все три
нина ЦЫРКун 77
новеллы рассказывают о любви, что тоже вроде бы должно
способствовать ощущению цельности фильма.
И тем не менее внешняя складность, звучащая достаточно
логично в кратком пересказе, рассыпается в текстуре самого
фильма. Режиссер может сетовать на сценариста за то, что тот
не дотянул сюжет, а сценарист обижаться на режиссера за то,
что тот неудачно справился с материалом, но поскольку тот
и другой существуют в одном лице, то жаловаться не на кого.
Первый сюжет под названием «Тата» рассказывает историю о том, как накануне свадьбы юная Тата звонит жениху,
а тот в этот момент едет с какой-то смешливой блондинкой
в аэропорт, чтобы провести веселый уик-энд, но Тате врет
про необходимость срочного вылета в Испанию. Тата, обидевшись, контактирует с френдом из соцсети и практически
в тот же час появляется в аэропорту приморского города. Отношения двух никогда раньше не встречавшихся людей выглядят на экране как встреча давнишних возлюбленных, для
которых не проблема быстренько лечь в постель в шикарном
номере отеля. Ведь их так много связывает! Например — один
и тот же рингтон на сотовом. Ну и это вроде все… Лежа в постели после приятного секса партнеры время от времени звонят или отвечают на звонки других своих партнеров, и никого
это не смущает.
Второй сюжет: седовласый врач из Лос-Анджелеса приезжает в российский провинциальный город, чтобы встретиться с девушкой, с которой познакомился в интернете. Он неприятно поражен: девушка выглядит слишком юной. «Зачем
я здесь, в этой дыре? что я ищу?..» —вопрошает он сам себя и,
благополучно проводив подружку домой, по дороге в гости-
78 ОБзОРЫ
ницу случайно знакомится с ее мамой. Тут их настигает внезапная любовь, и американец является с цветами и шампанским к возлюбленной, которая поет под аккордеон «Тонкую
рябину». Теперь Пол может ответить сам себе: «Я знаю, зачем
я здесь. Что я хотел здесь найти».
Третий сюжет мелодраматичен. Семь лет назад студент
консерватории, послушав родителей, расстался с любимой.
А теперь вот узнал, что она смертельно больна и поспешил
к ней, чтобы загладить вину. Она, разумеется, простила.
«Смайлик» можно было бы счесть рекламой соцсетей, но
на самом деле они тут практически отсутствуют, лишь условно и малодостоверно организуя сюжет. Столь же малодостоверно играют актеры, произнося стертые слова молодежного
жаргона. А камера довольно опытного оператора Арунаса
Баразнаускаса неэффективно справляется со своей задачей,
оказываясь неуклюжей в самых драматичных моментах — например, когда надо показать эксцентричный эпизод встречи
Таты с ее одесским другом или нервный взрыв Владика, настигающий его во время экзамена в консерватории.
Схематизм сюжетики, неуверенность режиссера в построении мизансцен и четкой стратегии актерского поведения в кадре, неловкость кинокамеры — все это создает впечатление
робкой ученической работы, которая только в таком качестве
и имеет оправдание к выходу к широкому зрителю, тем более
фестивальному — ведь картина стартовала на 36-м Московском международном кинофестивале.
Однако, пожалуй, проблема «Смайлика» коренится не
столько в профессиональной несостоятельности автора. Вот
в двух других лентах, тоже показанных в рамках Российских
нина ЦЫРКун 79
кинопрограмм на 36-м ММКФ, операторская работа выше
всяких похвал, но как кино обе они не состоялись.
Одна из них — «Милый джаз» Александра Джамца, поставленный по его же сценарию. Впрочем, о сценарии в данном случае говорить вряд ли приходится. Содержание картины исчерпывается аннотацией к фильму в каталоге: «Виктория молода и прекрасна, у нее все есть, только нечем заняться. Любовь к музыке рождается внезапно и захватывает ее до
конца. Вика изматывает себя изнурительными репетициями
и мечтает о джазовой школе в Нью-Йорке. Мама категорически против. Однако упорство Вики не знает границ. Она стремится проявить свой талант, как вдруг всё меняется: в студии
звукозаписи Вика встречает Антона и влюбляется в него…»
Стиль аннотации соответствует словесной стилистике фильма. Его героиня Виктория (Екатерина Вострова) действительно «молода и прекрасна», а кроме того, может говорить на
пяти языках и научилась править верблюдом в Абу-Даби,
и у нее все есть, благо мать имеет в подмосковном Зеленограде ресторан, дом моды для собак, салон красоты. Правда, мы
не особенно посвящены в то, как Виктория изнуряет себя репетициями, но про мечту о джазовой школе в Америке говорит постоянно. В этом, собственно, все дело: с одной стороны,
Виктории ужас как хочется учиться в Нью-Йорке или Чикаго,
а с другой — она же влюбилась в Антона. Их диалоги состоят
из фраз, будто взятых из дамских романов: «Я не просто люблю музыку. Она живет во мне!», «Тебе тоже скучно в этой
толпе? — Я живу не ради веселья…», «Ты полностью отрицаешь реальность. Живешь в каком-то эскапистском мире!»
и так далее в том же духе. С актером Антоном Рублевым (Ан-
80 ОБзОРЫ
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]