Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)
.pdf
тон Долгов) Виктория (Вик, как ее называют) познакомилась
в студии звукозаписи после того, как рассталась с прежним
бойфрендом Денисом, без сожаленья и без тени иронии сказавшем ей на прощанье: «В Москве полно прекрасных утонченных женщин!». Антон снимается в сериалах и его даже
с восторгом узнают на улице, а еще записывает аудиокниги,
в кадре звучит текст Мопассана. Не могу сказать, как Вик играет на барабанах, но бесцветное чтение Антона добрых эмоций не вызывает, хоть Вик и восторгается его «баритоном».
И все это в фильме 33-летнего режиссера снимал студент
3-го курса ВГИКа, ученик Вадима Юсова Кирилл Зиндер,
и снимал (в черно-белой гамме на цветную пленку) действительно отлично. В трудные для сценариста и режиссера моменты, когда сценарного материала и режиссерского умения
не хватало, он прибегал к долгим стоп-кадрам, создавал прекрасные фотопортреты героев, помещая их в выразительные
ландшафты или лаконичные интерьеры, снимая через стекло, через наслоение теней и т. д. Остается сказать, что жаль
напрасно потраченных усилий и возможностей оператора.
Наверное, кинозал можно было покинуть после вступительного слова режиссера, произнесенного на просмотре
в Доме кино. Александр Джамц доверительно поделился, что
для него смолоду «единственным критерием качества фильма
было — чтобы было темно и можно было целоваться». Так
что, добавил режиссер, фильмов я практически не видел, но
музыку к ним слышал. И вот теперь Александр решил запечатлеть чувства, владевшие им тогда, — в память о тех годах.
Редкое признание для начинающего кинематографиста —
здесь отсутствует даже дежурное объяснение в любви к кино.
нина ЦЫРКун 81
Но главное, пожалуй, это то, что постановщику абсолютно
нечего сказать зрителю. В советские времена на режиссерский
факультет принимали только абитуриентов с опытом работы, а не прямо со школьной скамьи. И это, надо признать,
было оправданно. Так что возрождение этого правила, о котором заговорили в последнее время, безусловно, имеет смысл.
Это тем более оправданно, что случай с «Милым джазом» не
единственный. Ровно такая же ситуация, на мой взгляд, возникла с картиной студента мастерской В. Хотиненко Владимира Бека (снятой по его же сценарию) «Безкожи» (именно
так был обозначен фильм в Каталоге фестиваля, хотя в дальнейшем везде стало фигурировать название «Без кожи»). Достойно похвалы, что создатели фильма уложились в невероятную сметную сумму — 30 тысяч рублей. Хотя обстоятельства
работы над ним объясняют масштаб затрат1. Представляется
странным, что именно эта лента, снятая без авторского замысла и обдумывания, как импровизация чуть ли не в духе
капустника на заданную тему («Понять, как делается кино»),
1
Автор вполне исчерпывающе высказался о своей работе: «Эта картина была сделана год назад, когда летом мы собрались с актерами и оператором, с которым к тому моменту мы сняли несколько короткометражек.
Лента «Без кожи» задумывалась без особой претензии на полный метр, это
высказывание, попытка понять, как делается кино. Сделана она в рамках
определенной степени импровизации, у нас не было написанного сценария - была идея, были основные драматургические отправные точки: завязка, характеры героев, что самое важное, конфликты, кульминация и финал.
И в рамках этих точек мы весь съемочный период, живя вместе, искали любовь, искали чувства, искали попытку их выразить. И все участвовали в создании сценария, как режиссеры, как авторы — что очень важно, я считаю,
для этого фильма». (Ученик Владимира Хотиненко снял кино «экономкласса». //Российская газета//http://www.rg.ru/2014/06/27/bek-site.html).
82 ОБзОРЫ
удостоилась гран-при кинофестиваля «Движение» (Омск,
апрель 2014). Жюри во главе с Владимиром Хотиненко отметило «молодость и смелость» фильма. С этим трудно спорить. Герои и авторы фильма молоды, а за смелость, видимо,
следует принять изображение обнаженных тел и физической
близости. А вот награда за лучшую операторскую работу
выпускнице ВГИКа Ксении Середе безусловно заслуженна.
Однако при скудости содержания ее искусство тратится впустую, выглядит как материал для гламурного журнала или
видеоклип для раскрутки звезд.
Содержание фильма «Без кожи» укладывается в несколько слов. Петр из глубинки и жительница Санкт-Петербурга
Лиза встретились при поступлении в театральную школу.
Как сложится ее профессиональная судьба, неизвестно, хотя
в финале есть намек на то, что, обогащенная собственным
драматическим опытом, Лиза лучше прочтет стихотворение Анны Ахматовой, чем на предыдущем туре, на котором Петр уже провалился. Главное — они познакомились;
Лиза привела Петра в мастерскую своего отца, скульптора, который умер, когда дочь была еще маленькой. В мастерской хранятся вещи отца, Лизе чрезвычайно дорогие,
поэтому ей больно, когда Петр ерничает, надев старый отцовский пиджак. А вообще-то поводов для размолвок у них
нет. Им почти не нужны слова. Они объясняются жестами,
пантомимическими движениями и объятьями в окружении предметов искусства живописно пыльной мастерской
под музыку Жака Бреля, и их гармоничное единение резко
разрывает громкая дискотечная музыка. Петр должен уехать, Лиза останется.
нина ЦЫРКун 83
Слов в фильме очень мало, действия минимум. Зато налицо претенциозность: во-первых, в выборе стихотворения для
экзамена — ахматовский текст, написанный от лица зрелой
женщины, не соответствует образу юной абитуриентки и создает впечатление дурновкусия; во-вторых, в истории Лизы
о том, как папа принес домой ворону и дал ей имя «Никогда» — аллюзия на стихотворение Эдгара Аллана По «Ворон»
выглядит неуместной, потому что ворон и ворона — два разных вида. Безусловно, в этом фильме главная роль принадлежит ни разу не проколовшемуся оператору, экспрессивно и
вместе с тем деликатно запечатлевшей диалектику взаимоотношений героев картины.
«Современная сказка для взрослых современных людей
на взрослую тему», — так обозначил свой эксцентрический
роуд-муви «Ч/Б» дебютант в полнометражном кино Евгений
Шелякин, представляя свой фильм на 36-м Московском международном кинофестивале. (В августе 2014-го фильм взял
Главный приз жюри 12-го фестиваля «Московская премьера».) Сказочность в этой картине, безусловно, присутствует,
хотя в данном случае речь идет не об истории со счастливым концом, а о сказке в духе братьев Гримм, не адаптированной (как это было принято) для советского читателя. Но
главное даже не это; характерно вот что: не будь скорее даже
не сказочного, а мистического обрамления, рассказанная
Шелякиным с компанией история показалась бы совершенно неправдоподобной. Потому что трудно представить себе
идейного московского нацика, в считанные дни превращающегося в убежденного интернационалиста. Такое возможно,
пожалуй, лишь при участии посланца небес. По ходу дела
84 ОБзОРЫ
за множеством сценарных поворотов в лихорадочном ритме
экшена, в вихре искрометных остроумных диалогов забывается, что в начале фильма этот нацик Ярослав (Алексей Чадов) в пылу нечаянной схватки всадил по самую рукоятку нож
в грудь дагестанца Нурика (Мераб Нинидзе). Видимо, кто-то
там, наверху, не лишен чувства юмора, ежели посылает именно «черного» новоприбывшего Нурика опять на землю в ранге ангела-хранителя, чтобы опекать незадачливого «белого»
Ярослава с целью его перевоспитания. Заодно каждому из
них дается шанс восстановить справедливость — и у Ярослава, и у Нурика свой счет к одному и тому же злодею — криминальному авторитету Алхану, которого «против амплуа»
играет Сергей Маковецкий.
Соавторам сценария — опытному Андрею Галанову и набившему руку на сериалах (в том числе «Счастливы вместе»)
Евгению Шелякину удалось прописать легкие, естественные
диалоги, виртуозно обойдясь без единого матерного слова,
показав блистательный пример того, как великий и могучий
способен выразить все оттенки смысла даже у его носителей
из криминальной среды. Больше того, сам злодей Алхан, не
чуждый любви к прекрасному, не только коллекционирует
раритеты, связанные с именами Байрона, Набокова или Ахматовой, но и сыплет цитатами из Анатоля Франса, Вольтера
или Андре Моруа, которых (цитат) у него припасено множество на все случаи жизни, и долбает ими свою малопродвинутую в этом плане свиту. Комический же эффект достигается
не только за счет контраста между изысканными словесами
и бандитской рутиной, но и явной фейковой природой поддельных артефактов, из-за которых разгорается сыр-бор.
нина ЦЫРКун 85
В такого рода мелочах, как и во вкрапленных в сюжет в соответствии с жанром роуд-муви вставных историях, поминутно
отвлекающих внимание, незаметно теряется морально-этический вопрос насчет того, что все-таки думает Ярослав о совершенном им убийстве. И впрямь: чего о нем думать, коли
жертва — вот она, живехонька, хоть и с кровавым пятном на
рубахе. Пусть отведено ей земного существования всего пять
дней. Этот сложный вопрос незаметно подменяется не менее серьезным: какие показания даст Ярослав на близящемся
суде, где будет рассматриваться другое убийство, к которому
причастен он сам, его друг Дима и таджик-хлебопек. В принципе, свидетельство Ярослава покажет, извлек он какие-то
уроки из общения с ангелом-хранителем или они прошли
для него даром.
Детали этой судебной истории раскрываются в фильме
понемножку; сценарий выстроен по точно рассчитанной матрице, заставляющей зрителя неусыпно следить за развитием
событий — непредсказуемых, как действие сказочного навигатора, поцарапанной советской электронной игрушки «Ну,
погоди», перемещающей Ярослава и Нурика в разные географические пространства, но с поправкой на советское качество
гаджета с западающей кнопкой. Камера Даяна Гайткулова
с лихой непринужденностью фиксирует дорожные приключения, всякий раз оборачивающиеся не так, как рисовалось
в воображении знакомого с отечественной кинопродукцией
зрителя. Стремительность операторского искусства стянула
повествование в энергетически заряженный клубок, сократив длительность фильма, которая в других руках, глядишь,
растянулась бы до привычного формата без особых потерь.
86 ОБзОРЫ
И видимо, авторам сценария пришлось наращивать материал до приличествующих полутора часов; а может, они просто
так увлеклись сказанием, что забыли вовремя остановиться,
и фильм получился минут на десять длиннее за счет пары
явно лишних финальных эпизодов.
По дороге разочарований
Действие фильма дебютанта Сергея Дахина «Раскоп» в самом деле большей частью происходит на месте археологических раскопок, но название картины означает нечто иное,
можно сказать экзистенциальное, и при том настолько прозрачно, что неловко и расшифровывать. Увидев в первых кадрах фильма портрет Хемингуэя на стене квартиры главного
героя, предполагаешь, что это глубокое ретро, начало 1960-х,
хрущевская оттепель, не позднее — уже к середине того десятилетия со стен продвинутых интеллигентских семейств
старина Хэм исчез, его сменили другие кумиры. Однако, если
прикинуть, дело происходит уже в начале 90-х, а к тому времени авторитеты поменялись не раз, тем более у молодых
интеллектуалов, подобно главному герою не достигших двадцати. Можно предположить, что портрет этот — воспоминание о молодости его деда Константина Семеныча (Владас
Багдонас), то есть шестидесятника, ныне впавшего в глубокий
маразм, что свидетельствует: это поколение сошло со сцены,
а его место заняло другое, повторяя судьбу предшественников
на очередном витке исторического круга, по которому движется страна. Как бы то ни было, литературная основа фильма — два рассказа «Выключатель» и «Абрау-Дюрсо» Максима
нина ЦЫРКун 87
Курочкина (он же автор сценария) отсылает к исповедальной
прозе 60-х, а по сути, после фильмов Романа Балаяна тема их,
их герои и манера повествования уже кажутся архаичными.
Но парадоксальным (на первый взгляд) образом именно архаизм в данном случае актуализирует и то, и другое, и третье,
особенно если учесть, что для драматурга и прозаика Курочкина вообще характерно смешение стилей и эпох — куда же
денешься от постмодернизма.
И рефлексирующий герой, творческая личность со свойственной ей долей цинизма — тоже типичен для Курочкина,
пишущего про то, что он знает лучше всего, то есть про себя.
Здесь его альтер эго, историка по образованию и неуспешного писателя Павла, которого в фильме в двух временных пластах (когда герою 19 лет, а потом 40) играют два разных актера, хотя мог бы запросто сыграть один — Кирилл Пирогов и,
поскольку ему не требовалось бы педалировать юность, выглядел бы более естественным, чем, скажем, 38-летний Олег
Меньшиков с задранным подбородком на крупных планах
в роли зеленого юнкера у Михалкова в «Сибирском цирюльнике»; достаточно вспомнить Пирогова в его дебюте у Данелии в фильме «Орел и решка», когда ему было 22 года. Такое
решение было бы оправдано сюжетно, потому что главный
герой за прошедшие годы в сущности не изменился, сохранив свою романтическую неприспособляемость к правилам
жизни. Фильм снят намеренно отстраненно, как будто камера подглядывает за происходящим, никак не акцентируя и не
укрупняя какие-то особо значимые моменты. Фильм течет как
жизнь, где главное и неважное соседствуют, перекрещиваются и взаимно подменяют друг друга. Снято все в основном об-
88 ОБзОРЫ
щими планами, крупных и даже средних немного. Мизансцены подчеркнуто не выстроены, свет не поставлен, композиция
не сбалансирована, подчас изображение уходит в глубокую
тьму. Как будто мы наблюдаем за событиями с позиций случайного прохожего, нечаянно подглядевшего картинки из чужой жизни. Иной раз хочется спросить, а зачем здесь вообще
визуальное изображение? Текст мог бы быть просто прочтен
бархатным баритоном Кирилла Пирогова в сопровождении
его же музыки (Пирогов значится в титрах как композитор,
и в этом качестве он не дебютант, уже писал музыку к фильму
«Питер FM».); и, конечно, с включением песни Алексея Романова «По дороге разочарований», его любимой, которую поет
его герой.
Я бы назвала стиль — намеренный или случайно сложившийся в руках режиссера-дебютанта, псевдо-примитивизмом. В союзе с оператором Петром Духовским (а он, ученик
Вадима Юсова, мог был снять гладкую глянцевую картинку —
ведь почти одновременно работал над двумя «Елками») Сергей Дахин нарочито отказался от туманных художественных
изысков и социального гиперреализма артхауса, выбрав простой язык незамутненной спонтанности и эмоциональной
ясности как антитезы позитивистскому духу прагматичной
эпохи. За приметы эпохи отвечают школьные друзья Павла;
спившийся бизнесмен Самородов — за прагматизм, за скуку жизни — Скляренко, никогда не изменявший жене, выучивший «каждую ее целлюлитину» и «еще не живший» (их
играют коллеги Пирогова по «Мастерской Фоменко» Никита
Тюнин и Олег Нирян). Каждый из троих, дойдя до середины
жизни, почувствовал, что попал в тупик и помочь может пе-
нина ЦЫРКун 89
резагрузка. Кому надо разобраться в себе, кому обороть зеленого змия, кому изменить, наконец, супруге, чтобы вернуть
забытый вкус к жизни. Павел предлагает для этого отправиться на пару недель в «условную долину «абонент недоступен»»,
благо лето — археологический сезон, можно приютиться на
скифском кургане, где раскопками руководит знакомый человек, Вячеслав Сорока. Экстерриториальность — ситуация, выбивающая всех троих из привычной рутины, встряхивающая
сознание и мироощущение, что потихоньку и происходит,
как бывало с их предшественниками, героями Балаяна («Полеты во сне и наяву») или Миндадзе-Абдрашитова («Парад
планет»). И наконец, пора сказать, что «Раскоп» — российско-украинская копродукция, снимался в Киеве (где учился
на истфаке Максим Курочкин) и в его окрестностях, и профессор Сорока (Александр Бессмертный) говорит только поукраински, но все его понимают. Так что по меньшей мере тут
искомая гармония, за которой отправились мужчины в кризисе среднего возраста, была достигнута.
Антон и его братья: записано верно
Известный театральный режиссер Михаил Угаров дебютировал в кино фильмом «Братья Ч» по сценарию Елены Греминой, написанному на основе ее же пьесы, обозначенной
как «сцены из семейной жизни». Это биографическая лента
об одном лете на даче в Бабкине 26-летнего Антона (Егор Корешков) и его братьев Михаила (Артем Григорьев) и Николая
(Александр Молочников) Чеховых. Антон мечтает написать
роман, но замысел остается «на точке замерзания»: необхо-
90 ОБзОРЫ
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]