Хроники кинопроцесса. Выпуск № 8 (фильмы 2014 года)

к разряду «эксплуатационного кино». Критики из этого кры­ла увидели в «Классе коррекции» развернутую вариацию короткометражек-мокьюментари Твердовского с их острой социальностью, на этот раз лукаво предстающей в облике псевдодокументалистики (коль скоро в картине наряду с про­фессиональными актерами снимались подростки-инвалиды). И еще один упрек — беззастенчивое подражание великому манипулятору Ларсу фон Триеру, в любви к которому Твер­довский не устает признаваться.

чело» Ролана Быкова, «Дорогая Елена Сергеевна» Эльдара Рязанова, «Ночной экипаж» Бориса Токарева, «Меня зовут Арлекино» Валерия Рыбарева — фильмы о жестокости под­ростков, не умеющих совладать с гормональными взрывами, свойственными переходному возрасту. И конечно, фильмы, живо изображающие равнодушие, бессердечие, туповатость и казенную ретивость взрослых, в том числе учителей, о чем убедительно рассказывали Динара Асанова и Илья Фрэз. А ги­перреалистичность повествования отсылает, конечно, к твор­честву Валерии Гай Германики («Все умрут, а я останусь»). Сами герои тоже не такие уж новые; эти типажи нам хорошо знакомы и отличаются от предшественников лишь тем, что не совсем здоровы. К примеру, главная героиня, светловоло­сая Лена Чехова (Мария Поезжаева) напоминает и Лену из «Чучела», и Катю из мелодрамы «Вам и не снилось». Она та­кая же независимая, и также не стесняется своей любви. Толь­ко сохранять независимость и любить ей приходится в куда более тяжелых обстоятельствах, потому что Лена — колясоч­ница, страдающая неизлечимым недугом. И жизнь ей отме­рена короткая: врачи прогнозируют — лет до тридцати. Зная об этом, прожить всю отпущенную жизнь девочка хочет на полную силу, поэтому упорно учится, чтобы сдать экзамен и получить доступ к общему образованию, потому что в гетто «класса коррекции», где учат по программе для слабоумных, после окончания школы никаких перспектив, кроме как «кле­ить коробочки», у нее нет.

телей которых много подростков с ограниченными возмож­ностями. И заслуга режиссера в том, что он относится к ним без унижающего патернализма и сентиментальности, ставя их в один ряд с другими, чьи роли играют профессиональные актеры.

Этот урок решили устроить после того, как уборщица за­стала в туалете Лену с Антоном, которого девочка с наивным кокетством влюбленной попросила помассировать ей ноги, заранее надев найденные у матери кружевные чулки. Эро­тическая сцена инвалидов, действительно напоминающая кадры из «Идиотов» Ларса фон Триера, — это тоже риско­ванный, но хорошо продуманный и идеологически точный

момент фильма, опять-таки вводящий персонажей в общест­во «нормальных» людей, которым ничто не чуждо и для ко­торых не может существовать никаких ограничений и табу. И «любовный треугольник» здесь вычерчен по лекалу типич­ной мелодрамы: порядочный и добрый (может быть потому что самый благополучный) Антон (Филипп Авдеев) добива­ется любви Лены, а безбашенный Миша строит козни (в этой роли Никита Кукушкин, артист «Гоголь-центра»).

увозящая их в финале в неведомые светлые дали. Но на этот раз «железка» — облюбованное учениками место, мимо ко­торого поезда идут не останавливаясь. И именно здесь, на переезде не началась заново, а закончилась жизнь одного из ребят — этим эпизодом (тоже весьма символично) и начина­ется «Класс коррекции».

всех материально-бытовых условиях травматичен, как рожде­ние ребенка на свет божий.

Авторы фильма хорошо знают своих персонажей, как и сами исполнительницы главных ролей — дебютантки Алек­сандра Бортич и Марина Васильева, которые на удивление легко освоились в своих ролях. Отсюда та свобода в обраще­нии с материалом, которая придает фильму непосредствен­ность и легкость повествования, что не означает поверхности и прямолинейности. Напротив, в картину упакованы многоз­начные оттенки взаимоотношений «деффчонок» и между со­бой, и со сверстниками, и со взрослыми, точнее, с одним из них. Это отец Оли Сергей (Константин Лавроненко), который до последнего момента не подозревал о существовании доче­ри; мимолетный даже не роман, а случайный секс на пляже с одинокой курортницей не оставил в его памяти никакого следа.

как сюжет незаметно готовит их к новой смене ролей. Оля, которую не стесняет внешняя дочерняя маска, начинает все более дерзко кокетничать с Сергеем, которому приходится бороться со своей плотью. Третьей стороной в треугольнике не удается стать очень того желавшей северянке Свете, кото­рая снимает комнатку у Сергея.

ся в дом, где живут брошенные им сыновья, и, как известно, в том случае финал получился трагический. Приглашение в фильм «Как меня зовут» на роль отца Константина Лавро­ненко лукаво-иронично указывает на эту связь. Но если у Звя­гинцева отец был фигурой сюжетообразующей и главным двигателем действия, то у Сайфуллаевой в центре картины все же девушки, а отец предстает фигурой инертной и символич­но бесплодной, что сформулировано в словах его дочери: «Ни к чему тебе, Сергей, размножаться». И будь это иначе, уехала бы удовлетворенной из Крыма Света, которая положила себе, что если не выйдет замуж до тридцати, «родит для себя». Сер­гей же так и не женился, живет бирюком и убеждает других, что «Мужчина должен жить один». Характерно, что работает Сергей спасателем и при этом плавать не умеет — он ведет видимую, бесцельную, «бесплодную» жизнь.

Все эти важные вещи сказаны в фильме будто несерьезно, в проброс, они не выдаются как многозначительные философ­ские максимы. Это оценил председатель жюри «Кинотавра» Андрей Звягинцев, выдавший фильму диплом с формули­ровкой «За легкое дыхание и художественную целостность». Мрачная картина Звягинцева — подчеркнуто притчеобразна, предельно серьезна. Фильм Сайфуллаевой сделан акварель­но-нежно, но без всякой слащавости — достаточно сказать о диалогах, будто не сочиненных, а подслушанных. Послед­нее — одно из ярких слагаемых творческого почерка Любови Мульменко.

сили ее как начинающего автора в театральную лаборато­рию в Киров, чтобы вместе с маститыми Александром Ро­дионовым, Максимом Курочкиным и Александрой Денисо­вой за неделю написать про город документальную пьесу. В поисках материала Денисова пошла в музей Александра Грина, Родионов бродил по улицам и разговаривал с людь­ми, Курочкин брал интервью у краеведов, а Любовь отпра­вилась в Кирово-Чепецк, город-спутник Кирова, что назы­вается, район «с репутацией», куда страшно ездить. Но для нее в этом ничего страшного не было, Любовь была своей в микрорайоне Второй участок родной Перми. «Я привезла оттуда материал, который всех сразил обилием матерной лексики. После этого моя карьера складывалась в соответст­вии с этой траекторией: меня как эксперта по ругательствам использовали разные режиссеры, в том числе и в театре. Все знают: если нужно, чтобы нормально матерились — есть я. Мне кажется, по этой причине Марина Разбежкина, которая была в Кирове тогда, посоветовала меня Мещаниновой, по­тому что она знала, что ей нужны нормальные пацаны». В от­личие от фильма Мещаниновой у Сайфуллаевой обошлось практически без мата, и достоверность картины от этого не пострадала. А роднит два этих фильма острота и энергия чувств, которые героини нового кино не стесняются откры­то и бурно выражать. В этом, пожалуй, заключается настоя­щее кредо Мульменко: «Сейчас нужна простота и отсутствие страха перед выражением сильных чувств. Чтобы говорили: «Я тебя люблю». Так и говорили или писали. Чтобы люди могли сообщать о себе не только нестыдные вещи, но и стыд­ные. Потому что все очень хотят быть симпатичными в этом